Глава 33

Врать исцелившему Лёшу старику никто не решился, так что вскоре ведуну было известно всё от начала и до конца. Он слушал молча, прикрыв глаза, и от этого было непонятно: интересно ли ему, или он и вовсе уже заснул. Кощеев закончил расписывать неясные планы на спасение мира, которые, в общем-то между пунктами "Найти ведуна" и "Спасти мир" не имели ничего конкретного.

— Это хороший план, — кивнул Аттиз Ир Артуру, открывая глаза и внимательно оглядывая гостей. — Кто-нибудь знает, что вы меня нашли?

— Нет-нет, я держал путь и описание дороги к терновнику в своей голове, так что никто о нём не знает… по книге… Если только кто-то сам не нашёл этот путь… — ответил Кощеев.

— Мне представляется сомнительным ваша теория, что это мир вашей книги, — заметил ведун.

Лёша с интересом глянул на Аттиз Ира:

— Ты можешь предложить другое объяснение существования столь странного человека, как я?

— А что в тебе странного? — лукаво прищурившись, спросил старик.

Лёша внимательно смотрел на ведуна, пытаясь уловить его настроение и истинные чувства, которые тот умело прятал за маской весёлой доброжелательности. Угадать не получилось, так что пришлось отвечать на заданный вопрос:

— Имя, глаза, полное отсутствие прошлого… — перечислил мужчина то, что первое пришло на ум. — Если я не персонаж книги, то кто я? Это разве нормально для обычного человека?

— Да… — задумчиво сказал ведун, словно не был уверен в своём ответе. — То есть — нет. В смысле, да, это не нормально для обычного человека, но тем не менее ты обычный человек… — его голос стал глухим и отрешённым, и было очевидно, что ему вдруг стало трудно говорить. — Те люди, что поработили твою деревню…

— Поработили? — удивился мужчина.

— Лёша, давай будем называть всё своими именами… — он вздохнул и почесал свой густо поросший седой щетиной подбородок. — Да, поработили. И пусть это добровольное рабство, сути это не меняет. Король и его приближённые много думают и разрабатывают много планов. Иногда я прихожу в города и слушаю, о чём говорят люди. Они все начали бояться магов, ведунов, чародеев… Это ужасно несправедливо… Они начали с того, что заменили все бытовые магические способности слабых чародеев, подрабатывающих в мастерских и тавернах, на технические новинки, на то, что разработали люди и собрали из древесины и железяк. Они стали предпочитать нанимать людей и покупать все эти приблуды, а не оплачивать труд чародеев. Владеющие магией были вынуждены вести образ жизни обычных людей, чтобы выжить. Позже стало хуже: магия вообще стала вне закона. Сперва в городах стал запрет на её использование, потом во всех поселениях… А теперь и по всему континенту.

— Ты уходишь от прямого ответа, — голос Баламута прозвучал холодно и твёрдо, отчего Алина уставилась на него с непониманием.

Лёша видел, как ведун нервно сглотнул и нехотя поднял глаза на собеседника.

— Теоретически Артур вполне мог придумать то, что в нашем мире было реальностью или каким-то образом описать то, что увидел во сне, но забыть об этом и считать всё своей фантазией.

Мужчина пытливо уставился на ведуна и полуутвердительно полувопросительно сказал, внимательно вглядываясь в тёмно-зелёные глаза ведуна:

— Но сам ты в это не веришь?

Вопрос был верным. Он попал в точку. Но не обрадовался этому, поскольку Аттиз Ир не смог скрыть душевной боли, промелькнувшей в глазах.

— Да, у меня есть ещё одна теория… — он подозрительно помрачнел. — Но пока рано рассказывать тебе о ней. Просто знай — ты не персонаж книги. Вернее, не совсем персонаж книги…

Лёша непонимающе смотрел на него. Мысли постепенно сходились к одному единственному вопросу, который он вскоре озвучил:

— Тогда у меня должно быть прошлое более далёкое, не начинающееся с захвата деревни?

— Выходит, что так, — ответил Аттиз Ир, доставая табак и принимаясь набивать им трубку.

Мужчина смотрел на ведуна, находясь в полной растерянности, и особенно ему не нравилось, как Аттиз Ир виновато отводил взгляд, избегая смотреть в сиреневые любопытные глаза. Лёша пытался вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но самое раннее воспоминание было, как он ухаживал за лошадьми, что стояли в конюшне. И было это незадолго до того рокового подслушанного разговора. Сердце тревожно забилось. Прошлое… Его не было. И мужчина решил оповестить об этом ведуна. Хотя Аттиз Ир довольно чётко намекнул, что какое-то прошлое должно быть…

— Но у меня его нет… — неуверенно прошептал мужчина, вслух заканчивая свои мысли.

— У тебя оно есть, Лёша, — ведун закончил набивать трубку, завязал мешочек с табаком, убрал его, щелчком пальцев поджёг табак и сладко затянулся, продолжая избегать зрительного контакта с собеседником. — Стоит тебе самому себе признаться в том, что оно есть, и, возможно, ты вспомнишь…

— Какое оно? — прямо спросил Лёша, чувствуя, что на самом деле не хочет знать ответ. — Аттиз Ир, ты ведь знаешь, да?

— Знаю, — выдохнул он. — И ты знаешь. Просто не помнишь. Потому что не хочешь помнить, — он снова затянулся, мельком глянув своими тёмно-зелёными глазами в сиреневые глаза собеседника.

Лёша уже предчувствовал, что ведун ничего не расскажет, но на всякий случай уточнил:

— То есть прямо ты мне ответить не можешь?

— Лёша, — обратился к нему Аттиз Ир, причём в голосе его слышалась грусть и чувство некой вины. — Я знаю только факты, да и то не все. Я не слежу за каждым жителем этого мира. То, что я смогу рассказать тебе, не принесёт пользы. Тебе не нужно вспоминать события прошлого, тебе нужно вспомнить свою роль в них, свои чувства и мысли. Это будет полезно для нашего общего дела… Если, вспомнив всё, ты не переменишь своих решений…

— Почему я могу переменить свои решения? — продолжал недоумевать мужчина. — Я понятия не имею, что я должен вспомнить… И тем более, я не понимаю, почему я забыл это всё, если это так важно.

— Ты забыл, потому что хотел забыть… — наконец, ведун посмотрел ему в глаза и признался: — А я в этом тебе помог.

— В каком смысле? — слишком много намёков и слишком много недомолвок мешали ему что-либо понимать.

Ведун тяжело вздохнул, но взгляда не отвёл. Он собрался с мыслями и ответил:

— Мы встречались как-то раз. Лет восемь назад. Ты помог мне тогда. Защитил, можно сказать. Хотя к тому тебе, каким я тебя впервые увидел, это слово мало применимо… Но ты всё же нашёл способ помочь мне. Тогда ты был не в лучшей форме. Ты хотел начать жизнь заново и говорил, что для этого тебе нужно совсем немного — лишь забыть прошлое. Тогда мне показалось, что это и вправду немного. И это было в моих силах… — он сделал паузу, печально качая головой, что весьма ярко показывало, что сейчас он сожалел о содеянном.

— Я рассказал тебе то, что хотел забыть? — прямо спросил Лёша, принимаясь разглядывать вновь приобретённые шрамы на руках.

— Рассказал. Именно поэтому я решил помочь тебе. Да, сейчас я понимаю, что не стоило этого делать. Я поддался минутному порыву жалости, прости, но именно это чувство я испытал к тебе тогда, и простые человеческие эмоции затмили мою чародейскую мудрость. Это послужило мне уроком, и потом, когда ко мне обращались с просьбами что-то забыть, я знал, что это не выход. Мне стало ясно, что с подобными вещами не шутят, когда я узнал, что ты пропал. Было нетрудно догадаться, чьих это рук дело. Если тебе интересно знать, я думал, что ты мёртв…

— Все так думали, — заметил Лёша.

— Да, все. Только я винил в этом себя, — он задумчиво втянул в себя дым и так же задумчиво выпустил его, сложив губы трубочкой.

Алина и Кощеев смотрели на разговаривающих тревожно. Алина подошла и обняла Лёшину руку. Мужчина был напряжённо задумчив, и ей ужасно хотелось помочь ему, только она не знала, как. Он погладил ладонью её руку, с удовольствием отмечая про себя, как же всё-таки приятно касаться её, не ощущая от этого боли.

— Может, и не стоит вспоминать? — спросила она не то у Лёши, не то у ведуна.

Никто не знал, как бы Аттиз Ир сам хотел не начинать с Баламутом этот разговор и как бы желал оставить всё, как есть, не травя ему душу. Только здравый смысл говорил о том, что стоит помнить свои ошибки, чтобы не совершать их вновь.

— Он знает многое, — покачал головой Аттиз Ир. — Всё это важно и очень поможет как нам, так и ему. Даже если он оставит свои воспоминания при себе.

Алине не казалась эта перспектива приятной, и она попыталась переубедить ведуна:

— Если он вспомнит, то получится, что вся твоя помощь ему была напрасна. И не было никакого смысла в том, чтобы избавиться от неприятных мыслей на восемь лет, если потом снова заставить всё вспомнить.

— Смысл был, — уверенно отозвался Аттиз Ир. — Ты не видела того юношу, который встретился мне тогда. Ты не можешь ощутить разницы, понять ту силу, которая теперь есть в нём и на которую тогда не было ни намёка. Он бы не стал таким, какой он сейчас, потому что он бы просто не попал в ту ситуацию, с которой начинается ваша книга.

Артур бросил на него быстрый взгляд и спросил:

— Ты же говорил, к книге никто из вас не имеет отношения?

— Я не знаю ответов на все твои вопросы, — печально ответил Аттиз Ир. — Полагаю, ты сумел заглянуть в наш мир, и тебе показалось, будто у тебя созрела идея сюжета для книги. И, думаю, совершенно необязательно искать первопричины. Мы все сейчас тут, и у нас есть будущее, за которое предстоит побороться. Не стоит тратить время на бесплодные попытки понять устройство миров и их взаимосвязи. Ты же не задавался вопросами мироздания в своём мире, не переживал, что тебе не открыты многие тайны. Перенеси это умение жить ради жизни в этот, новый для тебя мир, который, надеюсь, станет вам хорошим новым домом.

Алина решилась озвучить мучавший её вопрос:

— Мы застряли здесь… навсегда? — она робко заглянула в приветливые тёмно-зелёные глаза ведуна.

— Боюсь, что да, по крайней мере, на какое-то время, если не навсегда… — тихо ответил Аттиз Ир. — Связь между мирами была за счёт выбранного Артуром и нарисованного им дерева. Оно уничтожено ураганом, и пока я не вижу иного способа взаимодействия наших миров. Но не переживай, я постараюсь что-то придумать. В любой мир есть разные пути: одни расы используют порталы, которые самолично разрабатывают, другие ищут естественные порталы, некоторые применяют специальные ключи, которыми можно открывать любую дверь и попадать в чужой мир… У нас ничего этого нет… Ведуны, чародеи и прочие местные обитатели — самодостаточный народ…

Лёша не слушал. Проблема возвращения в ставший ему вторым домом мир его не заботила сейчас. Он неотрывно смотрел на Аттиз Ира, стараясь уловить хоть что-то знакомое в его добродушных глазах, морщинках и волосах с проседью.

— Есть способ ускорить процесс восстановления памяти? — спросил Баламут. — Мне не за что уцепиться — я общался с тобой когда-то, но словно вижу впервые: ты не вызвал никаких ассоциаций в моём сознании…

— Да, я постарался от души… — вздохнул ведун. — Ты так и просил — чтобы ничто не могло тебе напомнить… Ты уверен, что не можешь сам вспомнить?

— Уверен… — неуверенно ответил мужчина. — А что, есть способ помочь мне, но он столь ужасен, что ты не хочешь мне говорить о нём?

— Нет, способ не ужасный… — ответил Аттиз Ир. — Просто ты разом вспомнишь всё, что забыл… Большинство воспоминаний окажутся бесполезными, но… неприятными…

— Заинтриговал, — невесело усмехнулся Баламут.

— В нескольких километрах к югу есть озеро. Если ты войдёшь в воду, когда в ней будут отражаться звёзды, ты сможешь вспомнить всё. Я всегда оставляю обратные пути для любых своих заклятий. Это озеро в звёздную ночь — тот шанс, что я приберёг для тебя на этот случай.

— Когда мы сможем отправиться туда? — спросил Баламут.

— Как только я докурю, — лучезарно улыбнулся ведун.