Глава 26
Каждое из этих слов было произнесено отчетливо и уверенно. И о сказанном я не собиралась жалеть вовсе.
– Вот как… – медленно проговорил лорд Арнел.
Это не было ни согласием с моим мнением, ни попыткой оправдаться или опротестовать сделанное мной заявление, из чего можно было сделать закономерное заключение – я оказалась права в своем недоверии, а лорд Арнел оказался слишком благороден, чтобы лгать, глядя мне в глаза.
– Контракт, – я повторила это ненавистное мне слово вновь. – Вы сказали: «Контракт в моем кабинете. Я его уже подписал. Осталась лишь ваша подпись и договор вступит в силу». Мне хватило этой фразы, чтобы провести параллель с весьма сходной ситуацией, в которой один дракон просил довериться ему. Примерно так же, как просили и вы. И с ровно той же оговоркой про контракт. На миг я умолкла, переведя дух, затем, уже гораздо тише продолжила:
– Подписав контракт профессора Стентона – я разрушила свою жизнь. Я уничтожила себя, свою репутацию, свое имя, но самое ужасное заключается в том, что осознание этого пришло ко мне лишь прошлой ночью и совершенно случайно.
Арнел отвернулся, в попытке скрыть отчаяние, промелькнувшее на его лице. Но я видела все. Я понимала все. Я осознавала уже абсолютно все.
Дверь распахнулась, вошла миссис Макстон, неся поднос с чаем, и едва она остановилась, с удивлением воззрившись на застывшую во времени чету Эньо, я задала всего один вопрос:
– Миссис Макстон, а что вы думаете о лорде Гордане?
Не отрывая взгляда от начавших двигаться, но как-то исключительно медленно доктора и его супругу, моя домоправительница рассеянно ответила:
– О, очень достойный молодой чело… дракон. Мы с миссис Эньо как раз говорили о нем накануне, и сошлись во мнении, что его воспитанность и благородство как ничто иное отражают его же сущность. Несомненно, он полюбил вас с первого взгляда, но такие мужчины как он даже, влюбившись, никогда не стали бы торопить события, и лорд Гордан так мило и трепетно ухаживал за вами, как ухаживал бы только по-настоящему влюбленный джентельмен.
В этот момент до миссис Макстон дошел факт пребывания у моего болезненного одра лорда Арнела, и она умолкла, держа поднос встревожено глядя уже меня. Я ответила грустной улыбкой, вновь повернулась к застывшему изваянием сдержанности градоправителю Вестернадана и с горечью произнесла:
– В вас удивительным образом сочетаются коварство профессора Стентона, и благородство лорда Гордана. Но что-то мне подсказывает, что если бы действительно были влюблены в меня, ваши действия носили бы абсолютно иной характер, не так ли?
Лорд Арнел промолчал.
И вот тогда я исполнила свое тайное и не самое достойное желание и протянула к нему руку. Левую. На которой не снимаемыми оковами блестело пристегнутое к браслету обручальное кольцо.
– Отдайте его той, кто действительно займет ваше сердце, – попросила я.
Лорд Арнел взглянул в мои глаза и несколько секунд продолжал взирать на меня с таким чувством, по сравнению с коим ненависть казалась слабым лепестком пламени свечи на фоне ревущего лесного пожара. Затем медленно взял меня за руку. Его пальцы скользнули вверх по золотой цепочке, а затем сжали золотой браслет.
Глухой щелчок запорной пружины.
Тихое шипение расплавленного замка.
И ледяные слова дракона:
– Я уже… отдал!
Когда он стремительно поднялся, я со всем сожалением была вынуждена констатировать – браслет оказался запаян намертво. Причем так, что снять его отныне не представлялось абсолютно никакой возможности – драконы как никто умеют обращаться с металлом. И тот, что был на мне более не являлся золотом, это был сплав, столь прочный, что даже я, маг, не обнаружила ни единого шанса избавиться от данного украшения.
Вскинув взгляд на Арнела, внезапно поняла, что избавиться от данного дракона у меня тоже нет ни единого шанса.
– Да чтоб вас! – на заклинание сил в данный момент не хватало.
Арнел выдержал и мой взгляд, и мою ярость.
Затем медленно наклонился, и, опираясь обеими руками, сжатыми в кулак, о постель, хрипло произнес, глядя мне прямо в глаза:
– Вы правы, Анабель, у меня много общего с профессором Стентоном. И потому вы должны понимать – если лорд Гордан продолжит «мило и трепетно» ухаживать за вами, он будет иметь дело со мной. Всего доброго.
Уходя он захлопнул дверь с такой силой, что та повисла на одной петле, жалобно поскрипывая. Входная дверь оказалась покрепче, но досталось и ей.
Когда стих грохот от удара, миссис Макстон, поистине потрясая меня своей выдержкой, задумчиво вопросила:
– Мисс Ваерти, а что ему нужно от вас, помимо самой… вас?
Нервно откинувшись на подушки, честно призналась:
– Мне это неизвестно.
Я откидываюсь на подушки и несколько секунд собираюсь с мыслями, а затем негромко произношу:
– Лорд Арнел, вернитесь, пожалуйста.
На меня с существенным удивлением воззрились миссис Макстон и миссис Эньо, а доктор напротив спросил:
– Как вы себя чувствуете, мисс Ваерти?
Вероятно, все трое сочли, что дракон не услышит. И все они ошиблись.
Распахнулась входная дверь, гневно и быстро поднялся на второй этаж лорд Арнел, дверь, ведущую в спальню он аккуратно открыл, от чего та окончательно сломалась и градоправителю пригшлось попросту прислонить ее к стене.
Лишь после дракон сдержанно-вежливо процедил:
– Что изволите, мисс Ваерти?
Я взглянула на миссис Макстон и попросила:
– Чай.
Экономка, утратив понимание происходящего, но не утратив профессионализма, подала мне чашечку с чаем, после чего я вежливо попросила:
– Пожалуйста, оставьте нас с лордом Арнелом. – И сделав маленький глоток чаю, добавила: – Наедине.
Моя просьба вызвала нескрываемое удивление у миссис Эньо, столь же не скрываемое возмущение у миссис Макстон, и неподдельный интерес у лорда Арнела. Видимо в силу наличия любопытства, он уже вскинул руку, чтобы призвать «In drag», но мне хватило лишь тихого «Не смейте», чтобы дракон передумал.
Супружеская чета Эньо покинула мою спальню первой, следом, под моим умоляющим взглядом вышла миссис Макстон, но я понимала, что меня еще ждет немало часов нравоучений и обучения манерам. Однако, имелись вещи, которые я не желала произносить при тех, кто мог пострадать.
Когда они вышли, лорд Арнел молча вернул дверь на место, аккуратно вставив в проем.
Я не стала этому препятствовать, более того, добавила заклинание:
– Insulation!
Лорд Арнел лишь неопределенно хмыкнул, подошел ко мне и сложив руки на груди, произнес:
– Я вас слушаю, мисс Ваерти.
Глоток чая, секундное размышление и мне пришлось сказать об очевидном:
– Леди Елизавету Энсан-Карио убил ее отец.
Изогнув бровь, и это было единственным, что выдало его удивление, лорд Арнел совершил недопустимое сев на мою постель. Его взгляд на меня был несколько вызывающим, словно говорил: «Будем возмущаться по данному поводу, или продолжим диалог?». Я предпочла второе. Дракон с усмешкой принял мою уступку, и произнес:
– И что же послужило поводом для подобного предположения?
Согревая ладони теплой чашкой, я была вынуждена признать:
– Это очевидно, лорд Арнел. Начнем хотя бы с того, что именно герцог Карио являлся единственным, кто усомнился в подлинности подмены и в личности своей дочери.
Дракон медленно сузил глаза, пристально глядя на меня. Но он продолжал молчать, позволяя мне продолжить.
И я продолжила:
– Мы не придали этому значения сразу. Более того – я даже не задумывалась о подобной вероятности. И даже сейчас, когда мы знаем уже столь многое, остается допустимым вариант предательства со стороны старой леди Арнел, которая сотрудничала с герцогом Карио и вполне могла сообщить ему о подмене.
Арнел молча кивнул, подтвердив, что видимо так же об этом думал.
– Но, – я сделала еще глоток чая, – есть два факта указывающих на причастность герцога Карио к убийству дочери. Первый – алые глаза мужчины, которые вы видели, когда вас начали призывать во время трансформации. Тогда, мы сочли что это ржавый дракон, действующий вместе с заговорщиками, после имелось предположение, что это был Зверь. Однако, мы с вами видели глаза Зверя – они иные. Больше, другой оттенок, наличие желтизны – сказывается кровь оборотней. А теперь позвольте задать вам вопрос – налагая защитный купол на центр Вестернадана, вы отчетливо видели ауру каждого жителя данной территории, так скажите мне – был ли там хоть один чистокровный ржавый дракон?
После секундного молчания, градоправитель кратко ответил:
– Нет.
Даже не сомневалась в его ответе.
– Что ж, – я села ровнее, опустила блюдце с чашкой на колени и подняла взгляд на дракона, – тогда переходим к главному доказательству. Левитирование предметов, лорд Арнел. Вы им владеете?
– Вполне, – подтвердил он, пристально глядя на меня.
Кивнув, я задала еще вопрос:
– А сколько лет требуется для того, чтобы суметь левитировать самого себя?
Дракон вопросительно посмотрел на меня.
Я поднесла чашку к губам, сделала еще один глоток, и сообщила:
– Лорд Гордан рассказал, что в схватку с ним вступила сама леди Елизавета. Напала она, и боевой магией девушка владела куда лучше, чем трансформационной. А после, в результате их схватки, девушка, по предположению лорда Гордана получив от него смертельное ранение, левитировала себя на ближайший уступ, где была найдена мной.
Секундное молчание и лорд Арнел сделал закономерный вывод:
– Это невозможно. Левитация собственного тела крайне сложная задача, и абсолютно невозможная в состоянии бегства со смертельной раной.
Я кивнула, выражая абсолютное согласие с его словами. И лишь затем высказала то, о чем страшно было подумать.
– Леди Карио-Энсан, умирая с трудом сказала мне: «Зверь… Зверь проснулся… Зверь… бегите».
От этого жуткого воспоминания по спине прошелся мороз, и я вновь обняла чашку руками, согреваясь теплом остывающего чая.
– Забавно, – продолжила, ни в коей мере, не находя это забавным, – но Эмбер Энсан узнав о Звере сказала совершенно иное – «Вам нужен мой отец».
Лорд Арнел непонимающе взирал на меня, я же, тяжело вздохнув, устало пояснила:
– Елизавета Карио-Энсан, как и герцог Карио понятия не имели о том, что Лаура создала своего Зверя, для, так сказать «грязной работы». Но вот об опасности Зверя Елизавете известно было, именно поэтому она напала на трансформировавшегося лорда Гордана. А теперь вопрос – откуда Елизавете было известно, что представляет собой Зверь и как можно убить его?
– Тренировки? – глухо предположил дракон.
– Тренировки, о которых не было известно даже ОрКоллину, потому что в ином случае он вмешался бы, – подтвердила я.
– Почему? – хрипло спросил лорд Арнел.
Мне не было известно, что знал лорд Арнел об истории оборотней, и по факту я сама знала немного, а потому просто повторила слова леди Эмбер:
– «Вы никогда не интересовались причиной, по которой все племена оборотней, вдруг объединились в единое государство? Потому что однажды проснулся Зверь».
– Эмбер Энсан? – мгновенно догадался лорд Арнел.
Я кивнула.
Несколько секунд дракон молчал, затем медленно проговорил:
– Таким образом, мы приходим к выводу, что герцог Карио тренировал дочерей используя в качестве подопытного… себя?
Лишь молча посмотрела на лорда Арнела. Я не знала, верны ли мои предположения, но:
– Лаура Энсан превосходно знала, как можно управлять Зверем. Вы видели это так же, как и я…, впрочем, вы вели допрос гораздо дольше, а значит и известно вам более чем мне. Эмбер Энсан, узнав о появлении Зверя в Вестернадане, сказала: «Вам нужен мой отец». А Елизавета Карио-Энсан, несмотря на то, что обучение ее было куда более щадящим, чем у ее сестер, мгновенно определила, что перед ней чужой Зверь и атаковала его. Атаковала зная, как следует атаковать. Сопоставьте факты, лорд Арнел.
Дракон сопоставил.
Но оставалось одно «но».
– Это его родная дочь, Анабель, – мягко произнес лорд Арнел.
Я поднесла чашку к губам, сделала несколько медленных глотков, и тихо сообщила:
– Леди Эмбер сказала одну примечательную фразу «отец позаботился о том, чтобы все тайны мы унесли с собой в могилу». Скажите, вам удалось допросить Лауру Энсан?
Лорд Арнел выдохнул хриплое:
– Нет.
А затем, нехотя признался:
– Мы можем заставить говорить, но… как бы вам это помягче сказать, Анабель… – секундное молчание и Арнел сказал прямо: – Каждый ответ убивает ее. Я молча отсалютовала дракону чашкой с уже почти допитым чаем и сообщила:
– На этом все, лорд Арнел.
Дракон даже не пошевелился. Я не торопила, прекрасно понимая, что перед ним сейчас стоит весьма глобальная проблема, по сравнению с которой наши личные взаимоотношения попросту меркли.
– Если… а это скорее всего так, вы правы, то вас попытаются убить в самое кратчайшее время, Анабель, – и дракон выразительно посмотрел на меня.
Пожав плечами, тихо ответила:
– Слишком поздно меня убивать. Все что я могла сделать, я уже практически сделала. Процесс трансформации драконов с полным сохранением вашего сознания уже отработан на трех драконах и сбоев нет. Я систематизирую имеющуюся информацию в течение суток и ожидаю вас или лорда Давернетти завтра к пятичасовому чаю. С момента передачи всех наработок по трансформации, мое убийство потеряет всяческий смысл. Усмехнувшись, лорд Арнел с нескрываемой иронией поинтересовался:
– А вы полагаете, что герцог Карио сможет каким-либо образом узнать о том, что вы составили для нас схему сознательной трансформации?
– Конечно, – я не сдержала несколько язвительную улыбку, – ведь завтра утром, во всех утренних газетах Вестернадана появится потрясающая новость о том, что мисс Анабель Ваерти передала все научные труды достопочтенного профессора Стентона мэрии вашего замечательного города.
Абсолютно все.
Дракон промолчал, пристально глядя на меня.
Затем медленно, словно раздумывая над каждым словом, произнес:
– Вы столь разумно говорите о делах, столь далеких от ваших чувств, что это каждый раз неизменно вызывает смесь восхищения, уважения и вместе с тем недоумения. Я давно осознал, что к вам не так легко подобраться, как мне хотелось бы. Иногда кажется не хватает лишь одного движения, прикосновения, признания, и вы шагнете навстречу мне. Но каждый раз, что бы я не предпринимал, ваш ответ неизменен, и вы говорите уверенное нет.
Мое напряженное молчание было ему ответом.
– Более того, – продолжил лорд Арнел, – с каждым разом ваше «нет» становится лишь увереннее и решительнее.
Он умолк, все так же глядя на меня, а затем задал вопрос, который однажды уже прозвучал из его уст:
– Анабель, что вы видите, глядя на меня?
Опустив взгляд, тихо ответила:
– Я вижу хищника, лорд Арнел. Дикого зверя. Неудержимую стихию. Внешне вы истинный аристократ, надменный, могущественный, идеально воспитанный, с лоском присущим лишь аристократии и властностью, что читается в каждой черте вашего лица, в каждом вашем движении, но внутри вы хищник, безжалостный, непредсказуемый и неудержимый. А потому да, вы правы, с каждым разом мое «нет» лишь преисполняется решимости. Однако…
Я подняла взгляд на дракона, и с тяжелым вздохом произнесла:
– Однако, могу вас утешить, лорд Арнел, отныне, вам будет уже совершенно не до меня. Вас ждет смертельная дуэль с тем, кто так похож на вас.
– Завуалированное оскорбление? – осведомился дракон. – Браво, мисс Ваерти, мы с вами выходим на новый уровень отношений – это интригует.
Но я не стала принимать этот вызов.
– Благополучия вам, лорд Арнел, – вежливо попрощалась я.
Странно усмехнувшись, он посмотрел мне в глаза, и произнес:
– А пожелайте мне лучше себя, Анабель, вот это действительно будет хорошим пожеланием на недолгое время нашего расставания.
Драконы никогда не меняются.
– Прощайте, лорд Арнел, – холодно ответила ему.
Дракон поднялся и отвесил издевательски-церемонный поклон.
Покинув мою спальню, он вернул целостность сломанной двери, и ею тут же воспользовались миссис Макстон и доктор Эньо. И им обоим хватило такта никак не прокомментировать слезы, застывшие в моих глазах.