* * *

Мое положение изменилось.

Еще вчера прозвучали странные слова миссис МакАверт «Ни ваша мать, ни ваши домочадцы не видят того, что видят подобные мне – вы светитесь. И это свет магии лорда Арнела. Но так же сияет и кольцо на вашем пальце – оно сияет ярко алым, его невозможно не увидеть, и оно говорит о многом…», «Те, кто видит, приветствуйте истинную леди!». Так же еще вчера, в подземелье поместья, все присутствующие там драконы склонились передо мной и их почтительность выглядела поистине необычно, но помня о том доверии, что оказали мне драконы в столице, я сочла происходящее чем-то определенно имеющим научное объяснение…

Но едва ли наука могла хоть как-то объяснить происходящее.

Преклонение прислуги в поместье пресекали миссис Макстон и миссис МакАверт, но я и не подозревала масштабы последствий…

Все началось, еще до въезда в город – останавливались экипажи, из них выходил гордый народ рожденный летать в облаках, и опускались на одно колено, склоняя голову перед моим экипажем.

– Что происходит? – потрясенно вопросила матушка.

– Драконы склоняют голову перед вами, – не менее потрясенно констатировала миссис Макстон. – Все драконы. Конюхи спрыгивают с козел, лакеи с облучки, высокородные покидают экипажи… Мисс Ваерти, что происходит? Я сидела бледная, вжавшись в сиденье экипажа, и стараясь вовсе не смотреть более в окно. А я потеряла всяческое желание появляться в городе, и более всего желала вернуться обратно.

– Анабель? – сурово вопросила моя мать.О, Господи, как же мне сказать подобное?Но и молчать было невежливо.

– Я… – начала было, и закончила быстрым, – не знаю.

Между тем экипаж приблизился к защитному барьеру и несколько замедлившись, миновал его… Я подозревала, что дальше все будет только хуже, но и не представляла насколько.

– Анабель! – матушка отдернула и тут же задернула занавеску на окошке с ее стороны. – Анабель, они становятся на колени! Все! Даже дети! Что происходит?

Неистово желая провалиться сквозь землю, я осторожно спросила:– Матушка, а если я скажу, что здесь всегда так приветствуют экипаж лорда Арнела, вы мне поверите?

Вопрос риторический, конечно, ни скептический взгляд матери был достойным воздаянием за подобную глупость.

– Бель, я бывала в Вестернадане ранее. Лорда Арнела, несомненно, уважают и опасаются, но никто не преклоняет перед ним голову и уж тем более колени. Что происходит?

Что ж, видимо, этого мне не избежать.

Собравшись с духом, я зажмурилась и выпалила:

– Матушка, миссис Макстон, я падшая женщина!

В экипаже стало так тихо, что один глаз я все же приоткрыла. Моя мать взирала на меня крайне неодобрительно, но миссис Макстон повела себя совершенно иначе.

– Мисс Ваерти, дорогая моя, сколько еще раз мне придется вам сообщать, что невинный поцелуй вовсе не предполагает интимную близость? Миссис Ваерти, не ведаю, что за гувернантку вы приставили к нашей мисс, но ее влияние на юную девушку оказалось весьма пагубным. Знаете, сколько раз мне уже довелось слышать данную фразу?

– Сколько? – осведомилась матушка, пристально глядя на меня.

– Не менее трех точно, – вздохнула миссис Макстон.

– Как интересно, – констатировала матушка. Но затем, тяжело вздохнув, произнесла: – К моему стыду, вы правы во всем, миссис Макстон. Гувернантка, приставленная с девяти лет к Бель, не была достойной женщиной. Но хуже всего то, что мы были вынуждены весьма часто посещать поместье Уотторнов, а их сын Барти всегда испытывал к Бель… весьма недостойные чувства и недопустимые желания. Мы опасались, что при малейшем недосмотре этот порочный юноша совратит Анабель, а потому ее воспитание в данном вопросе, было весьма строгим и, порой, чрезмерным.

Я потрясенно смотрела на матушку, мама же опустила взгляд.– Но, миссис Ваерти, вам ли не знать, что после брака, данный вопрос становится едва ли не ключевым в создании счастливого союза? Как вы могли?

– У нас не было выбора, – лицо матушки сделалось совершенно бледным. – Однако вы правы, чрезмерно строгое воспитание дало плоды весьма скоро. Мы даже не понимали, насколько все серьезно, пока на объявлении помолвки с Жоржем Донелом Бель публично не позволила жениху поцеловать ее, сочтя его поведение недостойным.

– Однако, церемонный поцелуй во время объявления о помолвке допускается правилами этикета! – воскликнула миссис Макстон.

– Из-за нашего воспитания, Бель полагала иначе, – мама виновато посмотрела на меня. – На тот момент помолвку спасло лишь неистовое желание Жоржа быть рядом с Анабель, иначе… Впрочем, все случилось не так, как мы планировали.

Глядя на маму, я подумала о том, что никогда не найду в себе силы, рассказать им правду об Уортонах, воистину никогда. Не могу причинить им такую боль, я и так причиняла ее слишком часто.

И все же, в данный момент, сочла более честным рассказать правду.

– В той пещере, после того как лорд Арнел спас меня и сумел привести в чувства, между нами… – поняла, что краснею, – случилась близость. И… я говорю о близости, а не о поцелуях, миссис Макстон.

Вот и все. Высказав все это, я опустила голову и уставилась в пол.

Чувство стыда жгло неимоверно, я понимала, что достойна порицания и неодобрения, а то и чего-то похуже, но скрывать случившееся, было бы нечестно по отношению к матери и женщине, практически заменившей мне мать на долгие шесть лет. Лгать им обеим я не смогла бы.

А теперь оставалось лишь со страхом и стыдом ожидать вполне справедливого неодобрения.

Однако, услышала я совершенно иное.

– Мерзавец! – воскликнула миссис Макстон. – Этот подлый, коварный, бесстыдный дракон не только овладел вами, но еще и заставил вас же чувствовать себя виноватой! Свадьбу ему? Нашу драгоценную мисс Ваерти ему?! Не дождется!

Матушка же повела себя куда более сдержанно, и задумчиво произнесла:– «После того как лорд Арнел спас меня и сумел привести в чувства»… Что ж, пещера, недавнее нахождение на краю гибели, чувство благодарности к спасителю, и, насколько я поняла, если дело происходило в горах, вероятно там был адский мороз и лорд Арнел раздел тебя, дабы посредством растирания согреть… Миссис Макстон, я присоединяюсь ко всему вышесказанному вами. Никакой свадьбы этому коварному дракону! Потрясенно откинувшись на спинку кресла экипажа, я все же высказалась:

– Матушка, миссис Макстон, я уже была близка с лордом Арнелом. Если он на мне не женится, от моей чести и репутации не останется ничего.

Мои родительница и домоправительница переглянулись, а после миссис Макстон обозначила свое мнение:

– Мисс Ваерти, честь не заключена в невинности. Что же касается репутации, будем откровенны – после истории с черной ночной сорочкой от нее не осталось ничего. Но даже в таких условиях вы сумели добиться уважения, и что бы не произошло в дальнейшем, в Вестернадане вы весьма уважаемая персона. А что касается лорда Арнела… Мисс Ваерти, вчера это коварное чешуйчатое чудовище, весьма успешно воспользовалось нашим праведным гневом, заставив род Арнел принять тот факт, что глава рода будет проживать отдельно. Для драконов подобное немыслимо. Это, примерно так же, как если бы вдруг, ваш батюшка переехал из вашего дома в какую-нибудь отдаленную гостиницу в столице, и жил бы там припеваючи, совершенно позабыв о своих жене и детях. Согласитесь, это немыслимо. Но лорд Арнел провернул именно это!

– О, Боже! – воскликнула матушка. – Все так серьезно?

– О, миссис Ваерти, это драконы, у них всегда все серьезно. Профессор Стентон смог покинуть родовое поместье, лишь после того, как его младшая сестра вышла замуж, и к тому моменту все прочие братья и сестры уже состояли в браке. И все же, невзирая на соблюдение всех правил, покинув Вестернадан, профессор все же подвергся общественной критике. Но лорду Арнелу на традиции и устои, судя по всему, плевать. И тут матушка, взглянув в окно в очередной раз, тихо спросила:– Бель, несмотря на неимоверность всего происходящего, я все же не могу понять одного: Почему падшей женщиной называешь себя ты, но падают на колени они? – и мама выразительно указала на происходящее в городе.

Простонав с нескрываемым отчаянием, я поняла, что не в силах этого объяснить.

И напрасно, потому что, не дождавшись от меня ответа, объяснять взялась миссис Макстон.

– У драконов есть легенда о памяти крови. В соответствии с этой легендой, если дракон возляжет с невинной девушкой, причем той которую искренне любит, его сила увеличится, а Память Крови проснется.

Исходя из сказанного, все эти драконы теперь знали, что между мной и лордом Арнелом была близость… Мне со стыда сгореть хотелось, но не возразить я не могла.

– Память крови – вовсе не генетическое явление. Ее создали маги старой школы для захвата контроля над сознанием Ржавых драконов.

– Мисс Ваерти, вы уверены? – переспросила миссис Макстон.– Абсолютно, – сложив руки на груди, я постаралась более не думать о своем моральном падении и сосредоточиться на более важных вещах… впрочем, разве может быть что-то важнее? – Мы с профессором Стентоном потратили годы, и пришли к заключению, что какое-то подобие знаний передающихся от поколения к поколению, несомненно, существует, но это лишь глубинные инстинкты, способствующие выживанию и не более. Так мы, люди, испытываем тревогу с наступлением сумерек, опасаемся непроглядной темноты и купания в столь же непроглядных водах. Драконы же не обладают подобными глубинными инстинктами вовсе, вот в чем причина существования «Заповедей предков». Таким образом, Память крови драконов можно было лишь создать искусственно, при помощи магии. Но никак не путем возлежания с девственницей. Миссис Макстон нахмурилась, но матушка была моей матушкой, ее ум и сообразительность всегда вызывали восхищение. Но не сейчас. Потому что мама, не скрывая собственной подозрительности, тихо спросила:

– Бель, а с лордом Арнелом что-либо произошло в момент или сразу после вашего… вашей близости?

Я побледнела.

– Можешь не отвечать, – продолжила матушка. – Судя по всему, вчера поместье Арнелов было затоплено впервые, и так же впервые лорд Арнел был не уверен в своей силе. И его слова не являлись лишь поводом для того, чтобы неотрывно держать тебя за руку. Впрочем, не могу не отметить того, что прикосновения к тебе делают этого дракона неимоверно счастливым. Счастливым настолько, что он даже не пытается скрыть этого, видимо осознав, что все попытки будут тщетны. И все же меня крайне волнует один момент – что произойдет, когда остальным драконам станет известно, что легенда определенно не лишена оснований?

– Она безосновательна, – я была в этом абсолютно уверена. – Матушка, я потратила на это шесть лет собственной жизни, а потому говорю с полной уверенностью.

– Но ты не можешь отрицать усиление лорда Арнела после того, как… – продолжать мама не стала. В этот момент экипаж остановился и мистер Оннер крикнул:

– Мисс Ваерти, прибыли.

Мистера Илнера я пока не допускала к управлению лошадьми, все еще опасаясь за его здоровье, а мистер Оннер опасался за нас, и потому демонстративно поигрывая внушительным тесаком для разделки говяжьей туши «убедил» конюха поместья, уступить ему место.

И вот мы у лавки «Верг и Верг». Изначально, целью нашего выезда в Вестернадан являлось приобретение свадебного платья и обновление гардероба, но сейчас.

– Анабель, буду откровенна – я против этой свадьбы, – сказала матушка.

– Мисс Ваерти, я придерживаюсь того же мнения, – высказалась миссис Макстон.

Что ж, я поглядела на свою матушку, после на свою домоправительницу, вздохнула и процитировала:

– «В твоих глазах я обрел целый мир.

В тебе вся моя любовь.

В твоей душе я нашел собственную.

С тобой я – единое целое, я живой.

Ты мое дыхание, ты биение моего сердца»…

– Анабель, что это? – воскликнула мама.

– Слова брачного обета, данного мне лордом Арнелом в той самой пещере, матушка, – честно ответила я.

– «В твоих глазах я обрел»… «В тебе вся моя любовь»… «В тебе я нашел»… «С тобой я живой»… Я, я, я, снова я, и все для меня, – весьма язвительно высказалась миссис Макстон. – Мисс Ваерти, а вам не кажется, что этот обет чрезмерно эгоистичен?

Нет, мне так не казалось.

– Анабель, а как ты представляешь вашу совместную жизнь? – внезапно спросила матушка.

Немного поколебавшись, я все же смогла ответить:

– Как нечто, более чем далекое от обычных представлений о благопристойной супружеской жизни. Полагаю, мне не стоит ожидать от этого брака тихого счастья и безмятежного спокойствия. Миссис Макстон права, лорда Арнела ничуть не интересует общественное мнение, традиции предков и устои Железной Горы. Еще я совершенно точно знаю, что моя жизнь с ним не будет подобна мирному плаванию по спокойной реке, скорее это будет напоминать нахождение на корабле посреди океана в самом центре шторма, но… если у руля будет Адриан, я могу быть уверена в том, что он сумеет удержать корабль, а если я упаду за борт – буду спасена в тот же миг. Не скрою, я всегда желала спокойствия, и идеалом отношений между супругами полагала глубокую привязанность, нежели пламенную страсть. Однако, чем больше я размышляю об этом, тем больше прихожу к заключению, что мои представления были сформированы скорее под влиянием того, что я считала «правильным», нежели тем, чего я на самом деле желаю. Внимательно выслушав меня, матушка сказала лишь одно:

– Посмотри за окно, и подумай – сможешь ли ты жить так?

Не глядя в окно, я тихо ответила:

– А смогу ли я жить иначе? Мама, чувство вины терзало меня с тех пор, как я в девять лет огрела Барти Уортона кувшином с пуншем, но, сколько бы я не размышляла об этом, повторись все – я поступила бы так же, потому что оказалась не в силах безучастно смотреть, как он мучает четырехлетнего ребенка. И тут миссис Макстон неожиданно задумчиво проговорила:

– Миссис Ваерти, так, если подумать, в словах мисс Ваерти определенно есть смысл.

– И в чем же смысл? – свой гнев мама скрывала умело, но я слишком хорошо знала ее.

– О, – протянула моя суровая уроженка севера, – одно мисс Ваерти подметила очень точно – в какие бы неприятности она не угодила, лорд Арнел при любых обстоятельствах сумеет изыскать способ спасти ее, в отличие от лорда Гордана, и, не говоря уже о человеческих джентльменах. И ко всему прочему, знали бы вы, через что нам пришлось пройти при подготовке к помолвке с лордом Горданом – это было посложнее, чем расследовать убийства в Вестернадане. И я не скрою – лорд Арнел коварный, жестокий, бессовестный, и временами совершенно невыносимый мужчина, но… он любит мисс Ваерти. Искренне, пламенно и всем сердцем, а мисс Ваерти, чего уж греха таить, всегда относилась к нему по-особенному.

– Что вы имеете ввиду? – не поняла я.

Посмотрев мне в глаза, миссис Макстон несколько укоризненно вздохнула, и высказалась:

– Мисс Ваерти, да ни один мужчина в мире не вызывал у вас столько эмоций, как лорд Арнел. Не скрою, мне не нравится этот джентльмен, но если бы вы действительно желали его отвадить, поступили бы так же, как с лордом Давернетти. Однако, вы всегда старались беречь его чувства.

Я была совершенно не согласна с миссис Макстон, но нечто подобное мне уже говорил и сам Адриан. Что-то о том, что ему я позволяю куда больше, чем кому бы то ни было.– Я старалась сберечь вас, – выпалила, открывая дверцу экипажа, – с самого начала, я не вступала в конфликт с лордом Арнелом по той единственной причине, что именно он является хозяином положения в Вестернадане!

И на этом я покинула экипаж, опираясь на руку мистера Оннера, который, поражая своим терпением, все это время простоял на морозе, но не мешать нашей беседе.

– Крепко вам досталось, мисс Ваерти? – тихо спросил меня повар.

– Бывало и похуже, – так же тихо ответила я.

– Хуже видать не бывало, раз миссис Макстон встала на вашу сторону, – резонно подметил мистер Оннер.

В этот момент из магазина семейства Верг выходил Ганс с коробкой, и две леди драконьего рода.

– О, приветствую, мисс Ваерти! – радостно крикнул мне молодой мистер Верг.

И он хотел было еще что-то сказать, но тут произошло невероятное для него, и все столь же пугающее для меня – обе леди опустились на одно колено прямо на пороге, склонив головы, произнесли хором:

– Благоденствия, леди Арнел.

Нервно ответила:

– И вам благополучия.

– Благодарим, предначертанная! – от всего этого у меня появилось желание вернуться обратно в экипаж.

Но, увы, там все сильнее разгорался спор.

– Да он загубит ее! – восклицала матушка.

– Это уже сделал профессор Стентон, а теперь если кто-то и способен сохранить нашу мисс в безопасности, так это лорд Арнел, – внезапно перешла на сторону градоправителя миссис Макстон.

– Я не хочу потерять дочь, – не сдавалась мама.

– Вы ее потеряете, если будете чинить препятствия лорду Арнелу. Миссис Ваерти, давайте откровенно – профессор Стентон по сравнению с Арнелом как легкий ветерок в сравнении с неистовым ураганом. Профессор Стентон разлучил вас, но не стер из вашей памяти Анабель, а вот лорду Арнелу подобное не составит труда вовсе, поймите это! Он сильнее, значительно, и в один далеко не прекрасный день вы можете проснуться, напрочь забыв, что у вас когда-либо была дочь. В ином случае, тогда в мэрии, на лестнице, мисс Ваерти не глотала бы слезы в той каморке, а кинулась к вам, потому как еще издали расслышала стук ваших каблучков. Но она этого не сделала, потому что ей уже известно, на что способны драконы. И сейчас я намеренно спровоцировала мисс Ваерти, чтобы она сказала сущую правду – Арнел в этом городе хозяин положения. Но так же есть и другая правда – как бы я не была зла на этого чешуйчатого гада, однако во время приготовлений к помолвке с лордом Горданом, стало ясно, что выжить в высшем обществе Вестернадана будет слишком сложно. И с лордом Горданом Анабель пришлось бы следовать правилам жестокого драконьего города, но рядом с лордом Арнелом о правилах можно не думать вовсе. Я понимаю ваш страх и ваше негодование, однако, подумайте еще и о том, как вы воспитали дочь. Да после случившегося, она либо станет женой лорда Арнела, либо вообще более никогда не выйдет замуж, потому слово «честь» для нее вовсе не пустой звук. Плотно прикрыв дверцу экипажа, я, стараясь не смотреть на мистера Оннера, тихо сказала:

– Схожу в архив. Не стоит меня провожать, сопровождайте матушку и миссис Макстон, я… хочу побыть одна.

* * *

Побыть одной оказалось крайне сложно.

Я шла по центральной площади, рассеянно отвечая на приветствия людей, называющих меня «мисс Ваерти», и напряженно на приветствия драконов, столь почтительные, что оторопь брала.

Дойти до архива не вышло, боюсь у меня не выдержали нервы. И зная о том, что лорда Арнела в городе сейчас нет, я свернула в полицейское управление.

На входе оба охранника опустились на колени и приветствовали меня как леди Арнел. Так же поступил и администратор на входе. И все полицейские. Воспрепятствовать моему вторжению никто даже не попытался.

Хуже того – при моем появлении драконы поднимались со стульев и опускались на одно колено, прижимая ладонь к сердцу. И ни один из них не назвал меня «мисс Ваерти», совершенно ни один.

Поднявшись на второй этаж, я прошла до конца коридора, стараясь не смотреть, как во всех кабинетах встают и опускаются на колено драконы, стремительно дошла до последней двери, распахнула ее, вошла, и захлопнула за собой.

– Бурбон, виски, вино? – без всяких падений на колено и благоговейного «предначертанная», поинтересовался лорд Давернетти.

Старший следователь сидел за своим столом и пил в гордом одиночестве.

– Чаю, – прошептала я.

– А вот этого не имеем. Бель, красавица моя, что-то выглядишь бледно. Уже тошнить начало?

– Скорее подташнивать, – я бросила испуганный взгляд на окно. – Лорд Давернетти, когда это драконье помешательство, наконец, закончится?

– А никогда! – злорадно ответил полицейский. И язвительно ответил: – Так выпьем же за это!

И он выпил. Весь бурбон из своего бокала, а бокал был полон до краев. Хуже того – оглядевшись, я обнаружила несколько совершенно пустых бутылок в ведре для мусора.

– В каком смысле «никогда»? – переспросила, чувствуя, что меня действительно мутит.

Впрочем, возможно все дело было в запахе перегара.– В самом что ни на есть прямом, – Давернетти налил себе еще. – Бель, драгоценная моя, ты вляпалась. И скажу я тебе – вляпалась основательнее некуда. Кстати, тебе, как леди Арнел не подобает находиться наедине с другим мужчиной, даже если этот мужчина весь такой великолепный я.

И движением руки, старший следователь распахнул двери своего кабинета, демонстративно заботясь о моей репутации. В тот же миг у прохода возникли двое полицейских, видимо встав на страже моей репутации.

– Значит, когда вы посреди ночи ввались в мой дом, мое честное имя вас не заботило совершенно, а теперь заботит? – негодующе вопросила я.

– О, малышка, – Давернетти отпил, смакуя алкоголь, – тогда речь шла о твоем имени и репутации, а сейчас уже дело касается репутации Арнелов. Так что… привыкайте, леди Арнел. И отпив еще несколько глотков, старший следователь коварно протянул:

– А ведь могла бы стать добропорядочной леди Анабель Давернетти, жить в моем поместье с моей матушкой, которая души в тебе не чает, без проблем, забот и вот этого всего.

Представила себе пещеру, лорда Давернетти на месте лорда Арнела, и решительно высказалась:

– О, нет, спасибо, я лучше потерплю… как-нибудь.

– Вот ты же язва! – высказался старший следователь, и одним махом выпил весь бурбон.

А затем вдруг захлопнул дверь, все так же используя магию, поднялся, открыл форточку, впуская свежий воздух, и сев на подоконник, видимо чтобы слегка протрезветь на холоде, тихо спросила:

– Бель, когда вы с ним были… – взгляд дракона потяжелел, – вместе. Да, подходящая формулировка. Так вот, когда вы были… черт побери, вместе, Адриан стал сильнее?

Отбросив стыд, по той простой причине, что лорд Давернетти вообще умудрился находиться со мной в одной постели, мне до сих пор кошмары снятся, тихо ответила:

– Да.

Кивнув, дракон уточнил:

– Насколько сильнее?

Говорить вслух я не стала, передала мысленно:

«Четыре тысячи четыреста сорок четыре единицы по стандартной шкале магизмерителя».

Помолчав, Давернетти тихо признался:

– Подобного мы не ожидали. К тебе тянуло всегда, и эта легенда о пробуждении Памяти крови, в глубине души имелась четкая уверенность, что с тобой легенда станет реальностью, но сама понимаешь – мы с Арнелом всегда относились к подобным вещам скептически, мы прагматики до костей. И тут такое…Он кивком головы указал на площадь за окном, и добавил:

– Это не планировалось. Да, у тебя теперь новый статус, и к нему придется привыкать, потому что ты первая жена главы главного рода, это уже ставит тебя выше всех дам в Вестернадане, но… Вот такого мы не ожидали. Если не ожидали даже они, то что говорить обо мне?

Отвернувшись от окна, я ощутила озноб по коже, и напряженно спросила:

– Что же мне теперь делать?

– Бель, красавица моя, скажу откровенно – останься ты после всего этого в столице, сейчас готовилась бы к коронации?

С недоумением посмотрела на старшего следователя.– Император Эдуард, – многозначительно произнес лорд Давернетти. – Этот человек никогда не любил быть должным, а ты спасла его. Вопрос о бракосочетании встал мгновенно, едва до императора дошла одна простая истина – ты спасла его вопреки воле, желанию и приказам драконов.

И тут же, коварно усмехнувшись, издевательски добавил:

– Знал быё что все так обернется, с радостью заверил бы окружающих, что ты действовала по приказу Арнела. Как думаешь, Адриану подошло бы свадебное платье? И старший следователь широко улыбнулся, определенно сочтя это презабавной шуткой. Я же ничего забавного не находила вовсе, однако, должна признать – перспектива стать императрицей нравилась мне гораздо меньше, особенно если учесть тот факт, что по меньшей мере Адриан любит меня, а я питаю глубокую привязанность к нему. В отношении же императора…

– Когда ты исчезла, – внезапно став серьезным, заговорил лорд старший следователь, – первой нашей мыслью была причастность императора к твоему исчезновению. Мы перекинулись разом, но поднявшись к звездам, Адриан развернулся и помчался в совершенно ином направлении. Он чувствовал тебя. В отличие от меня, он тебя почувствовал. Он успел вовремя?

– Да. В самый критический момент, – была вынуждена признать я.

Резко отвернувшись, лорд Давернетти несколько мгновений безучастно смотрел в окно, а затем с явным трудом выговорил:

– Вы оба мне бесконечно дороги. И ты и Адриан. Я сожалею о том, что был так груб с тобой в ночь твоего прибытия в Вестернадан. Мне очень жаль, что я позволил себе недопустимое, не подумав о твоих чувствах и твоем восприятии окружающей действительности. Я вел себя как дракон, и поступал с тобой как дракон, и ныне это предмет моих бесконечных моральных терзаний. Но как бы там ни было, ты подарила мне столько радостных, забавных и вызывающих улыбку воспоминаний. Ты стала благословением не только для этого города, но и лично для меня.

И повернувшись, лорд Давернетти взглянул в мои глаза, чтобы завершить свою речь:

– Прежде, чем чувствовать себя некомфортно в атмосфере всеобщего почитания, причем почитания вполне заслуженного, подумай о том, сколь многое ты желала изменить в Городе Драконов. Ты как никто знаешь о темной стороне Вестернадана, о торговле детьми, о браках, не приносящих счастья ни мужьям, ни женам, о тех, кого сделали изгоями, и о причинах, по которым истинные драконы веками безжалостно уничтожали Ржавых.

Выслушав его, тихо призналась:

– Я знаю больше.

Давернетти изобразил демонстративное внимание, намекая что готов внимать каждому моему слову.

– Память крови Ржавых драконов была создана искусственно. Это не врожденное явление, и не возникшее под влиянием эволюции, это то, что создали в научной лаборатории и внедрили в кровь Rufusdraco.

Короткая пауза, и напряженное:

– Ты уверена?

– Убеждена на сто процентов.

– Дальше, – потребовал лорд Давернетти.

Вспоминая все, что произошло на горном хребте в чудовищном храме, я продолжила:

– Магия старой школы пришла с востока. Впрочем, подобная бесчеловечная жестокость присуща именно этой культуре… мне следовало догадаться ранее.

Призадумавшись, Давернетти кивнул и произнес:

– Вероятно, ты права. Я бывал на Востоке, человеческая жизнь там стоит действительно крайне мало. А за проступок наказывается не только виновник преступления, но и весь его род. Однако, их цивилизация гораздо древнее вашей… что ж, это многое объясняет. Дальше.

О, дальше.

Я прошла к столу старшего следователя, опустилась на стул, и впервые подумала о том, что меня ждет дальше.

Там, на вершине горного хребта, я была убеждена, что погибну. И пребывала в отчаянии при одной только мысли, что причиню боль стольким близким людям. Но там же, даже буду уверена в своей смерти, я сожалела не только о родных и близких.

И вот сейчас, оставшись в живых, я вдруг осознала, что помимо свадьбы, коей завершается любая романтическая история, меня ожидает и множество научных задач и целей.

– Я… должна остановить дракониц, – произнесла не слишком уверенно. – Ситуация произошедшая между леди Гордан и лордом Горданом-старшим потрясла меня, я не желаю, чтобы подобное повторялось где либо.

Еще секундное размышление и уверенное:

– Уничтожение всех магов старой школы едва ли представляется осуществимой задачей, но та паутина, коею они создали, чтобы держать под контролем Ржавых драконов – я сумею ее разрушить. Это мне по силам.

Еще миг, и я добавила:

– Rufusdraco имеют право на существование. Уверена, вы согласитесь со мной, ведь вы были тем, кто много раз упорно пытался спасти Ржавых драконов.

И я посмотрела на лорда Давернетти. Немного смутившись, старший следователь мрачно ответил:

– Давай оставим эту информацию между нами.

Дракон, стесняющийся своих добрых поступков.

– Как пожелаете, – улыбнулась я.

Ничем не отреагировав на мои заверения, Давернетти лишь спросил:

– Как ты выбралась?

– Опиум, – грустная улыбка коснулась моих губ. – Приблизиться к этой обезумевшей магине мне позволил совет профессора Наруа, и я воспользовалась им в полной мере, совет бы бесценным, а опиум мы уже опробовали на Звере, результат вы видели.

– Моя маленькая умненькая и чрезмерно сообразительная мисс Ваерти, – с некоторым восхищением произнес лорд Давернетти.

– И еще, полагаю, я сумею разрушить проклятие Тринадцатой луны, – я еще не знала, как подступиться к этому делу, но была уверена, что справлюсь.

– ОрКолин будет безмерно счастлив, – заметил лорд Давернетти.

И вдруг спросил:

– Хочешь повидаться с Лаурой Энсан? Это было не тем предложением, от которого я могла отказаться.

* * *

Никогда не думала, что полицейском управлении располагаются две тюрьмы. Одна та, доступ в которую имели сотрудники и посетители, и вторая, в которую вел потайной вход, и где содержалась всего одна преступница.

Лаура Энсан сидела в камере без единого предмета мебели.

Нетронутая еда оставалась близ решетки, но судя по неестественной худобе девушки, это была не первая еда, к которой не прикоснулась леди Энсан.

Бледная девушка сидела в темном тюремном платье поникшая и жалкая, ее прекрасные светлые волосы растрепались и спутались, на коже были пятна грязи, на руках магические кандалы, во взгляде непроницаемая пустота.

Я впервые видела ту, что стала причиной гибели почти четырех сотен девушек Города Драконов, но, даже зная это, в данный момент я испытывала лишь сочувствие. Подняв голову при нашем появлении, Лаура Энсан скривилась, увидев лорда Давернетти, но заметив меня, девушка помрачнела.

– Знаменитая мисс Ваерти, – издевательски произнесла она. – А вы оказались краше, чем я себе представляла. Что ж, позвольте поздравить вас с победой по всем пунктам. Апплодировать не буду – как видите, руки заняты.

Почему-то после этих слов, я испытала еще больший приступ жалости. Но она была убийцей. И количество жертв ее преступлений было поистине чудовищным.

Однако, несмотря на это, я сообщила:

– Ваша сестра Елизавета Карио-Энсан была убита вашим отцом, герцогом Карио, и погибла у меня на руках. К сожалению, все что я смогла сделать для нее, это облегчить последние минуты ее жизни, избавив от страданий.

Кривая усмешка медленно сползла с лица леди Лауры.

– Ваша вторая сестра – Эмбер Энсан, посетила меня в моем доме, – продолжила я.

И Лаура подалась вперед, жадно внимая каждому моему слову. – С ней все хорошо, – поспешила я успокоить девушку.

– У вас двое замечательных племянников, Эмбер живет счастливо с мужчиной, которого выбрала, а я помогла ей покинуть Железную Гору, так что ни драконы, ни ваш отец, не добрались до нее.

Судорожный вздох Лаура не смогла скрыть.

– Помимо этого, у вас есть еще одна сестра, – продолжила я, – ее зовут Ширли Аккинли, она ваша родная сестра.

Девушка недоверчиво прищурилась.

– Мисс Ваерти, у моего отца неимоверный темперамент, так что наличию еще одной сестры я не удивлена, но ее фамилия… Кажется, вы заврались!

– О, если бы, – мне было неприятно говорить о подобном, и все же: – Ваша матушка в ту ночь родила троих дочерей.

Лаура сделалась белее мела.

– Прачка, работавшая в приюте, услышала, что ваша матушка не желает заботиться о детях, и, являясь бездетной, похитила одного из младенцев. Она успела вовремя покинуть это место – появился ваш отец, забрал вас с Эмбер и сжег богадельню, вместе с вашей еще живой матушкой.

Леди Энсан покачнулась, и была вынуждена схватиться рукой за стену, чтобы не рухнуть на пол, на коем и так сидела. Однако мне следовало сообщить ей и о другом.

– Не знаю, известно ли вам, но ваш отец планировал взять в жены свою собственную дочь – Эмбер.

Медленно закрыв глаза, Лаура хрипло ответила:

– Похоже, отец планировал убить вас, раз оказался настолько откровенен. Но вы живы. Интересно, почему?

И она открыла глаза, столь же прекрасно-голубые, как и те, которые когда-то остекленели у девушки, которую я столь безуспешно пыталась спасти.

– Да, вы действительно хорошо знали своего отца, – была вынуждена признать я. И, набравшись решимости, завершила свою речь: – Я убила герцога Карио.

Лицо Лауры застыло.

– И я не сожалею об этом ни секунды, – глядя на дочь убитого, продолжила уверенно. – Герцог Карио погиб примерно так же, как и Елизавета Карио Энсан. Надеюсь, перед смертью в горах, промерзая от ледяного холода подступающей смерти, он вспомнил, как погибала его дочь. Мне бы очень хотелось в это верить.

Взгляд Лауры потемнел, и девушка хрипло ответила:

– Мой отец Зверь. Его могущество неоспоримо. А вы всего лишь слабый человеческий маг. Мисс Ваерти, вы правда думаете, что смогли его убить?

С горечью глядя на девушку, тихо произнесла:

– Вы весьма верно подметили – я маг. Какой бы слабой я не была, но я маг. Мне не сложно определить наличие смерти. И посчитав этот разговор завершенным, устало добавила:

– Прощайте, леди Лаура.

Она не ответила, потрясенная всем услышанным.

Но когда, я уже отошла от ее камеры на добрый десяток шагов, на всю скрытую тюрьму раздался вопль:

– Отец не виноват! У него не было выбора! Это страшная женщина всех нас связала своей паутиной! Был лишь один шанс вырваться – натравить обезумевшего Арнела на нее, и тем временем используя Память крови в браке с Эмбер, разорвать связь с магами старой школы! Только так наша раса могла выжить! Это было единственным способом!

Видеть эту полубезумную девушку еще раз мне не хотелось.

Поэтому остановившись там же, где меня застигла ее речь, я спросила:

– И именно поэтому вы позволили вашей сестре спастись?

Ответом мне была гнетущая тишина.

– Боюсь, вы с самого начала знали, что ваш отец более чем виновен. Вот почему вы спрятали Эмбер. И по той же при чине вы, даже зная, что затевает Елизавета, не стали вмешиваться. Как бы вы не были преданы отцу, жертвовать сестрами вы не хотели. И на этом я собиралась покинуть это место.

Но внезапно до меня донеслось тихое:

– Мисс Ваерти, в доме профессора Стентона всегда служил человек, которого мы могли использовать в любой момент. И пусть Государыня не прибегала к этому козырю, но теперь… Вас убьет тот, кому вы всегда доверяли. Самый близкий вам человек… Вы не выживете.

Я заметила взгляд, коим наградил меня лорд Давернетти, и поняла, что он это так просто не оставит.

Развернувшись, я вернулась к камере Лауры, и холодно сообщила:

– Полагаю, вы имеете в виду Бетсалин. Мне известно, что она Ржавый дракон. Так же, ей уже отдали приказ убить меня. Собственно благодаря этому, я сумела обнаружить и использовать паутину, связывающую всех тех Rufusdraco, в коих искусственно пробудили искусственно же созданную Память крови. С Бетсалин все хорошо, со мной, как вы видите, так же. Что касается обезумевшей магини, превратившей себя вопреки собственной половой принадлежности в Зверя… я убила ее.

Я убила уже двоих человек. Уже двоих. Я сама стала чудовищем…

Когда я уходила, позади меня царила мертвая тишина.

Лорд Давернетти галантно провел до лестницы, открыл тайный проход, и мы покинули скрытый тюремный отсек.

– Что будет с ней? – спросила, поднимаясь по ступеням, придерживая юбки.

– Странный вопрос, – лорд Давернетти придержал меня, едва я поскользнулась. – Она убийца, Бель. Каковы бы ни были мотивы, в отличие от тебя, она не действовала в рамках самообороны – она убивала. Многих, многих и многих. Знаешь, я присутствовал на всех похоронах. Не пропустил ни один погребальный обряд… Ее преступлению нет ни прощения, ни оправдания. Чаю?

И я не стала отказываться.

Мой новый статус, откровенно говоря, продолжал пугать. Драконы кланялись со всех сторон. При первых встречах они опускались на колени, при второй дамы приседали в глубоком реверансе, мужчины отвешивали нижайший поклон. Я невольно пряталась за широкой спиной лорда Давернетти, совершенно не ведая как реагировать на нечто подобное.

Едва мы вошли в кофейню – все прочие посетители тут же вышли, а среди персонала началась практически паника.

– Не обращай внимания, – благодушно посоветовал мне лорд Давернетти.

В конце концов, к нам подошла официантка из людей. Старший следователь сделал заказ, даже не спросив меня, и отпустил девушку.

Все это время я безучастно смотрела в окно – проходящие мимо драконы продолжали кланяться, даже не видя меня. Каким-то невероятным образом, они все прекрасно знали, где я нахожусь.

– В горах тебе пришлось нелегко? – с любопытством поинтересовался полицейский.

– Я полагала, что встречу конец своей жизни там, – совершенно искренне призналась ему. – Не было ни единого шанса спастись.

– Потому что мы не слышали тебя? – уточнил Давернетти.

Молча кивнула.

– Тогда зачем? Зачем ты сунулась туда, Бель?

Сложно было ответить на данный вопрос.

– Ради Бетси, – я стянула перчатки. – Ради Джимми – извечном добровольном подопытным профессора Стентона, о котором я к своему стыду я совершенно забыла. И во имя стремления разобраться во всем, что произошло. Лорд Давернетти, я девушка, девушки часто совершают поступки, поддавшись эмоциям, а потому дать один конкретный ответ я все же не сумею.

– Так все это было душевным порывом, – в устах Кристиана все это прозвучало несколько издевательски. – А связь с Арнелом? Она тоже произошла вследствие душевного порыва?

– О… Это не та тема, которую я стану обсуждать с вами, лорд Давернетти. И прошу вас, впредь помните о приличиях!

Но между тем самая я вспоминала весьма неприличное заявление леди Лауры Энсан: «Отец не виноват! У него не было выбора! Это страшная женщина всех нас связала своей паутиной! Был лишь один шанс вырваться – натравить обезумевшего Арнела на нее, и тем временем используя Память крови в браке с Эмбер, разорвать связь с магами старой школы! Только так наша раса могла выжить! Это было единственным способом!»

Значит, в конечном итоге, если бы лорд Арнел стал марионеткой в руках Карио, Эмбер Энсан пришлось бы стать женой собственного отца. И на этот раз Лаура не стала бы защищать ее.

– Бель, вы неважно выглядите, – заметил лорд Давернетти.

Но у меня в ушах все еще звучали слова старшей леди Энсан:

«Используя Память крови в браке с Эмбер, разорвать связь с магами старой школы!»

Но почему именно брак?

«Только так наша раса могла выжить!»

Как? Каким образом? Почему это был единственный способ? Ведь Rufusdraco давно избрали свой собственный – держаться вдали от цивилизации, избегать драконов и магов, селиться в отдалении, жить сложной, но простой жизнью. В этом случае Память крови просыпалась лишь в момент сильнейших эмоциональных потрясений, как случилось с Бетси.

И все же, теперь, когда я совершенно точно знала, Что память крови была создана искусственно, возникал один конкретный вопрос – почему Карио не искал научного способа избавиться от того, что было изобретено с помощью магической науки?!

– Бель, не нравится мне то упрямое выражение, что возникло на твоем милом личике, – лорд Давернетти движением ладони установил изолирующий и звуки и нас обоих полог. – Что задумала на этот раз?

Подумав, вспомнила курс истории.

– В давние времена, когда между людьми и драконами шли кровопролитные войны, люди использовали технологический прогресс и изобрели наземные арбалеты. Чешуя драконов не позволяла пробить ее практически ничем, и тогда в качестве снарядов начали использовать цепь. Дракона может убить только дракон. Скованные в полете представители гордого крылатого народа падали вниз, погибая. И тогда появились Rufusdraco. Те, кто одним прикосновением обращал железо в прах. Такова официальная версия появления всадников драконов.

– Официальная, – усмехнулся Давернетти. – На деле, все было не так.

– А вы уверены? – и я взглянула в глаза старшего следователя. – У вас есть монографии, исследования, летописи? Что либо еще, что позволило бы сделать обоснованный вывод, что все было не так?

Давернетти умолк, пристально глядя на меня.

– При здравом размышлении, я нахожу, что единственным способом эффективно бороться с драконами, маги старой школы сочли захват власти над теми, кто мог защитить Крылатый народ и вместе с тем обладал ментальным даром. В результате мы с вами застали времена, в которых истинные драконы перестали летать, а Ржавые находятся под контролем искусственно созданной Памяти крови. И как бы там ни было в прошлом, но имеющееся в настоящем неоспоримый факт.

Ничего не сказав мне, старший следователь ослабил барьер, позволяя приблизиться подавальщице с нашим заказом. И лишь когда девушка, все разложив, покинула нас, задумчиво произнес:

– Бель, вам полагается думать о свадьбе, а не о Памяти крови.

– Но в Вестернадане я единственный специалист, досконально разбирающийся в данном вопросе. Пусть профессор Стентон не смог выявить Память крови у драконов, но за шесть лет мы изучили практически все пути ее создания. Паутина, связывающая наделенных ментальной магией Rufusdraco, с научной точки зрения наиболее удобный и подвластный контролю вариант. И чем больше я думаю об этом, тем сильнее моя убежденность.

Помолчав, лорд Давернетти флегматично предположил:

– Бель, детка, решение данного вопроса вполне можно отложить как минимум до вашей свадьбы. Как максимум еще на двадцать лет. Я серьезно. В любом случае на ту свободу действий, что имелась у вас ранее, рассчитывать было бы глупо – выгляните в окно, избранная вы наша.

Смотреть в окно я не стала.

Придвинув к себе блюдце с чашкой, сняла перчатки, помешала серебряной ложечкой чай и лишь сейчас заметила эту странность – в поданном мне чае имелась серебряная ложка. Откуда столь драгоценные столовые приборы в обычной чайной?

Медленно подняла ложечку, вгляделась в стремительно темнеющий металл.

– Какого?!. – взбешенно прошипел лорд Давернетти.

Протянув ладонь над напитком, меланхолично вгляделась в состав чая, где помимо воды и засушенных чайных листьев, так же присутствовало некоторое количество цианида, вполне достаточное для того, чтобы сопроводить на тот свет не одну человеческую девушку.

– Где эта подавальщица? – старший следователь начал подниматься.

– Сядьте, прошу вас, – помешивая отравленный чай, вежливо, но требовательно, попросила я.

И едва дракон сел, обратила его внимание на один неоспоримый факт:

– Во всем Вестернадане не сыскать серебряных столовых приборов. Здесь они не приняты и не находятся в обиходе, особенно в публичных чайных. Эта подавальщица, вероятно, не сумела избегнуть участи подать мне отравленный чай, но сделала все возможное, чтобы предотвратить мою гибель.

Лорд Давернетти просто взял, и поменял наши чашки местами, видимо, не будучи готовым видеть меня рядом с отравленным напитком. Что ж, выпей это он, не получил бы и несварения желудка.

– Я займусь этим. И поверь, Бель, расследование будет быстрым, – с убийственными нотками в голосе, произнес дракон.

Вероятно, собираясь убить тех, кто окажется причастен.

– Если желаете, я уже прямо сейчас могу назвать вам их имена, – принявшись помешивать чай старшего следователя, предложила я.

И на всякий случай проверила состав напитка в чашке – на сей раз обошлось без сюрпризов.

– Имена? – медленно переспросил глава полицейского управления Вестернадана. – Что ж, попробуй.

Продолжая помешивать чай, я по памяти назвала фамилии:

– Леди из семейств Эстенбрайт, Брэйдэр, Фъердерон, Гадэрмейстен.

Старший следователь вопросительно выгнул бровь.

Мило улыбнувшись, поинтересовалась:

– А вы знали, что еще до вашего появления с лордом Арнелом в городе на Железной Горе, здесь уже вполне себе имелась власть и власть имущие? Те самые власть имущие, с коими вы не посчитались, и о существовании которых, похоже, даже не подозреваете.

Давернетти откинулся на спинку кресла, пристально посмотрел на меня и поинтересовался:

– Бель, ты сейчас вещаешь мне о дамочках Вестернадана, что вечно озабочены матримониальными устремлениями? Это, по-твоему, власть имущие?

Нервно улыбнувшись, справедливо заметила:

– Вы столь много времени провели в столице человеческой империи, что несколько позабыли о реалиях драконьего общества, лорд Давернетти.

Старший следователь хотел было возразить, но затем пожал плечами, и произнес:

– Реалии драконьего общества не слишком отличаются от реалий общества человеческого. Слабый прогибается под условности и устои, сильный устанавливает собственные правила игры. Сколько бы времени я не провел в столице империи, мне известно, что представляет собой общество Вестернадана. Но, Бель, если леди желают развлечься, истинный джентльмен не станет им мешать.

– Правда? – я невинно воззрилась на лорда Давернетти. – В таком случае, верните мне мой чай. Позволим леди… «развлечься».

Мгновенно помрачнев, старший следователь взял чашку с отравленным напитком, взглянув на меня, в мгновение ока опустошил ее, и, вернув фарфоровое изделие на стол совершенно пустым, и махнул рукой тем, кого я до этого момента не замечала.

Когда в чайную вошло двое полицейских, что мне поклонились гораздо ниже, чем старшему следователю, лорд Давернетти не глядя на них, а продолжая все так же в упор взирать на меня, холодно приказал:

– Доставить в полицейское управление глав родов Эстенбрайт, Брэйдэр, Фъердерон, Гадэрмейстен. Так же пригласите и миссис МакАверт. За матушкой я слетаю сам.

Полицейские поклонились и вышли из чайной, чтобы спустя несколько мгновений прямо с площади воспарить двумя огромными драконами серого и бурого окраса.

Лорд Давернетти же, подавшись ко мне, в приказном тоне потребовал:

– Ничего не пить. Ничего не есть. Ничего не примерять. И не вдыхать никаких духов. Желательно, подожди меня здесь же, в крайнем случае, можешь вернуться в мой кабинет в полицейское управление.

И он, стремительно поднявшись, покинул меня.В отличие от других драконов, старший следователь взмыл в небо прямо с порога чайной, и он существенно превышал по размеру только что воспаривших в небеса драконов.

Отсиживаться в чайной я не стала, как и возвращаться в полицейское управление.

Покинув заведение, я печально побрела обратно в магазин тканей «Верг и Верг», рассеянно кивая в ответ на приветствия, и стараясь не вздрагивать каждый раз, когда мне вновь кланялись драконы. Изменение моего статуса пугало все больше.

* * *

– Горный снег!

– Белый бриллиантовый!

– Уж простите мне мое упрямство, но я лучше знаю свою дочь и говорю «горный снег»!! И я прошу вас простить мою настойчивость, но я лучше знаю город этих проклятых чешуйчатых и я говорю – белый бриллиантовый!

– Мне кажется, нежнейший белоснежно-голубой больше к лицу нашей мисс Ваерти…

– НЕТ!

– Избави Господь!

Осторожно войдя в магазин, я поняла, что мое отсутствие осталось незамеченным. Матушка и миссис Макстон чрезмерно увлеклись выбором тканей, судя по внушительным стопкам разномастных рулонов не только для свадебного платья, но именно последнее стало камнем преткновения.

– Это моя единственная дочь! – стояла на своем матушка.

– Ну, знаете ли… – миссис Макстон негодующе выдохнула и, казалось, была готова отступить. Однако, годы проживания под одной крышей с драконом не прошли напрасно. – Как вы можете быть столь жестоки по отношению к женщине, что выполняла ваши материнские обязанности столько лет?!

И на последнем слове голос суровой уроженки севера нетипично дрогнул. Следом дрогнула моя матушка, несмотря на показную грозность, обладающая излишне добрым нравом, и мне пришлось вмешаться до того, как два дорогих мне человека пересекут черту.

– Матушка, миссис Макстон, вам не кажется, что данный спор…

Но я не договорила.

Неприятное чувство направленного на меня смертельного орудия внезапно накрыло ощущением надвигающейся беды. Опасность была столь явственной, что я развернулась в направлении угрозы, едва ли отдавая себе отчет в собственных действиях.

– Scutum! – заклинание защиты прозвучало за долю секунды до выстрела.

В напряженной тишине раздался сухой щелчок затвора револьвера, а после оглушительный грохот выстрела, на мгновение осветивший бледное лицо юноши и его остекленевшие совершенно человеческие глаза.

Пуля уничтожилась в яркой вспышке, не долетев до меня и пяти шагов. В то же мгновение взвыл мой неудавшийся убийца, падая на устланный темно-красным грубым сукном пол магазина, и его неумолимо поволокло к выходу, воскрешая в памяти то жуткое зрелище, когда лорд Арнел защитил меня от гораздо большего количества убийц. Но, к своему стыду, в тот ужасный день я не задавалась вопросом об их судьбе. Сейчас же все изменилось.

– Obstructionum!

Заклинание отрезало моего убийцу от той чудовищной силы, что словно лассо неумолимо волокла его… подозреваю, что в подвалы полицейского управления.

– Мисс Ваерти, вы же не станете подходить к нему? – воскликнула миссис Макстон.

– Сожалею, – произнесла я.

И быстро подошла к лежащему на пороге и цепляющемуся за дверь юноше. Судя по строгому костюму из недорогого, но качественного темного сукна, и несколько испачканным чернилами манжетам белой рубашки, молодой человек был писарем или конторским служащим. Но сейчас выражение его лица скорее подошло бы умалишенному из психиатрической клиники.

Приблизившись, я осторожно наклонилась над тем, кто даже в невменяемом состоянии отчаянно желал жить, и произнесла:

– Purificatio mentis!

Заклинание ясности ума относилось к пределу моих возможностей, оно было весьма сложным и энергозатратным, но удивительным образом, я не ощутила ни признаков слабости, ни головокружения, ни признаков носового кровотечения. Заклинание было произнесено, результатом его стал ясный взгляд пришедшего в себя юноши, но на меня примененная магия не оказала никакого негативного воздействия.

Выпрямившись, я ожидала хотя бы легкой слабости, но не ощутила ничего.

Между тем, пришедший в себя, потрясенно вопросил:

– Что я тут делаю?

– Стреляете в мою дочь! – воскликнула моя матушка.

– Что странно, – задумчиво добавила миссис Макстон.

– Странно? – мама развернулась к домоправительнице. – Только лишь «странно»?! Миссис Макстон, а вам не кажется, что… – начала было матушка.

И тут со стороны торговой стойки раздался дрогнувший голос мисс Анн Верг:

– Бернард? – и уже увереннее: – Бернард, это вы?

Мужчина попытался было подняться, и тут же рухнул на колени. Его изумленный взор потрясенно окинул магазин, меня, остановился на Анн Верг, но едва молодой человек вновь предпринял попытку встать, тут же рухнул в позе чрезмерного почтения. Позе совершенно не свойственной человеку, но по чудовищному стечению обстоятельств оказавшейся характерной для драконов.

Я оглянулась на миссис Макстон. Суровая уроженка севера стояла сурово взирая на коленопреклоненного.

– Удивительная почтительность для неудавшегося убийцы, – заключила она.

– Вам тоже это кажется подозрительным? – мне сложно было в данный момент полагаться лишь на собственные умозаключения.

– Определенно, – подтвердила миссис Макстон. – Мне сходить за снегом?

Постояв, я прислушалась с собственным ощущениям, и с некоторым недоумением ответила:

– Похоже, что нет.

И повернувшись ко все еще предпринимающему попытки подняться молодому мужчине, протянула ладонь, не снимая перчатки прикоснулась к его виску, по которому от напряжения стекал пот и произнесла:

– Occultatum memorias!

Заклинание, выявляющее магически скрытые воспоминания, превосходило мои возможности, и было бы чрезмерным даже для профессора Стентона, но оно самым неожиданным образом сформировалось надлежащим образом, и отразилось в моем сознании образом почтенной седовласой леди-драконицы, затянутой в атласное серое платье, поверх коего, затрудняя опознание данной леди, алым светом сиял желтый камень на железной цепочке. И это была не магия драконов. Это была человеческая магия, не чуждая мне, совершенно понятная, классическая, но отринутая современной сообществом научной магии по причине устаревшего подхода и неэкономного расхода энергии. Подобные артефакты даже сильнейших из магов ослабляли со временем, но вот стою я, только что использовавшая сильнейшее «Occultatum memorias» и не ощущаю даже головокружения.

Мои размышления прервал лорд Давернетти.

Он спланировал вниз огромным драконом, а на ступени перил ступил чрезмерно самодовольным джентльменом и допустил чудовищную ошибку, издевательски воскликнув:

– Бель, радость моя, я все же собрал для тебя самых трухлявых старушек города! Но поторопись, некоторые определенно находятся на последнем издыхании, так что, красавица моя, прыгай ко мне на ручки, домчу с ветерком!

В следующий миг мне пришлось пригнуться, потому что в лорда Давернетти полетела пудреница. Моя матушка сохранила неимоверное спокойствие даже в подобной ситуации, а вот миссис Макстон определенно решила, что с нее хватит.

Пудреница с опасным содержимым совершив краткий полет была перехвачена драконом, а ядовитое содержимое изолировано заклинанием, после чего повисло мутным подобием очень крупной капли, в которой оседала пыль косметического средства.

– Миссис Макстон! – разъяренно воскликнул лорд Давернетти. – Да что вы себе позволяете?

– Это вы что себе позволяете?! – ничуть не убоявшись грозного рыка, ответила моя домоправительница.

Между тем Анн, Тиалей и Ганс Верги стояли, едва дыша, а все прочие посетители лавки и вовсе попрятались, кто куда мог, и миссис Макстрон совершенно утратила как рассудительность, так и чувство страха.

– Желаете поносить кого-либо на ручках – вот, берите его. Смотрите, какой дивный молодой человек, весьма приятной, должна заметить наружности, и поверьте, он определенно вызовет у вас интерес!

– Миссис Макстон, – вся напускная веселость слетела с лорда Давернетти как прошлогодняя листва под сильным порывом ветра, обнажив всю ту ярость, что старший следователь успешно скрывал доселе. – За кого вы меня принимаете? Как вы смеете?! Несомненно, вам известно, что я спускаю вам многое, дабы не расстраивать Бель, от чего-то столь сильно привязавшуюся к вам, но вы перешли черту! Как вы посмели порекомендовать мне обратить свое внимание на мужчину? Как. Вы. Посмели?! О чем вы только думали?

Моя миссис Макстон, молча засунула очередную пудреницу, никак планируя продолжить метать их в дракона, закрыла свой ридикюль, мило улыбнулась, и неимоверно менторским тоном произнесла:

– Лорд Давернетти, это вы о чем только думаете? Я указала вам на молодого мужчину, только что пытавшегося убить мисс Ваерти. Возможно, вам это покажется странным, но я от чего-то была уверена, что вы не окажетесь равнодушны к произошедшему.

Повисла пауза.

В течение этой паузы лорд Давернетти старался смотреть куда угодно, но только не на миссис Макстон, а я старалась вообще никуда не смотреть, испытывая невероятное чувство неловкости.

– Так, нападение, значит, – произнес старший следователь, и прикоснулся к дверному косяку.

Заклинание иллюзии воспроизводящее недавние события заискрилось, оформилось в четкую картину и мы все повторно узрели акт нападения на мою скромную персону. Сначала в нормальном режиме, после в замедленном.

– Бель, дет… – взгляд на миссис Макстон и мгновенная поправка, – Бель, человеческое население Вестернадана ведь не падало перед вами на колени сегодня?

– Нет, – подтвердила я. – И да, он находился под ментальным воздействием. Однако я вас сильно удивлю – это не было магией старой школы. Это устаревший вариант современной научно обоснованной магии. Так где, вы говорили, меня ожидают самые древние представительницы города?

– В полицейском управлении, – пробурчал лорд Давернетти, даже не взглянув в мою сторону.

– Матушка, миссис Макстон, я скоро вернусь, – заверила родительницу и домоправительницу. А чтобы не возникло более между ними споров, добавила: – Не могу выбрать между «Горным снегом» и «Белым бриллиантовым». Так что полностью полагаюсь на вас в данном вопросе.

И с этими словами я торопливо покинула магазин.

* * *

Направляясь к полицейскому управлению, я ощущала нарастающее чувство тревоги и еще более нарастающее чувство волнения. Лорду Давернетти было легко говорить свысока о сообществе могущественных леди Вестернадана, но мне, с детства находившейся под гнетом влияния мнения им подобным, так сложно оказалось взглянуть в лицо своему страху.

Почтенные матроны существовали в каждом городе. В их власти было оценивать и клеймить юных девушек, по собственному желанию предоставляя им путь в достойное будущее, или же подвергая осуждению и лишая всяческой возможности на приличную партию. Многие из моих подруг покидали университет лишь потому, что это не понравилось какой-либо достопочтенной леди, и та навестила матушку девицы, рискнувшей поставить постижение наук превыше своего долга, заключавшегося в составлении удачного брака. Очень многие. Практически все. Общественное мнение лишь именуется общественном, на деле же оно представляет собой интересы и пожелания весьма узкого круга лиц. И мне предстояло столкнуться с теми, кто представлял собой наихудший вариант.

Лорд Давернетти нагнал меня у самого полицейского управления. За ним, опустив голову, безропотно следовал мой неудавшийся убийца, не проявляя никаких стремлений избегнуть наказания.

– Бель, почему мне кажется, что ты взволнована? – поинтересовался старший следователь.

– Почему вы так решили? – в свою очередь поинтересовалась я.

Обведя рукой пространство площади, дракон пояснил:

– Тебе тут поклоняются активно, а ты даже не замечаешь.

Потупив взгляд, ускорила шаги. Действительно не заметила, теперь было совестно.

– Так в чем причина твоей нервозности? – продолжил допытываться старший следователь. – Бель, давай посмотрим на ситуацию объективно – тебе никто, ни в чем и никоим образом не возразит. Ты хотела старушенций – я собрал их для тебя. Захочешь избавиться от них… Адриан, конечно, не одобрит, но я избавлюсь от них всех в кратчайшие сроки, устрою им серию несчастных случаев. Так что это не тебе, это им следует нервничать.

Остановившись, я посмотрела на лорда Давернетти со всей признательностью за поддержку, и даже за готовность ради меня совершить преступление. Однако, мне не хотелось быть голословной в своих обвинениях, и это стало причиной моей чрезмерной откровенности.

– Если я права, но видит Господь, мне хотелось бы ошибаться, то «Рецепты яблочного пирога» и «Вышивка бисером» это списки, созданные по приказу и под неукоснительным контролем тех старушек, что вы собрали для меня сегодня. Таким образом, на их совести даже не сотни, а тысячи загубленных жизней. Более того, если этим леди свыше двухсот лет, а я предполагаю, что это так, моя теория о том, что самоубийство отцы-основатели Вестернадана совершили по приказу супруг, найдет свое подтверждение.

– Бель, это бред, – довольно жестко высказался лорд Давернетти.

– М-м-м, увы, – прошептала я. – Вспомните, что произошло с лордом Бастуа. После осознайте тот факт, что расплавленное золото в гробнице взялось неизвестно откуда, а все саркофаги были пусты. Лорд Давернетти, я ученый, но вы почему-то неизменно забываете об этом.

– Все из-за твоей внешности, – улыбнулся дракон. – Ученые маги, знаешь ли, моя прекрасная Бель, обычно не столь прекрасны. Невольно улыбнувшись старшему следователю, я сделала глубокий вдох, выдохнула и шагнула на ступени полицейского управления, с королевским достоинством проигнорировав опустившихся на одно колено стражей.

* * *

Всех достопочтенных леди собрали на первом этаже, в комнате для совещаний, где некогда под потолком парил воздушный шар в виде обручального кольца, голосивший на все полицейское управление о моих неимоверных чувствах к лорду Давернетти.

Сейчас же в этом помещении царила тишина. Напряженная тишина. Весьма напряженная.

Я сняла плащ и пальто, передала их горничной миссис МакАверт, которая ожидала в коридоре, и шагнула в обширное помещение, ныне свободное от досок с материалами по преступлениям, от папок, от портретов преступников. От всего. Был убран даже стол, но стулья, расставленные вдоль стен, остались.

Не все из них были заняты. Четверо дракониц пребывали в столь преклонном возрасте, что уже не были способны передвигаться самостоятельно и потому величественно восседали в инвалидных креслах, при моем появлении лишь слегка склонив головы. Все прочие опустились на колени, приветствуя меня.

Но оглядывая леди, я внезапно ощутила тревогу.

Смутную, но казалось бы вполне обоснованную.

Стулья близ стен. Дамы, расположившиеся в странном порядке – через одну. Одна близ стены, практически у стула, вторая на шаг впереди, последующая снова у стены, и далее опять на шаг впереди.

Я схватилась за руку лорда Давернетти почти неосознанно, но определенно ощущая надвигающуюся угрозу, и угроза пугала меня настолько, что не смутил даже иронично-насмешливый взгляд старшего следователя.

– Леди Арнел, – раздался скрипящий голос одной из древних дракониц в кресле, – вы должны осознавать свой статус и положение. И в вашем положении недопустимо позволять себе вольности в отношении лорда, не являющегося вашим супругом. Ее менторский тон был как ушат ледяной воды, но вместо того, чтобы последовать правилам приличия, я лишь сильнее вцепилась в ладонь старшего следователя. И Кристиан поступил так, как всегда привык поступать – шаг вперед, и, позволяя мне все так же цепляться за его ладонь, дракон собственнически обнял за талию, привлекая к себе, и произнес:

– Думал, будет скучно, но, это собрание уже начинает мне нравиться. Бель, до поцелуев дойдем?

Не ответив на язвительный выпад, я напряженно оценивала обстановку.

Четверо в центре на инвалидных креслах.

Двенадцать леди за ними, в шаге от стульев.

Шестнадцать на шаг позади двенадцати.4-12-16 – Боевое построение «Flare ventus»!Удар способный уничтожить только одного изолированного от соприкосновений с кем-либо противника – вот почему я инстинктивно вцепилась в лорда Давернетти. И это была современная магия! Не драконья, не магия старой школы, это было тем, что я изучала в университете. А это построение входило в обязательный курс Боевой магии, поэтому я и знала о нем. И то, что не сразу всплыло в памяти, отразилось в рефлекторных действиях, что меня и спасло.«Flare ventus» – точное и точечное заклинание. Оно бьет ударом ветра в конкретную цель, практически не вызывая колебаний магического фона по причине большого количества участников нападения, прилагающих минимальные силы. Даже виновника в итоге вычислить не удалось бы.

И если подумать, отрешенно и опустив все эмоции, то попытка отравления и нападение на меня в магазине «Верг и Верг» фактически были приглашением. Леди-драконицы сделали все, чтобы я воспылала желанием встретиться, и я едва не угодила в их западню.

– Что ж, мои овации, – медленно произнесла, оглядывая тех, кто оказался гораздо опаснее, чем даже я полагала.

И я ощутила, как хватка лорда Давернетти стала сильнее – видимо, неладное заподозрил сейчас и он.

– Леди Арнел, – одна из старушек, на вид совершенно безобидных, достала лорнет, прищурилась, по старчески пошамкала губами, – дорогая, мне кажется или же вы совершенно непристойно обнимаетесь с лордом Давернетти? Кларисси, дорогая, подойди, боюсь, мои глаза обманывают меня.

Было сказано подойти лишь Кларисси, но от стен отступили все двенадцать драконниц, разбившись на количество 7 и 5.4-7+5-16 – боевое построение «Suffocans aere». Уровень поражения – два объекта, смертельное поражение – один объект.

На какой-то краткий миг мне даже стало любопытно – когда я потеряю сознание, лорд Давернетти осознает причину, или решит, что это лишь обморок?

Но миг нездорового любопытства миновал столь же молниеносно, как и возник.

Вскинув руку, я гневно произнесла блокирующее любую магию воздуха:

– Ventus effusio!И выглядеть невинно старушки перестали.

А вот лорд Давернетти напряженно спросил:

– Бель, что происходит? Не отвечая дракону, я осмотрела всех присутствующих, коие перестали выражать мне нижайшее поклонение, и не стала молчать.

– Вам известно, что я обладаю невосприимчивостью к драконьей магии. Вам так же известно, что лорд Давернетти более чем разбирается в магии старой школы. И вы решили нанести удар, используя современную человеческую магию. Несомненно, весьма интересное решение, которое вполне могло иметь шансы на успех. Вы просчитались лишь в одном – оба боевых построения входят в базовый и обязательный курс для всех студентов магического университета.

Договорить я не успела.

Внезапно, совершенно без предупреждения, лорд Давернетти поднял меня и вынес из помещения, наплевав как на мои возражения, так и на мнения всех присутствующих.

После, используя магию, старший следователь захлопнул дверь и запечатал вход, и только затем отпустил меня, и, махнув рукой ближайшему полицейскому, сказал:

– Так, я отказываюсь продолжать без Адриана. Горски, сгоняй за Арнелом, дело оказалось куда серьезнее, чем мы полагали.

И все бы ничего, меня бы даже устроил подобный поворот событий, но кое о чем пришлось напомнить:

– Лорд Давернетти, там ваша матушка и миссис МакАверт.

Дверь была тут же распахнута, свиту леди Давернетти и ее саму вынесло магией, экономку поместья Арнелов постигла та же участь, а после я ушла к окну и присела на подоконник, нервно обдумывая произошедшее, а полицейским пришлось обдумывать всю ситуацию в целом и проводить обыски в частности. Учебники по Теории Общей Боевой магии были найдены в ридикюле горничной семьи Гадэрмейстен. Что примечательно – кулон с желтым камнем так же находился на леди-бабушке рода Гадэрмейстен. Лорд Давернетти присоединился ко мне спустя некоторое время. Я была бесцеремонно пододвинута, и, усевшись рядом, старший следователь, задумчиво листая внушительный учебник, мрачно озвучил и так известное мне:

– Оба заклинания имеют отстроченное действие. Получается ты вроде как упала бы в обморок, и пока я пытался бы привести тебя в чувства, перестала бы дышать навечно. А я бы даже не понял.

Расправив складки на юбке лишь молча кивнула.

– И второе заклинание – ты свалилась бы в обморок у меня на руках, и далее… да, я бы ничего не понял. Рассеянное приложение сил, коллективное использование магии, отсутствие единого исполнителя. Без ментальной магии Арнела не было бы даже шанса распутать это дело. Как же все это бесит!

Я лишь вновь молча кивнула.

Запоздало пришел страх, нервозность и чувство опустошения.

– Как долго они это готовили? – внезапно спросил старший следователь. Что ж, поразмыслив над этим вопросом, пришла к неутешительному выводу:

– Вероятнее всего, после ареста старой леди Арнел. Не меньше. Боевые построения требуют точности, особенно при использовании силы воздуха.

– Бель, ты расстроена? – тихо спросил лорд Давернетти.

Тяжело вздохнув, была вынуждена признать:– Я подавлена. После всего, что произошло, я практически уверилась в собственных интеллекте и проницательности, но случившееся продемонстрировало всю степень моей необоснованной самоуверенности.

– Присоединюсь к твоим страданиям, – внезапно совершенно без иронии произнес лорд Давернетти.

И мы с ним остались сидеть на подоконнике, угрюмо ожидая того, кому разобраться со всем происходящим было по силам. А за окном проходили продолжающие кланяться мне драконы, и удивленные их поведением люди. Полицейские сопроводили в управление нескольких буйных драконов, что пытались почему-то сбежать из города, но были пойманы, едва пресекли барьер. Странное дело – сопротивляющиеся и беснующие драконы-беглецы при виде моего силуэта в окне все равно кланялись, а уже после вновь оказывали сопротивление властям.

Сидящий рядом со мной представитель «власти» мрачно высказался:

– Бель, тебе интересны причины подобного преклонения?

Мне было интересно. Отставив все свои унылые размышления, я кивнула лорду Давернетти, всецело выражая готовность внимать его словам.

Невесело усмехнувшись, Кристиан устремил свой взгляд вдаль, и произнес:

– По легенде, первая обрученная первородным железом леди, принесла драконам процветание на сотни лет. Она не была драконом, но даровала нашему народу самосознание и плодовитость. С тех пор многие драконы пытались повторить этот обряд, намереваясь вознестись в своем положении, но, как видишь, удалось лишь Адриану.

Помолчав некоторое время, я все же не смогла удержаться от вопроса:

– Почему?

Пожав могучими плечами, лорд старший следователь предположил:

– Полагаю, что все дело в причинах, побуждающих прибегнуть к ритуалу обручения первородным железом. Мы, драконы, весьма прагматичный народ, чувства редко имеют власть над нами, и я догадываюсь, что все, кто ранее предпринимал подобные попытки, руководствовались желанием возвыситься в драконьем обществе. Но у Адриана цель была совершенно иной. Он планомерно использовал то единственное, что могло окончательно и навечно привязать тебя к нему. То, что не оспорит ни один дракон, а люди лорду Арнелу не соперники. Он опасался лишь Гордана, но, как видишь, великолепно разобрался и с этой… загвоздкой.

Выслушав все это, я внезапно даже для самой себя, тихо призналась:

– Мне неимоверно стыдно перед лордом Горданом.

Хмыкнув, лорд Давернетти галантно предложил:

– Давай, начинай страдать и терзаться муками совести. С интересом понаблюдаю.

Но цинично-издевательским старший следователь был недолго, и несколько ссутулившись, высказался:

– Бель, добиваясь тебя, лорд Гордан следовал зову своего сердца. Но ты была поставлена в не самые честные условия. Ты дала обещание в сложных и оказавших на тебя давление условиях, и сделала все, чтобы выполнить свое обещание. Но, видишь ли, на мой взгляд, это несколько бесчестно со стороны Гордона. Повторюсь – он следовал зову своего сердца, но тебя вынудил следовать данному ему обещанию, игнорируя твои собственные чувства. Скажи, спрашивал ли лорд Гордан хотя бы раз о том, любишь ли ты его?

Я промолчала.

– Уверен, что не спрашивал, – лорд Давернетти снисходительно-сочувствующе посмотрел на меня.

– Лорд Гордан воспитанный джентльмен, он не стал бы задавать столь личные вопросы, – высказалась я в защиту младшего следователя.

Улыбнувшись, Давернетти укоризненно посмотрел на меня и внес ясность в вопрос:

– Нет, Бель. Ты сильно ошибаешься. Гордан – дракон. А для таких как мы не достаточно простого «Да, я согласна стать вашей женой». Это в вашем обществе согласие леди на брак является подтверждением ее чувств. В нашем – чувства это одно, а брак это совершенно другое. Согласие на брак не равно признанию в любви. Таким образом, раскрою тебе один пренеприятный факт – Гордан знал и знает, что ты никогда не любила его. Испытывала привязанность, уважала, считала другом – но страсти между вами никогда не было, а для драконов желание физической близости имеет гораздо больше значения, нежели ваше заветное «Да» в ответе на вопрос «Станете ли вы моей женой».

И пока я в состоянии шока с изумлением взирала на лорда Давернетти, он усмехнулся и добавил:

– Перестань видеть в нас благородных джентльменов из твоих наивных девичьих представлений о мире. Поверь, в оборотнях и то больше благородства, чем в нас.

– Лорд Гордан наполовину оборотень, – высказалась я.

– Да? – весьма скептически вопросил лорд Давернетти. – Ну так расскажи мне, моя умнейшая Бель, как ведут себя оборотни, когда выбирают пару. Неужели требуют немедленного согласия на брак, или все же в приоритете чувства девушки?

Мне пришлось призадуматься. Единственный пример отношений между оборотнем и человеком, который был мне известен, это удивительная и нежная история любви между УнГаром, подчиненным ОрКоллина и мисс Кейлон. И эта история была столь трогательной, что ее одобрили даже в высшем обществе, сочтя весьма милой. То как ухаживал за мисс Кейлон УнГар, не имело прецедентов. Он на рассвете собирал всех пауков в парке и уносил их подальше, потому как мисс Кейлон жутко боялась всех насекомых. Он расчищал от снега дорожки, по которым она любила бродить. Он дарил ей цветы ежедневно, принося букеты на порог еще до восхода солнца, так чтобы проснувшись, мисс Кейлон видела свежие цветы в своей спальне. И он не просил ее руки у мистера Кейлона до тех пор, пока мисс Кейлон не призналась в своих чувствах.

– Менее совестно мне от всего этого не стало, – все же вынуждена была признать я.

– Тогда страдай, – великодушно дозволил лорд Давернетти.

Одарив его мрачным взглядом, я ощутила, как существенно меняется окружающая обстановка. Словно внезапно атмосфера стала полной гнева, раздражения и ярости…

Порыв ветра, разметавший снег с мостовой и деревьев.

Склонившие головы стражи на входе.

Огромный, злой, разгневанный черный дракон, ступивший на порог полицейского управления не менее внушительным, гневным и злым лордом Арнелом.

И казалось даже небеса потемнели.

– Лорд Давернетти, а нам обязательно… здесь находиться? – осторожно поинтересовалась я.

– В принципе нет, но ты так мило боишься Адриана, что я предпочту остаться здесь.

– Да чтоб вас! – не сдержалась я.

На дальнейшие пререкания времени не осталось – лорд Арнел взбежал по ступеням на второй этаж, а едва ступил в коридор, его взгляду представились нервные миссис МакАверт и леди Давернетти с горничной, а так же находящиеся здесь полицейские, имеющие родственное отношение к запертым драконицам. И от осознания того факта, что эти драконы вероятнее всего станут на защиту своих матерей и бабушек, лорд Арнел помрачнел еще больше. И атмосфера в полицейском управлении весьма напомнила мне ту ситуацию, когда из Вестернадана сбежали даже птицы.

Но один взгляд на меня и тучи несколько рассеялись.

Вздохнув, явно в стремлении обрести успокоение, лорд Арнел безапелляционно приказал:

– Всем уйти.

Один из полицейских, дракон весьма почтенного возраста, попытался возразить, высказав нервное:

– Но моя матушка…

– Я не стану повторять дважды, – холодно отрезал лорд Арнел.

И драконы подчинились.

Освобождались кабинеты, прекращались допросы, были отведены вниз, в тюремный подвал недавно задержанные, закрывались папки с делами, запирался вход в подземелья, и даже новый администратор покинул свой пост и вышел из здания полицейского управления, подчиняясь приказу главы города, который молча поддержал глава полиции.

Когда за всеми закрылись входные двери, лорд Арнел призвал блокирующее заклинание и изолировал все здание полиции от любого вторжения.

– Меня уже несколько напрягает твоя сила, – задумчиво констатировал лорд Давернетти.

– Привыкай, – холодно порекомендовал лорд Арнел, пристально взирая на старшего следователя.

Причина этого взгляда стала мне ясна, как только лорд Давернетти покинул подоконник и отошел от меня на два полагающихся по этикету шага.

Удовлетворенно кивнув, лорд Арнел уничтожил как двери ведущие в зал совещаний, так и часть стены. Стена и двери осыпались черным пеплом, и вместе с ними оказались совершенно бесполезными два заготовленных смертельных заклинания.

Одного у драконьих леди было не отнять – упорства.

Я медленно подошла к лорду Арнелу, и встала немного позади него – даже встать рядом у меня не хватило бы смелости, впрочем, учитывая обстоятельства, следовало бы сказать не «смелости», а «глупости». До этого момента о том, что представляют собой леди Вестернадана, подозревала, похоже, лишь я, но теперь и лорд Давернетти и лорд Арнел столкнулись с весьма неприглядной реальностью. Пугающей реальностью.

Драконницы молчали несколько долгих томительных минут.

Затем, одна из седовласых, сидящих в кресле-каталке, слегка склонила голову и произнесла:

– Градоправитель! Сколь удивительно лицезреть вас в полицейском управлении Вестернадана… в очередной раз отлынивающим от обязанностей мэра города, который обязан в свой рабочий день находиться в мэрии. Но нет, вы снова и снова изображаете из себя кого угодно, от дамского угодника до заштатного полицейского, лишь бы не выполнять свои прямые обязанности.

Все было сказано в ехидно-издевательском тоне, и столь оскорбительно, что оскорбилась даже я. Но увы, отвечать на подобное следовало не мне, и я продолжила оставаться за спиной своего мужчины, с некоторым мрачным удовлетворением понимая, что лорд Арнел подобного не спустит никому.

Так и вышло.

Едва слышно усмехнувшись, лорд Арнел выпрямился, сложил руки на груди и произнес:

– Леди Эстенбрайт, леди Брэйдэр, леди Фъердерон и леди Гадэрмейстен, в некотором смысле – рад встрече.

Любопытное начало обвинительной речи.

И да, это было лишь начало.

– Забавно, – продолжил лорд Арнел, – практически с самого начала моя не в меру сообразительная и крайне одаренная мисс Ваерти, заподозрила всех вас. Но я, как джентльмен, даже представить не мог, что благовоспитанные и уважаемые леди нашего общества, всего лишь жаждущие власти, алчные и жестокие чудовища.

– Лорд Арнел! – воскликнула одна из более молодых дам, в том плане, что она была примерно ровесницей моей миссис Макстон.

Никак не отреагировав на возглас, глава Железной Горы продолжил:

– «Рецепты яблочного пирога», «Вышивание бисером», тлетворное влияние на общество, жестокая политика разделения общества и доведение до самоубийства отцов-основателей Вестернадана – вот те обвинения, что предъявляет вам моя леди.

Я не рискнула показаться драконникам, все так же стоя в спасительном положении – за спиной будущего супруга, но то напряжение, что повисло в воздухе, ощущала даже будучи в безопасности.

– Нападение на леди Арнел, мою законную обрученную первородным железом супругу – вот то обвинение, что предъявляю вам я!

И почему-то возникло ощущение, что второе обвинение куда страшнее первого. Гораздо страшнее.

– Лллорд Арнел, – нервно заговорила одна из дам преклонного возраста, – случившееся можно счесть лишь простым недоразумением. Вы же понимаете, нам крайне сложно представить, что вашей супругой станет какая-то мисс убогого происхожде…

Раздался оглушительный грохот.

И все здание полицейского управления сотряслось до основания. Но свой гнев лорд Арнел выразил не только этим.

– Леди Брэйдэр, сейчас вы оскорбили не только меня и мою супругу, но все устои, традиции и заповеди драконьего общества. Вы осознаете это?

Испуганно взглянув на лорда Давернетти, я увидела столь мрачное выражение на его лице, что стало понятно – леди закапывают себя все глубже с каждым словом.

– Я… я прошу прощения, – с трудом выговорила та самая леди Брэйдэр.

Извинений никто не принял.Лорд Арнел молча обвел взглядом всех присутствующих леди и вынес безапелляционный приговор:

– Леди Эстенбрайт, леди Брэйдэр, леди Фъердерон и леди Гадэрмейстен, вы обвиняетесь в убийстве собственных супругов, заживо захороненных под сводами Железной Горы, а так же в многочисленных убийствах, краже и продаже детей, разрушении устоев нашего общества и – покушении на убийство моей жены. Ваш приговор – лишение магических сил и заточение в усыпальнице отцов-основателей до конца ваших дней.

Послышались испуганные возгласы, чей-то вскрик, тихое ругательство от одной из дам, но продолжить лорд Арнел им не позволил.

– Всем прочим присутствующим здесь леди я вменяю в вину преступление, которое влечет за собой единственный приговор – смертную казнь.

Я увидела, как побледнел лорд Давернетти, как попытался было сделать шаг, но взглянул на меня и остался стоять на месте. Мне же было весьма печально от того, что все прочие преступления, видимо, не стоили и упоминания – в глазах и градоправителя и главы полицейского управления, они меркли по сравнению с покушением на меня.

– Вы… вы не можете… – прошептала какая-то из более молодых дам.

И это подняло разноголосую волну протестов.

– Это не было покушением на убийство, лишь недоразумение! – воскликнула еще одна драконица.

– Всего лишь шалость, мы желали должным образом поприветствовать леди Арнел и только! – вторила третья.

– Как можно без должного расследования, обвинять нас, уважаемых леди Вестернадана? Произошедшее – нелепая случайность, мы никогда не желали причинить вреда истинной леди Арнел!

Ударная волна обрубила все нелепые возражения.

После, лорд Арнел молча поднял руку, и над всеми присутствующими, так что даже мне видно было, появился калейдоскоп картинок. Вот леди разучивают заклинания, вот тренируют боевые построения, и почтенные седовласые драконницы в креслах-каталках по современным учебникам разучивают то, что я изучала в Магическом университете, вот новая тренировка всем составом. Они готовили нападение более месяца, едва осознали, что я нахожусь под полной и основательной защитой лорда Арнела. И у меня мелькнула страшная мысль – будь я с кем-либо другим, с кем угодно другим, моей жизни пришел бы весьма печальный конец.

– Еще возражения? – практически с издевкой, вопросил лорд Арнел.

Никто не посмел.

Тот уровень силы, что глава Вестернадана продемонстрировал только что, испугал уже не только лорда Давернетти, он вверг в ужас абсолютно всех.

– Вы совершили ошибку, – медленно и весомо произнес Адриан. – Все обвинения, что могла предъявить вам моя супруга, сохранили бы вашу жизнь. Да, положение вы неизбежно утратили бы, но не жизнь. И в дальнейшем ваши преступления были бы рассмотрены семейным судом, а приговор, был бы мягким. Однако, вы пресекли черту. Мягких приговоров не будет. Я никогда не прощу тех, кто рискнул напасть на мою женщину. Сегодня вы все, кроме тех, чье наказание вступит в силу сию же секунду, вернетесь в свои семьи. Потратьте отпущенное вам время на прощание с близкими. Что же касается магии – я лишаю вас сил.

Грохот!

Грохот, треск молнии и вой ветра за окном – все смешалось.

В воздухе запахло озоном, резкий на удивление неприятный запах, и возглас одной из леди:

– Нет… Нет!

На этом лорд Арнел развернулся ко мне, подхватил на руки и молча вынес из полицейского управления.

* * *

Мы сидели в чайной, расположенной рядом с полицейским управлением.

Лорд Арнел, безучастно помешивающий свой крепкий кофе, и я, нервно помешивающая чай, и почти безотрывно взирающая на трагедию, разворачивающуюся перед зданием полиции.

Леди Эстенбрайт, леди Брэйдэр, леди Фъердерон и леди Гадэрмейстен выкатили первыми.

Несмотря на почтенный возраст, высокое положение и большие по численности семьи, к седовласым драконицам не подошел никто. Я видела растерянные лица этих дам преклонных лет, видела их полные мольбы взгляды, обращенные к родным детям и внукам, но семьи повели себя странно – никаких сожалений, никакого сочувствия, никакого желания попрощаться. Гнев, негодование, непонимание, отторжение – и ничего более.

– Я не могу понять, – прошептала, не отрывая взгляда от происходящего за стеклом террасы.

– М-м? – отозвался Адриан.

– Почему никто из почтенных семейств не выказывает даже сочувствия главам своих родов? – меня это действительно поражало.

Даже у самых отпетых убийц в момент казни, были те родные, что сожалели о гибели близкого человека, невзирая на все его преступления. Здесь же не сожалел никто, абсолютно никто.

Помолчав, лорд Арнел тихо ответил:

– Первое – страх. Все драконицы были лишены магии, и никто не желает разделить их участь. Второе – ненависть. Ты много раз говорила о том, что леди Вестернадана причастны к чудовищным преступлениям, но то, насколько ты была права, я осознаю лишь сейчас. Посмотри на семейство Эстенбрайт – они ненавидят свою леди-бабушку больше, чем можно было даже представить. Сомневаюсь, что в своем поместье, за закрытыми дверями, она была добра и справедлива. И третье – покушение на твою жизнь это преступление, караемое смертью до четвертого колена. Семейства отделались малой кровью и все понимают это.

Теперь молчание выпало мне. Обдумав услышанное, осторожно спросила:– Но зная, что последствия могут быть столь серьезны, почему леди все же предприняли этот шаг?

Тяжело вздохну, Адриан задумчиво ответил:

– Вероятно, дело в ассимиляции с человеческим обществом. Дамы придавали излишнее значение своему статусу, положению и репутации, по аналогии с высшим обществом империи, и несколько позабыли о реалиях общества драконов.

Недолгое молчание, и мрачное:

– Мне следовало разобраться со всем этим еще в тот момент, когда была поймана с поличным леди-бабушка.

– Едва ли у вас хватило бы на это времени и сил, ко всему прочему в тот момент мы имели дело с герцогом Карио и бывшей императрицей.

Легкая улыбка едва тронула его губы, и исчезла, не оставив и следа.

Я молчала, не ведая, что можно произнести в подобной ситуации, за окном начиналась ранняя метель. И вдруг, Адриан с нежностью посмотрел на меня, и произнес:

– Твое платье доставили сегодня утром.

– Какое? – мгновенно заинтересовалась я.

Улыбка дракона становится шире, черные глаза слегка прищурены, скрывая определенно коварный замысел, и лорд Арнел сообщил:

– Свадебное.

Запоздало вспомнила о матушке и миссис Макстон, спорящих над выбором ткани для моего подвенечного наряда в лавке «Верг и Верг». С ужасом подумала о том, что это они еще даже не перешли к обсуждению фасона. А что будет, когда перейдут?

– Свадебное платье? – проговорила с нескрываемым сомнением. – О, Адриан, если вы желаете жить долго и счастливо, этому платью лучше бы затеряться где-нибудь среди снегов на горной вершине, – и я не шутила.

– Ты полагаешь? – весело переспросил дракон.

– Убеждена, – и я была совершенно серьезна.

Широко усмехнувшись, лорд Арнел подался ко мне, и прошептал:

– Знаешь, что отличает пары соединенные истинным железом?

От его близости, мне вдруг сделалось весьма тяжело рассуждать о чем-либо в принципе. И он это понял. Улыбнувшись, ухватил меня за подбородок, нежно поцеловал, скользнул губами по щеке и прошептал у самого виска:

– Избранные пары меняют мир.

И вернувшись на свое место, дракон безмятежно добавил:

– Леди Арнел, вам пора возвращаться домой.

Посмотрел на меня, сдерживая лукавую, весьма провокационную улыбку и добавил:

– Или возвращаться пора «нам».

«Нам»?

Нам.

Внезапно я с совершенной ясностью осознала, что в этом мире действительно существуем «мы.

«И прилепится жена к мужу, и станут они единым целым» – мне столько раз доводилось слышать эти слова из уст пастырей во время свадебных церемоний, и порой даже на воскресных проповедях, но лишь сейчас я испытала странное чувство неловкости, смешанное с пониманием, что вскоре моя судьба навеки соединится с судьбой лорда Арнела.

– О чем ты задумалась? – мягко спросил градоправитель Вестернадана.

Я не ведала, стоит ли говорить о подобном. Но все же:

– Наш брак, – слова дались нелегко. – Меня несколько страшит мое будущее, и… драконы, их благоговейноепреклонение. Это и пугает, и смущает, и вызывает желание вовсе не показываться из дому. Все так изменилось, и еще столь многое предстоит совершить, и я… То что произошло сегодня в полицейском управлении, показало, насколько необоснованна моя уверенность в собственных силах. Там, в горах, я поступила столь опрометчиво, но все же мне удалось выжить, несмотря на вызов, что был брошен столь сильным противникам. Там и тогда я использовала знания о слабостях, носящих в себе кровь оборотней. Но сегодня… нашлись те, кто использовал мои слабости, против меня. Это пугает и настораживает. Прости, я говорю столь путано.

Лорд Арнел поднялся, обошел столик и сел рядом со мной, вопреки всем правилам приличия, обняв за плечи, и прижав к себе.

– Такова цена выхода из тени, – тихо сказал мой дракон. – Стентон не зря скрывал тебя столько лет, возможно, мне следовало поступить так же, едва стала ясна твоя ценность, но я не смог обращаться с тобой подобным образом. Пытался, и пытался много раз. Ты, вероятно, никогда не простишь мне историю с твоей матерью, как и ту цепь, с помощью которой я стремился удержать тебя в моем поместье. Но, есть различие, между отношением к ученице, пусть и столь ценной, и отношением к девушке, что стала твоим дыханием, биением твоего сердца, и смыслом всей жизни. Так что я не смог и не смогу держать тебя взаперти, как делал это Стентон. Но я смогу защитить тебя всегда, везде и при любых обстоятельствах.

Он мягко коснулся моего подбородка, заставляя запрокинуть голову и взглянуть в его глаза, и лишь когда наши взгляды встретились, с нежностью добавил:

– Я знаю, что тебя страшит брак со мной. Я всегда это знал. В своей очаровательной головке, ты сотворила образ идеальной будущей семьи, той в которой царят тишина и спокойствие, дни наполнены монотонностью, разбавляемой книгами и пятью чашками, не меньше, добротно заваренного чая, а вечера проводятся в кресле перед камином, за разговорами о погоде, воспитании детей, и, возможно упоминанием некоторых статей из вечерних газет. Возможно, этот образ сложился у тебя из детских воспоминаний, тех, что имели место до чудовищного инцидента с Барти Уотторном, после которого о тихом и безмятежном семейном счастье пришлось забыть.

Забыть я желала бы то ужасное событие, разбитый кувшин в моей руке и окровавленное лицо Барти… а так же все то, что последовало после.

И опустив голову, я посмотрела на свои ладони – пальцы были ледяными, это ощущалось даже сквозь тонкие перчатки.

– Но, Анабель, – я ощутила мягкое прикосновение его губ, – об этом браке так долго мечтал я. Позволь мне, рассказать о том, каким я вижу наше будущее.

Я ощутила неожиданную робость, но все же нашла в себе силы взглянуть на Адриана, в молчании ожидая его слов. Дракон с нежностью мне улыбнулся, мягко провел пальцами по моей щеке, и тихо произнес:

– Для меня, этот брак – возможность жить с девушкой, которую я люблю больше всего на свете. Для меня этот брак – это возможность быть счастливым, каждое мгновение моего существования. Быть рядом с тобой, это быть собой. Потому что ты единственная, в чьем обществе я ощущаю себя тем, кто я есть. А тебе, рядом со мной, нет нужды заставлять себя следовать правилам, ведь будем откровенны – ты не из тех, кто готов всю свою жизнь проявлять лишь бесконечную покорность, смирение, услужливость и добрый нрав. И, Анабель, я приложу все усилия, чтобы наша семейная жизнь была тихой, спокойной и безмятежной, но именно ты станешь первой, кто очертя голову и, презрев мысли о собственной безопасности, бросится в очередное весьма расследование.

От чего-то к концу его речи, мои щеки пылали.

– Мы поступим так, – Адриан склонился, нежно прикоснулся к моим губам, и прошептал, – я смиренно позволю тебе иногда безумствовать на ниве извечной борьбы за справедливость, а ты позволишь мне соблазнять тебя не только под покровом ночи.

Резко отпрянув, я гневно воззрилась на лорда Арнела.

– Соглашайся, – ничуть не усовестившись, коварно прошептал он, – поверь – это отличная сделка.

– Лорд Арнел, вы… вы… – от возмущения мне не хватало воздуха, – вы дракон!Пожалуй, это было самым подходящим ругательством.

– М-да, – не испытывая и малейших угрызений совести, задумчиво произнес Адриан, – что ж, по-человечески, в смысле по-хорошему, не вышло, придется действовать драконовскими методами.

Снисходительно насмешливый взгляд на меня, и примирительное:

– Анабель, поверь тебе не о чем беспокоиться – пять чашек ароматного чая в день и огонь в камине по вечерам я тебе гарантирую. Я даже готов зачитывать тебе новости из вечерних газет… – взгляд становится откровенно издевательским, – но недолго. Ведь вечера у камина можно проводить гора-а-а-а-аздо разнообразнее.

* * *

Чайную я покинула первой, не потрудившись даже попрощаться со своим женихом. Но одного лорд Арнел несомненно достиг – все мои страхи по поводу будущего в браке, улетучились совершенно, уступив место гневу, неодобрительному желанию мстить, и неожиданно – надежде на весьма интересные события и открытия в дальнейшем.

И лишь стоя на площади и вдыхая морозный горный воздух, я поняла, что моя жизнь не закончится свадьбой, как описано во всех романах. Скорее после свадьбы начнется все самое интересное.

– Так приятно видеть твою улыбку, – Адриан неслышно подошел сзади, и обнял. – Я рад, что сумел развеять твои страхи.

– О, как сказать, – я накрыла его обнимающие меня ладони собственными. – Пожалуй, я все же возглавлю общество «Смерть всем драконам».

– Звучит так угрожающе, – поддел меня лорд Арнел.

– Но, любовь моя, руководствуясь письмом профессора Стентона, я нашел заклинание в дневнике леди-бабушки, деактивировал его, и, учитывая произошедшее между нами уже несколько раз, ты вполне вероятно вскоре станешь матерью. И, согласись, будет несколько странно стоять во главе общества, грезящего о смерти твоего сына или же дочери.

Я остолбенела.

А затем, резко повернувшись, гневно воззрилась на мэра Вестернадана и выдохнула всего одно слово:

– Зачем?!

Слово было лишь одно, но содержало оно в себе столь многое. И лорд Арнел, всегда отличающийся проницательностью, мгновенно понял это.

Несколько мгновений он стоял, глядя мне в глаза, а после очень тихо произнес:

– Потому что в этом мире я боюсь всего одного, Анабель, – потерять тебя. И я точно знаю, что никто не сможет отнять тебя у меня, абсолютно никто… кроме тебя самой. Именно ты та сила, что способна не только противостоять мне, но и одержать верх, нанеся сокрушительное поражение. А я не могу проиграть, Анабель. Не могу, и не хочу.

Его ответ меня не устроил ни в какой степени.

– Вы сделали это, чтобы я более не строила планы по поводу бракосочетания с лордом Горданом?

Заметно помрачнев, лорд Арнел промолчал. Но очевидно – я была права.

– Невероятно! – у меня поистине не было слов. – Не знала, что вы обо мне столь… любопытного мнения!

Резко выдохнув, Адриан рывком прижал меня к себе, чуть склонился к моему лицу, и разъяренно выдохнул:

– Мое мнение о тебе? Анабель, а какого мнения я должен придерживаться, если передо мной девушка, способная напрочь игнорировать свои чувства, желания и стремления, жертвуя всем ради какого-то призрачного долга и в угоду неестественным и неадекватным нормам этики, морали и традиций человеческого общества, полагающего высшей добродетелью женщины смиренную покорность навязанной судьбе?

И на этом с объяснениями было покончено.

Адриан крепче обнял меня, и добавил:

– Сколько раз говорил – я не отдам тебя никому, даже тебе. И не имеет значения, на что мне придется пойти ради этого, потому что я готов на все, абсолютно на все. Кроме, пожалуй, лишь одного – я не Стентон, и не смогу лишить тебя родителей и твоих домочадцев. Хотел бы, правда, очень хотел бы. Одна лишь мысль о том, что ты будешь моей столь заманчива, что способна вскружить голову. Но когда любишь, Анабель, боль любимой становится твоей собственно, правда усиленной в сотни раз. Поэтому я сделал все возможное, чтобы привязать тебя ко мне как можно крепче.

– Это так… чудовищно! – иных слов у меня не было.

Невозмутимо поведя плечом, Адриан спокойно ответил:

– Я сделал все, что мог, и извиняться не буду.

Заявление истинно в духе дракона!

– Я безумно зла на вас, и хотела бы побыть одна.

Заявление истинно в духе благовоспитанной леди.

– Одна? – с нескрываемой иронией переспросил лорд Арнел. – То есть ты сейчас предлагаешь мне просто развернуться и уйти.

– Было бы крайне любезно с вашей стороны!

С сомнением посмотрев на меня, градоправитель Вестернадана нагло ответил:

– Нет.

А после, существенно понизив голос, тихо спросил:

– Анабель, а ты случайно не знаешь какого-либо слабенького заклинания, для отделения бриллиантов от снега?

Я вспомнила ночное происшествие и ту лавину сокровищ, которая была сотворена непомерной магией лорда Арнела.

– Только не говори, что собрать их не удалось? – тоже шепотом, напряженно вопросила я.

– Не удалось, – честно признался лорд Арнел. – И бриллиантов стало гораздо больше, от чего-то.

О, Господи!

Железная Гора полная самого настоящего золота, а ныне еще и усыпанная ограненными бриллиантами! Если об этом станет известно в империи, рано или поздно начнется самая настоящая война, потому как ничто не взращивает военные настроения сильнее, чем информация о том, что соседняя держава располагает весьма ценными ресурсами и непостижимыми богатствами.

– Да, определенно спокойствия и безмятежности от нашего брака ждать не приходится, – мрачно заключила я.

– Но пять чашек чая в день и вечернее пребывание перед камином я гарантирую, – напомнил о своих обещаниях лорд Арнел.

Центр города мы покинули вместе.

 * * *

День свадьбы наступил неизбежно, но все прочие дни были наполнены столькими событиями, что о предстоящем бракосочетании мы вспомнили лишь на рассвете перед оным. И, быть может, не вспомнили бы вовсе, если бы не лорд Давернетти, без предупреждения заявившийся в скромный деревянный домик у самой вершины Железной горы, в котором я сидела возле камина, завернувшись в теплый клетчатый и напряженно наблюдая за тем, как между разведенными ладонями Адриана формируется один единственный, правда весьма крупный алмаз. Однако мы достигли определенных успехов, и на сей раз алмаз был не ограненным.

– Как же скучно вы проводите время, – сделал весьма издевательское замечание лорд Давернетти.

Не отрываясь от процесса формирования кристалла, Адриан профессионально скрыл следы куда как более «интересного» времяпрепровождения, и мы оба сделали вид, что слова старшего следователя, несомненно, имеют под собой все основания.

– Бель, красавица моя, – продолжил Кристиан, свободно вторгаясь в наше личное пространство, и располагаясь в кресле напротив меня, пустующее по причине того, что лорд Арнел сидел на полу, – там твою матушку и миссис Макстон чуть удар не хватил. И я не знаю, кто из них сейчас страшнее – твоя домоправительница, что одолжила самую большую сковороду у миссис Эньо, или твоя несравненная матушка, ныне устроившаяся в библиотеке и упорно пытающаяся изыскать самый мучительный способ убиения половозрелого дракона.

Не открывая глаз и не отрываясь от процесса магического создания, Адриан спокойно ответил:

– Вторая.

– Хм, – Давернетти задумчиво посмотрел на меня. – Я бы возразил, миссис Макстон поистине выглядит весьма устрашающе с чугунной сковородой наперевес, но если в миссис Ваерти имеется хоть часть находчивости и изобретательности Бель… То да, ты, несомненно, прав.

Я молча вернулась к записям, и вывела завершающее сегодняшнее исследование: «Формирование минералов путем воздействия на их агрегатное состояние. Эксперимент номер 37, результат положительный». И захлопнув тетрадь, я объявила:

– Эксперимент можно считать успешным.

Вспышка, уничтожившая едва созданный минерал, резко выдохнувший полуобнаженный дракон, расслабивший напряженные мышцы и севший удобнее, и задумчивый взгляд лорда Давенетти были реакцией на мои слова.

– А что у нас с металлами? – поинтересовался старший следователь.

Потянувшись, взяла со столика верхнюю из стопки весьма объемных тетрадей, и передала ее полицейскому. Взяв ее, Давернетти безучастно пролистал записи, в конце каждой из которых значилось неутешительное: «Результат отрицательный».

– Печально, – подытожил старший следователь.

– Не критично, я продолжу попытки, – высказался лорд Арнел.– Ты… продолжишь… попытки… – издевательски разделяя слова, произнес лорд Давернетти. И резко захлопнув тетрадь, внезапно спросил:

– Адриан, что происходит?

– О чем ты? – невозмутимо поинтересовался Арнел.

– О чем? – старший следователь с нескрываемым подозрением взирал на градоправителя. – К примеру, о том, что по подземелью поместья Арнелов печально бродят два дракона с тремя головами, и это результат твоих усилий.

– И еще четверо с шестью головами, что стало результатом твоих усилий, – парировал Адриан.

– Это не важно, – почему-то решил лорд Давернетти, – вопрос в том, почему этим больше не занимается Бель?

Что ж, я промолчала.

А лорд Арнел весомо ответил:

– Потому что.

Это был весьма исчерпывающий ответ, и к нему было практически невозможно придраться, но лорд Давернетти имея прискорбный опыт работы в полиции, придраться мог абсолютно ко всему.

– И почему же? – с пылом выражая готовность слушать, вопросил старший следователь.

Что ж, на этом мною было принято решение о завершении дискуссии. Поднявшись, я посильнее закуталась в плед, и направилась к двери, заявив:

– Джентльмены, если не ошибаюсь, сегодня моя свадьба, так что прошу меня извинить.

И я бы даже ушла, вполне гордо, но тут позади раздался изумленный, но совершенно не тихий, шепот главы полицейского управления:

– Адриан, Бель что, знает о возвращении Гордана?

Ох!

Идти куда-либо расхотелось мгновенно.

Замерев на пороге, я стояла, едва ли не шатаясь под ударами ледяного ветра, что на вершине становился столь сильным, что поистине был способен сбить с ног, и ощущала себя столь ужасным образом, что дышать становилось тяжело.

– Анабель, – раздался тихий голос Адриана, – тебе нет совершенно никакой нужды встречаться с Горданом.

Нужда была.

И дело касалось вовсе даже не наших отношений, но именно наши отношения делали предстоящую встречу столь неловкой, напряженной и безумно сложной.

– Генерал ОрКоллин прибыл так же? – не оборачиваясь, спросила я.

– Несомненно, Гордан выполнил и эту твою просьбу. Ты же знаешь, наша роковая Бель, ради тебя Гордан выполнит все что угодно.

– Заткнись, – довольно резко оборвал его лорд Арнел.

Я обернулась.

Мужчина, что был готов бросить вызов любому врагу, выдержать любой удар судьбы, решительно менять историю, разрушать стены одним движением, и восстанавливать разрушенное даже не произнося заклинания, с уверенностью добиваться своего, ни на шаг не сходя с выбранного пути – так страшился потерять меня, что был не в силах скрывать свои эмоции.

– Лорд Давернетти, вы не могли бы оставить нас? – тихо попросила я, возвращаясь в домик, совершенно выстуженный за пару минут при открытой двери.

Старший следователь хотел было что-то сказать, но понял, что его присутствие уже совершенно игнорируется присутствующими, и лишь спросил:

– Бель, уверена, что им нужно ждать тебя в доме профессора Стентона?

– Да, – ответила, не глядя на полицейского. – И Бетсалин так же должна быть там, позаботьтесь об этом… пожалуйста.

Лорд Давернетти молча вышел, и даже услужливо затворил за собой дверь.

Я скинула плед, несмотря на то, что без него мне в обычном домашнем платье было довольно холодно, подошла к Адриану, стоявшему возле пылающего камина и не сводящего с меня пристального взгляда нечеловеческих глаз.Чего он ждал от меня в этот миг? Каких слов? Каких действий? Каких обвинений? О, на каждый из этих пунктов я могла бы ответить развернуто и подробно, особенно, что касается обвинений. Их действительно хватало, и я действительно могла предъявить множество из них.

Но медленно подойдя к своему дракону, я осторожно прижала ладони к его груди и вздрогнула, ощутив, как быстро и мощно бьется его могучее сердце, как неестественно горяча кожа, а подняв взгляд, увидела, как сильно сузились вертикальные зрачки непроницаемых черных глаз лорда Арнела. Мой дракон созданный казалось из самой черной стали, сильный, решительный, мужественный, чей предел возможностей оказался столь феноменальным, что мы все еще скрывали его и планировали скрывать в дальнейшем. Я знала, что лорду Арнелу подвластно практически все в этом мире, но волею судьбы этот мужчина, столь жесткий и волевой, способный контролировать себя всегда, везде и при любых обстоятельствах, с трудом сдерживал эмоции, когда дело касалось меня.

– Адриан…

Я смотрела в его невероятные глаза и в глубине обсидианово-черных вертикальных хрусталиков, так отчетливо видела себя – хрупкую, слабую, ничуть не одаренную, и откровенно говоря, совершенно недостойную этого мужчины. Но почему-то именно он, считал иначе. И только он решил иначе. Но главным являлось то, что лорд Арнел бесповоротно и категорично настоял на том, что именно его решение имеет значение, а все мои страхи и сомнения совершенно беспочвенны.

– Адриан, я…

– Не хочу, чтобы ты с ним встречалась, – он резко обнял меня за талию, и прижал к себе. – Я знаю, что ты любишь меня, но я до сих пор с трудом могу поверить, что заставил тебя отринуть всю эту вашу мораль с этикой и благопристойностью, и осознать, что твое сердце принадлежит мне. Знаешь, возможно, если бы ты приняла свои чувства ко мне сразу, я бы не испытывал этого иррациональный, но пожирающий меня изнутри страх. Но ты это ты, Анабель, приняв решение, ты практически никогда от него не отказываешься, и мне, как никому другому, известно, об этой черте твоего характера. И каких бы надежд я не питал, объективно ситуация выглядит так – если решение о браке с Горданом ты приняла сама, то принять решение о свадьбе со мной тебя заставил я.

И его сердце билось все быстрее, я отчетливо ощущала это. И в тот момент, когда любая благовоспитанная леди на моем месте была бы неимоверно оскорблена подозрениями в ее верности и в целом недвусмысленным намеком на ветреность, я… постаралась понять дракона.

И не отрывая взгляда от его глаз, я прошептала, стараясь сдержать слезы:

– Там, на горной гряде, возле храма магов старой школы, пронизываемая обжигающим ледяным ветром и преследуемая Карио, я, понимая, что выжить уже не смогу, произнесла молитвы. Ты хочешь услышать ее?

Лорд Арнел молчал, но его сердце почти перестало биться, оно замерло под моими руками.

– «Господи, убереги моих отца и матушку. Позаботься о миссис Макстон, Бетси, мистере Уоллане, мистере Илнере, мистере Оннере, профессоре Наруа, лорде Давернетти и лорде Гордане. И подари утешение тому, кого я люблю всем своим сердцем».

Адриан вздрогнул, все так же молча глядя на меня.

Улыбнувшись, я прикоснулась к его щеке, и добавила:

– Можно лгать самой себе сколько угодно, но перед лицом смерти человек всегда говорит правду.

И опустив ладонь вновь на его грудь, с лукавой улыбкой добавила:

– Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но Господу уже известны мои чувства, и едва ли было бы высокоморальным с моей стороны перед алтарем истово клясться, что я люблю другого.

И, о, сколь молниеносно лорд Арнел стал собой.

– Издеваешься? – прижав к себе крепче, вопросил он.

– Отчасти, – я не видела смысла скрывать это.

– Я ведь могу и ответить, – почти угрожающее.

– Можешь, – я даже не спорила, – но в этом случае, лорд Арнел, мне придется признаться вам и в еще одном, весьма важном для вас… моменте. А потому не искушайте лукавого, поверьте, вам же будет лучше. Одевайтесь, знаю, что лорд Гордан должен был прибыть лишь через несколько дней, но раз уж все случится сегодня, нам лучше поспешить.