Глава 21

Она не помнила, как они добрались до дома. Ей всё время казалось, что все видели их, все знают, что они заходили в чужой дом, и сейчас обязательно появится прохожий с какой-нибудь обличающей речью. Лёша смотрел на свою нервную спутницу с лёгкой снисходительной улыбкой. В глубине сознания он ощущал превосходство, но это не радовало его и не заставляло чувствовать себя сильным. Скорее, просто хотелось, чтобы девушка поняла, что бояться нечего. Прошлой ночью было куда больше поводов для паники, чем сейчас.

Алина почти бежала. Лёша тоже убыстрил шаг, чтобы поспевать за ней. Он не пытался взять её за руку или ещё как-то успокоить. Что-то подсказывало ему, что спокойно на её душе будет лишь, когда они вернутся домой и запрут за собой дверь.

Однако тут он немного ошибся — даже это не помогло. Девушка зашторила все окна, словно боялась, что кто-то придёт на свет.

— Твоя кровать здесь, — сказала она тихо, указывая на комнату, смежную со своей. — Я постелила… И одежда чистая тоже там рядом…

— Спасибо, — ответил он, не зная, что ещё сказать.

— Завтра почитаем?.. — предложила она, положив трофейную тетрадь на стол нетвёрдой рукой.

Мужчина кивнул. Он видел, что Алина долго не могла унять лёгкую, но всё же заметную дрожь в теле. Ей было отчего-то ужасно страшно, хотя тетрадь была у них, и всё в целом прошло гладко. Лёша стоял в дверях, не зная, стоит ли подходить к девушке. Она не обращала на него внимания, сосредоточенная на том, чтобы руки не очень заметно дрожали. Девушка сбросила верхнюю одежду, оставшись в длинной майке и трусах, и быстро забралась в кровать, не дав возможности Лёше разглядеть её. Мужчина смотрел, как она поуютнее заворачивается в одеяло, хоть была тёплая ночь, и как скрючивается, словно пытается покомпактнее уместиться на кровати. Он не знал, что она, чувствуя его взгляд, мысленно просит его подойти и посидеть рядом. Хотя бы недолго, не касаясь её и ничего не говоря. Ей ужасно хотелось просто ощутить его рядом. Но мужчина решил, что приближаться к ней не стоит. Хватит на сегодня попыток стать ближе.

— Спокойной ночи, Алина, — сказал он и потянулся к выключателю на стене.

— Нет! — остановила его девушка, заметив, что он собирается сделать. — Свет оставь!

— Ты что, не собираешься спать? — удивился он, подозревая, что она желает прочесть рукопись без него.

— Я собираюсь спать… — тихо и немного обиженно ответила девушка.

— Ты всегда спишь при свете? — снова удивился он.

— Да… — призналась она. — И это не глупо.

— Я и не говорил, что это глупо, — резонно возразил Лёша.

— Но ведь подумал, верно? — задала она стандартный для данной ситуации вопрос, и Лёша не ответил, но виновато улыбнулся, признавая, что да, именно так он и подумал.

Алина посмотрела на него. Он не собирался смеяться над ней, а просто не мог поверить в её необоснованный страх. Она решила пояснить:

— Я не люблю темноту в помещениях, когда нахожусь одна…

— Ты не одна — за стеной я… — он указал рукой на предназначенную ему кровать, находившуюся в соседней комнате. — Тебе нечего бояться… Между нами лишь несколько метров и тонкая стена… — попытался объяснить он, но тут же подумал, что именно такие подробности могут только больше напугать девушку. — Слушай, меня бояться нечего, это мы, кажется, уже выяснили… И я буду рядом… Могу дверь не закрывать… Но спать при свете… это неправильно…

Алина не стала говорить, что хотела бы, чтобы он был более рядом, чем в другой комнате. Так же она не стала объяснять, что не выключает на ночь свет с того времени, как стала жить в одиночестве. Не стала вспоминать, что и парня-то своего долго не решалась бросить из-за нежелания оставаться одной, хоть и понимала, что он не тот, кто ей нужен. Неужели она настолько боится темноты, что даже, когда в соседней комнате будет спать человек, это не поможет? Девушка смущённо улыбнулась, чувствуя себя глупо.

— Ты прав, — признала она справедливость его слов. — Спать при свете ненормально. Выключай.

Лёша слегка улыбнулся в ответ, и тихий щелчок выключателя погрузил комнату в темноту, хотя от соседней комнаты в неё проникала полоса электрического света. Алина слышала, как мужчина пошёл к выделенной ему кровати, не стараясь быть бесшумным. Старые половицы поскрипывали под его шагами. Вслушиваясь в каждый мельчайший звук, девушка различила, как он скинул с ног шлёпки, откинул одеяло, отчего оно с шуршанием скользнуло по старым обоям, и как выдернул шнур от ночника из розетки, чтобы не вставать лишний раз.

Сам мужчина с удовольствием полежал на кровати, не утруждая себя снятием халата, глядя в тёмный потолок и прокручивая в голове события этого дня. Ничего плохого не случилось, и даже подёнки не выследили его на этот раз. Всё было хорошо. Лёша знал, что при том, что он затеял, так будет недолго и следует наслаждаться каждой секундой покоя.

Ночь была тёплой, и потому он всё-таки разделся, радуясь тому, что у халата нет ненавистных пуговиц. Вскоре он уснул. Засыпать, когда нужно, не предаваясь лишним мыслям, всегда получалось у него отменно. И сейчас он знал, что отдых необходим.

Зато девушке никак не удавалось заснуть. Темнота её не тревожила: она ощущала Лёшино присутствие, и это её успокаивало. Однако добытая рукопись не давала покоя. Хотелось сейчас же прочитать всё, что там написано, проверить, насколько Лёша похож на того, кого описал Артур.

На какое-то время девушка провалилась в короткий сон без сновидений, но мозг не был готов к отдыху. Где-то между пятью и шестью часами этой удивительно тихой ночи в голову Алины стали приходить совершенно предсказуемые, но от этого не менее навязчивые мыслишки, мысли и мыслища. В категорию первых входили мелкие идеи, самая яркая из которых заключалась в том, что ей очень хотелось кушать, но не хотелось будить Лёшу своими скитаниями по дому; в категорию вторых — что мужчина, так неожиданно ворвавшийся в её жизнь, безумно привлекателен; а к категории третьих относились неудачные попытки дать хоть какое-то объяснение происходящим с ней событиям.

Но внезапно, разрушая всё чудом восстановленное спокойствие, где-то на чердаке послышался шорох. Девушка открыла глаза. Темнота. Как же непривычно просыпаться ночью и ничего не видеть. Сердце учащённо забилось. Тревожно и страшно. А ещё одиноко, словно она одна в этом мире, полном зловещей темноты и таинственных шорохов. Нет, она не одна — за стеной Лёша. Конечно, он там! Чёртовы глупые страхи! Темнота вовсе не равняется пустоте и одиночеству. Она постаралась взять себя в руки, но шорох на чердаке повторился. Душа ушла в пятки. Наличие кого-то наверху подтвердилось, а вот присутствие в соседней комнате человека было под вопросом для перепуганной девушки.

— Лёша… — позвала она, но мужчина спал крепко и не услышал её.

Алина натянула одеяло на голову и постаралась заснуть. Но кто-то продолжал шебуршать наверху. Девушка свесила ноги с кровати, прислушалась и ощутила новый прилив страха. Она поднялась на ноги и, кутаясь в одеяло, отправилась в соседнюю комнату. Больше всего на свете она боялась, что Лёша ушёл. Разум подсказывал, что уходить мужчина бы не стал, но страх не покидал сердце. Алина с удивлением поняла, что шорохи отошли на второй план, когда Лёша не отозвался. Она не хотела, чтобы он покидал её дом, и именно этого боялась сейчас. Она не очень продумывала, что скажет ему, если он окажется на месте. Это было не столь важно. Лишь бы он никуда не делся и мирно спал, не собираясь покидать её. Шорох снова повторился, и мысленно девушка порадовалась этому. Отличный предлог, чтобы проверить наличие мужчины, хоть и жутковато было от присутствия кого-то наверху.

Она на ощупь добралась до Лёшиной кровати и тихонько потыкала его пальцем в бок, облегчённо выдыхая: он лежал в кровати и спал. Мужчина дёрнулся от неожиданного прикосновения.

— Это я, — сочла нужным сказать девушка.

Лёша быстро прогнал сон, нащупал провод с вилкой и включил свет. Оба некоторое время щурились, пытаясь разглядеть друг друга.

— Алина… — встревоженно глядя в перепуганные глаза, прошептал он. — Ты чего?

— Наверху кто-то есть… — пожаловалась она.

— Я знаю, — ответил он. — Там живёт кот. Я заметил это, ещё когда чинил окно…

— Кот… — растерянно пробормотала девушка. — Прости… — она снова почувствовала себя глупо и хотела поскорее ретироваться.

— Погоди, — улыбнулся мужчина. — Садись, — он сел на кровати, подтаскивая к себе одеяло и подтягивая под себя ноги, тем самым освобождая место для Алины.

Девушка неуверенно забралась на кровать и села, опершись спиной о стену. На чердаке снова слышалось копошение. Алина посмотрела в потолок и Лёша сказал:

— Успокойся… Это всего лишь кот. Ты так редко бываешь здесь, что не знаешь обитателей своего дома?

— Наверно, — слабо улыбнулась она. — Я не хотела будить тебя… просто…

— Не переживай, — он не стал утруждать её формулированием понятных ему мыслей. — Я сам виноват, не стоило выключать свет…

Алина сама не поняла, как стала разглядывать шрамы на теле собеседника. Ей подумалось, что она выглядит сейчас ужасно трусливой в его глазах. И безрассудной. Прийти к нему ночью, разбудить и теперь не знать, что сказать было очаровательной глупостью. Она пробегала взглядом по шрамам и ожогам, с ужасом думая: неужели это всё из-за них с Артуром? Из-за того, что они обсуждали его ненаписанный роман и придумали такого персонажа? Алина прикрыла глаза, и почувствовала, что из глаз покатились слёзы. Зачем она говорила Артуру, что любит героев с печальным прошлым? Зачем она вообще обсуждала с этим алкоголиком мужчину своей мечты?

Она почувствовала движение и открыла глаза. Мужчина накинул на плечи халат и теперь пытался поплотнее запахнуть его. Алине стало стыдно. Мало того, что она пришла к нему, так ещё и заставила думать, что ей неприятен его вид.

— Лёша… я о своём… ты не подумай… — она снова закрыла глаза, поражаясь собственной бестолковости.

Уходить к себе не хотелось, но и молча разглядывать мужчину было бы странным.

— Поговори со мной… или просто посиди рядом… — отважилась попросить она.

— Хорошо… — растерянно ответил он и смущённо улыбнулся.

Девушка какое-то время сидела молча, и Лёша старался не смотреть на неё. Не зная, что сказать, он предложил:

— Хочешь, почитаем рукопись?

— Нет! — резко ответила она, но потом тише добавила: — Давай завтра…

— Ладно… — не стал настаивать он, хоть и не понял её реакции. — Ты всех шорохов так боишься? — осведомился он, желая прервать молчание.

— Нет… — улыбнулась она, и наверху снова что-то прошуршало. — Я… — она пристально посмотрела в сиреневые добрые глаза, вспоминая, как доверчиво он рассказывал ей всё о себе и ощущая себя слабовольной и трусливой, поскольку никак не могла решиться быть с ним откровенной.

Лёша внимательно смотрел на неё и протянул ей руку, полагая, что девушка всё ещё напугана. Она и правда боялась, только вот не темноты, не шорохов и даже не одиночества, а того, что, наконец, решилась сказать мужчине, отчего она пришла к нему. Алина вложила свою ладошку в его руку, и он тихонько сжал её.

— Ничего не бойся, — сказал он почти нежно.

— Знаешь… меня не кот напугал… — Лёша удивлённо поднял бровь, и девушка уточнила: — Вернее, он тоже, но… Я испугалась, что ты ушёл… — она собиралась отвести взгляд, но вместо этого ещё пристальнее уставилась в удивлённые глаза собеседника, жадно ловя любое изменение в их выражении.

— Не стоит бояться за меня, — улыбнулся он, и Алине снова стало стыдно от того, что он подумал опять не то, к тому же на этот раз правда могла разочаровать его.

— Ты не понял. Я не за тебя боялась… — призналась она, но его это ничуть не расстроило, и он лишь виновато улыбнулся, снова неправильно поняв её.

— Подёнки больше не придут в твой дом… — заверил Лёша.

— Да не в этом дело! — она не знала, что объяснить будет так же сложно, как решиться объяснить. — Я боялась, что ты уйдёшь и оставишь меня одну!

Свободной рукой он потёр переносицу, пытаясь понять услышанное, но смысл ускользал от него. После того, как он неправильно понял её на кухне, Лёша не решался додумывать то, что она не объяснила.

— Это, наверно, странно… — продолжила она, видя его замешательство. — Но я давно не привязывалась к людям так… сильно… И уж тем более, так быстро… В моей жизни было немного тех, кто дорог, но… все они бросили меня… Я боялась, что ты тоже уйдёшь…

— Ты ведь знаешь, что я бы не ушёл…

— Знаю, — кивнула она, чувствуя, что слёзы снова текут по её щекам, обжигающе-горячие и такие непрошенные. — Но когда впервые за много лет просыпаешься в кромешной темноте и слышишь шорохи, а ты не откликаешься…

Она не ждала, что её поймут. И на самом деле Лёша не очень понял, но увидел, что для неё это важно и больно. Он придвинулся ближе к ней и обнял, прижимая к себе. Девушка уткнулась носом в махровый материал халата, отбрасывая прочь все ненужные мысли и наслаждаясь тёплыми объятьями.

— Я не слышал тебя… — виновато признался он, припоминая, что, кажется, вселял в девушку надежду, что раз он в соседней комнате, бояться нечего, и он всегда придёт на помощь. Он не говорил ей этого, но подразумевал. И то, что он не пришёл к ней в нужную минуту, казалось ему личным промахом.

— Знаешь, у каждого в жизни должен быть кто-то, кому есть до тебя дело, — начала девушка, стирая ладошками слёзы со щёк и отстраняясь от мужчины. — Кто-то, кому можно рассказать, как прошёл твой день и пересказать забавный диалог с коллегой или нечто подобное… Когда родные уехали, я могла бы остаться совсем одна, но тогда я встречалась с парнем и попросила его переехать ко мне. А когда поняла, что он мне не подходит, жила с ним ещё почти год, потому что не хотелось одиночества… Но потом я как-то привыкла… Не подумай, у меня есть друзья, но… друг в детстве — это одно, а друг сейчас — другое. В детстве ты знаешь имена приятелей своего друга по школе, которых никогда не видела, и знаешь о них, об этих незнакомых тебе людях, многое… знаешь вредных учителей и так далее… Ты разделяешь жизнь своих друзей, каждый день рассказываешь о событиях и… В общем, у меня всегда было так. Но во взрослой жизни этому нет места, и потому мелкие события не замечаются, углы сглаживаются и жизнь убыстряется. И когда тебе звонит друг раз в неделю на пару часов, ты не можешь вспомнить забавные случаи, не можешь рассказать мелочи и детали, а просто делишься основными впечатлениями от прожитой недели, от фильмов, которые посмотрела и от мест, где побывала. Остаются только такие, крупные и яркие моменты. А представь, если друг звонит раз в несколько недель? Максим, мой начальник, стал мне ближе любого другого человека. Он может рассказать мне всё, что думает, и я ему тоже… После смерти Артура это оказалось очень значимым для меня… А теперь постарайся понять, какие забытые ощущения всколыхнул ты со своей искренностью, с желанием понять и узнать… и с полным отсутствием страха быть отвергнутым…

Лёша внимательно выслушал её речь, и вполне мог бы поспорить с последней фразой, но почему-то ему тоже стало грустно. Он подумал о Фёдоре, который всегда интересовался прожитым Лёшей днём. Мысленно прокрутив в голове слова Алины, он решил спросить, пока выдался случай:

— Почему ты бросила своего парня?

Девушка улыбнулась. Ей нравилась непосредственность, с которой Лёша спрашивал то, что его интересовало, не стараясь поддерживать разговор пустым поддакиванием и попытками согласиться со всеми сказанными ею словами. Алина ответила:

— Потому что… знаешь, иногда говорят «лодка любви разбилась о скалы быта»?.. У нас было наоборот. В быту всё было отлично, но с духовным единством были явные проблемы. Тем более был Артур, которого интересовало многое, особенно, если это касалось меня… Я… паршиво играю на гитаре и пишу глупые стихи, которые использую, как песни… Об этом мало, кто знает, но мой парень знал, и Артур знал… Только Кощееву нравилось то, что я делаю, он интересовался всем этим, хотя был художником и стихи, как, впрочем, и гитара, не были его коньком.

— А парню нет? — спросил он, и девушка кивнула. — Понятно… Я напомнил тебе Артура?

— Нет, — усмехнулась она. — Ты напомнил мне, что не страшно открываться человеку, если он тебе нравится… — она посмотрела на него в упор и, набравшись смелости, попросила: — Поцелуй меня…

Он улыбнулся и притянув её к себе, легонько коснулся губами щеки. Алина постаралась встретиться с ним губами, но он отстранился:

— Алина… — начал он. — Я не хочу так… Ты была напугана, и тебе просто нужно, чтобы я был рядом. Совершенно не обязательно благодарить меня за это… так…

Девушка зажмурила глаза. Ей не хотелось, чтобы он думал именно так, но объяснять она ему ничего не стала.

— Наэлья? — тихо спросила она. — Ты о ней вспомнил?

— Нет. Я о ней не вспоминаю, в отличие от тебя… — в его голосе послышался укор.

Мужчина не мог понять, как можно так привязываться к словам. Он всего лишь сказал однажды про существование некой девушки, которую даже не мог вспомнить и представить себе, а Алина, казалось, помнила о ней постоянно.

— Завтра прочитаем, что написал Артур, и, возможно…

— Давай не думать про это? — почему-то предложила Алина.

— Давай, — согласился он, притягивая её к себе.

Девушка уютно устроилась в его руках, положив голову на плечо. Сама от себя она не ожидала такой наглости. Но этот мужчина был настолько своим, что смущаться его уже не было смысла. Он бездумно гладил её по голове, уставившись на витиеватый рисунок на обоях. Ему ужасно хотелось спать, но как это сделать, чтобы не прогонять девушку, он не представлял.

— Алина… — обратился он к девушке, желая продолжить разговор и тем самым спастись от сонливости.

Но она не ответила ему. Лёша улыбнулся и осторожно отстранил от себя девушку. Изловчившись, он положил её на кровать и накрыл одеялом, при этом не разбудив. Он посмотрел на неё, вспоминая, как она просила его поцелуй, и пожалел, что не поддался искушению. Прикусив нижнюю губу, он удалился в комнату Алины, оставив свет включённым.

Вздохнув, он лёг на её кровать, на которой теперь не было одеяла, укутался в халат и улыбнулся, услышав шорохи на чердаке. Мысленно поблагодарив неуклюжее животное за душевный разговор с Алиной, он закрыл глаза и тут же провалился в сон.