Глава 20

Борис Морозов

До ночи мы находились в офисе, потому что пришлось разгребать то, что оставила после себя проверка. Ненавижу, когда они приходят неожиданно и просто тычут пальцем в небо, до конца не зная, что посмотреть, куда засунуть свой нос и чтобы такого вычитать.

Ушли из офиса, когда, кажется, на улицах даже ни единой машины не осталось. Вымотанные за этот день, мы не сразу сообразили, почему на парковке, кроме моей машины и машины охранников, находился еще один черный внедорожник, но когда из него вышла массивная фигура Дениса, то я понял – ночь продолжается. Кто там мечтал об отдыхе? Так вот, закатайте, сударь, губу!

– Ну, здравствуй, Мороз, – муж Алены остановился напротив меня и показался все таким же, каким и был в далеком детстве, когда мы с ним лазали по деревьям и стреляли из рогаток по фонарным столбам. Тогда это было беззаботное детство, а после наши пути разошлись, все же в школе учились в разных классах, да и старше он меня был. Мы продолжали общаться, но уже появились свои интересы, соревнования между классами только усилили между нами разногласия, а после поступили в институт, и от былой дружбы не осталось и следа. Когда мы стали врагами, сказать сложно, может, и ту детскую дружбу я себе нафантазировал? Или же наши дорожки разошлись, когда в школе на дискотеке мы пригласили на танец одну и ту же девочку, которая выбрала меня, а не Николаева?

– Здравствуй, Николя, – мы пожали друг другу руки, и, видя то, что Денис приехал совершенно один и не желает меня прямо здесь укокошить, мои охранники отступили.

– Смотрю, один совсем не ходишь? – кивнул головой на стоящего чуть ближе ко мне Глеба.

– Времена сейчас тяжелые, совсем не знаешь, откуда может прилететь нож в спину. Я предпочитаю перестраховываться, – сказал, закуривая очередную сигарету. Эх, а ведь хотел бросить…

– Да, с этим не поспоришь, – согласился Денис, поднимая ворот пальто, – не хочешь пройтись? Разговор есть, личный.

Пожал плечами и спустился по лестнице к тротуару за мужчиной следом. Он шел не спеша, погруженный в свои мысли, и не выглядел агрессивным, скорее, уставшим, измученным и каким-то обреченным. Впервые видел его с бородой, с растрепанной шевелюрой, да еще и в джинсах. Знаете, это такой легкий и повседневный вид, но я все равно оставался настороже, хоть и шел рядом со своим врагом вдоль дороги, все равно следил за всем, что происходит вокруг меня.

– С Аленой все хорошо? – неожиданно спросил он, нарушая тишину.

– Так сильно ее любишь? – мне не хотелось разговаривать на эту тему, но, по всей видимости, придется.

– Люблю, – кивнул он.

– А чего тогда изменял ей постоянно? – усмехнулся.

В моем понимании люди, которые любят и ценят, не причиняют своим вторым половинкам боли, не заставляют их нервничать, и уж тем более не идут налево.

Николаев долго искал ответ у себя в голове, а после просто остановился и начал рассказывать.

– Я ее как увидел тогда на сцене, голову потерял моментально. Меня даже разница в возрасте не смутила, ее положение в обществе, был на ней повернут. Да почему был, до сих пор! Но, видишь ли, она ко мне как-то быстро угасла, а я пытался все это изменить, пытался вызвать у нее хоть какие-то чувства!

– Знаешь, – докуренная сигарета улетела куда-то в сторону, а я достал из пачки новую, – страх, ненависть и предательство – это не те чувства, которые нужно вызывать у любимой женщины. Ты же ей кислород полностью перекрыл своими подозрениями!

– А ты? – задал свой вопрос Денис, но отвернулся, смотря куда-то в сторону.

– А я Хельгу любил, давал ей свободу, но, видимо, чего-то ей явно не хватало, раз выбрала тебя.

Мы замолчали, потому что нам обоим было, о чем подумать, но накрапывающий холодный дождик заставил ежиться от неприятного ощущения, когда капли попадали на голову и стекали вниз по лицу.

– Ты мне мстишь за Олю? – Николаев даже подошел ближе, но на моем лице не было и грамма тех эмоций, которые бы подтвердили его слова.

– Нет, Ден. Свою жену я отпустил, а твою защищаю, потому что она сама об этом попросила, не более…

Мужчина попросил у меня сигарету и сам закурил, когда мы нашли какой-то козырек у магазина и встали под него. Я не знал, зачем нужен этот разговор, но было стойкое ощущение, что Николаев просто не понимает, до чего довел свою любимую женщину. Просто так не сбегают. «Угу», – прошептал мне внутренний голос, – «просто так и налево не ходят».

– Ей так было плохо? – потер глаза мой собеседник, смотря исключительно себе под ноги.

– Люди просто так не сбегают, – повторил фразу, которая совсем недавно появилась в моей голове, – да и ты видел ее искалеченные руки? Все в шрамах… Как думаешь, ей приятно на них каждый день смотреть?

Чего я добивался, не знаю, но Николаев резко начал бить рукой по перилам, а после просто зарылся пальцами в волосы, заставляя их встать дыбом. Честно, я и сам немного оробел, потому что, кажется, он действительно начал слетать с катушек.

– Я ведь пытался держать себя в руках, Борька, пытался, но это все детство…

Да, и у него, и у меня оно было сложным, но если я жил с бабушкой и дедом, которые во мне души не чаяли и делали все, чтобы их любимый внук ни в чем не нуждался, то у Дениса было все совсем наоборот. Полная семья, родители – образец для подражания, но вот что происходило за закрытыми дверьми их квартиры – знает только Николаев, да я частично. Ведь не раз он приходил на улицу со свежими синяками и ранами, а когда я задал вопрос, где он лазает, то получил ошеломляющий ответ – их с матерью периодически бьет отец.

– Я ведь себя порой не контролирую, но люблю ее, понимаешь! Больше всего на свете люблю и боюсь потерять! Я как узнал, что она… погибла… у меня, у меня жизнь пошла под откос, а потом этот… как его, Смирнов со своим заявлением, что Аленка у тебя, что ты ее прячешь. Я ж весь дом разгромил, там живого места нет, а потом голова резко включилась… посмотрел на фотографию матери и понял, а тут ты еще.

Он легонько стукнул меня по плечу, а потом его руки повисли плетьми вдоль тела.

– Я дам развод, но с одним условием, – неожиданно проговорил он, понурив голову.

– Это каким? – сигарета была выброшена, а я даже забыл о том, что на улице холодно, по телу прошелся какой-то жар.

– Ты мне будешь рассказывать, как у нее дела, как она себя чувствует, чем занимается, – он поднял на меня свои глаза, в который было… пусто. Совсем ничего не выражающее лицо и эти глаза навсегда засели мне в памяти.

– А откуда я могу знать, что будет потом? Думаю, девушка сама вправе решать, куда уехать и чем заняться, – но Денис лишь отрицательно покачал головой и быстро спустился по лестнице к дороге.

– Я ее знаю, – проговорил он, останавливаясь на тротуаре, – и тебя знаю. Так что не отказывайся, а лучше помоги…

Он не договорил. Ночной город озарила вспышка фар, а после машина, которая выехала совершенно непонятно откуда, снесла стоящего у дороги Николаева. Я словно в замедленной съемке наблюдал, как он ударяется о капот, как отлетает на добрые несколько метров, приземляясь на асфальт. К нам уже бежали мои люди, Глеб вызывал скорую, а я сам несся к Денису, который лежал в неестественной позе на мокром и грязном асфальте.

– Николя! – звал его, но он смотрел на меня огромными глазами и тихо, совсем неслышно прошептал:

– Обещай, – и я пообещал, что не брошу Алену, да и его тоже, что выходим, на ноги поставим и еще повоюем на арене бизнеса, а он криво улыбнулся, закрывая глаза.

– Живой, – прокомментировал Глеб, который уже успел осмотреть Николаева, – Галя, поднимай всех людей, будет смотреть камеры, нужно найти эту машину без номеров.

– Хорошо, – четко и быстро проговорила женщина, которая точно так же, как и Глеб, находилась постоянно на связи с кем-то.

Скорая приехала быстро, и вот уже мы мчимся за ней, потому что Николаев в этом мире совершенно один, и бросать его…

Черт, может, так бы сделал кто угодно на моем месте, но в память о нашем совместном детстве, о доверии, которое он проявил ко мне, можно немного и потерпеть. Главное, Аленке не проговориться, да и не получилось, если честно. Денис был в тяжелом состоянии, ему требовалась операция, а то и не одна, а я как какой-то родственник просидел в коридоре, изредка слушая разговоры Глеба, который и тут меня не бросил.

– Что делать будем? – сел он рядом со мной, когда под утро сообщили, что операция прошла успешно, и жизни нашего товарища ничего не угрожает.

– Воевать, друг мой, воевать. И начнем мы с того, что я лично разнесу морду Елисею, это ведь он? – ну конечно, кто еще мог пойти против грозного и всемогущего Николаева? Только этот кретин.

– Поддерживаю, – сказал Глеб, а после сжал мою плечо, – а теперь держимся, потому что сейчас будут опрашивать свидетелей, заполнять протоколы с показаниями, и это будет длиться хренову тучу времени.

Действительно, все было точно так, как и сказал мой личный помощник, мой товарищ и человек, которому я должен по гроб жизни. Нас вызывали по очереди, записывали слова, переспрашивали, вновь вызывали, это длилось невероятно долго, и если бы не присутствие такой важной персоны, как Галина, к которой и относились иначе, и сильно не мучили – сидеть бы нам еще часа три минимум.

Но это еще не все, в обед позвонил Севка и спокойным голом порадовал меня.

– Проверка по пожарной безопасности, – я застонал в голос, – я сам?

– Да, Севка, – подтвердил его слова, – я сегодня на другом мероприятии, потом расскажу.

– Сделаю все в лучшем виде, – и крикнул уже не мне, а моему секретарю, – Ильич! Начинаем! Покажем этим…

Кому он там собрался показывать и что, я так и не дослушал, но теперь же понимал, нужно искать Смирнова. Если первая проверка и была от Николаева, то дальше будет гадить только Елисей. Ну, ничего, брательник, я на правах старшего перевоспитаю тебя.