Глава 62

Нилана провела на палубе весь остаток дня, глядя, как на привлёкших к себе внимание водных лиходеев напали никсы и нереиды. Она улыбалась, глядя на то, как водные эльфы и нимфы гнали недоброжелателей прочь. Вечное противостояние: как у фей и пикси.

Чародейка знала, что водный мир в этом плане сложнее. Отчего-то никсы и морские нимфы не желали показываться людям. Если бы Артур и Лёша ушли вниз сразу, с русалками и прочей нечистью разобрались бы их вечные противники. Чародейку никто из волшебных созданий не опасался и не смущался, и потому она могла наблюдать, пока море не стало снова спокойным и пустым, словно и не населял его никто. В одиночестве чародейка просидела до самого вечера, а потом Артур вышел ужинать.

Пока не пришли Лёша с Алиной, Нилана решила посетить Пернатого. За этот день она много думала о нём и злилась на Кощеева за то, что тот не дал Илтону что-то сказать, позвав на помощь. Мог бы позвать хоть чуть раньше или чуть позже… Набравшись смелости, чародейка спустилась к пленнику, поскольку её мысли привели к умозаключению, что Пернатый хотел ей сказать что-то если не важное, то точно интересное.

Он не отреагировал на стук в дверь, но девушка знала, что это вовсе не означает, что входить нельзя, и потому вошла.

Мужчина спал на боку, лёжа в том положении, в котором она застала его и в прошлый раз. Он почувствовал её присутствие сразу же, и открыл глаза. Так что ей показалось, будто он и не спал вовсе, а просто лежал с закрытыми глазами. Илтон молчал, глядя на пришедшую настороженно. По крайней мере, так показалось ей. В действительности он просто ещё не до конца проснулся и не торопился, в общем-то, просыпаться, поскольку видел, что опасности нет.

— Можно к тебе? — осторожно поинтересовалась девушка, нервно теребя поясок платья и пытаясь угадать эмоции крылатого человека.

— Проходи… — ответил он хриплым ото сна голосом и сел на кровати, предоставляя девушке нагретое собой место.

Нилана присела на краешек и некоторое время молчала, надеясь, что мужчина заговорит с ней сам. Но он не заговорил, хотя в этот раз смотрел прямо на неё, изучающе и добродушно. Девушка заметила, что он поел и плошки пусты. В связи с этим она заметила:

— Слушай, ты сидишь здесь целый день… Оковы мешают тебе передвигаться?

— Нет, не мешают… — ответил мужчина, но больше ничего не добавил и сам ни о чём не спросил.

В который раз в этой каюте чародейка почувствовала себя глупо. Она хотела было уйти, но он задержал её вопросом:

— Что вы шумели там, наверху?

— Да ерунда… — она смущённо улыбнулась ему. — Твоё появление немного отвлекло меня от дел. Баламут специально ходил в Лосиные Гари за свежим вереском, а я даже не развесила его… А тут тритоны по наши души явились…

— Вереск помогает от тритонов? — удивлённо спросил Крылатый.

— Сам по себе не очень, но на него очень удобно накладывать необходимые чары, он их эффективно и долго держит… Так что русалки и тритоны больше не подойдут близко к нашей яхте… Главное, не наткнуться на того, кто вышвырнет нас за борт — там я не смогу ничем помочь…

— Твои друзья совершенно не владеют магией… — заметил он. — Но для людей они весьма отважны.

— Они просто мало осведомлены о том, что таит море, — грустно улыбнулась чародейка. — Я не стала запугивать их. Тем более, нам всё равно необходимо попытаться попасть на Ольбримсские острова… — она неожиданно осознала сказанное мужчиной и подозрительно прищурила свои изумрудные глаза: — Погоди, ты чувствуешь присутствие или отсутствие магии, хотя сам ею…

— Не обладаю, — закончил он за неё. — Всё верно. Если бы обладал, не сидел бы сейчас здесь… — Илтон улыбнулся уголками губ, глядя прямо перед собой и погружаясь в какие-то свои мысли.

Нилана протянула руку и нерешительно дотронулась до перьев, которые оказались приятными и нежными на ощупь. Но насладиться прикосновением её не удалось, так как Илтон резко повернул голову к ней и глянул в упор.

— Прости, — она отдёрнула руку от его крыла. — Не думала, что это может быть неприятно.

— Да нет, можешь трогать… — улыбнулся он, и чародейка снова протянула руку, дотрагиваясь до мягких перьев и проводя по ним ладонью. — Просто неожиданно…

Некоторое время они просидели в молчании, и девушка всё изучала его крылья. Он следил за выражением её лица, и впервые заговорил первым:

— Я подумал, что стоит рассказать тебе, как всё было… — он заметил, что девушка даже затаила дыхание, чтобы не спугнуть этот момент, и окончательно решил, что всё ей расскажет: — Впервые мы с Эббой встретились в порту. Я оказался там случайно: после неудачной встречи с дрейком меня подобрал торговый корабль. Мореплаватели хотели подлечить меня, чтобы я мог нормально летать. Но во время разгрузки судна меня увидела Эбба… И решила, что выйдет за меня замуж. Меня никто не спрашивал, естественно. Она наняла людей, чтобы меня выследили и доставили в её город. Видишь, как сейчас скованы мои крылья? Тогда было так же. Я не мог покинуть город, но и быть с Эббой не хотел. Сперва со мной обращались, как с гостем, потом, как с надоевшим гостем, затем я стал пленником, и к цепи на крыльях прибавилась цепь, соединяющая её с металлическим кольцом в стене. Когда минуло полгода с момента моего прибытия в её город, Эбба обозлилась окончательно, понимая, что я не сдамся. Она знала, что крылья священны для нас, и я предупреждал, что осквернять их нельзя. Она не послушала. Каждый день она находила желающего вырвать маховое перо из моих крыльев. Каждого я предупреждал о последствиях, но ни один не слушал меня.

Девушка снова отдёрнула руку от его перьев, глядя на них расширившимися от удивления и ужаса глазами. Мужчина слегка улыбнулся, наблюдая за ей реакцией и не понимая, чем она вызвана. Но вопрос, который задала чародейка, это быстро прояснил, заставив Илтона улыбнуться шире:

— Это больно… когда вырывают перо? — неловко сглотнув, спросила она.

— Ну… — он протянул руку к ней, провёл ладонью по шелковистым каштановым волосам, намотал на палец один волос и резко дёрнул.

— Эй! — возмутилась девушка, глядя, как мужчина задумчиво отпускает вырванный волос, и тот плавно летит на пол.

— Примерно вот так больно, — ответил он, и, заглянув в глаза опешившей собеседницы, добавил: — Извини, если обидел… Я… одичал, наверное…

Она почесала голову в том месте, откуда был вырван волос и попросила:

— Расскажешь дальше?

— Дальше?.. — задумчиво не то переспросил, не то просто повторил Илтон. — Маховых перьев было много. Так что ещё долго я жил там, каждый день повторяя новому пришедшему за моим пером одно и то же. Оставалось около четырёх перьев, когда ко мне пришла девушка. Её звали Эори. Стоило мне начать убеждать её в опасности того, что она собирается сделать, как она приложила палец к моим губам, заставляя замолчать. В её руках был ключ от замка, который сдерживал цепи на моих крыльях. Эори освободила меня. Взлететь я, конечно, не мог, зато у меня появилась способность перемещаться не только на длину цепи… Эта девушка помогла мне покинуть город под покровом ночи. Она всё продумала, всё рассчитала. Я вместе с ней оказался на том самом корабле, где меня помнили. Мы отправились домой. Благодаря лекарям и магии чародеев моё оперение стало лучше прежнего… — он посмотрел на своё крыло и на руку Ниланы, которая осторожно водила пальцами по шелковистым перьям.

— А девушка? — спросила она, не глядя в лицо собеседника, чтобы он не заметил, насколько её волнует этот вопрос: — Она осталась с тобой? — почувствовав облегчение от того, что озвучила вопрос, она всё-таки заглянула в карие глаза, внимательно следящие за ней.

— Нет, — ответил он, замечая непроизвольную улыбку на губах чародейки. — Знаю, что ты думаешь, будто мы должны были остаться вместе. Но… она просто помогла мне, а я просто бесконечно благодарен ей. Мы успешно добрались до моего народа… Если тебе интересно: она полюбила моего сородича. Только недолгим было их счастье. Через три года проклятье начало сбываться. С каждым днём один человек, что вырывал перо из моих крыльев, обращался в призрака. Эбба не могла не замечать этого. Те, кто ещё был жив, возненавидели её за то, что она привела меня в город. Они угрожали ей расправой, если она не снимет проклятье. Только никто не мог отменить его, даже я, поскольку первые тринадцать лет проклятье незыблемо. Эбба бросилась с башни, полагая, что так будет проще. Но в тот самый миг призраками обратились все, кто вырывал перья, а остальные жители исчезли, но их души стали огоньками. Эори, что жила с моим народом, тоже исчезла… Но их можно спасти…

- При чём тут Баламут? — прямо спросила Нилана, для который рассказ пернатого всё ещё не объяснял причины его вторжения в их компанию. — Почему ты захотел оправиться с нами? Ты ведь захотел, верно?

Он кивнул, подтверждая, что находится здесь по собственному желанию.

— Из-за Альбиции, — ответил Илтон. — Она единственная, кто знает подход к любому дрейку. Душа Эори была заключена в хрустальный сосуд, который был утерян при шторме и попал в море, во владения дрейков. Я должен вернуть его, иначе, если снять проклятье, Эори окажется посреди моря и погибнет. Многие крылатые люди отправились на поиски, но морские течения не изведаны нами — где именно следует искать, неизвестно. Я должен сказать слова прощения Эббе, находясь в Городе Низких Облаков, после того, как она попросит простить её. Проклятье спадёт. Я много лет ждал, когда проклятье можно будет снять, а когда дождался, отправился в путь. Увидев Эббу с Баламутом, подумал, что они друзья. Эбба не та женщина, которая станет общаться с кем-то просто так. Значит, получалось, что он помогал ей найти способ вернуться в мир живых или уйти, наконец, в мир мёртвых.

— Но это не так! — воскликнула Нилана. — Баламут просто не придавал значения её присутствию…

— Я знаю, — тепло улыбнувшись, ответил крылатый.

Нилана вздохнула, осмысляя всё услышанное. Эбба, Лаивра… Чародейка вспомнила, с каким выражением смотрели на неё сиреневые глаза, когда она убивала Додлима. Девушка зябко поёжилась, мысленно благодаря Баламута за его действия и слова, не позволившие ей скатиться до уровня тех женщин, к которым сейчас она испытывала презрение. На всякий случай Нилана попыталась найти хоть какое-то объяснение поступкам Эббы:

— Виной всему то, что Эбба влюбилась в тебя? — робко переспросила она.

В это было бы легко поверить, поскольку сама чародейка успела влюбиться в этого человека за считанные секунды.

— Она не влюбилась, — усмехнулся Илтон, знающий, что любое понятие светлых чувств было бесконечно далеко от Эббы. — Она просто хотела, чтобы её дети имели крылья и тоже могли приручать дрейков. Она не хотела владеть одним лишь городом, и для этого ей был нужен я. Дрейки очень опасны, и если суметь совладать с ними и направить их мощь в нужное русло…

Девушка закрыла лицо ладонями и как-то сжалась. Плечи её ссутулились, и она выглядела какой-то подавленной и несчастной, словно это рассказанная история касалась её лично. Словно, не встреться ей Баламут, она бы тоже стала жестокой и беспринципной.

— Нилана… — тихо обратился к ней Пернатый и осторожно погладил по спине. — Знал бы, что ты так расстроишься — не рассказывал бы…

Она постаралась прийти в себя, и это получилось довольно быстро. Только она ещё немного посидела так, сжавшись и закрыв руками лицо, потому что ей нравилось, что мужчина сопереживал ей и пытался утешить. Но пользоваться этим излишне долго она не стала. Выпрямившись, она посмотрела на Илтона, и ей неожиданно и остро захотелось, чтобы он обнял её. Просто обнял. Хотя бы обнял.

Но он, напротив, убрал с её спины руку и слегка улыбнулся, переводя взгляд на пустые крынки, стоящие на столешнице. «Не обнимет», — мысленно подытожила девушка и тут же снова ощутила себя глупой. Он просто рассказал ей то, о чём она так хотела услышать. Возможно, даже вовсе не потому, что захотел довериться ей. Возможно, как раз наоборот: потому что хотел, чтобы у неё не осталось к нему вопросов, и она больше не заявлялась к нему.

Чародейка спрыгнула с высокой кровати, забрала пустую посуду и поспешила уйти, бросив на прощанье:

— Прости, мне надо идти…

Мужчина проводил ей непонимающим взглядом. Узнала, что хотела, и ушла? Смутилась прикосновения и ушла? Да какая разница, почему. Захотела уйти и ушла.

Когда дверь за девушкой закрылась, Илтон вытянулся на койке и устало вздохнул: должно быть, он и вправду одичал, раз сперва набросился на Лёшу, а теперь не мог объяснить поведение своей новой знакомой.