Глава 32

Лёша проснулся позже всех, поскольку кроме потраченного на Эббу времени, ещё долго не мог уснуть из-за того, что не знал, куда деть жгущие болью руки. Спал он на полу, а от соприкосновения с твёрдой поверхностью, равно как и с одеждой или с чем бы то ни было вообще, жжение в повреждённой коже становилось невыносимым.

Томясь бессонницей, он нашёл небольшой льняной мешочек из-под специй и пересыпал туда землю из своего кармана. Вспомнилась Эбба со своими откровениями. Она могла бы быть приятной женщиной, и даже то, что она мертва, не было бы её недостатком, если бы она сумела побороть свою всепоглощающую любовь к самой себе и высокомерие.

В итоге уснул мужчина только под утро, незадолго до рассвета, и в результате проспал всего несколько часов, и то сон этот не принёс ему пользы.

Алина с Артуром сидели на поваленном дереве возле дома и о чём-то разговаривали. Лёша подождал, пока его заметят, и рассказал всем о своих планах:

— Мы идём к терновникам, среди которых живёт Аттиз Ир. Где они находятся, я плохо понимаю, но…

— Я могу вас провести! — воскликнул Артур.

— Ты уверен? — скептически глядя на него, спросила Алина.

— Ну да. Я знаю путь к самим терновникам, а также знаю, как подобраться в сердце зарослей, где располагается хижина ведуна.

— В сердце зарослей! — усмехнулся Лёша, которого позабавило это высокопарное словосочетание. — Ладно, веди нас.

Мужчина выглядел так, словно готов в сию же секунду отправиться в путь. Алина посмотрела на него удивлённо и спросила:

— Ты даже не позавтракаешь?

— А вы поели? — задал он встречный вопрос.

— Мы — да… А ты…

— Я не голоден, — ответил он и натянуто улыбнулся.

Аппетита не было. Он чувствовал, что болен, и потому принимать пищу совершенно не хотелось. Паршивое ощущение невозможности справиться с неизвестным недугом подталкивало к скорейшему отправлению на поиски ведуна.

Алина не стала спорить и принуждать к завтраку, и вскоре путники уже пробирались по бурелому к Гнилым Болотам, поскольку дорогу Артур мог показать только от того места, где бил источник, якобы однажды им виданный. Это служило ему ориентиром и, к счастью, Лёша знал то место, которое описал ему Кощеев.

Всю дорогу девушка следила за Лёшей. Его движения утратили лёгкость и уверенность. Теперь он действовал как-то вяло и устало, словно не спал несколько ночей подряд. Алине не хотелось спрашивать о его разговоре с Эббой, тем более, сам он не спрашивал о том, как она поговорила с призраком. Но что-то подсказывало ей, что не в его посещении Города Низких Облаков дело.

Ожоги. Эбба говорила, что это серьёзно. Магическая энергия, оставшаяся в ранах, продолжала досаждать мужчине. Он старался не подавать вида, но с каждым часом боль и холод в ладонях усиливались, и переставали носить периодический характер, то затухая, то увеличиваясь вновь. Теперь было больно всегда. Можно было трогать, что угодно — больнее уже не было. Алина наблюдала за ним, и у неё щемило сердце от мысли, что они неизвестно когда найдут Аттиз Ира. И если ведун окажется не таким, как в рукописи, то всем им придёт бесславный конец, поскольку вряд ли Лёша сможет хоть что-то сделать против врага, не говоря уже об Артуре и Алине, которые вообще не были приспособлены к дракам и сражениям.

Добравшись до родника, Баламут с удовольствием опустил руки в ледяную воду, которая показалась ему тёплой и приятно оттеняющей боль. Это было плохим знаком. Он дотронулся кончиками пальцев до своих губ, и почувствовал, что губы его обжигающе горячие по сравнению с руками.

Алина подошла к нему и погладила по плечу:

— Артур говорит, что терновники не далеко: пересечь болото, а там совсем рядом будет… — её голос был тревожным. — Ты дойдёшь?

— Дойду, — отозвался он.

Что дойдёт, он не сомневался, а вот что будет дальше, старался не думать. Обеспокоенная Алина не сводила с него глаз, и потому он старался держаться уверенно, чтобы у неё не было сомнений относительно его сил.

Болота с их тайными тропами выглядели мрачновато. Артур шёл впереди, словно не раз уже ходил этим путём или видел, как ходят другие. Он пробирался с такой нехарактерной для него ловкостью, проворно перескакивая с коряги на корягу, что девушка едва успевала запоминать, куда следует ставить ноги.

Лёша знал болота хорошо, и ему не было трудно следовать за Кощеевым. Он мог бы обойтись без провожатого, знай он направление. Гораздо сложнее было не касаться деревьев: обычно за них было удобно хвататься при перемещении, а теперь приходилось самому удерживать равновесие на шаткой трясинистой поверхности. Хотя иногда он всё же хватался за тонкие стволы хилых болотных деревьев, и понимал, что действительно разницы от просто боли и боли от прикосновений почти нет. И всё же он предпочитал не трогать ожоги лишний раз.

Болота удалось пройти быстрее, чем Баламут предполагал. Когда под ногами стала твёрдая почва, покрытая лесным мхом, он вздохнул спокойно: хотя бы можно было не бояться оступиться и не бояться, что оступятся его спутники, а это было уже не мало, учитывая, что слабость начинала распространяться по телу.

Алина смотрела на него с беспокойством, и он решил сказать ей что-то, чтобы она не думала, что он настолько немощен, что все его мысли сосредоточены на экономии оставшихся сил.

— Я знал, что Эбба всё придумала, — признался он. — Я догадывался, и точно понял это, стоило тебе попытаться что-то материализовать. Но потом… ты поверила. Не до конца, но всё же ты допустила возможность своих сил. Я не маг, не чародей и тем более не ведун… Мне не известны законы и природа магии, но в вашем мире бытует мнение, что вера творит чудеса. Когда ты усомнилась в том, что Артур — твоя заслуга, я тоже догадался, что тебе помогли жители Города. Эбба решила помочь мне, позволив поговорить с Артуром…

— Ты дорог ей… — заметила девушка.

— Я так не думаю, — серьёзно ответил Лёша. — Я не могу объяснить тебе, но она… ведёт какую-то свою игру. Возможно, ей просто хочется внимания живого мужчины, а может, нравится участвовать в моей судьбе, чувствуя, что я в какой-то степени завишу от неё… Я не знаю наверняка, но совершенно точно могу сказать, что мы — не друзья.

Алина посмотрела в сиреневые глаза. Мужчина говорил на полном серьёзе. Это пробудило у девушки желание выяснить, что же скрывает Эбба.

— Ты спросил у неё о проклятии? — ей очень хотелось узнать об этом больше, но Лёша разочаровал её, равнодушно ответив:

— Нет. Как-то к слову не пришлось…

Девушка вздохнула. Лёша к призраку дружеских чувств не питал, и надеяться, что любопытство возьмёт верх над безразличным отношением к Эббе, было наивно.

Баламут снова поймал на себе её обеспокоенный взгляд. Наверно, разговор отнял больше сил, чем он предполагал, и теперь его состояние стало только заметнее. Он раздосадовано поджал губы.

Они шли ещё добрых два часа. Не было причин останавливаться, хотя Артур быстро выдохся: не тренированный он был и не привыкший к длительной ходьбе. К тому времени, как впереди показались заросли, он уже не резво перемещался, а еле плёлся, словно это в его теле засела холодная энергия чародея, от которой он ослабевал. Кощеев ослабевал сам по себе. Коньяк во фляжке закончился, а без допинга такое расстояние по дикому лесу пройти он был не способен.

— Мы на месте, — выдохнул он, опускаясь на мох с видом страдальца.

Алина огляделась. Всё верно. Зелёные кусты с мелкими ягодами, похожими на сливы, а также с острыми деревянными шипами. Заросли терновника стояли стеной.

— И куда дальше? — спросил Лёша и усмехнулся: — Где дорога к «сердцу зарослей»?

— Давайте немного отдохнём… — предложил Кощеев.

— Рад бы, — спокойно ответил Лёша. — Только, боюсь, тогда могу не дожить до встречи с ведуном.

Артур недоумённо посмотрел на мужчину, и тот продемонстрировал ему свои обожжённые руки, которые посинели, а кожа на них теперь причудливо отслаивалась, причём края отслоившейся кожи были словно покрыты инеем. Если можно было бы абстрагироваться и не думать о том, что это кожа живого человека, а просто нечто непонятное, то выглядело даже красиво.

Алина нервно сглотнула, а Кощеев тут же поднялся на ноги, ошарашенно переводя взгляд с обезображенных рук на невозмутимое лицо обладателя этих рук. Артуру стало стыдно и за своё поведение, и за невнимательность к своему спутнику.

— Ты же не всерьёз, да? — с надеждой спросил он. — Ты же не собираешься умирать?

Лёша даже улыбнулся от столь наивного и прямого вопроса, а Кощеев продолжал:

— Аттиз Ир мудр. Он придумает что-нибудь! Это ведь лечится, верно?

Незнакомый прокуренный голос ответил из зарослей:

— Это лечится. Это магические ожоги, которые может нанести только сильный чародей, да и то лишь в порыве ненависти.

Все посмотрели на говорившего. Небольшой, какой-то даже компактный старичок, покуривая трубку, появился из терновника, который расступался перед ним, покорно отгибая свои ветви в стороны. Аттиз Ир был забавным с виду и казался добродушным. Алине очень хотелось, чтобы внешность не оказалась обманчивой. Кроме того, этот старичок сделал странную вещь — подошёл и крепко обнял Баламута, словно старого приятеля. Мужчина опешил, поскольку видел ведуна впервые, и столь радушное приветствие вызывало у него непонимание.

— Лёша… — умилённо прошептал Аттиз Ир. — Ты живой…

— Ты… Мы… — Мужчина не знал, как сформулировать. Его имя было давно всеми позабыто. Он был в этом мире Баламутом, и откуда его знал ведун, было неясно.

Пока мужчина пытался задать вопрос, который мучил его, Аттиз Ир отпустил его и восторженно уставился в озадаченные сиреневые глаза. Он долго изучал гостя, а потом вдруг спохватился:

— Тебе, наверно, больно? Давно это у тебя? — он кивком указал на Лёшины руки.

— Пару дней… Может, чуть меньше… — ответил тот

— Всё будет хорошо! — воскликнул ведун и похлопал мужчину по плечу, радостный и довольный. — Как вы нашли меня? — он принялся суетливо отрывать мелкие ягоды с веток и собирать их в горсть. — Нет, не говорите мне. Всё потом!

Никто и не собирался ничего рассказывать ему сейчас. Все смотрели на ведуна округлившимися глазами. Это, безусловно, радовало, что он не собирается убить их на месте, но встреча оказалась столь тёплой, что это обескураживало. Первым опомнился Артур, поскольку до того, как их встретили, ему дела особенно не было: он был шокирован совершенно другим:

— Я нашёл его… — прошептал он. — Я, чёрт возьми, нашёл этого ведуна!

Алина посмотрела на радостного Кощеева и спросила:

— И чего? Ты же сам хвастался, что знаешь путь? Ты что, не был уверен?

— В том, что знаю путь, я уверен был… — признался Артур. — Но в том, что в терновнике действительно обитает ведун, я сомневался. Да какое там сомневался! Ты хоть понимаешь, что это Аттиз Ир, персонаж из книги?

Лёша усмехнулся. Конечно, старик, живущий в терновнике — это убедительнее, чем мужчина с сиреневыми глазами и шрамами, которые, кстати, так и не показал.

Тем временем ведун, игнорируя диалог гостей, набрал горсть ягод и принялся давить каждую из них пальцами, добывая сок.

— Помочь? — осторожно спросила Алина.

— О, не стоит. Я быстро, — отозвался он, и девушка признала, что у него ловко выходит давить ягоды и отбрасывать в сторону пустые шкурки с косточками.

Когда он закончил, в его ладони была ярко-красная жидкость, какая никогда бы не получилась от выжимания сока из тёмно-синих с сизым налётом ягод.

— Это… кровь? — сглотнув, спросила девушка, брезгливо глядя на подозрительную жидкость.

— Нет, — он посмотрел на неё своими добрыми смеющимися глазами. — Это эликсир. Его можно сделать из любого сока. Я мысленно обращаюсь к каждой ягоде, добывая из неё сок, и тогда получается хороший качественный эликсир, — он добродушно улыбнулся, отчего лучики-морщинки около глаз стали ярко выраженными и добавили ведуну обаяния. — Лёша, давай руки, — сказал он, и мужчина недоверчиво протянул к нему ладони.

Ведун вылил половину вязкой жидкости на одну руку, а вторую половину — на другую.

— Ты его любишь? — без обиняков спросил ведун у Алины.

Девушка опешила. Сама для себя она давно ответила на этот вопрос, но вслух никогда не озвучивала, тем более Лёше.

— Да… — неуверенно ответила она, не понимая, почему её об этом спросили.

— Тогда растирай ему руки, — сказал ведун, жестом приглашая девушку подойти ближе. — Здесь магия не нужна. Это может сделать любой, хоть он сам, но я думаю, ему будет приятно, если это будешь делать ты.

Лёша улыбнулся старику: он был весьма мил в своей непосредственности. Алина приблизилась и осторожно коснулась руками прохладного эликсира, который полупрозрачной красной жидкостью растёкся по ладоням мужчины. Сквозь его тонкий слой были видны сине-белые ошмётки кожи. Девушка подняла глаза на мужчину, и тот ободряюще улыбнулся: больно не было, и от эликсира по коже расползалось приятное тепло, изгоняя все неприятные ощущения.

Обретя уверенность, девушка смело взяла его руки в свои и принялась гладить их, стараясь растереть эликсир по всей повреждённой кожи. Она чувствовала, что от этого у неё пропадает усталость и возвращается бодрость духа. Ведун сумел сотворить нечто мощное и при этом даже не подать вида, что это стоило ему определённых усилий.

Лёша перестал ощущать холод и боль. Теперь он просто получал удовольствие от нежных прикосновений, и потому временами ловил руки девушки или переплетал свои пальцы с её. Алина забавно смущалась, и Лёша в которой раз поразился тому, как она вообще умудрилась однажды осмелиться попросить его о поцелуе.

Эликсир на удивление легко впитывался в кожу, только девушка уже не замечала этого, глядя мужчине в глаза. Добрые, глубокие, удивительного цвета, они не переставали завораживать её с того самого момента, как она впервые увидела их такими. Он тоже всматривался в её серые глаза, видя в них восхищение, нежность и любовь. Лёша вспомнил, что, кажется, собирался выполнить её просьбу, когда они найдут Аттиз Ира. Время было подходящее, если не считать присутствие ведуна и Артура помехой проявлениям ласки. Мужчина наклонился к потянувшейся к нему Алине, но не успел коснуться её губ, так как ведун весело заметил:

— Ты исцелён!

Алина посмотрела на Лёшины ладони, зажатые в её руках. Теперь в местах недавних ожогов просто были специфические рубцы, которые выглядели несколько отталкивающе. Девушка нерешительно погладила их пальцами. В местах, где рубцы, была нарушена чувствительность. Лёша высвободил одну руку и нежно провёл ладонью по щеке девушки. Хотя бы ладонь чувствительности не потеряла, и он улыбнулся, чувствуя бархатистую тёплую кожу. Он мог касаться руками её, не чувствуя при этом боли. Этого было достаточно, чтобы считать, что всё завершилось удачно. Эстетическая сторона вопроса его не волновала. Он давно привык к своим шрамам, значит, и к новым привыкнет. В том, что Алину это тоже не волнует, он был уверен: она гладила пальцами его руку, и глаза её радостно светились от того, что всё получилось.

— Итак, путники, думаю, теперь можно поговорить… — сказал ведун.

— Да, нам есть, что рассказать! — воскликнул Артур, который проникся безоговорочным доверием к старику и был готов выложить ему всю доступную информацию.

Аттиз Ир успешно уговорил терновник создать подобие скамейки. Ветви послушно изогнулись так, как следовало, и убрали свои шипы. Ведун предложил путникам присесть, и приготовился слушать.