Глава 14

Я закрыла глаза, вспоминая события давно минувших лет. Последний представитель правящей династии, праздный, ленивый, испорченный вседозволенностью и, поговаривали, слабоумный, был убит в собственном дворце, где теперь заседает Совет Лордов. Пожалуй, это был единственный заговор, который Том не раскрыл, просто не захотел раскрывать. Свержение планировалось долго, оно должно было пойти на пользу стране, но посмертного проклятия и последующего разброда среди заговорщиков, сцепившихся между собой за власть, не ожидал никто.

Всё-таки была в королевском роду какая-то своя, особая сила. Как иначе объяснить, почему последние слова свергнутого короля, бессвязные и бессмысленные, породили мощнейшее проклятие, привязавшееся к магическому источнику? Первый туман, опустившийся на Роден в ту самую ночь, принёс панику и превратил практически мирный переворот в массовую бойню. Магия почти перестала действовать, охрана порядка и королевская гвардия сцепились между собой, люди вышли на улицы и принялись крушить всё, что не успели разграбить. Повсюду звучали крики о конце света, и отчасти так оно и было. В других городах – я читала отчёты – оказалось куда спокойнее. Всё-таки магов, постоянно пользующихся своими силами, не так много. И почти все они живут в Родене, поближе к источнику. В некоторых особо отдалённых провинциях аномалии вообще не придали значения – ну туман и туман. Говорят, в тех местах он почти незаметен, слишком далеко от столицы. Однако в дышащем магией Родене в ту ночь разверзлась бездна, а мы, ошеломлённые сорвавшимся ритуалом и бушевавшей вокруг магической бурей, не сразу поняли, что не только наши жизни с этого момента бесповоротно изменились. Дэя погибла на месте, не выдержала навалившейся на нас силы. Иногда мне кажется, что часть проклятия мы оттянули на себя, и, не ошибись мы со временем ритуала, туман стал бы вечным. Возможно, это и не так. Но я до сих пор с содроганием вспоминаю, сколько магии было в тот момент вокруг – она нас практически уничтожила. Во дворе поместья Линарда до сих пор осталось выжженное пятно от круга, в котором мы стояли.

Я снова наполнила свой бокал и поймала взгляд Ровены, полный ужаса и любопытства одновременно. Вампирша приехала в Роден после Смуты, и то, о чём я говорила, она знала только по чужим рассказам. Всё, что почти шесть лет составляло мою жизнь, для неё было лишь страницей истории.

– Наутро на ведущей мимо поместья дороге мы заметили первых беженцев, от которых и узнали о перевороте, восстании и беспорядках в столице. Орсана уехала первая, и с тех пор мы больше её не видели. Что стало причиной: смерть Дэи, переворот или Смута, – я не знаю. Но Орса просто исчезла, а мы несколько лет считали, что она погибла в Родене. Только через три года Томас выяснил, что Орса сбежала в Линтарское княжество и продолжила работать целительницей уже там, хотя прежних высот так и не достигла. Ни на одно письмо она не ответила, однако, что бы ни дал Орсане ритуал, она явно с этим справилась. Нам с Томом и Наром повезло меньше.

Я подозревала, что из-за прервавшегося ритуала Орса, стоявшая рядом с исполнившей роль магического громоотвода Дэей, не получила ничего. Я же стояла между Наром и Томом, и сила ведьмы, как мы и хотели, дополнила и приумножила силу двух магов.

– Как сильно изменила нас эта ночь, мы поняли не сразу. Первым, ещё в поместье, сорвался Линард. Он всегда был порывист и несдержан, и мы привыкли ожидать от него сюрпризов, но в тот день Нар превзошёл сам себя, провалившись в Тень у нас на глазах.

– Куда?! – не удержалась от вскрика вампирша.

Я хмыкнула, хотя отчасти её понимала. Управляющие Тенью были истреблены так давно, что о них и о самой Тени остались лишь смутные легенды. Удивительно, что Ровена сразу поняла, о чём речь.

– Линард получил силу мага Тени, – повторила я. – Ты ведь задумывалась, почему у тебя никак не получается его проклясть? Для вечно голодной Тени твои заклятья словно изысканный десерт.

– Вот влипла… – прошептала Рона и залпом осушила свой бокал. Я открыла вторую бутылку.

– Ты даже не представляешь, насколько, – усмехнулась я. – Нар вернулся к нам через несколько минут, живой, потрёпанный, невменяемый и неуклюжий больше обычного. Он неудачно оступился, свалился на стеклянный стол – и от запаха крови сорвало крышу Тому. Помнишь, что пишут про высших вампиров? Широкий оскал, бледная кожа, чёрные провалы глаз, безудержная жажда и аура ужаса, из-за которой рядом с ними находиться невозможно? Так вот, всё перечисленное – абсолютная правда.

– Высших истребили больше трёхсот лет назад, – в панике просипела Ровена, и я, прикрыв глаза, выпустила на волю свою силу, успокаивая, незаметно забирая часть чужого страха. Всё-таки Линард был прав, с изложением нашей истории его невесте справлюсь только я. Опасения Роны были абсолютно оправданны – высших потому и истребили, что они были способны брать под контроль более слабых сородичей. Сами же вампиры и начали ту войну, выпалывая высших из своих рядов: отравленные собственной силой, те слишком часто сходили с ума.

– Нам очень повезло, что в поместье в тот день не было ни одного вампира, не правда ли? – Я передернула плечами, вспомнив, какой ужас испытала. – Изменившийся озверевший Томас так сильно меня напугал, что и мои способности пробудились. Очень вовремя, должна заметить: Том в тот момент испытывал ко мне исключительно гастрономический интерес. От страха и отчаяния я усилила и вернула обратно его собственную ауру ужаса. Нар отключился сразу, Томас попытался сопротивляться, но недолго продержался. Зато немногочисленные слуги, которым тоже от меня досталось, удрали из поместья, побросав вещи – и больше не вернулись. Возможно, это спасло им жизни.

– Как ты…

– Я – ментальный маг, Ро, – призналась я. – И одновременно ведьма. Это невозможно, но я существую и совмещаю в себе две несовместимых силы. А ещё я никогда не была смелой или сильной, и страх стал моим оружием в Смуту. Легче всего у меня получалось транслировать это чувство окружающим.

– Ночной Кошмар? – догадалась Ровена. Я кивнула. Да, для всех я была кошмаром, и лишь Том и Нар называли меня своей сладкой грёзой. Внушить ведь можно не только ужас. Было время, когда измотанным постоянной борьбой самих с собой друзьям лишь я могла подарить хоть немного покоя.

Нару пришлось контролировать каждое движение, каждую мысль, чтобы не уйти случайно в Тень или не выпустить её в наш мир. Маг научился жить на двух уровнях реальности одновременно, удерживая границу и не выдавая окружающим, что он видит куда больше, чем остальные. Лишь в обществе меня и Тома Нар позволял себе расслабиться, отпускал контроль, и тогда мы видели просачивающуюся сквозь него в наш пласт реальности Тень – живую, порой осязаемую и имеющую свой характер.

В Томе пробудилось собственное наследие – в нём и так было больше половины вампирской крови, а после ритуала мы догадались проследить его родословную до истреблённых высших. Да, его сила увеличилась, как он и хотел, но какой ценой… Долгое время я была уверена, что Том больше не способен чувствовать ничего, кроме скуки и вспыхивающей в момент раздражения жажды крови и боли. Хорошо, что в этом я ошиблась.

В отличие от нас с Наром, Том не мог отсидеться за городом, приходя в себя – должность требовала быть постоянно на виду. Поэтому в Роден мы вернулись все вместе, и только тогда я поняла, насколько мне не повезло с даром. В поместье моими стараниями никого, кроме друзей, не осталось. Но в городе я едва не свихнулась от навалившихся на меня шума чужих мыслей и грязи чужих желаний, от которых никак не получалось отгородиться. Ещё и Тому с Наром, как вскоре стало ясно, была необходима моя помощь. Мне пришлось месяцами держать их на ментальных поводках, одёргивая, возвращая друзьям ясность сознания и сглаживая непредсказуемые перепады настроения. Мы оказались тесно связаны и слишком уязвимы. Лишь хаос Смуты позволил нам не только остаться незамеченными, но и в тяжёлых случаях отпускать контроль, направляя излишки силы в полезное русло.

Однако даже страшилок о тёмных гончих, опутанных дикой смесью правды и вымысла, оказалось недостаточно, чтобы остановить грызню за власть. Смута и беззаконие продлились долгих шесть лет, пока Том после моего отъезда не озверел окончательно.

– Я слышала, что легендой о гончих Совет прикрывал собственные тёмные делишки, – нервно выдохнула Ровена. Я покачала головой. – Ещё была версия, что вы – отряд убийц на службе у кого-то из лордов, цепные псы, которых натравливают на неугодных.

– Вторая версия ближе к истине, но лорды не знали, кто мы. Наша сила слишком велика, чтобы нас не попытались убить просто из страха. Мы были не настолько уверены в себе, чтобы подставляться, раскрывшись. Однако Совет своим первым составом действительно во многом нам обязан. Если бы мы не избавлялись от слишком обнаглевших и неадекватных конкурентов, многие лорды до конца Смуты не дожили бы.

– Да если верить рассказам, вы больше половины Родена перебили! – воскликнула вампирша.

– Не всему стоит верить, – я посмотрела на неё с укором. – Очень удобно обвинить тех, кто не может возразить. Больше половины приписываемых нам злодеяний не на нашей совести. Хотя остаётся всё равно немало.

Рона шумно выдохнула, заглянула в пустой бокал и отставила его в сторону.

– Ладно, – Ровена вздохнула ещё раз. – Ладно. Предположим. Ментальный маг, управляющий Тенью и высший вампир. Надеюсь, с последним я никогда не встречусь.

– Не надейся, – ухмыльнулась я. – Уже встречалась.

– К-к-когда? – с трудом выдавила подруга. Я с сочувствием на неё посмотрела.

– В Управлении, Ро. Бледный Ужас и белый палач – это один и тот же человек.

Ровена в отчаянии застонала и уронила голову на стол. Пока она приходила в себя, я покосилась в угол, темнота в котором показалась мне излишне густой.

– Он приносил тебе пирожные! – наконец возмутилась Ровена. Надо же, запомнила.

– А ещё цветы, – я пальцем показала на орхидеи. – И мы живём вместе.

– Что? – Рона подскочила, едва не опрокинув стол, и в панике огляделась. Я вздохнула.

– Не здесь, у него. Могла бы и поздравить.

– А? – не поняла озирающаяся по сторонам вампирша. Что она там высматривает, неужели думает, что Том сейчас на неё выпрыгнет из-за какой-нибудь двери?

– Меня, говорю, могла бы и поздравить с окончательно наладившейся личной жизнью, – я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее. – А тебе бояться нечего, ни я, ни Линард тебя в обиду не дадим.

– Точно, Линард! – Ровена нарочито бодро оскалилась и потянулась за сумкой. – Мне надо срочно его увидеть!

– Стоять. – Несмотря на то, что я для вампирши угрозы не представляла, Ро замерла на месте. – Куда собралась? В тебе две бутылки настойки, а на улице ночь, думаешь, я куда-то тебя отпущу сегодня?

– Но мне надо ему кое-что сказать!

– Утром скажешь. Сейчас тебе надо выспаться и переварить всё, что узнала.

Рона с очередным полным боли стоном упала обратно в кресло.

– Я его убью! – мрачно пообещала вампирша.

– Обязательно убьёшь, но завтра. Тебе выспаться не помешает.

– Да мне кошмары после такого сниться будут!

– При мне – не будут.

Посверлив меня недовольным взглядом, Ровена буркнула:

– Ну и ведьма ты всё-таки. – Я выдохнула: Ро явно не в таком уж шоке, как стремится показать. – Рассказывай тогда, откуда взялись ваши оригинальные прозвища.

Похоже, Линчик завтрашний день переживёт. Украдкой я покосилась на густую тень в углу и погрозила ей кулаком. Тень шевельнулась, на грани слышимости шепнула: «Спасибо» – и растаяла.

– Про Ночной Кошмар, надеюсь, объяснять не придётся? – Ровена помотала головой. – Прозвища придумала я. Нам надо было как-то друг друга называть, когда мы выходили на охоту. Раз эти имена стали частью легенды, значит, скрытность оказалась оправданна – нас всё-таки слышали и запомнили. Бледным Ужасом я назвала Тома после того самого первого дня в поместье. Внешность у теряющих контроль высших специфическая, такое ночью встретишь – до конца жизни заикаться будешь. Линард стал Ловчим после первой охоты. Его задачей было следить, чтобы никто не ушёл, и загонять жертв на Тома. Заодно он тренировался выслеживать сбежавших через Тень. Теперь от него никто не сможет скрыться – Нар найдёт даже на другом конце мира. Ну а я держала над всеми нами ауру страха, чтобы ни у кого не возникло искушения вмешаться и не появилось случайных жертв. Заодно присматривала, чтобы Том и Линард держали себя в руках и не буянили слишком сильно.

– Слишком сильно – это когда в центре Родена старинный особняк в пыль рассыпался? – с подозрением прищурилась Ровена. – Я считала это выдумкой, пока ты не упомянула Тень.

Я помрачнела. Скосила взгляд в угол, убедилась, что мы с Ровеной одни. Хорошо.

– Никогда не спрашивай об этом у Нара. Это был дом его родителей. Ты ведь уже в курсе, что он из древнего и богатого рода? – Рона осторожно кивнула. – Кое-кто решил, что чета Лерой метит в Совет. Мы узнали обо всём слишком поздно, опоздали всего на несколько минут. Линард не сдержался и развеял особняк вместе с убийцами.

Ровена сглотнула и закрыла глаза. Кажется, до неё наконец-то начало доходить, что Смута и последствия нашего ритуала – это не только интриги и увлекательные жуткие истории. Впрочем, я специально рассказывала мягче и легче, чем всё было на самом деле. Зачем Роне знать о той атмосфере подавленности и страха, которая воцарилась в Родене в Смуту? О том, как мы с друзьями ломали себя, чего нам стоило обуздать свалившиеся на нас силы? Об отчаянии и мыслях закончить мучения одним ударом, которые не единожды возникали у каждого из нас троих? О том, как мы держались друг за друга, вытаскивали из самого глубокого омута, поддерживали, заметали следы и не осуждали, когда кто-то из нас терял контроль. Мы знали: это может случиться с каждым.

– А бойня в поместье Дорренов? – уже тише поинтересовалась вампирша. – Тоже ваше? Я слышала, даже бывалые криминалисты падали там в обморок.

– Да. Меня тогда похитили, – я усмехнулась, увидев искреннее недоумение на лице подруги. – Не как Ночного Кошмара, а как недавно инициированного ментального мага. В этом наша слабость: мы долго учимся контролировать свой дар, а желающие заполучить личного менталиста выискивают именно таких, необученных и нестабильных. Более опытных уже не вычислить, если сами не проболтаются. Разумеется, я не могла случайно не выдать себя. Иронично, не правда ли? Я согласилась на ритуал, чтобы перестать быть беззащитной, а получила силу, которая сделала меня ещё более уязвимой, чем раньше.

– Пожар, уничтоживший две улицы? – Подробности моего спасения Ровена выяснять не стала, и правильно сделала. Мне в тот вечер тоже от увиденного плохо стало, Том с Наром в бешенстве превзошли сами себя.

– Это были не мы, это вышедшая из-под контроля внутренняя разборка в одном из кланов оборотней. Выжившие, чтобы не нести ответственность, заявили о нападении отряда убийц. Ещё и компенсацию получить умудрились.

Ро хмыкнула и припомнила одну из самых любимых моих историй.

– Полёт на драконах! – выпалила она. – Где вы их вообще нашли? Неужели какую-то нежить из топей оседлали? Или у страха глаза велики?

– Это фантазия у Ловчего велика, – фыркнула я. – Нас же не сразу гончими обозвали, какие только названия ни придумывали, ну а мы представляться не спешили. Когда заговорили про всадников смерти, Нар вдохновился и слепил из Тени какую-то крылатую и зубастую тварюшку. На дракона, кстати, вблизи было мало похоже, скорее уж на толстую чешуйчатую курицу-переростка. Линард на этом недоразумении всего-то круг почёта над Роденом сделал, а шуму было…

Ещё почти два часа Ровена вспоминала все известные ей легенды о тёмных гончих, а я рассказывала, как всё происходило на самом деле и было ли такое вообще. Как ни жаль было разочаровывать подругу, бо́льшую часть историй я опровергла. Если бы мы привлекали к себе столько внимания, сколько нам со временем приписали, нас бы давно уничтожили. Именно скрытность позволила нам пережить Смуту и не выдать себя, хотя накладки вроде полётов Ловчего всё равно случались.

Спать легли за час до рассвета, и то мне пришлось практически насильно загонять в кровать оживившуюся вампиршу, требующую больше секретных подробностей и увлекательных интриг. Намучилась изрядно, но в глубине души радовалась за Линарда – пару он себе подобрал достойную. Если его кто и вытерпит, то только Ровена. Закрыв наконец подругу в спальне, я упала на диван и с головой накрылась одеялом. Надо не забыть амулет от проклятий взять, прежде чем будить вампиршу… Улыбнувшись, вспомнила про наш с Томасом спор.

«Не сбежала», – сжав связник, отправила я ему короткую фразу.

«Это она ещё Ловчего в обнимку с Тенью не видела, – почти сразу пришел весёлый ответ. – Но вино я всё равно приготовил».