Глава 17

Борис Морозов

До конца дня все было довольно тихо и мирно, привычно выполнял то, что делал и всегда, вот только к этой бумажной волоките впервые за долгое время прибавились и телефонные звонки Аленки. Мы с ней обсуждали все, что только можно. Она, как маленький ребенок, могла позвонить мне и рассказать забавный случай, который произошел вот только что с ней и племянниками Мити, а я бросал ручку на стол и слушал ее голос, смеялся вместе с ней и… оживал.

Хельга никогда мне вот так не звонила, да и не было у этой женщины на меня времени: салоны красоты, фитнес, косметологи и диетологи, весь день расписан по минутам не хуже, чем у меня. А на мужа времени не было. Даже минутки на то, чтобы спросить, как проходит мой день, обедал ли я? Вот Алена поинтересовалась. А я рассказал ей не все, конечно, кое о чем пришлось умолчать, но о спрашиваемом поведал, и даже получил втык за то, что пропустил обед. Пришлось клятвенно пообещать больше так не делать, ну а что мне оставалось?

Уже к вечеру я получил первое сообщение от Николаева, в котором было всего лишь два слова:

«Это правда?»

Я не стал на него отвечать, потому что за этой фразой может скрываться слишком много вариантов ответа, но мой недавний товарищ не растерялся и уже через десять минут звонил мне на сотовый телефон.

– Слушаю, – как раз успел позвать Глеба с Галиной и всей командой, которая участвовала в этой операции. Пришлось даже громкую связь включить и ближе подсесть, чтобы отвечать было удобно.

– Что ж ты, тварь такая, делаешь? – довольно философский вопрос, но ответить на него не успел, Николаев продолжил, – где моя жена?

Галя кивнула, позволяя отвечать.

– В надежном месте, где ты ее не достанешь, – мне жутко захотелось курить, хотя в офисе подобного никогда себе не позволял. Но за окном лил дождь, над городом нависла огромная свинцовая туча, а на душе было мерзко и противно, а во рту образовалась горечь, и даже горячий сладкий чай не мог ее смыть.

– Не достану, значит? – усмехнулся Денис, а после очень тихо проговорил, – тогда я буду доставать тебя!

Вызов был резко сброшен. Все сидящие вокруг меня люди поняли сразу – нам объявили войну, а мы приняли вызов, даже не дав на это согласие. Хотя, постойте, мы на нее согласились, когда укрывали Алену, именно тогда был сделан первый шаг, о котором лично я нисколько не жалею.

– Домой? – спросил сидящего ближе ко мне Глеба, и, как только дождался кивка, добавил: – Офис мой сберегите, будет жалко, если он пострадает первым.

Сняв со спинки кресла пиджак, подошел к небольшому шкафу в углу кабинета и достал оттуда пальто. Погода разбушевалась не на шутку, самое время для того, чтобы посидеть у камина с бокалом коньяка, а вместо этого мы всю ночь будем выстраивать план действий и думать над тем, как устранить как можно скорее не только Николаева, но и Смирнова.

До дома мы добирались целый час, если честно, уже опасался на месте своей крепости найти обугленные головешки, и уж никак не рассчитывал увидеть Хельгу, которая стояла в коротком пальто и в высоких сапогах на каблуках прямо под небольшой крышей над калиткой, которая была закрыта на все замки.

– Я уже думала, ты не приедешь! – возмутилась она, когда моя машина остановилась у ворот, и я опустил стекло вниз, чтобы в очередной раз посмотреть этой бабе в глаза, – открывай, мне холодно!

Приказной тон мне не понравился, поэтому окно быстро закрыл и с улыбкой заметил, как рот у Оли открылся от удивления. А что она ожидала? Что проникнусь ее внешним видом, что выскочу и накину на плечи свой пиджак? Да, раньше бы так и сделал, я бы обязательно ее укрыл от непогоды, закрыл бы собой, но не теперь. Мне до сих пор неприятно смотреть в ее лживые глаза, до сих пор больно от предательства, хоть я и смирился.

– Эй! – крикнула она, да только не стал ее больше слушать, да и машина проехала дальше, оставляя ее у дороги.

– Я узнаю, зачем она приехала, – отозвался Паша, открывая огромный черный зонт у меня над головой. Я же лишь пожал плечами.

– Не думаю, что ты узнаешь что-то интересное, но попробуй, – быстро добрался до двери, ведущей в дом, и оказался в тепле, где ароматно пахло мясом, а взволнованная Елена Валентиновна, сжимая в руках кухонное полотенце, стояла недалеко от меня.

– Как я волновалась! – запричитала женщина, а после подскочила ко мне и крепко обняла.

– Да что мне будет? – улыбнулся, – лучше принимайте гостей, нас много, и мы жутко голодны.

Я успел повесить пальто и разуться, когда Павел вернулся, озадаченно смотря на меня.

– У нее какая-то информация есть по поводу того, что задумал Николаев, но говорить со мной она оказалась наотрез, – передернул плечами молодой человек, словно ему до этого было крайне мерзко даже рядом находиться с этой женщиной.

– Передай, пожалуйста, что сегодня с ней никто разговаривать не будет, и уж тем более приглашать в дом не станет. Я позвоню утром и назначу встречу на нейтральной территории, – и как только Павел скрылся за дверью, позвал остальных столпившихся в кухню, где Елена Валентиновна уже вовсю накрывала на стол.

Мы быстро расселись, лишь дождались Павла, который кивнул головой, намекая на то, что все передал.

– Спасибо, садись. Нужно хорошенько поесть и отдохнуть, потому что, что будет дальше – неизвестно.

Посмотрев на присутствующих, быстро орудующих ложкой, предложил Галине выпить вина, но женщина отказалась, заявив, что находится на службе, и ее светлая голова нам еще пригодится. Она, точно так же как и Глеб, посматривала на лежащий рядом с ней телефон. Эти двое чего-то ждали, но лично меня посвящать в курс дела не торопились. Через час, когда мы перебрались в гостиную и разместились на свободных плоскостях, обсуждая сегодняшний день и делая ставки на то, что же предпримет Николаев, позвонил Митя и сообщил, что они приехали.

Это была радостная новость для нас всех, все слаженно и словно отрепетировано выдохнули, а Галя, которая до этого сидела очень тихо, быстро схватила телефон и отдала приказ:

– Запускаем дело в работу! – я лишь подался вперед, не понимая, что это сейчас было.

– Арестовать Николаева пока не выйдет, но улик против деятельности Дениса Николаевича точно так же, как и показаний, собрано много!

Отлично, осталось дело за малым – обойти всех адвокатов Николаева, договориться с теми, кто начал сотрудничать со следствием, чтобы не шли на попятную, ну и поймать Смирнова за руку. Ведь что-то молодой человек сделать должен после учинённого нами кипиша, не пропустить бы этот момент.

Пока мой телефон молчал, и больше никаких угроз не поступало, поэтому предложил всем немного передохнуть, и разместил гостей в свободных комнатах, сам же довольно быстро заснул, но пришлось вскочить ни свет ни заря, когда вместо будильника мне кто-то пытался дозвониться. Номер был неизвестным, даже в моей памяти такие цифры ранее не отложились. Зевая, натянул штаны и майку и быстро спустился на первый этаж, где, кроме меня, было еще две ранних пташки.

– Вы хоть спали? – проговорил Глебу, который пил кофе и хмуро смотрел на экран компьютера.

– Угу, – отозвался он, но тут же обратил на меня внимание, особенно, услышав очередной звонок вызова.

– Кто? – подалась вперед Галя.

– А черт его знает, – пожал плечами и принял звонок. – Слушаю… – дико хотелось спать, а еще больше желал тишины и покоя.

– Борис? – послышался с той стороны неизвестный женский голос, – это я… мама!

Как гром среди ясного неба!

Они что вокруг меня все собрались? То никому не нужен был, то со всех фронтов обступили. Все же достал из лежащей на столе пачки сигарету и закурил ее, выпуская облако дыма к потолку.

– Здравствуйте, Марина Федоровна, – сделал затяжку, прежде чем продолжить, – чем обязан после стольких лет тишины?

Женщина, которая до этого так смело назвалась моей матерью, замолчала, лишь было слышно, как тяжело она дышит и явно пытается подобрать слова. Я не торопил, мне и самому было немного не по себе. Надо же, она позвонила спустя столько лет, зачем? Спросить, как у меня дела, как я себя чувствую? О нет! Она будет просить за своего второго сына, будет умолять не обижать младшего братика, который так хочет подняться из грязи в князи. Радом со мной появился полный стакан коньяка, который принесла мне Галя. Я лишь благодарно кивнул женщине, которая сейчас, видимо, смогла без проблем считать мои эмоции и увидеть ту боль, что до сих пор не прошла. Боль предательства.

– Я, – послышался надломленный голос, который не вызвал ни жалости, ни сострадания, – я бы хотела попросить, чтобы ты не губил Елисея. Он хороший парень, просто…

– Метит высоко и ставит себя выше всех? – перебил ее, – так поступают эгоисты.

Отпил из бокала, совершенно не чувствуя вкуса и горечи напитка, просто вода, которая теплой полной прошлась по голу и пищеводу, вот и весь эффект.

– Но ты же хороший человек, ты ведь его не подставишь? – я рассмеялся, правда, надломлено как-то, но улыбка, хоть такая, все же тронула мои губы. Покачал головой из стороны в сторону, словно не веря в услышанное. Точно? Меня просят не подставлять человека, который первый решил перейти мне дорогу? И кто просит-то? Он сам? Нет! Слишком гордый!

– Откуда вам знать, какой я человек? – сигарета опустилась в пепельницу, и я с особым усердием тушил ее, вжимая в алюминиевую поверхность.

– Мои родители другого бы и не воспитали, – прошептала она еле слышно.

– Странно, вы же получились как-то совсем иным человеком, хотя воспитывали нас одни и те же люди, – стал рассуждать, прекрасно зная, что делаю больно, но я и не старался быть мягким и пушистым человеком. Нет, когда заходят на мою территорию, когда ведут себя на ней так, как я не позволял – то предохранители перегорают.

– Борис, ты не можешь! – закричала она, а я одним махом допил все, что оставалось на дне стакана.

– Могу, – сказал я, отключая вызов, – еще как могу!

Когда поднял глаза на Глеба, он понял меня без слов. Мы уберем всеми возможными способами Смирнова с арены, даже если этот червь будет сопротивляться и извиваться. Такие люди не должны стоять на вершине Олимпа, их нужно свергать у самого подножья.