Эпилог

От ментального блока Фая Ферроу избавилась меньше чем за неделю. Я только усмехнулась, услышав в своей голове настойчивый зов – кажется, я недооценила упорство этой девчонки.

«Что теперь будет со мной?» – после краткого обмена любезностями Фая задала тот же вопрос, что и ночью в парке. Я мысленно улыбнулась такому постоянству.

«Я пришлю к тебе одного своего друга, – пообещала я, имея в виду саму себя. Без воспоминаний о ночи в королевской резиденции девушка не могла знать, кем в действительности является Ночной Кошмар. – Она присмотрит за тобой, пока не научишься сама решать свои проблемы. Подумай пока, каким ты хочешь видеть своё будущее. Детство у тебя отняли, но ты ещё можешь построить свою жизнь по своему усмотрению».

«Я даже не представляю, с чего начать», – растерянно призналась Фая. Что ж, это было неудивительно.

«У тебя на самом деле только два варианта, – вздохнув, подсказала я. – Ты можешь продать всё и уехать подальше от Родена, куда-нибудь в провинцию, где твой дар без подпитки источника заснёт. Тебе даже хватит денег, чтобы прожить до самой старости, если сильно не транжирить. Но нет гарантии, что никто из знакомых отца не знает про дар и не попытается тебя, беззащитную, присвоить. Или что твои дети или внуки в поисках лучшей жизни не вернутся однажды в Роден. Ты не представляешь, каково это, когда дар не раскрывается постепенно, а обрушивается на тебя лавиной. У твоих потомков – не важно, сохранишь ты тайну или велишь передавать её из поколения в поколение как предупреждение, – будет мало шансов не сойти с ума, оказавшись рядом с магическим источником».

«А второй?» – немного подумав, поинтересовалась леди Ферроу.

«Учиться и становиться сильнее. У тебя ведь не только ментальный, но и классический магический дар?»

«Да, – не удивилась моей осведомлённости Фая. – Только он не такой сильный, как ментальный, к тому же отец не позволял мне его развивать. Я лишь делала ловцов снов для себя. – Девушка приоткрыла щиты, показывая, как выглядит её комната: всё пространство под потолком было увешано искусными плетёными украшениями. – Это всё – артефакты с заложенными в них снами: какой повесишь над кроватью, такой и будешь смотреть. Отец не стал мне запрещать это увлечение. Видимо, понял, что иначе я сойду с ума. Как думаете, мне хватит дара поступить на магический факультет?»

Я довольно улыбнулась, поняв, что трудностей Фая не боится, просто очень не уверена в своих силах. Ничего. Это пройдёт со временем.

«Поверь, старательный артефактор со слабым даром может добиться большего, чем раздолбай с сильным, – утешила её я. – Раз ты уже сама наловчилась вплетать магию в предметы, с работой артефактора ты справишься. Я отправлю тебе программу вступительных экзаменов и учебники для подготовки. До лета много времени, успеешь или подучиться, или передумать и выбрать для себя что-нибудь другое».

Впрочем, как показало время, Фая Ферроу в действительности отлично знала, чем хочет заниматься, и сворачивать с выбранного однажды пути не собиралась.

– Ро, скажи честно, тебе Линард успел что-то рассказать о себе до того, как ты пришла с расспросами ко мне?

За два дня до свадьбы Ровены мы устроили небольшой девичник в моём старом доме, сначала наготовив свежей зачарованной мной косметики, а затем использовав всё приготовленное на себе. Ни в одном салоне Родена, как я выяснила, не было ведьмы, которая создавала бы всё, что требуется, под каждого конкретного клиента – выбирать приходилось из стандартных, заранее заготовленных наборов. Пришлось брать дело в свои руки.

– С чего ты взяла? – лениво поинтересовалась Рона, не отрывая головы от подушки. Клубничная маска на её лице не позволяла открыть глаза, и, кажется, Рона уже засыпала.

– У тебя необычные отношения с Тенью. Ты её совершенно не боишься. Да и в тот вечер, когда я рассказывала о тёмных гончих, ты сразу поняла, о чём речь. Ты явно знала, что это, но высшего вампира всё равно испугалась больше, хотя Тень опаснее. Почему?

– У меня родители – историки, – не стала отпираться Ровена. – У них огромная библиотека, и я в детстве постоянно в ней рылась. О магах Тени мне нравилось читать особенно, я даже мечтала, что сама однажды стану такой же сильной и всемогущей. Представляешь моё разочарование, когда родители сказали, что магов Тени давно не существует?

– Мечты порой исполняются непредсказуемо, – хмыкнула я, делая мысленную зарубку в памяти: надо будет позже попросить эти книги у Ровены, а то как бы не оказалось, что она о Тени знает больше, чем мы с Томом и Наром, вместе взятые.

– И не говори, – согласилась Рона. – А что до страха… Тень послушна воле мага, истинной воле, я имею в виду, потому и опасна. Если маг приказывает Тени спасти, а сам будет хотеть убить, Тень убьёт, – ошарашила меня Рона. Демоны! Да она, похоже, и правда больше нас знает! – Я доверяю Линарду, знаю, что он от меня без ума и ни при каких условиях не захочет причинить мне боль, а значит, и Тень, пропитанная его волей, меня не тронет, – не замечая моего изумления, закончила подруга.

Я глубоко вздохнула, по-новому переоценивая события первых лет после ритуала. Мы ведь не раз задумывались, почему, вопреки дошедшим до нас сквозь века предупреждениям о безумной опасности и смертоносности магов Тени, Линард доставлял нам куда меньше проблем, чем Томас. Когда-то мы решили, что дело в бывшей сокрытой до поры силе воли мага – он притворялся не обременённым серьёзными проблемами большим ребёнком столько, сколько мог себе позволить, но, слившись с Тенью, принял и осознал груз ответственности. А оказывается, свою роль сыграл лёгкий и беззаботный характер Линарда – да он даже обижаться долго никогда не умел! И Тень, проходящая в наш мир сквозь него, получилась такая же – любопытная и жаждущая приключений в своей потусторонней манере. Если Бледный Ужас, теряя контроль, шёл убивать, то Ловчий во время срывов скорее развлекался, пусть и не заботясь, что от его веселья может кто-то пострадать. Впервые за многие годы я порадовалась, что Томас – высший вампир. Стань он магом Тени, Роден давно перестал бы существовать.

Пылая праведным гневом, я поднялась в домашний кабинет Тома. Убью! Отравлю! Да как он мог!

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – скрестив руки на груди, поинтересовалась я у закопавшегося в документы и не сразу увидевшего меня Томаса.

– Всё-таки заметила? – слегка виновато улыбнулся он. – Я случайно.

– То есть? – Я захлопала глазами, не понимая. Как такое можно сделать случайно?

– Я случайно раздавил ту коробку с твоими колбами, – признался дознаватель. – Она очень неудачно стояла, а я слишком резко открыл дверь в кладовку. Новые уже заказал, на следующей неделе получу.

Я глубоко вздохнула, мысленно считая до десяти. Значит, я ещё и без любимого набора алхимической посуды осталась?!

– Я не об этом, – слегка успокоившись, покачала я головой.

– А о чём? – Том нахмурился, припоминая. – Хм, твои пирожные я доел два дня назад. Если ты вспомнила о них только сейчас, скажи спасибо – к этому времени они должны были испортиться. – На его лице сверкнула довольная клыкастая улыбка. – Я тебя спас.

Закатив глаза, я снова досчитала до десяти. Да он издевается!

– Откуда в «Роденском вестнике» заметка о нашей помолвке?!

– Ах это… – Взгляд палача был полон искреннего раскаяния пополам с весельем. – Совсем забыл. – Томас выбрался из-за стола, подошёл ко мне и мягко обнял, притягивая к себе. – Но ты ведь не против, грёза? Я люблю тебя и хочу прожить с тобой всю жизнь.

Несколько секунд мне понадобилось, чтобы осознать его слова.

– То есть ты просто забыл сделать мне предложение?!

– Нет, я забыл, что свежий тираж «вестника» поступает в продажу по утрам и ты увидишь новость раньше, чем согласишься. – Том обнял меня крепче, не позволяя вырваться. – Я на вечер столик в «Холмах фейри» заказал, хотел сделать тебе сюрприз.

Счёт до десяти уже не помогал. Попробовать в обратном порядке, что ли?

– Ты – самый наглый, самоуверенный, беспардонный засранец из всех, кого я знаю! – Он ведь даже мысли не допустил, что я могу отказать!

Томас довольно улыбнулся.

– Это «да»?

– Да! – рыкнула я. – Но ещё раз примешь такое важное решение, забыв спросить меня, и я тебя всё-таки отравлю!