* * *
Дом профессора Стентона казался пустым и заброшенным.
Нетопленные печи, стылые стены, брошенные в спешке вещи, покрывшиеся трещинами стены, не выдержавшие столь частого использования заклинания «Murum». К сожалению, человеческая магия несовершенна, но я впервые увидела столь наглядную демонстрацию этого. Дом, ставший моим первым пристанищем в стылом и продуваемым ледяными ветрами Городе Драконов, определенно нуждался в ремонте и ныне выглядел куда более жалким, старым и покинутым, чем в тот день, когда я переступила его порог.
– Ты грустишь, – Адриан беззвучно шел за мной, пока я касалась пальцами то одной, то другой вещи, с тоской глядя на слой пыли, оставшийся даже на картинах. – Анабель, мне будет несложно восстановить этот дом.
Оглянувшись, я улыбнулась и прошептала:
– Благодарю вас.
А после добавила куда более рациональное:
– Точнее, поблагодарю, где-то через несколько месяцев, если к тому времени вы, наконец, освоите навык контроля вашей силы.
– М-м-м, по-вашему, я настолько безнадежен, мисс Ваерти?
– Нет, по-моему, вы настолько сильны, лорд Арнел!
Маленькая пикировка заставила отвлечься от грустных мыслей, и когда внизу хлопнула входная дверь, я уже взяла себя в руки и поспешила навстречу с генералом. Прилагая все силы к тому, чтобы встретить с улыбкой того, кому предстояло испытать невыносимую боль, и я была не в силах облегчить ее ничем.
Генерал ОрКолин рыдал навзрыд, не в силах ни остановиться, ни успокоиться. Слезы текли по его лицу, застревая в шерсти, и лишь после проливаясь на руи, на грудь, на пол. Лишь та тетрадь, что была переда мной оборотню, оставалась невредимой, по причине того, что ОрКолин завернув ее в шарф, держал столь бережно, максимально отодвинув от себя, но, так и не решившись отпустить. Он не мог, просто не мог сделать этого.
– Бель, – глухое рыдание сотрясло оборотня, – Бель, девочка, спасибо… спасибо тебе… я… благодарен…я…
– Мне очень жаль, что так поздно, – и потому принять слова благодарности я не могла.
Потому что мне никогда не забыть его полных боли слов: «Мне из троих моих сыновей одного самому убить пришлось. Мы, знаешь, мы же даже убивать научились, Анабель, одним ударом. Так, чтобы сразу. Чтобы не мучился. Тяжело. Я ведь не трое суток ждал, я пять над ним волком выл».
И того, что ОрКолин сказал до этого: «Мальчиков, при первичной трансформации идущих по другому пути… мы убиваем, Анабель. Убиваем из жалости. Мало кто выживает, понимаешь? А смотреть, как звереныш подыхает несколько дней, – то еще удовольствие. И если бы был шанс там или… надежда, хоть какая, но ее нет. И мы убиваем их, просто убиваем».
В той тетради, что я отдала генералу, был не просто шанс, и даже не надежда – там имелась схема. Полноценная, научная, основанная на разработках профессора Стентона, моих и на тех знаниях, что передал мне первый Зверь, которого звали Джимми. Это с неизвестной проблемой разобраться сложно, но с тем, что было создано искусственно, как Память Крови Ржавых драконов, все оказалось гораздо проще. У меня ушло всего четыре ночи. Пусть и совершенно бессонных, но каждый миг был ценен, потому что в кланах оборотней все так же рождались мальчики, чьей участью могла стать Тринадцатая луна.
– Я, – ОрКолин пытался сдержаться, но я понимала, как это сложно для него, – я благодарен, Бель, безумно благодарен, но… мне больно.
– Я понимаю. – Я тут слышал, у тттебя свадьба сегодня?
– Да.
– Извини, ннне смогу прийти…
– Я понимаю.
Кивнув косматой головой, ОрКолин с трудом поднялся, пошатываясь прошел к двери, развернулся, и подняв столь бережно замотанную тетрадь, спросил:
– Это в единственном экземпляре?
– Нет, я переписала копию, и сделала магически еще две, – поспешила успокоить оборотня.
– Тогда не так страшно. А то, понимаешь, такая ответственность. Такая ответственность… – еще никогда я не видела генерала ОрКолина пребывающим в подобной растерянности, но я его понимала, понимала всем сердцем.
И резко вскинув голову, оборотень вдруг твердо сказал:
– Знаешь, я схожу на могилу к моему мальчику. Все эти годы не ходил, не мог, а сейчас… я схожу. Посижу. Есть что рассказать ему, столько лет прошло.
Я поняла, что по моим щекам текут слезы.
– Эй, Бель, детка, у тебя же свадьба сегодня, – попытался приободрить тот, кому поддержка требовалась гораздо больше, чем мне.
– Помню, – торопливо вытерла слезы, – сложно забыть.
– Это потому что твоя миссис Макстон гоняется в гневе по всему поместью Арнелов в поисках местного главного дракона? – ОрКолин все же заставил себя улыбнуться.
– И поэтому тоже, – кивнула с улыбкой.
ОрКолин ответил кивком, и внезапно посерьезнев, тихо сказал:
– Знаешь, я всегда думал, что Стентон был умнее тебя. Все же дракон, уровень магии выше твоего вдвое, а его способность сохранять холодный разум и научно рассуждать в любой ситуации – это восхищало. Но, я скажу тебе то, что у нас, оборотней, говорят очень редко – ты превзошла своего учителя, девочка.
И склонив голову, ОрКолин оцарапал ладонь, и прижал кулак с окровавленными когтями к сердцу. Знак почтения, коего удостаиваются только самые великие вожди.
– ОрКолин! – я в растерянности поднялась.
– Заслужила, – оборвал мою попытку остановить его оборотень. – Действительно заслужила. Никогда и ни к кому я не испытывал подобного уважения. Ты первая, перед кем я с почтительностью подкрепленной кровью склонил голову. Береги себя, Анабель Ваерти.
* * *
Некоторое время посидев в одиночестве, я все же поднялась и направилась в кабинет на первом этаже, где профессор в былые времена принимал посетителей.
Все уже были там.
Лорд Арнел сидел во главе стола, мрачно просматривая утренние газеты, Бетси полагалось бы сидеть, но горчичная время от времени поднималась, и быстренько вытирала еще какую-нибудь обнаруженную ею пыль, видимо не в состоянии наблюдать дом профессора Стентона, пребывающий в запустении. Лорд Гордан стоял у окна, весьма безучастно глядя в окно.
Когда я вошла, на меня разом посмотрели все присутствующие.
– Анабель, чувство вины совершенно неуместно, ты и так сделала для ОрКолина все что могла, ночами не спала, спеша закончить это исследование.
Возможно, глава Вестернадана был прав, возможно, но…
– Но это не вернет ему сына, – тихо ответила.
– Но спасет его внуков, – довольно резко произнес Адриан.
И сложив газету, отложил ее на край стола, чтобы начать с главного, а драконья раса по мнению черного дракона всегда была в приоритете:
– Лорд Гордан, какие бы чувства вы сейчас не испытывали, и в каком бы негодовании не пребывали, судьбу расы Ржавых драконов я вверяю в ваши руки.
В единый миг, младший следователь прекратил с болью и гневом взирать на меня, и обратил все свое внимание на лорда Арнела. Мэр совершенно спокойно продолжил:
– Бетсалин станет вашим проводником. В настоящий момент Рейнхол перестраивается, мы затратили немалые средства на обустройство города, а вашей основной задачей будет доставить всех представителей расы Rufusdraco в их новый дом.
И тут лорд Гордан резко высказался:
– Они наши враги!
Подняв на него усталый, но непреклонный взгляд, лорд Арнел холодно произнес:
– Они – драконы. На данный момент – исчезающая раса. Слабая настолько, что маги старой школы сочли их вполне беззащитной добычей и безропотной жертвой. Но как бы там ни было – они драконы, как и мы. И теперь, когда Анабель сумела доказать что Память Крови была не просто искусственно создана, но являлась подконтрольной магам старой школы, мы, Крылатый Народ, не в праве оставаться в стороне.
В этот миг я смотрела не на лорда Гордана, я не могла оторвать взгляда от Бетси. Девушка стояла, потрясенно взирая на лорда Арнела, и по ее щекам текли слезы.
Адриан взглянул на меня, отследил мой взгляд и посмотрел на Бетсалин.
Только тогда горничная решилась прошептать:
– Лорд Арнел, это… это правда?
И из позы главы Вестернадана исчезла всяческая надменность, и я не часто наблюдала столько человечности и тепла в его взгляде.
– Бетсалин, – мягко и успокаивающе начал Адриан, – вам давно известна моя позиция в отношении Rufusdraco. Моя и лорда Давернетти.
Бетси кивнула, все так же продолжая плакать.
– Сейчас, когда Анабель раскрыла фактических убийц отцов-основателей поселений на Железной Горе, я планирую официально оспорить «Заветы предков». Но даже в случае провала моих планов – Рейнхол город у подножия Железной Горы. У вас появится надежный и защищенный дом. Школы, промышленность, перспективы. Это в любом случае гораздо лучше того вида существования, что большинство Ржавых драконов ведут сейчас. Бетси прижала к груди тряпку, коей ранее судорожно протирала пыль, и прошептала:
– Но как же… Память крови?
Андриан посмотрел на меня, позволяя объяснить ситуацию самой.
Что ж, пройдя к дивану, я медленно опустилась на его край, и не слишком уверенно начала:
– Бетси, память крови просыпалась в представителях вашей расы после контакта с магами, не так ли?
И девушка пройдя к мне, опустилась рядом, вспоминая все те ужасы, что ей пришлось пережить.
– Мы с Кристианом не раз посещали первобытные поселения Ржавых драконов. Не раз и не два, помогали представителям вашей расы скрыться, но никогда не сталкивались с какими-либо враждебными действиями. Таким образом, как минимум в теории, можно предположить, что Анабель совершенно права – Память крови пробуждали искусственно именно маги старой школы.
Бетси сидела, едва дыша.
– Однако, – продолжил Адриан, – когда знаешь причину недуга, избавление от него становится лишь делом времени. В Рейнхоле Rufusdraco будут пребывать под нашей защитой. Что касается магов старой школы – мы настолько усилим пункты таможенного контроля, что о тайном проникновении на наши территории не будет и речи. Ко всему прочему, теперь Крылатый народ обрел крылья – будет вестись постоянное воздушное патрулирование. Мы сумеем защитить твой народ, Бетсалин. И Бетси, осознав все сказанное, подняла робкий взгляд на лорда Гордана. Именно ему предстояло заняться перемещением Ржавых драконов, так как все иные по расчетам лордов Арнела и Давернетти требовались им здесь. А так же потому, что доверия к лорду Гордану у старших драконов больше не было.
– В чем причина? – младший следователь задал один конкретный, но весьма болезненный для него вопрос.
И, лорд Арнел этого вопроса ждал.
– Нападение на императора, – ответил глава Вестернадана. – Вы активировали «Gehйnnam» прямо над головой Эдуарда Четвертого. И пусть это не было вашим планом, однако ваша вина в том, что вы не только позволили манипулировать собой, но и поставили под угрозу выживание всей драконьей расы.
Лорд Гордан заметно побледнел, но Арнел столь же безжалостно продолжил:
– Более того – вы подвергли опасности жизнь мисс Ваерти и господина Нарелла, которым пришлось около часа удерживать «Rigescuntindutae», чтобы не допустить жертв в столице. Посему не вините меня за нежелание видеть вас в Вестернадане некоторое, необходимое для обретения контроля над вашим собственным сознанием, время. Я не испытываю желания ежесекундно ожидать очередного заклинания категории «Gehйnnam» ни в своем городе, ни рядом с моей леди.
И лорд Гордан посмотрел на меня.
Слова лорда Арнела были неимоверно жестоки, но и их правдивости никто не отменял. К счастью, бедствие в столице и гибель императора Эдуарда четвертого удалось предотвратить, герцога Карио я погубила собственными руками, как и ту странную женщину, что являлась главой храма в горах… Но нам было совершенно не ведомо, иссяк ли поток наших врагов на этом.
– Анабель, – очень тихо произнес лорд Гордан.
Поднявшись, я шагнула к нему, и быстро заговорила:
– Я очень благодарна вам, лорд Гордан. Если бы не вы, если бы не ваши предостережения, едва ли в ближайшее время я обратила внимание на дам высшего общества Вестернадана, и уж точно не была бы готова к нападению. Возможно, когда вас использовали для создания заклинания Адских часов в столице, вы косвенно и подвергли мою жизнь опасности, но менее недели назад, когда мне пришлось столкнуться лицом к лицу с главами родов Эстен, Брэйд, Фъерд, Гадэр, я выжила, лишь благодари осторожности, внушенной вами.
Медленно улыбнувшись улыбкой, полной грусти и печали, лорд Гордан произнес:
– Я бесконечно рад, что сумел быть вам полезен, Анабель.
Реверанс, полный почтения и признательности, и мой тихий ответ:
– Я так же бесконечно благодарна, лорд Гордан. За то, что вы стали для меня первым другом в этом холодном городе, за помощь, что самоотверженно и совершенно бескорыстно оказывали снова и снова, за поддержку, коей мне порой так не хватало и неимоверное доверие, проявленное во время вашей трансформации. И я понимаю, что глубоко ранила ваши чувства, но… и мне бесконечно жаль, что я причинила вам боль.
И выпрямившись, я взглянула на младшего следователя.
– Боль? – едва слышно переспросил он. – Анабель, вы подарили мне жизнь, судя по всему, так как именно вы среагировали на «Gehйnnam», вы спасли мою жизнь повторно, а в данный момент, вы подарили мне смысл моего существования.
– Боюсь, я скорее обременила вас заботой о Ржавых драконах.
Лорд Гордан отрицательно покачал головой, и повторил ранее сказанное:
– Анабель, вы придали смысл моему дальнейшему существованию. Вам известно, сколь ничтожным было мое положение все эти годы, так вот спасение целого народа более чем достойная миссия, особенно для такого как я.
А затем, склонив голову, младший следователь с почтением произнес:
– Леди Арнел, я желаю вам благополучия и истинного счастья. Вы его достойны.
И выпрямившись, добавил, не глядя мне в глаза:
– Простите, леди Арнел, боюсь я не смогу присутствовать на вашей венчальной церемонии.
Я предполагала подобное, и мне не в чем было винить лорда Гордана.
– А вот я буду! – радостно воскликнула Бетси. И тут же напряженно добавила: – Если, конечно, жених у нас до собора доживет. А то ведь и не дожить может.
Стоит ли говорить, что после подобного, и я и лорд Гордан развернувшись, изумленно воззрились на лорда Арнела.
– Не беспокойся, Бетси, уж кто-кто, а я точно доживу, – коварно заверил мэр Вестернадана.
– Ой, а я б не была так уверена. Знаете, миссис Ваерти, это вам не миссис Макстон, от матушки нашей мисс Ваерти даже миссис Макстон в ужасе пребывает. А еще, знаете ли, мистер Ваерти, очень хочет поговорить с вами по-мужски. Но, сдается мне, тет-а-тет разговора у вас не выйдет, потому как миссис Ваерти…
– Хм, а может мне и имеет смысл задержаться? – задумчиво произнес лорд Гордан.
На этом лорд Арнел решительно поднялся, и произнес:
– Анабель, мы уходим, у нас свадьба, пора готовиться.
И не предоставив мне даже времени на приличное прощание, унес для начала из кабинета, а после из дома, а затем и вовсе взмыл вверх, сохраняя человеческую форму.
И не предоставив мне даже времени на приличное прощание, унес для начала из кабинета, а после из дома, а затем и вовсе взмыл вверх, сохраняя человеческую форму.
* * *
В поместье Арнелов мы опустились прямо за воротами. Отсюда, открывался великолепный вид на само грандиозное здание, имеющее вполне неоспоримое право именоваться дворцом, и на дивный заснеженный сад, и на ярко-цветущие розы, что виднелись через стекло оранжереи… и на полное отсутствие кого бы то ни было вокруг.
– Какая удивительная тишина, – едва Адриан взял меня за руку и повел к дому, заметила я.
– Прости, не удержался, – почти извиняясь, произнес лорд Арнел. – Я беспокоился о тебе, и твоих чувствах после этой встречи. Но, должен признать, действительно тяжело тебе дался лишь разговор с ОрКолином.
В этих словах слышался вопрос, который Адриан весьма желал бы задать, но не желал давить на меня.
Чувствуя тепло его ладони, сжимавшей мои пальцы, я замедлила шаг, после и вовсе остановилась.
Несколько мгновений я стояла, запрокинув голову и глядя в такое синее холодное зимнее небо, а затем постаралась облечь в слова то, что терзало мою душу.
– Мне совестно перед лордом Горданом, это правда, и я чувствую себя недостойной женщиной, нарушившей собственное слово. Но я не отняла у лорда Гордана надежды на счастливое будущее и достойный брак. Он очень отзывчивый, удивительно человечный для дракона, ныне совершенно свободный от уз Зверя и той паутины интриг, правил и власти, коим был окутан властолюбивыми матронами Города Драконов. Мне действительно совестно с одной стороны, однако с другой – перед лордом Горданом отныне лежит весь мир, и я убеждена, что он найдет достойную девушку, и более ни одна драконица не помешает возлюбленным воссоединиться.
Я замолчала, более не думая о лорде Гордане, потому как лорд Арнел был прав – действительно тяжело мне дался разговор с ОрКолином.
– Мне никогда не вернуть генералу потерянного сына, – почти прошептала, чувствуя всю глубину отчаяния. – Факт искусственного происхождения и внедрения Памяти Крови доказать удалось. Этому недугу подвержены лишь носители крови Ржавых драконов, что, несомненно, в некотором смысле, радует, ведь масштаб трагедии оказался контролируемым. Но все же…
– Почему в твоем голосе я слышу вину? – вдруг весьма резко спросил Адриан.
Отвернувшись, я несколько долгих секунд смотрела, как ветер пытается обрушить снег с вершины окружающих деревьев на вычищенное каменное покрытие поместья Арнелов, но снег решительно удерживался погодным барьером, и ни единой крупинки не просыпалось на выметенный двор. Все оставалось там, за забором. Снег, сломанные ветки, грязь…
В этом была суть всех драконов.
И я все же решилась это произнести:
– Шесть лет профессор Стентон упорно изучал свойства Памяти крови, и даже привлек к этому меня, наиболее удобную студентку с нужного ему потока Университета магии. Но, как вы понимаете, о Памяти Крови профессору было известно и ранее. Более того, у него имелся Джимми – один из Зверей, что добровольно стал подопытным Стентона, и я даже думать страшусь, что пришлось вынести этому несчастному.
– Анабель, – Адриан осторожно сжал мои пальцы.
– Так вот, – я продолжала смотреть на погодный барьер, – профессор занимался изучением Памяти Крови задолго до моего появления. Задолго, до того, как обосновался в столице. Если вспомнить рассказ вашей тетушки Алисент Арнел, то впервые заповеди отцов-основателей Вестернадана Стентон прочел более шестидесяти лет назад. И если бы… если бы моему наставнику достало совести, он уделил бы внимание не только поискам особенности своего собственного народа, но и… и…
– И выяснил истинную природу той Памяти крови, что обращала молодых оборотней в Зверей, убивая их? – кратко сформулировал суть моих терзаний Адриан.
Посмотрев на дракона, что сегодня станет моим супругом, я тихо выдохнула:
– Да.
Медленно развернув меня, лорд Арнел изучил взглядом мое бледное лицо, затем тихо спросил:
– Когда погиб сын ОрКолина?
И это было самое ужасное.
– Пять лет назад, – прошептала я.
Стентон мог спасти его. На тот момент, он уже знал об оборотнях достаточно, и он использовал ментальное вмешательство в сознание ОрКолина. Так что знал, абсолютно все знал, но совершенно ничего не сделал. Как и я.
Тяжело вздохнув, Адриан посмотрел мне в глаза, и хрипло произнес:
– Четыре года, четыреста смертей, четыре сотни похорон, на которых родные убитых выли и готовы были рыть мерзлую землю от отчаяния и горя, а все что я мог – лишь бессильно наблюдать. Как ты думаешь, что в результате чувствую я?
О, я и не ведала, что ответить на подобное.
– Анабель, – он нежно прикоснулся к моему лицу, – мы прошли через многое. И ты, и я. Но если мне есть за что корить себя, и терзаться множеством вопросов и сожалений, то тебе винить себя абсолютно не за что. Свободно мыслить и действовать по собственному разумению ты смогла лишь после смерти профессора Стентона, ранее ты была скована влиянием его авторитета, уважением к нему как к наставнику и учителю, а так же истинно драконьим коварством лорда, готового на все, чтобы не потерять свое сокровище. Но…
Едва заметная усмешка, взгляд в мои глаза и тихое:
– Анабель, Стентон действительно мог бы вмешаться в дела кланов оборотней. Мог бы спасти сына ОрКолина. Он мог бы многое. Но он поставил всё, на выживание драконьей расы. Всё, включая собственную жизнь. И ты можешь винить его, вполне заслуженно, но я всегда буду испытывать к Стентону глубочайшую благодарность за то, что в одну холодную полную моего отчаяния ночь, на Железной Горе появилась ты.
Адриан наклонился и прикоснулся к моим губам поцелуем. Нежным, чувственным, успокаивающим, отнимающим все печали.
– Мы не остановимся на достигнутом, – обнимая меня за талию, и привлекая к себе, продолжил лорд Арнел. – Поселение Ржавых драконов в Рейнхоле, блокировка зараженных искусственно созданной Памятью крови, освоение новых территорий и, одна из самых приоритетных задач – защита детей обеих наших рас. Железная Гора изменится, Анабель. Когда-то мне казалось, что столица империи это образец прогресса и развития цивилизации, но оказавшись, с тобой на окраинах Грейт-Вин я отчетливо осознал, что это не так. Вестернадан станет оплотом науки, искусства и прогресса. А главное изменение…
И тут он улыбнулся.
– Главное изменение? – живо переспросила я. – О каком главном изменении идет речь?
Коварная улыбка коварного дракона лишь стала шире.
– Адриан!
Но не проявляя ни малейшего намерения мне отвечать, лорд Арнел легко подхватил меня на руки и понес в дом, напевая нечто весьма любопытное, конечно, но не настолько, чтобы это могло отвлечь меня от главного.
– Неужели вы так и будете молчать? – возмущенно спросила я, когда мистер Уоллан открыл для нас дверь.
– Да, – и не думая, отпускать меня, весело ответил дракон.
И тут мистер Уоллан, как-то давно и незаметно сместив дворецкого Арнелов, тихо произнес:
– Мисс Ваерти, на вашем месте я бы поспешила наверх. Лорд Арнел, никто не сомневается в вашей силе и живучести, но… на вашем месте, я бы покинул поместье. Хотя бы временно.
На этом, прекратив допытываться ответа у того, кто все равно не ответит, я торопливо поздоровалась с дворецким, и попыталась слезть на пол.
Увы, мне не предоставили подобной возможности.
– Благодарю за предостережение, – вежливо, но с некоторой снисходительной насмешкой ответил лорд Арнел мистеру Уоллану, и смело направился вперед, все так же крепко удерживая меня на руках.
И был встречен сковородой!
Чугунной, внушительной и невероятно знакомой.
Но удар не достиг цели, потому как на руках у лорда Арнела находилась я, и миссис Макстон здраво поостереглась причинять мне вред.
– М-м, как мило со стороны миссис Эньо было одолжить вам свою сковороду, – насмешливо произнес лорд Арнел. – Что ж, непременно сообщу профессору Наруа, что помимо фарфоровых чайных сервизов вы так же предпочитаете чугунные сковороды.
И разъяренная домоправительница отшвырнула посуду, вымещая всю ярость на ней и на полу, коему тоже досталось.
Однако это было еще не все.
– Лорд Арнел, потрудитесь отпустить мою дочь! – потребовала моя мать, обнаружившаяся на лестнице.
– И вам благополучного утра, матушка, – вежливо поздоровался с ней лорд Арнел.
О, одна эта фраза, сменила гнев на милость, и маменька молча отдала мистеру Оннеру ружье, определенно заряженное солью. А после приняла столь невинный вид, словно совершенно никогда ничего подобного не затевала, и вполне вежливо произнесла:
– Адриан, полагаю, я уже в праве называть вас по имени, полагаю вы не знакомы, с некоторыми традициями человеческих бракосочетаний, и в связи с этим вполне могу простить вам некоторые… неуместные решения. Однако, вы должны знать, что свадебное платье невесты испокон веков готовить мать невесты и никак иначе.– Или та, кто вполне может именовать себя женщиной, на множество лет заменившей мать, – вставила миссис Макстон.
Едва слышно усмехнувшись и ничего не сказав ни моей матери, ни миссис Макстон, Адриан уверенно пронес меня в холл поместья, где оказалось весьма оживленно, а в воздухе витало ничем не прикрытое и стремительно растущее любопытство.
При нашем появлении все разошлись, переместившись ближе к стенам, и моему взору предстал манекен определенно в наряде, в данный момент прикрытый плотной белой тканью, не позволяющей разглядеть ни очертания, ни форму наряда, ни что-либо еще. Более того – и подойти близко не представлялось возможным, наряд был прикрыт не только тканью, но и силовым барьером, столь мощным, что в его создании сразу угадывалась рука Адриана.
– Знаешь, – легко опуская меня на ноги, произнес лорд Арнел, – мы многое пережили вместе. Но среди стольких ярких мгновений, оказалось одно, безмерно тронувшее мое сердце. То мгновение, в котором одна отважная девушка, не позволяя себе даже плакать, сожгла в ярком пламени полыхающего камина все свои мечты.
Он обнял меня за талию, прижал к своей груди и прошептал:
– Надеюсь, ты не сочтешь это чрезмерным с моей стороны.
И плотная ткань взметнулась вверх, куда-то за пределы видения, потому что все, что я видела в это мгновение, это платье.
* * *
Платье, которому не суждено было появиться в реальности, но вот оно сверкает наяву. Сложный крой, когда-то я думала, что его не сумеет воплотить ни одна модистка. Светло-голубой фатин поверх белоснежного атласа, шелковые цветочные композиции на груди, каймой подчеркивающие корсет, художественно украшавшие пышную юбку.
– Вы восстановили сожженные листы, – вглядываясь в каждую деталь подвенечного наряда, едва слышно прошептала я.
– Ты сделала меня способным восстанавливать разрушенные стены, восстановить сожженное, особого труда не составило.
Резко обернувшись, я посмотрела в темные глаза дракона. Он мог обмануть кого угодно, но не меня – одно дело восстановить разрушенное, и совсем иное пепел обратить в листы, сохранив при этом написанное.
– Адриан… – мне хотелось сказать сколь многое.
Нежная улыбка на лице самого красивого из мужчин в мире и тихое:
– Анабель, я буду исполнять все твои мечты. Любые. Какими бы они ни были. Но лучше не сжигай их более «за ненадобностью», сокровище мое, потому что, моя не в меру сообразительная леди Арнел, твоя догадка в очередной раз верна – восстановить написанное было сложнее, чем создать платье в соответствии с рисунком и записями.
С моих ресниц сорвались, и потекли вниз слезы.
Сумев извлечь платок из внутреннего кармана, что было не просто, учитывая, что Арнел все еще обнимал меня, дракон с подчеркнутой бережностью вытер мокрые дорожки, наклонился ко мне и тихо прошептал у виска:
– Там было еще кое-что, что я смогу исполнить. Вспомнишь, что именно?
И выпрямившись, он нежно погладил меня по щеке, после чего, развернувшись, покинул растроганную меня, потрясенных окружающих и то свадебное платье, о котором я не смела и мечтать.
* * *
Мои сборы к венчальной церемонии проходили весьма нетрадиционно – макияж, с коего начинались приготовления невесты, пришлось делать в самую последнюю очередь, потому как невеста то и дело начинала безмолвно рыдать, а все присутствующие, оказались столь же чувствительными, как и невеста.
Разбавляла наше рыдательно-собирательное общество лишь Бетсалин.
– Мои подруги, молочная матушка, бабуля – я привезу их всех! – вещала Бетси, от наплыва чувств вливающая третью ложку мятного масла в мою ванну. – И зима! Более никто не будет голодать, вы представляете, мисс Ваерти?
– П-п-представляю, – изрядно подмерзнув, с трудом выговорила я.
– Это будет волшебно! – и девушка щедро вылила все прочее мятное масло в итак уже изрядно холодящую воду.
– Бетси! – воскликнула поспешившая на запах миссис Макстон.
И воду пришлось менять.
Пока я стояла в теплом полотенце у камина, матушка рассказала о том, что папенька решил оставить фабрику в столице, и основать в Вестернадане ткацкий цех, мастерскую по изготовлению экипажей с новой рессорной системой, подходящего для горного города и оранжереей, для выращивания овощей, зелени и фруктов.
– Твой отец стал чувствовать себя намного лучше, мы очень благодарны доктору Эньо, – завершила маменька.
– Дело не только в бесспорном таланте доктора Эньо, – была вынуждена признать я, – по большей части улучшение здоровья папеньки заслуга камня-основания того дома, в коем вас поселил лорд Арнел.
Матушка воззрилась на меня с изумлением.
– Камень-основание? – переспросила она.
– Да, – и я попыталась объяснить, – в Городе Драконов некоторые из домов, некогда основанные представителями сильнейших глав родов, защищались установкой камня-снования. Подобные поддерживали здоровье обитателей, и лечили большинство болезней, сохраняя невероятное долголетие.
Немного поразмыслив, матушка проявила свойственную ей сообразительность:
– Я слышала, что не так давно, по приказу лорда Арнела и при твоем непосредственном участии, были арестованы дамы, чей возраст существенно превышал две сотни лет.
Кивнув, подтвердила:
– Да. Жены отцов-основателей поселения на Железной Горе. Едва ли я желаю сейчас говорить о случившемся, но свою участь эти дамы заслужили в полной мере.
Выслушав меня, матушка пристально взглянула в мои глаза, и понизив голос, уточнила:
– Правильно ли я поняла, что при всей своей надменности, наглости и весьма отвратительном поведении при нашей первой встрече, лорд Арнел, тем не менее, отправил нас в один из немногих домов, способных излечить твоего отца?
С трудом сдержав непрошеную улыбку, я невольно высказалась:
– Боюсь, создавать весьма неприятное впечатление при первой встрече, это некоторая специфичная особенность Адриана.
Но затем, посерьезнев, была вынуждена признать:
– Ты совершенно права, мама.
Кивнув, матушка очень быстро сделала и прочие выводы:– Этого мужчину сложно понять, и большинство его поступков поначалу вызывают лишь негодование. Но понаблюдав за вами двумя некоторое время, боюсь, у меня сложилось несколько иное впечатление, нежели то, что сформировалось у миссис Макстон и твоих домочадцев. У лорда Арнела множество недостатков, это правда, но по отношению к тебе это самый внимательный, добрый, сдержанный, надежный и достойный мужчина из всех, кого мне доводилось наблюдать в этой жизни.
С благодарностью взглянув на мать, я нашла в себе силы лишь кивнуть, соглашаясь с ее выводами.
– Но вот чего я не могу понять, – матушка всегда резко меняла темы. – Если проживание в Городе Драконов способно излечить даже болезни сердца, как вышло, что профессор Стентон умер в столице?
Не сдержав тяжелого вздоха, я все же нашла в себе силы ответить.– Сколько бы я не размышляла о случившемся, единственный логически обоснованный вывод, единственное оправданное заключение к коему мне удалось прийти – профессор Стентон погиб намеренно.
И так как матушка молчала, требовательно взирая на меня, мне пришлось пояснить:
– Он принес себя в жертву, чтобы добиться моего беспрепятственного приезда в Вестернадан.
Совершенно потрясенная, матушка выдохнула лишь одно:
– Но почему?
Мне безумно стыдно было признаться в подобном, и все же причин молчать я не видела.
– Профессор Стентон намеренно выставил меня своей любовницей перед всем высшим обществом столицы.
Матушка ахнула, но все же сдержалась, и продолжила молча слушать.
– «Скрыть у всех на виду» – профессор счел это самым разумным в той ситуации. В результате, когда я была выслана в Вестернадан, герцог Карио полагал, что в Город драконов отправляется всего лишь бывшая любовница престарелого профессора, а не молодой маг, великолепно обученный, обладающей знаниями, эффективными техниками трансформаций и смелостью ввязаться в расследование массовых смертей, происходящих в городе.
Потрясенно глядя на меня, мама тихо сказала:
– И все же он чудовищно с тобой обошелся.
Секундное молчание и почти беззвучное:
– Но когда один за другим начали пропадать те, кто учился с тобой в одной группе, я была безмерно рада и благодарна небесам, что в отличие от их родителей, я хотя бы могу изредка видеть свою дочь, – и мамины глаза наполнились слезами.
Что ж, смахнув свои собственные, я поспешила сообщить:
– Лорд Арнел и лорд Давернетти сумели отыскать все «крысятники». Спасти всех не удалось, но некоторые выжили.
В этот момент из ванной донеслось:
– Мисс Ваерти, вода готова уже. Я вам немного мятного масла-то добавлю, хорошо?
И надрывный вопль миссис МакАверт:
– Бетсалин!!!
Похоже, у нас все еще оставалось время для разговора.
– Мне вот что крайне любопытно, – задумчиво глядя в огонь, произнесла мама. – О «крысятниках» было известно правительству, о них совершенно точно знал профессор Стентон, вероятно, какое-то время, информация доходила и до главы Вестернадана. Но почему-то, внезапно, драконы вдруг озаботились судьбой молодых магов и стремительно спасли всех, кто еще был жив. Драконы, Бель. Самые расчетливые, эгоистичные и безразличные к страданиям посторонних создания.
Взгляд на меня и тихое:
– Они сделали это исключительно ради тебя, не так ли?
Да, репутация у драконов была… вполне соответствующая, если уж быть откровенной.
Но в данный момент, я сочла необходимым вступиться.
– Матушка, еще задолго до меня, лорд Арнел и лорд Давернетти помогли многим Ржавым драконам. А если вы вспомните ту чудовищную историю с Барти Уотторном и юным герцогом Клеймором, застрелившим его на дуэли, то, возможно, зададитесь вопросом – как десятилетний мальчик сумел произвести столь точный выстрел. Все удалось лишь потому, что у него был великолепный учитель.
И так как моя мама молчала, лишь потрясенно глядя на меня, я добавила:
– Это удивительно, но как оказалась, лорд Арнел появился в моей судьбе гораздо раньше, чем я полагала.
Матушка с трудом сдержала слезы.
В произошедшем с семейством Уотторнов, моей чудовищной помолвке и гувернантке, что исполосовала шрамами мои ладони – во всем этом она винила лишь себя. А я не была достаточно чуткой и внимательной, чтобы найти достойные слова утешения.
И все, что сумела придумать в этой ситуации, это с деланно-веселой улыбкой сообщить:
– Адриан сказал, что в случае если у нас родится девочка, воспитывать ее будете вы с папенькой, дочерей, по его мнению, вы воспитываете отменно.
И тут в моей спальне вдруг стало весьма тихо.
Столь тихо, что послышался звук капель падающих в воду в ванной комнате, и следом шипение миссис МакАверт «Бетсалин, я вас утоплю в этой ванной сейчас, если вы еще раз используете хоть одно ароматическое масло!».
Но это действительно оказалось единственным, что прозвучало. В остальном – все вдруг резко притихли, и даже матушка приняла безмерно невинный вид, и явно желала завершить беседу.
– Что случилось? – искренне изумилась я.
– Матушка?
Оглядев спальню, маменька решительно постановила:
– Пойду протру украшения.
Миссис Макстон, пользуясь тем, что меня оставили одну, мгновенно предложила:
– Мисс Ваерти, ромашкового чаю с солеными орешками?
Миссис МакАверт так же не осталась в стороне, и из ванной комнаты крикнула:
– Лучше черного чаю без ароматических отдушек с рыбным суфле и паштетом из соленых огурцов.
И при этом все они, вот абсолютно все, вели себя более чем странно!
И я уже было намеревалась спросить, что же здесь происходит, как одна из пожилых старших горничных, отвечающая за весь хозяйский этаж, не выдержала всеобщего странного поведения, и раздраженно высказала:
– Не хочется вас расстраивать, леди Арнел, но у вас будет мальчик. И не нужно так краснеть, вы как с лордом Арнелом тогда вернулись, он весь от счастья сияет, а вы даже на пятичасовом чаепитии кислой капустой заедаете.
О, мне даже сесть было не на что, притом, что ноги не держали.
– Я… – слов не было, – я… Я просто маг, в случае магического истощения вкусовые пристрастия сильно меняются, это совершенно нормально!
– Угу, – складывая мои сорочки, пробурчала главная горничная, – вашему «совершенно нормально» уже чуть больше недели.
И подняв голову от текстильных изделий, сплошь черных и изукрашенных кружевом, добавила:
– Сильный дракон будет, может даже сильнее отца.
– Упаси Господь! – непроизвольно вырвалось у меня.
И тут миссис МакАверт выглянула из ванной, и с нескрываемой подозрительностью протянула:
– Та-а-а-ак, а наша леди Арнел похоже знает больше, чем мы все тут думали. И что же вы от нас еще скрываете?
Все дальнейшие сборы проходили в полном молчании.
И лишь у миссис Макстон я шепотом спросила, когда она крепила диадему с синими бриллиантами, ту самую из сокровищницы, я осторожно шепотом спросила, как давно она знает.
– Как вы к чаю на завтрак вместе с лимонным джемом печеночный паштет смешали, – так же шепотом ответила моя верная домоправительница.
Значит, знают все.
Когда я в платье моей мечты, диадеме мечты лорда Арнела и туфельках в которых совпали мечты матушки и миссис Макстон, подошла к зеркалу, все вокруг ахнули от восторга.
Одна новобрачная стояла, пылая от стыда так, что никакой румянец мне не требовался. Более всего я желала сейчас увидеть Адриана. И вовсе не с целью продемонстрировать ему свадебный наряд, скорее целью моей был первый семейный скандал.
Ну, хорошо, я ничего не замечала, но он! Он точно все знал!
Я же, если уж быть откровенной, полагала что… не беременна. В Университете магии обучается весьма скромное количество девушек, и одной из причин этого является мгновенный отток магии, едва женщина оказывается в положении. Но я не утратила ни капли из собственных сил… и лишь сейчас поняла в чем причина – моя невосприимчивость к магии драконов сыграла весьма оригинальную шутку, ведь будущий младенец был драконом, соответственно вся моя магия оставалась при мне.
О, насколько же наивна я оказалась.
Знай я ранее, несомненно была бы осторожнее в еде, и в целом осторожнее, и…
– Я убью его! – не сдержалась, глядя на себя в зеркало.
– Только обязательно после свадьбы, – тут же откликнулась миссис Макстон. – Я немедленно отправлю сообщение мистеру Эйвенеру, нам обязательно понадобится адвокат, а что касается способа умерщвления – предоставьте это нам с мистером Оннером, мы справимся.
Миссис МакАверт возмущено всплеснула руками и потребовала:
– Только после свадебного банкета! И не секундой ранее! Я столько сил истратила на подготовку!
– Да дался вам этот банкет? – возмутилась миссис Макстон. – Устроим поминки не хуже вашего банкета, уж поверьте мне, мистер Оннер прекрасно готовит.
И кто знает, какие еще злостные планы возникли бы у всех нас, если бы не вошел мистер Уоллан и не сообщил:
– Экипаж ждет.
После чего извлек платок из кармана, вытер скупую слезу и добавил:
– Наша мисс Ваерти выходит замуж. Такая красивая…
После этих слов платки понадобились уже всем.
И тут дверь распахнулась, и я увидела человека, которого хотела сейчас увидеть больше всего на свете, и того, кого видеть вот сейчас не очень хотелось бы.
– Бель… – выдохнул папа, глядя на меня в подвенечном наряде.
– Да чтоб его, и почему шафером должен быть я? – возмутился лорд Давернетти. – Это не справедливо, я тебя первый с матерью познакомил, и в дом привел, и в постель…
А во последнее было сказано зря – не знаю, откуда миссис Макстон извлекла чугунную сковородку, но вот швыряться ею она научилась виртуозно. Искренне надеюсь, что уроки по метанию посудой проходили в доме четы Эньо, потому как страшно представить, какой урон они могли нанести.
– Хорошая попытка, – перехватывая сковороду очень ловко за ручку, оценил лорд Давернетти.И вдруг, очень шустро переместившись к пожилой старшей горничной, по-приятельски приобнял ее за плечи, и заговорщицки спросил:
– Слушай, миссис Чейни, ты же у нас самая опытная повитуха во всем городе была, помнится, матушка рассказывала, что даже мои роды принимала…
– Да помню-помню, – сбрасывая полицейскую длань со своего плеча, ворчливо ответила драконица. – Такое захочешь забыть, и то не забудешь. Как орал! Так орал, словно требовал чтобы тебя обратно засунули. Я таких наглых да крикливых младенцев ни до ни после…
– Ну не важно, – торопливо перебил ее Давернетти. – Ты мне сейчас вот что скажи. В последнее время Адриан ведет себя как-то подозрительно, рожа такая счастливая, что я уже устал ему лимоны ящиками слать.
– Так не шлите, – раздался в коридоре голос мистера Оннера, – мы уже устали из этих лимонов джем варить, та еще морока, знаете ли.
Бросив в стону двери раздраженный взгляд, Давернетти как ни в чем ни бывало, продолжил:
– Миссис Чейни, вы же опытная, вы беременность за версту чуете даже у кроликов. Так это… что там с нашей красоткой Бель, уже в положении или у меня еще есть шанс?
И все замерли.
И те кто знал правду, и мужская часть присутствующих, которые, Господь милосердный, пожалуйста, пусть это будет так, ни о чем не ведали.
Миссис Чейни, отложив в сторону еще не сложенные сорочки, сурово поглядела на лорда Давернетти и весомо ответила:
– Лорд Давернетти, как с рождения вы были тем еще зас… гадом, так им и остались! Что касается положения девушки о которой вы спросили, буду абсолютно честна – непорочность нашей леди до брака сомнению не подлежит!
– Я так и знал! – взвиваясь вверх, воскликнул глава полицейского управления. – Я знал! Что ж, Бель, детка, помни – перед алтарем у тебя все еще будет шанс передумать!
И с этими словами, радостно насвистывая какую-то веселую мелодию, судя по всему из уличной оперетты, главный полицейский Вестернадана нас покинул.
Проводя взглядом его улетающую в небо фигуру, миссис Чейни коварно усмехнувшись, словно бы разговаривая сама с собой, ехидно добавила:
– Ха, брачные узы скрепленные первородным железом имеют большую силу, нежели какой-то там человеческий обряд бракосочетания в каком-то там соборе. И вот после этого, мой батюшка в полном изумлении воззрившись на меня, вопросил:
– Бель, ты носишь дитя?
* * *
По главной лестнице особняка Арнелов я спускалась в совершеннейшем молчании, осторожно ступая в туфельках, столь хрупких, что казались мне созданными из хрусталя, и в платье столь легчайшем, что заставляло с содроганием ожидать продувающего насквозь ледяного ветра, но миссис МакАверт заверила, что лорд Арнел уже обо всем позаботился и для моих переживаний нет повода.
Нет повода?
О, поводов было предостаточно.
Я выходила замуж.
В платье своей мечты, за мужчину, о котором не смела и мечтать, после позора, который должен был поставить крест на всей моей жизни и всех испытаний, множество раз удерживающих эту самую жизнь на волоске.
– Мисс Ваерти, вы дрожите вся, может чаю? – осторожно придерживая меня, вопросил мистер Уоллан.
Несмотря на то, что папенька был уже здоров, помочь мне спуститься по лестнице взялся мистер Уоллан, на шаг позади, готовый в любой миг поддержать, шел мистер Оннер. Отца сопровождала матушка, миссис Макстон шла с миссис Эньо, а вот мистер Эньо не отходил от мистера Илнера так, на всякий случай.
– Боюсь, чай едва ли поможет, и у меня так дрожат руки, что я скорее вылью его на себя, чем испорчу свадебное платье, – прошептала в ответ.
– Все невесты нервничают перед свадьбой, но в вашем случае нервничать нет смысла, – и мистер Уоллан, взглядом указав на свой внутренний карман, сообщил, – я вооружен, мистер Оннер вооружен до зубов, мистер Илнер, не смотрите на его слабость, это показное, несет с собой сразу два браунинга. Таким образом, если кому-то и стоит переживать о сегодняшнем бракосочетании, так это вовсе не вам.
Невольно улыбнувшись, я даже не стала напоминать, что оружие запрещено приносить в храм Господин.
– И все же, мисс Ваерти, может быть чаю? – миссис Макстон, даже находясь позади не менее чем на семь шагов, все же сумела услышать слово «чай».
Остановившись, я обернулась и, взглянув на свою почтенную домоправительницу, отрицательно покачала головой, чувствуя одновременно и улыбку, не покидающую меня, и слезы, наполняющие мои глаза.
Еще совсем недавно я ехала в стылом наемном кэбе, забравшись на жесткое сиденье как совершенно беспомощное и испуганное дитя, отрешенно размышляя о том, что в этом покрытом вечными снегами и продуваемом ледяными ветрами городе на вершине Железной Горы, я проведу остаток своих дней практически погребенная заживо и навеки разлученная с собственной семьей. Затем последовали дни, наполненные тревогами, и в каждый из них, я опасалась, что могу потерять моих дорогих мистера Уоллана, миссис Макстон, Бетси, мистера Онера, мистера Илнера… Но вот я стою и вижу всех их живыми и здоровыми, и готовыми поддержать любое мое решение невзирая на обстоятельства.
– Должна признать, я самая счастлива невеста на всем белом свете, – искренне выдохнула я.
– Это потому что у вас жених самый красивый? – тут же поинтересовалась Бетси.
Она как раз спускалась с миссис МакАверт под руку.
– Нет, – хотя это, несомненно, так же было правдой, – я самая счастливая невеста, потому что у меня есть вы. Все вы.
И подхватив юбки, я поспешила вниз, увлекая за собой мистера Уоллана, который, как и все, поспешил достать носовой платок.
– Мисс Ваерти, – уже в самом низу лестницы укоризненно начал он, – заплаканная невеста на свадьбе это одно, а вот все ее близкие с глазами на мокром месте, это уже совершенно иное дело. Подумайте о том, в какое положение вы поставите лорда Арнела… а впрочем, поделом ему. Можете продолжать.
Не могла.
Мы уже спустились в холл, где меня ожидала вся прислуга поместья, склонившаяся при моем появлении. Все были в нарядных одеяниях, но главное – у всех в руках были цветы. Тюльпаны, крокусы, лилии, розы, веточки цветущей жимолости, магнолии и камелии.
– Как много цветов! – возглас вырвался непроизвольно.
Работники поместья выпрямились, заулыбались, кто-кто крикнул «Поздравляем!», но миссис МакАверт твердо прервала это, высказав «Для поздравлений еще рано, будем соблюдать человеческие традиции».
А после горделиво распрямившись, громогласно приказала:
– Распахнуть главные двери!Воистину я не могла понять причин подобной торжественности.Но вот два лакея синхронно берутся за золоченые дверные ручки, и глядя на меня с нескрываемыми и полными предвкушения улыбками, разом распахивают двери…Я онемела…
С потоком теплого, наполненного весенними ароматами воздуха, в холл ворвались белоснежные, розоватые, слегка бежевые лепестки цветущих деревьев. Но там, за распахнутыми дверями, цвело абсолютно все!
О, если бы не мистер Уоллан и его неизменная выдержка, я бы споткнулась, потому как делая шаг за шагом на пути к царству цветов, не нашла в себе сил взглянуть под ноги, и едва не упала, переступая порог.
– Мистер Уоллан, я… вы тоже это видите?
– И видел, и знаю, – с некоторой снисходительностью подтвердил дворецкий. – Мисс Ваерти, вы приглядитесь к цветам – ни одного желтого. А поначалу были, но как миссис Макстон сказала лорду Арнелу, что хризантемы или иные желтые цветы к разлуке, так всех их за час ликвидировали. Лорд Арнел и ликвидировал, лично.
Желтых цветов действительно не было, но спускаясь по ступеням от террасы до свадебного экипажа, я не могла и близко сосчитать все имеющиеся цветы. Повсюду в зеленой траве цвели мои любимые анемоны, подснежники, крокусы, маргаритки, фиалки. А клумбы были одна пышнее другой – ближе к дому цвели розы, в саду, тоже цветущем, камелии и лилии. И даже орхидеи всех цветов и оттенков, цвели на стволах некоторых деревьев.
– За орхидеями летал лорд Давернетти, – подводя меня к экипажу, сообщил мистер Уоллан. – И этот мерзавец приволок лишь исключительно желтые. Воистину, если бы не удалось решить это дело магией, мы вполне могли бы сегодня захоронить этого полицейского под грудой орхидей.
– Грудой? – из всего сказанного, мое сознание ухватилось лишь за одно это слово. – Но в саду не так много орхидей…
– В саду не много – лакей услужливо распахнул дверцу и мистер Уоллан помог мне подняться в открытый экипаж, – но кто сказал, что для вас сегодня цветы распустились лишь в этом саду?
И усадив меня в карету, мистер Уоллан достал из внутреннего кармана крохотную булавку с повязанной на нее алой ниточкой, и, прикрепив ее к рукаву моего платья, тихо сказал:
– На удачу, моя драгоценная мисс Ваерти. Будьте счастливы.
И он отступил, сдержанно улыбаясь и пытаясь скрыть предательский блеск поступивших слез. Я была тронута до глубины души.
* * *
В карете вместе со мной ехали матушка, отец, миссис Макстон, миссис МакАверт и Бетсалин. Лошадьми, причем нашими, правил гордый мистер Илнер, под дулом пистолета заставивший конюха из поместья Арнелов уступить свое рабочее место. Возможно, у него ничего бы не вышло в этом споре, но мистер Онне и мистер Уоллан так же были вооружены, что и продемонстрировали, а появившийся негаданно мистер Нарелл, избегая негодующего взора миссис Макстон, заявил, что поддержит мистера Илнера даже ценой собственной жизни. Связываться с моими домочадцами и так никто не желал, но после слов боевого мага все сочли за нужное отступить, и как можно дальше.
Мы покидали поместье в сопровождении едущих верхом мистера Уоллана, мистера Оннера и мистера Нарелла, умудряющегося несмотря ни на что, покидывать на платье мрачнеющей с каждым букетиком миссис Макстон, все новые и новые подарки, коими моя почтенная домоправительница весьма метко швырялась в ответ, от чего миссис МакАверт и Бетсалин уже с трудом сдерживали смешки.
– Дорогая, я несколько не поняла, миссис Макстон вдова, или же все не так однозначно и ее бывший супруг ныне пытается всеми силами восстановить их определенно счастливый брак? – обратилась ко мне матушка.
Миссис Макстон побагровела.
Боевой маг между тем, подъехав ближе, с почтением произнес:
– Миссис Ваерти, начинаю понимать, в кого ваша дочь столь умна, проницательна и сообразительна.
И с трудом увернулся от очередного букета.
– Нет, матушка, миссис Макстон вдова. Мистер Нарелл же претендует на роль будущего супруга. И, полагаю, будет лучше, если вы позже обсудите данную тему, – примиряющее сказала я.
И вдруг, мистер Нарелл, совершенно серьезно посмотрел на меня и спросил:
– Мисс Ваерти, скажите правду – у меня есть шанс на прощение?
Так как миссис Макстон сидела напротив меня, я в первую очередь посмотрела на нее, ожидая ее мнения и реакции. Ответы на подобные вопросы по собственному разумению я дать не могла. Но и миссис Макстон, встретившись со мной взглядом, тоже ничего не пожелала сказать.
Что ж, мне оставалось одно:
– Профессор Наруа, а если ответ «нет», как вы поступите?
И я заметила, как миссис Макстон судорожно сжала платок в ладони – ответ для моей драгоценной домоправительницы был важен, несмотря на всю обиду, разочарование и гнев, которые она испытывала к боевому магу.
Некоторое время профессор молчал, но затем, глядя исключительно на миссис Макстон, тихо ответил:
– Я не сдамся. Никогда. И ни за что.
И тронув поводья, он отъехал от кареты, но в то же мгновение на руках у миссис возник сервиз в изысканной упаковке. Столичный, компании «Морган и Морган», из тончайшего фарфора, украшенный голубыми фиалками и изысканными листочками, перевязанный голубой лентой, что крепила посеребренный лист, на коем было начертано «Не выбрасывай меня, я ведь разобьюсь».
– Хорошими вещами лучше не раскидываться. Сочту это подарком вам, мисс Ваерти, на вашу свадьбу.
И улыбку сдержала даже Бетсалин, а то кто его знает – у миссис Эньо миссис Макстон научилась не только быстро вязать.
В этот момент мы подъехали к воротам поместья. Я с ужасом вспомнила, что не захватила меховую накидку, а мое платье является весьма тонким и не приспособленным для холодов.
Но едва ворота раскрылись, в воздух разом поднялось двадцать драконов, чей крик, разнеся по всей вершине горы, и эхом прозвучал в небесах.
А после, мы выехали из весны, в весну столь же пышно цветущую.
* * *
Город Драконов утопал в цветах!
Еще издали восхищали цветущие парки и аллеи, а по дороге к городу не осталось ни островка снега, лишь зеленый ковер изумрудных трав, пестрящий яркими соцветиями полевых цветов. Повсюду летали бабочки, яркие, сказочно-прекрасные, мостовые были усыпаны лепестками цветов, жители города бросали цветы нам, и если бы не мистер Нарелл, использовавший заклинание щита, боюсь, до собора наша карета прибыла бы, будучи заполненной цветами доверху.
Но едва мы прибыли к собору, на ступенях и во дворике коего уже собрались гости и их количество пугало, с цветами украшающими храм, начало твориться нечто невообразимое.
Белоснежные камелии, лилии, мимозы и ландыши, вдруг медленно и коварно приобрели ярко-желтый, почти лимонный оттенок. Следом, словно в порыве ярости, они вновь стали белоснежными. Но почти сразу в самой глубине каждого цветка, вновь стал проявляться желтый…
И снова ослепительно белоснежный!
Ярко-желтый!
Сияющий светло-голубой, как лед на голубых озерах из драконьей магии.
– По-моему идеально! – выбираясь из экипажа поспешила крикнуть я.
И битва цветов прекратилась мгновенно.
Затем произошла некоторая заминка.
Мне было неведомо, как проходят свадебные обряды у драконов, драконы же, в большинстве своем, никогда не посещали брачные церемонии людей. Поэтому пастору Ризлину пришлось выйти и сообщить, что всем гостям надлежит войти в храм. На это, ему сообщили, что подобное будет совершеннейшим неуважением по отношению к леди Арнел. К счастью пастор настоял на своем.
Стоя близ экипажа, я держала отца под руку, и чувствовала, как дрожу всем телом, не в силах успокоиться. День был восхитительным. Теплый ветер разносил сладкие ароматы цветов. А собор трещал по швам в полном смысле этого слова – он не был рассчитан на подобное количество гостей.
– Мне кажется, это сон, – вдруг произнес батюшка.
– Вы с мамой рядом, для меня это уже нечто столь волшебное, во что столь сложно поверить, – ответила я.
И тут собор действительно затрещал. Затем раздался в ширину, и несколько в длину, но не настолько, чтобы нам пришлось спешно отступать.
– Что происходит? – нервно спросил отец.
– М-м, лорд Арнел увеличил площадь собора, дабы вместить всех желающих присутствовать на нашей свадьбе, – я ответила почти буднично.
– И тебя это не пугает? – вопрос был резонным.
Однако, указав на драконов, что как раз спустились с небес крылатыми чудовищами, а на землю опускались вполне достойными джентльменами, и на утопающий в цветах город, я лишь улыбнулась в ответ.
Зазвучал орган.
Все охраняющие меня драконы, извлекли сабли и встали на карул, выстроив тоннель до входа в собор.
Наступало время бракосочетания.
И я вдруг поняла, что солгала отцу – мне было страшно.
Очень страшно.
Я стояла близ кареты, осыпанной цветами, под крики толпы горожан, что окружила дворик собора, и, держась за отца, боялась сделать шаг. Шаг в новую жизнь…
– Я никогда не рассказывал тебе, но твоя мать пыталась сбежать с нашей свадьбы, – вдруг сказал папа.
– П-п-почему? – об этом я действительно не слышала ни разу в жизни.
– Кто знает? – батюшка улыбнулся мне. – Я догнал ее у городских ворот, и мы сделали вид, что пришлось срочно менять букет невесты. А ты, дорогая, к слову и вовсе без него.
– О… – только и смогла сказать я.
И закрыв глаза, торопливо передала:
«Адриан, мы забыли о букете невесты?»
«Нужен букет? Я сейчас!» – вмешался лорд Давернетти.
«Стой, где стоишь! – почти прорычал лорд Арнел».
Вероятно, сказано это было старшему следователю, но остались стоять где стояли мы оба.
И когда прямо передо мной в воздухе возникла веточка белой орхидеи, я порадовалась тому, что рядом был папенька, и, отшатнувшись, я не упала. За первой веточкой орхидеи явилась вторая, за ней третья. Следом с орхидеями сплелись ландыши, жасмин, веточки мирта, и удивительный элемент, никогда ранее не виденный мной в иных букетах невесты – цветы их атласных лент, украшенные капельками бриллиантов в тон к тем, что заставляли сиять мое платье.
Повторно заиграл орган.
Звук, усиленный магией, разнесся над всем Городом Драконов.
Набравшись храбрости и крепко сжимая свой букет, я сделала первый шаг ко входу в собор.
Караул драконов вскинул сабли еще выше, но желание пригнуть голову на всякий случай, меня не покинуло.
Поднимаясь по ступеням, я была вынуждена на некоторое время передать букет отцу, чтобы не запутаться в юбках, папенька стоически выдержал и это.
На пороге, я оправила платье, распрямила плечи и почти забыла взять букет, но отец напомнил, что его задачей является сопровождение дочери к алтарю, а не ношение изысков флористики. Пришлось взять букет, повторно выпрямить спину, распрямить плечи, вскинуть подбородок и… вспомнить про фату. Снова передача букета во временное владение папеньки, перекидывание части фаты на лицо, возвращение букета и когда я шагнула в собор, органщик уже, вероятнее всего, меня возненавидел – редко какая невеста входит в храм с третьего раза.
Но если органщик и позволил себе высказывание, его никто не услышал – зал потонул в восторженных возгласах, по большей части с левой стороны собора. Невероятным образом все человеческое население Вестернадана причислило себя к стороне невесты, и потому ныне храм был поделен – с одной стороны стояли драконы, почтительно склонившие голову и еще более почтительно хранившие молчание, с другой люди, радостно встретившие мое появление. И здесь были все. Адвокаты, чета Эньо, семья Верг и даже кэбмены из числа знакомых мистера Илнера.
Отвечая на приветствия, я шла по проходу, осыпаемому лепестками белых роз прямо из воздуха и не сразу подняла взгляд на место перед алтарем, но едва взглянула… Мой батюшка с честью выдержал и эту мою попытку споткнуться на ровном месте и к счастью никто ничего не заметил.
А я шла навстречу к мужчине, не отрывавшему от меня восхищенного взгляда бесконечно счастливых глаз.
В этот момент лорд Давернетти обронил наши обручальные кольца, причетник кинулся было их поднимать, но эта суета прошла мимо нас с Адрианом.
Я шла к нему по проходу под дождем из лепестков роз, держа свадебный букет дрожащими руками и не отрывая взгляда от того, о ком никогда не смела даже мечтать.
«Что вы видите, глядя на меня, Анабель?»
Я вижу счастье, способное обратить вечную зиму в цветущую весну…
Я вижу мужчину, способного услышать мой зов за тысячи миль и прилететь ко мне, рискуя собой.
Я вижу супруга, пробудившего во мне чувства, что заставили отринуть все навязанные с детства правила непомерной этики, ханжеской морали и чрезмерной добродетели.
Я вижу того, кто изменил мою жизнь, не лишая меня ни семьи, ни близких, ни доброго имени.
Я вижу тебя, лорд Адриан Арнел…
Кольца все еще не могли найти, они укатились куда-то под сиденья на драконьей стороне, но едва ли хоть кто-то интересовался их дальнейшей судьбой – как минимум жениха и невесту эта потеря не смущала.
Не дождавшись момента, когда папенька подведет меня к алтарю, Адриан спустился и, поклонившись моему отцу, молча протянул мне руку. Я так же молча протянула ему дрогнувшую ладонь и когда теплые пальцы, сжали мои ледяные от волнения, мне стало спокойнее.
– Я прошу прощения за некое своеволие, мистер Ваерти, но, основываясь на вашем собственном опыте, предпочел не рисковать, – принес своеобразные извинения лорд Арнел.
– Я бы не сбежала! – высказала ему яростным шепотом, едва отец отошел и встал рядом с матерью.
– Да? – церемонно развернув меня к алтарю, Адриан повел нас к священнику. – Твои вооруженные до зубов мистеры Оннер, Уоллан и Илнер, похоже, убеждены в обратном.
Я бросила благодарный взгляд на своих верных домочадцев, готовых встать на мою сторону абсолютно в любой ситуации, и решила не продолжать дискуссию.
Литургия была прекрасна, пастор Ризлин вероятно долго трудился над ее созданием, старательно прописывая каждое слово, цитируя изречения и делая упор на главенство мужа в браке и роль каждого из супругов в сложном деле сохранения семьи.
Но на фразе «И быть с ним в богатстве и бедности» среди драконьих леди послышались возгласы негодования. Самым удивительным образом леди в обществе драконов готовы были потерпеть болезнь и даже смерть супруга, но на бедность в городе, где вместо всего хорошего желали благополучия, жены согласны не были.
– О, бедная мисс Ваерти, соглашаться выйти замуж на таких варварских условиях! – воскликнула леди Эссалин, запомнившаяся мне исключительным обилием подушек в ее гостиной.
Иные леди поддержали, но шепотом, стараясь ничем не привлечь внимание лорда Арнела.
Но едва ли что-то могло отвлечь внимание Адриана в данный момент, однако мне было особенно приятно, когда отец Ризлин, учел все особенности межрасового брака, и обратился к нам не как «жених и невеста» а:
– Любящие всем сердцем, здесь перед лицом Господа, мы собрались, чтобы соединить узами Священного Супружества тех, кто прошел через все испытания, чтобы сегодня быть вместе.
Мои глаза в этот миг наполнились слезами, Адриан протянул руку и с нежностью стер мокрые капли с моего лица.
И тут святой отец внезапно раздраженно добавил:
– Нет, лорд Давернетти, слов: «Если здесь есть человек, который может сейчас назвать причину, по которой эти двое не могут быть связаны брачными узами, пусть скажет или навсегда замолчит» в завершении моей речи не последует!
– Но почему? Между прочим вы нарушаете протокол! – возмутился старший следователь.
– Этих слов не будет! – решительно настоял на своем отец Ризлин.
– Ладно, тогда кое-кому придется заполнять протокол, и на этот раз по всем правилам, в полицейском управлении. Какие у вас там планы на вечер, пастор Ризлин?
И прежде чем мы успели вмешаться, пастор ехидно ответил:
– Буду присутствовать на торжестве. Свадебном. Вот у этой достойной пары… даже если все достоинство в этой паре и досталось только мисс Ваерти.
Это был первый раз за всю церемонию, когда жених и невеста перестали неотрывно смотреть друг на друга и воззрились на священника.
Осознав, что некоторые из сказанных им слов были совершенно напрасны, пастор преисполнился святого достоинства, и громко заявил:
– Объявляю вас мужем и женой! Братья, сестры и… не братья и не сестры, поприветствуйте лорда и леди Арнел!
«Не то чтобы я хотел испортить вам свадьбу, но этот святой на всю голову, забыл еще одну чудную фразу» – вставил мысленно лорд Давернетти.
«Про «теперь можете поцеловать невесту»? Я заметил, да».
«Если вы не хотели испортить нам свадьбу, то где же в таком случае наши обручальные кольца?» – не сдержалась я.
И лорд Давернетти словно ни в чем не бывало, тут же спросил:
«Так, а что там дальше по протоколу?»
Дальше мы поднялись, и повернулись к гостям, принимая поздравления.
Улучив мгновение, я поблагодарила отца Ризлина за дивный ритуал венчания, но драконы определенно моего мнения не разделяли.
Вновь заиграл орган, в городе зазвучали колокола, и когда мы с Адрианом вышли на порог церкви, под радостные приветственные крики толпы, и букеты цветов и шляпы, подбрасываемые в воздух. Казалось весь Вестернадан не только цветет словно в самый разгар весны, но и наполнен счастьем, как беззаботное дитя.
– Адриан, у меня нет слов… это лучший день в моей жизни, – прошептала, отвечая на поздравления горожан.
– Из-за цветов? – и нарушая все правила приличия, мэр Вестернадана обнял меня за талию, привлекая к себе. – Тогда формулировка не верная, моя любимая леди Арнел – не день, а дни.
Подняв на него изумленный взгляд, я увидела тысячи искорок в драконьих глазах и поистине исключительно по драконьи коварную усмешку на губах.
– Ты все время волновалась о количестве моей магической энергии. И я нашел идеальный способ приложения моих сил. Это мой подарок тебе на свадьбу – вечная весна в Вестернадане. Нравится?
С улыбкой глядя на него, искренне призналась:
– Никогда не думала, что в этом холодном городе на вершине Железной горы я обрету счастье и дом.
Игнорируя вообще всех вокруг, Адриан обнял меня, и тихо ответил:
– Я и представить себе не мог, что в одно холодное утро, после стольких изматывающие-беспросветных лет, в твоих глазах я обрету целый мир.