Глава 25

Темные глаза Арнела медленно сузились, взгляд полыхнул синевой, и дракон глухо спросил:

– То есть, я так понимаю, вы снимать его не планировали?

– Нет.

И лорд Арнел был достаточно умен, чтобы осознать – это «нет» относилось не только к данному заданному им вопросу, но и тому, другому предложению, что он изволил сделать мне.

– Оригинальный… поворот, – хрипло и зло произнес он.

Я же вздохнула с облегчением, внезапно осознав, что – мне стало значительно легче при мысли о том, что я сумела предельно конкретно высказать свое отношение и к случившемуся, и к предложению, которое сделал мне лорд Арнел.

Но чего я не ожидала вовсе, так это ледяного вопроса: – Мисс Ваерти, правильно ли я полагаю, что вы решили пренебречь и моим предложением и… мной?

Пренебречь – слишком громкое слово, но я не стала говорить об этом.

– Сделка, лорд Арнел, – мой взгляд оставался холоден и одновременно требователен. – Впрочем, можете назвать это соглашением. Вы не мешаете мне разобраться со Зверем…

При этих словах тихо выругался лорд Давернетти. Меня это не смутило ничуть, и я продолжила:

– Я же клянусь вам уничтожить заклинание, которое уже очень скоро станет необратимым. Обо всем остальном мы сможем поговорить после.

Несколько секунд дракон молча смотрел на меня, затем учтивый поклон, и сказанное ледяным тоном:

– Что ж, пусть будет, по-вашему. Но, после, будьте уверены – разговор будет долгим.

Коротким. Разговор будет очень коротким. Но говорить об этом сейчас я не стала.

– Нам нужно встать, Себастиан, – обратилась я к лорду Гордану.

Осторожно подошел мистер Оннер, протянул дракону ведро с водой – и в ту же секунду в воздухе над нами засиял призрачный острый хвост Зверя. Я вскочила, и закрыла мистера Оннера собой и прежде, чем Зверь сумел нанести удар, и прежде чем лорд Арнел предпринял попытку схватить лорда Гордана за горло в буквальном смысле слова. Но он почти схватил, вздернув измотанного полицейского с камня-основания, и тем самым оказав мне большую услугу – я кинулась к лорду Гордану, подхватила его, заставив опереться на мое плечо, и помогла спуститься с на пол. Себастиан дрожал – от усталости, от чрезмерной хваткости лорда Арнела, оставшегося на шее молодого дракона алым оттиском стальных пальцев, и от осознания, что подняться по ступеням будет совсем не просто.

– Заклинание левитации? – внезапно предложил лорд Давернетти.

Меня удивила его предупредительность, да и полный сочувствия взгляд, что был направлен на лорда Гордана, но увы.

– Никаких заклинаний, – попросила я. И не имея возможности объяснить все так, чтобы не услышал Зверь, лишь добавила умоляющее: – Пожалуйста.

И мне не препятствовали.

Очень медленно, с большим трудом мы с лордом Горданом дошли до лестницы, и там дракон поспешил опереться о стену, максимально облегчив мое положение, но это было не самым лучшим решением – Зверь использовал даже столь малейшую зацепку, для того, чтобы мгновенно трансформировать ладонь дракона в когтистую лапу чудовища, но я оказалась быстрее – я накрыла когтистую лапу своей рукой, и Зверь с рычанием отступил.

– Вам придется опираться только на меня, – тяжело дыша, сообщила Себастиану.

Молодой дракон окинул меня полным горечи взглядом, и тихо произнес:

– Я не смогу.

И речь шла не о его силах, речь шла о том, что он как джентльмен не желал и не мог обременять слабую женщину своим, пусть и не существенным для дракона, но все же значительным для человеческого мужчины весом.

– Как на тренировке, Гордан, – внезапно произнес Давернетти, – два вдоха – выдох. Ты сможешь.

Это подействовало. Мгновенно прекратив опираться на мое плечо, Гордан выпрямился, я же поспешно схватила его за руку и сжала ледяную ладонь изо всех сил. Слабая улыбка была мне грустным ответом, а после дракон сделал шаг. Шаг вверх. Не имея ни сил, ни возможности для этого шага, он все же поднялся на одну ступень. Затем на другую. На третью…

– Ох ты ж, Господи, упадет ведь! – воскликнула миссис Эньо.

– Скорее свалится мисс Ваерти, – мрачно высказался доктор Эньо.

А я и не знала, что у меня настолько плачевный вид, но врач, как и всегда оказался прав – на девятой ступени меня повело, и я непременно потеряла бы равновесие и даже сознание, но лорд Гордан удержал. Затем на миг прижал к себе, давая возможность передохнуть, и мы продолжили путь, столь трудный, что, боюсь, он еще будет долго сниться мне в кошмарах.

Количество ступеней, ведущих в подземелье ровнялось тридцати девяти. Тридцать девять ступеней. Еще никогда, ни одна лестница не была стол существенна для меня, еще никогда не казалось мне, что подъем вверх может быть практически бесконечным. Я устала. Я была измотана настолько, что перед глазами все плыло и уже давно, весьма давно не я поддерживала лорда Гордана – а он меня. И, казалось бы, это должно было окончательно утомить его, но тот факт, что поддерживал он, словно бы придавал ему сил. И каждый новый шаг дракона становился все увереннее, рука, обнимавшая меня за талию – держала крепче, ладонь, сжимающая мою руку – все теплее.

– Я рада, что вам лучше, – прошептала с трудом и хрипом, вырывающимся из груди, едва мы подошли к входной двери.

– Источник моей силы – вы, мисс Ваерти, – тихо ответил дракон.

– Я рада, что это так, – и это было правдой. Почти. – Мистер Уоллан, прошу вас, откройте входную дверь.

Дворецкий со всем достоинством, которое сохранял даже в такой ситуации и даже с ружьем в руках, поспешил исполнить просьбу.

– Анабель, опять в тапочках на снег?! – не сдержался лорд Давернетти, кажется всерьез озаботившийся моей обувью.

Лорд Гордан же остановился в дверях и тихо спросил:

– Мисс Ваерти, что дальше?

Семь кругов ада – вот что будет дальше. Самая сложная часть трансформации. Профессор Стентон практически никогда не позволял мне проводить, более того – и ассистировать мне доводилось не часто. Возможно поэтому, когда стало известно что лорд Арнел сумел пройти завершающую стадию перерождения, я испытала одновременно и гнев и неимоверное облегчение. Но с лордом Горданом мне придется сделать все самой. Абсолютно все, при том что сил уже не осталось, и все же – я должна справится. Просто обязана. Я или сделаю это или… не сумею спасти и Гордана, как когда-то не сумела спасти леди Елизавету Энсан-Карио, и все что мне останется – беспомощно наблюдать за его смертью. Лучше уж умереть самой!

– Все будет хорошо, – заверила я с уверенностью, которую не испытывала. – Лорд Гордан, весь этот ритуал, это последовательная и отработанная схема. Рабочая схема. Мы с профессором Стентоном проводили ее более трех тысяч раз.

– Трех тысяч? – потрясенно переспросил лорд Давернетти.

Не оборачиваясь, указала на очевидное:

– Численность королевской гвардии – три тысячи оборотней. В рамках императорского заказа мы проработали трансформацию с каждым из них.

И это было правдой. А вот ложью являлось утверждение «Все будет хорошо». Ведь мне абсолютно не было известно, что произойдет далее. Но благодаря присутствию лорда Арнела я, по крайней мере, была уверена, что в любом случае, мои близкие останутся в безопасности, и эта уверенность придавала мне сил.

– Нам нужно спуститься, – сообщила я лорду Гордану.

Он кивнул, напряженно глядя на меня.

– Надеюсь вы… не простудитесь, – добавила неуверенно.

Лорд Гордан был полуобнажен, а его брюки давно и безнадежно были насквозь мокрыми, как, впрочем, и мое платье.

– Я – нет, – ответил дракон, – а вот вы…

– Переживу, – еще одна ложь.

Но стремясь уйти от неприятной темы, я задала очень важный вопрос:

– Вы видели лорда Арнела в драконьей форме. Не могли бы вы подсказать, сколько примерно шагов представляет собой длина одного его крыла.

Лорд Гордан задумался, вовсе не обращая внимания на порывы ледяного ветра, словно, в отличие от меня, действительно не замечал их, и произнес:

– Как минимум около сорока.

Что ж, я кивнула, принимая его ответ, с тоской посмотрела на темную заполненную снегом мглу беспросветной ночи, и сообщила:

– Нам следует отойти от дома на пятьдесят шагов.

Дракон окинул меня взглядом, в котором отразилось все сомнение по поводу целесообразности этого, и мне пришлось добавить:

– Вы не должны отпускать меня или как минимум мою руку. Это важно. Жизненно важно. Пожалуйста.

Всего на один миг Гордан закрыл глаза, судорожно вздохнул и приказал:

– Мистер Уоллан, подайте мне плащ для мисс Ваерти.

Мистер Уоллан схватил первый попавшийся с вешалки, но передать ему одежду не позволил мистер Оннер – отобрав плащ, похоже многострадальный плащ миссис Макстон, он насадил его на конец ружья и протянул Гордану, стараясь держаться максимально далеко. Разумный шаг – дракон взял плащ, но Зверь нанес удар – и рассеченное ружье рухнуло на пол. Мне сделалось дурно при мысли, что подобное могло произойти с рукой мистера Уоллана. Остальным, определенно, тоже стало весьма не по себе. И в первую очередь лорду Гордану.

– Мисс Ваерти, полагаю, вам лучше остаться здесь, – тихо произнес он.

Иногда, несомненно, ложь ранит, но в некоторых случаях – ложь во спасение в сотни раз лучше правды.

– Если мы не завершим трансформацию, вы потеряете контроль над разумом, и уже никогда не сможете вернуться в человеческую форму, – сказала я.

И да, это была ложь. По крайней мере один дракон в моем доме знал это совершенно точно… и я надеялась, что у него достанет благородства промолчать. Однако, молчать лорд Арнел, превосходно прошедший стадию завершающей трансформации не стал, и произнес с нескрываемой издевкой надо мной:

– И тогда, лорд Гордан, из-за своего размера, в качестве половых партнеров вам придется рассматривать исключительно… китов.

Полицейский потрясенно посмотрел на меня. Я опустила взгляд, чувствуя, как стремительно краснею, лорд Давернетти не удержался от потрясенного возгласа, а лорд Арнел добавил язвительно:

– Как вы в целом относитесь к рыбам?

Судя по взгляду, которым младший следователь наградил своего градоправителя, интерес, даже гастрономический, к любой рыбе с данного момента иссяк полностью. И закутав меня в плащ, лорд Гордан меня же подхватил на руки, чтобы быстрым шагом, в попытке скрыть злость и раздражение, покинуть мой дом.

Но, если быть откровенной, я, несмотря на все свое смущение, была благодарна лорду Арнелу за это язвительное замечание – мне не пришлось и далее упражняться в искусстве максимально правдоподобной лжи.

* * *

Пятьдесят шагов. Ровно пятьдесят. И лорд Гордан остановился, напряженно взирая на меня.

– Уже можно отпустить, – я попыталась улыбнуться.

– Прямо в сугроб? – младшему следователю абсолютно не нравилась эта ситуация. Более чем не нравилась.

– Можно куда-нибудь не в сугроб, – мне было безумно холодно, я с трудом могла говорить, не стуча зубами, но и согреть себя сейчас я не могла, понимая, что мне понадобиться каждая капля той магии, что во мне еще осталась.

Лорд Гордан огляделся, заметил поваленное снегом дерево невдалеке и направился к нему. В этот момент мне стало искренне жаль мой забор, пусть и довольно старый, но весьма оригинальный и изысканный, окружающий этот дом не менее двух столетий. Но я не сказала полицейскому ни слова.

Он донес меня до поваленного дерева, смахнул с него снег, усадил меня, и опустился на колени передо мной, сжимая мои ладони.

Наверху над нами завывала метель, с гор несло холодом, ледяной ветер пронизывал до костей, а я собиралась с силами, чтобы произнести приносящее доверившемуся мне мужчине немыслимую боль:

– Quod veraimago!

И Гордан рухнул на ледяную, промерзшую землю, забившись в припадке, и зарычав от боли, и трансформируясь вовсе не в дракона – в Зверя. Здесь, вдали от камня-основания и драконьей магии, Зверь стал сильнее, и становился сильнее с каждой секундой. И все что мне сейчас оставалось – верить в любовь. Истинную, искреннюю, преодолевающую все преграды любовь. Настоящую любовь, как в сказке. Как во всех сказках разом. Потому что единственным, что могло спасти меня сейчас – была любовь. Этот этап, последний этап трансформации, был самым опасным. Профессор Стентон не допускал меня к нему, потому как порой оборотни, обезумев от боли обретали невероятную силу, рвали оковы, гнули прутья клеток и добирались до дракона, пару раз буквально разрывая его горло клыками. Профессора спасало лишь то, что он был чистокровным драконом, а вот магия не спасала. Даже защитная, даже щиты, даже серебро. Ничего не спасало, поэтому от последней стадии трансформации Стентон держал меня как можно дальше. И когда я занялась Арнелом, я знала на что иду, осознавала риск, но я проводила трансформацию в подземелье дома, вблизи камня-основания, а это было существенной защитой. А вот практически чудом стало то, что взбешенный Арнел последний этап трансформации прошел сам. Самолично. И эмоцией подтолкнувшей его к этому была злость. Но сейчас, здесь, не было ни злости, ни защиты камня-основания, ни возможности прибегнуть к охранной магии. У меня не было ничего. Абсолютно ничего, кроме… любви. Любви лорда Гордана ко мне. Любви, которая теперь должна была защитить нас обоих.

Я соскользнула следом за Гордоном, теряя плащ на том самом поваленном дереве, обхватывая искаженное болью лицо дрожащими ладонями, и глядя в глаза дракона, прошептала следующее заклинание:

– Feralcat!

Рык, взбешенный рык Зверя оглушил меня и потревожил тех птиц, которых не тревожило даже жуткое завывание ледяного ветра. Господи, помоги мне…

Судорожно вздохнув, я продолжила:

– Imperium!

Чудовищный хвост Зверя ударяет по дереву за моей спиной, и то разлетается в клочья, но… любовь, определенно сто раз проклятая зверем любовь, и все тот же хвост прикрывает меня от острых обломков, а глаза чудовища вспыхивают алым от боли.

И в этот миг мы остаемся один на один не с драконом – со Зверем, что яростно смотрит мне в глаза. И это плохо. Это очень плохо. Так быть не должно, ведь я пробуждаю дракона.

– Ты, – хриплый голос Зверя, и его полный ненависти взгляд, – ты…

Я судорожно сглотнула, все так же держа искаженное уже ненавистью лицо младшего следователя, и стараясь не пускать страх в свое сердце, потому что за страхом всегда следует неуверенность, а я не могу сейчас позволить себе сомневаться в своих силах.

– Ты… – Зверь сотрясается от бешенства, – почему ты?

Он в ярости, отчаянной бессильной ярости, потому что при всем своем желании сейчас он не может меня убить. Хотел бы, но не может. Хотел бы, но не может. Насколько же сильной должна быть любовь лорда Гордана ко мне, если пробужденный в нем Зверь не может убить меня даже в тот момент, когда ему стало окончательно ясно, что я убиваю его? Вопрос, об ответе на который я не хочу думать ни сейчас, никогда-либо вообще.

– Он – мой! – рычит Зверь. – Мой!

Ну уж нет.

И все так же глядя в глаза чудовища, я повторяю, прозывая истинный облик, облик дракона:

– Quod veraimago!

Меня трясет. От холода, от подступающего страха, от понимания того, что призвание истинного облика не сработало – на меня все так же смотрит Зверь, и издевательски ухмыляется мне тоже Зверь. Господи, что же мне делать?! Я надеялась, что даже отдалившись от камня-основания дома сумею удержать контроль, но я не удерживаю. С отчаянием и болью все сильнее накатывает понимание – Зверь сильнее. Действительно сильнее. Дракон мог бы бросить ему вызов, обретя истинную форму, но дракон ее еще не обрел, а вот Зверь уже обладает и силой, и истинным обликом. Зверь сильнее. Гораздо сильнее и Гордана, и меня.

Но я смотрю в его глаза и вспоминаю сказанное младшим следователем: «И оставьте у себя мое кольцо, пока оно у вас, я смогу вспоминать о тех лучших мгновениях в моей жизни, когда верил, что вы приняли мое предложение».

И ладони медленно соскользнули вниз по холодному лицу.

Усмешка Зверя становится явственнее.

Мои дрожащие пальцы безуспешно пытаются ухватиться за золотой ободок, оставшийся в кармане.

– Новое заклинание? – издевательски спрашивает Зверь.

Я вытаскиваю кольцо из кармана.

В отблесках света от распахнутой двери моего дома сверкнуло обручальное кольцо лорда Гордана. И издевательская усмешка Зверя превращается в оскал, глаза вспыхивают алым оттиском бешенства. Но это не последний удар для чудовища.

– Себастиан, – мне даже дышать сейчас тяжело, но я все равно дышу, – вы говорили, что лучшими мгновениями в вашей жизни были те, в которые вы верили, что я приняла ваше предложение. Я не знаю, сумею ли я сделать вас счастливым, но я постараюсь сделать все для этого. И если вы любите меня, если вы действительно любите, я согласна стать вашей женой.

И золотое кольцо с синим изысканно ограненным сапфиром мягко обхватило безымянный палец моей правой руки.

Потрясенный взгляд Зверя, и последний удар от меня:

– Draco transformatio!

Он отшатнулся, по телу прошла рябь, когтистая лапа метнулась к моей шее, но замерла в миллиметре, свет от дома теперь отразился на острых кончиках когтей.

– Imperium! – я отдаю ему контроль над собственной формой.

И дракон, стремительно покрывающийся чешуей дракон падает в снег.

– Vinculum! – привязка новой формы к имеющемуся сознанию.

Рык сотрясает горную вершину, где-то в горах сотрясая землю, сходит снежная лавина.

– Essentianegatio bestia! – отрицаниесути Зверя.

И в стремительно увеличивающихся глазах последним проблеском мелькает личность того, кто был пробужден, а теперь уничтожен.

А дракон становился драконом.

Увеличивалось покрытое серебристой чешуей тело.

Распахнулись огромные крылья.

В груди, в самом нутре, под серебристой чешуей загоралось пламя.

Я прикоснулась к его огромной голове, лежащей у меня на коленях, и тихо прошептала последнее заклинание:

– Ad sidera volare! – лети кзвездам.

Взмах огромными крыльями, рывок, от которого порывом ветра растрепались мои волосы, и огромный дракон, настоящий дракон, взлетел в небо.

Обняв колени руками, и запрокинув голову – я смотрела как он взлетает все выше и выше. В снежной метели давно скрывшей очертания дракона теперь виднелся лишь огонь, тот огонь что горел в его груди, и казалось, что к звездам летит не дракон, к звездам поднимается еще одна яркая звезда.

– Так красиво, – прошептала я подошедшему лорду Арнелу.

– Так хочется придушить вас, – разъяренно сообщил он.

– Шею не увидите, – и я улыбнулась.

– Ничего, на ощупь найду, – заверил градоправитель Вестернадана.

Поднял меня со снега, вгляделся в мои глаза, что для него было той еще проблемой, и хрипло спросил:

– Какова вероятность того, что вы сейчас упадете в обморок?

– В магический обморок! – уточнила я, помятуя о том, что может произойти, если из этого обморока меня возьмется вытаскивать лорд Арнел.

– Я понял, – холодно отозвался он.

Улыбнувшись, я снова посмотрела в небо, и честно ответила:

– Процентов сто.

– Да что б вас! – выругался Арнел.

Еще никогда я не теряла сознание с улыбкой на губах.

* * *

Магический обморок от классического отличается многим, к примеру, тем, что остается возможность многое слышать. Поэтому я имела возможность услышать сказанное Арнелом:

– Присмотри за ней, я за Горданом.

И не только услышать, но и ответить:

– Не стоит, Елизавету Энсан Карио убил не он.

Но сказала я это совершенно напрасно – грань между магическим и обычным обмороком весьма тонка, а потому уже в настоящий обморок я провалилась аккурат после этих слов. Не самые приятные ощущения.

* * *

Когда я открыла глаза, в спальне профессора Стентона было светло. Как оказалось, кто-то снял заклинание замурованности по крайней мере с этих стен, а потому в спальню проникал мягкий приглушенный снегопадом зимний свет. Повернув голову, я увидела миссис Макстон, нервно вяжущую носок, и похоже это был правый носок… причем не первый правый носок, еще не менее десятка правых носков лежали рядом с ней на софе, а неподалеку от меня на столике у окна в маленькой стеклянной вазе радовал взор маленький букет голубых фиалок. Не зимних, а обычных, но очень красивых голубых фиалок.

И тут заметившая мое возвращение в этот мир миссис Макстон, всплеснув руками, воскликнула:

– Мисс Ваерти!

Я попыталась поднять руку, в попытке остановить ее, но было уже поздно – распахнулась дверь и стремительно вошел лорд Арнел. Но подойти ко мне он не успел – у доктора Эньо сноровки было больше. Виртуозно обойдя градоправителя, он торопливо приблизился ко мне, быстро осмотрел лицо, глаза, ощупал горло, поднял и уронил мою руку и заключил:

– Ну что, моя дорогая, на этот раз вы превзошли себя! Поздравляю, вы более не маг!

От таких слов миссис Макстон едва не выронила спицы, но тут же взяла себя руки и начала вязать левый носок в продолжении правого. Я же, тяжело вздохнув, хрипло ответила:

– Доктор Эньо, потеря магии от перенапряжения или истощения имеет столько же обоснования, сколько небезызвестная теория о том, что женщины с высшим образованием становятся бесплодными.

– Да? – доктор Эньо определенно заинтересовался услышанным.

Его рука мгновенно переместилась на мой живот, и мне было сообщено:

– Вы не бесплодны.

– Не может быть! – с деланным изумлением воскликнула я.

– Язвим, – сделал закономерный вывод доктор, – значит, уверенно идем на поправку.

Услышавшая это миссис Макстон облегченно вздохнула и отшвырнула от себя спицы, с недовязанными недоносками.

– Чай? – вопросила она вовсе не у меня.

– Несомненно, пойдет на пользу. Так же бульон. И да, никакого глинтвейна по рецепту вашего мистера Нарелла.

– Он не мой! – прошипела миссис Макстон.

Не став спорить, доктор лишь авторитетно повторил:

– Никакого глинтвейна. Как и спиртного. Мы имеем дело с полным истощением, абсолютным, в данный момент в мисс Ваерти ноль магии, какой бы то ни было.

Моя домоправительница горестно вздохнула и крикнув «Миссис Эньо», покинула спальню. В тот же миг почтенная супруга доктора вплыла в помещение, определенно заботясь о моей репутации, чинно проследовала к софе, которую только что занимала миссис Макстон, посмотрела на вязание, всплеснула руками и поспешила все переделать.

А в следующее мгновение у лорда Арнела сдали нервы.

Нет, он не стал никого прогонять, и в целом делать громких заявлений, но одно движение рукой, и доктора Эньо снесло к супруге, а там они оба застыли, определенно находясь в стазисе, и это не было ни единой вариацией «tempus». О нет – супруги Эньо дышали, но казалось, находились в некотором замедленном вакууме, оставив меня наедине с разгневанным драконом.

Разъяренным драконом.

Драконом, взбешенным настолько, что казалось сейчас все помещение покроется трещинами – столь разрушительными были охватившие лорда Арнела эмоции.

– Заклинание, – холодно напомнил он.

Теоретически во мне не было магии вследствие сильнейшего магического истощения. На практике же я вскинула руку, собирая покалывающими словно холодом частицы магии лорда Арнела, и выполнила свою часть сделки:

– Distorsio remoto illo Dazzle!

Лорд Арнел моргнул, затем на миг прикрыл глаза и вновь посмотрел на меня, уже свободно фокусируя взгляд на моих определенно бледных чертах лица. Я искренне надеялась, что мой бледный вид избавит его от желания связать свою жизнь с подобной малопривлекательной особой. В любом случае лично я никак и никоим образом не желала связывать свою жизнь с этим драконом. И мне предстояло сообщить ему об этом.

– Благодарю, – несмотря на холод в его голосе, благодарность определенно была искренней.

Впрочем, лорд Арнел так же, как и я знал – чем закончится наш разговор.

Медленно, подчеркнуто-демонстративно не торопясь, он подошел к широкой кровати и остановился, держа руки за спиной. Но при этом в его статной сильной фигуре ничуть не ощущалась вальяжная расслабленность, о нет – этот дракон был напряжен как тетива древнего наземного арбалета. Того единственного оружия, которое в древности люди могли противопоставить драконам.

Несколько долгих мгновений мы взирали друг на друга, словно полководцы перед боем – просчитывая варианты, подсчитывая козыри, оценивая шансы на этот бой, который, несомненно, состоится.

Я ожидала именно этого – сражения. И я была готова сражаться до последнего, потому что мне было за что сражаться. И мои сложенные на груди ладони невольно сжались в кулаки. Судя по напряженной позе лорда Арнела – он так же стиснул руки, в попытке как минимум сдержаться до начала боя.

Но мои предположения оказались ошибочными.

Этот дракон в очередной раз сумел более чем удивить. Отбросив гордость, ярость, негодование и злость, он вдруг опустился на край моей постели, тяжело вздохнул, и глядя мне в глаза устало спросил:

– Анабель, в чем была моя ошибка?

В первую секунду мне казалось, что это я ошиблась и не расслышала вопроса. Да и в целом перемену в поведении этого дракона я на какую-то долю секунды сочла бредом воспаленного сознания, но, происходящее все же оказалось реальностью. И так же реален был лорд Арнел, сидящий на расстоянии вытянутой руки от меня – мне достаточно было протянуть правую руку, чтобы коснуться рукава его белоснежной рубашки. И совершенно внезапно, с безумным сожалением я поняла, что мне столь сильно хочется действительно протянуть руку, скользнуть пальцами по мягкому шелку, накрыть ладонью его сильную сжимающую ныне ткань покрывала ладонь… Мне очень этого хочется, но я никогда подобного не совершу.

– Правду, – хрипло, голосом, в котором слышалась неявная, но определенно присутствующая приглушенная угроза, произнес лорд Арнел.

И оторвавшись от созерцания его рубашки, я смело взглянула в темные глаза дракона. Темные как омут, опасные, пугающие нечеловеческим вертикальным зрачком, и в то же время притягивающие так, как может притягивать только стихия, несокрушимая и восхитительная в своей мощи. И мне казалось я стою возле окна, прижав ладони к толстому ударопрочному стеклу, а там, за окном, бушует сносящий все и вся ураган, рожденный в темном, почти черном грозовом небе…

– Вы сказали «контракт», – тихо произнесла я.

Темные глаза мгновенно сузились.

Я ощутила себя так, словно стекло, за которым бесновалось торнадо, стало на порядок тоньше. Но это не остановило меня. Боюсь, нас обоих уже было не остановить. И все же я попыталась.

– Мне будет проще написать вам письмо, лорд Арнел, – откровенно сообщила ему.

– О да, – красивые губы исказила злая усмешка, – вам, несомненно, будет проще написать мне письмо… Ведь это единственный способ солгать мне максимально правдоподобно, не так ли?! – в голосе разъяренного дракона зазвучал металл.

Стекло, за которым я скрывалась, начало покрываться трещинами…

Но это не вселяло ни ужаса, ни страха. Сожаление, горечь потери, привкус отчаяния, но никак не страх. И мне все так же хотелось протянуть руку, но я все отчетливее осознавала невозможность подобного.

– Вы желаете услышать правду? – и я решительно взглянула в темные глаза дракона. – Предпочитаете откровенность и прямоту? Желаете, чтобы я высказала все вам в лицо?

Он промолчал. Но его взгляд выражал решимость добиться от меня именно этого. Что ж – провались все к дьяволу!

– Я не верю вам.