Глава 61

— Ну чего тебе, Артур?! — крикнула чародейка, едва закрыв дверь в каюту Пернатого.

Она была зла, что её отвлекли. И особенно, что её отвлёк именно он.

Ответом ей послужила ругань и неразборчивые возгласы, как Кощеева, так и Баламута. Нилана сообразила, что дело серьёзнее, чем ей сперва казалось, и пулей метнулась на палубу.

Увиденное вызвало у неё вздох облегчения. Всё плохо, но не катастрофически. Всего лишь тритоны. Это лучше, чем русалки: тритонам труднее выманить мужчин с яхты и заставить броситься в воду. Возможно, именно поэтому они просто окружали яхту. Нилана улыбнулась: тритонов было не больше двадцати: таким количеством яхту не перевернёшь. Однако стоило отвадить этих существ, пока они не решили сделать пробоину.

Заметив девушку, тритоны сразу приосанились и принялись играть мускулами и бросать красноречивые призывные взгляды. Нилана брезгливо отвернулась. Эти водные жители не могли отличить человека от чародейки, на которую их обаяние и сладострастные голоса не действовали совершенно.

— Ладно… — сказала она сама себе, попыталась оценить обстановку, оглядываясь по сторонам и замечая Лёшу и Артура, которые старались бить по рукам цепляющихся за борта врагов. — Где Алина? — спросила чародейка, строго глядя на Баламута.

— Она спит в каюте, — ответил он. — Что делать-то с этими? — он кивнул на плещущихся и не желающих отставать рыбьихвостых мужчин.

Чародейка бросила в их сторону презрительный взгляд и тут же отвернулась. Однако к мужским голосам прибавились и женские, а также мужские, но более грубые. Русалки и русалы.

— Проклятые тритоны! Из-за них о нас скоро будут оповещены все обитатели моря! — воскликнула она. — Артур, неси мне тонкую верёвку! Давай вереск, Баламут! С твоим крылатым приятелем я совершенно забыла про защиту от врагов!

Лёша бросился в каюту и вскоре вернулся на палубу, держа в руках мешок, набитый нарезанным в лесу вереском. Чародейка выхватила его из рук мужчины и принялась выуживать ветки. Кощеев тоже довольно быстро сбегал в кладовую и вернулся, но замер, глядя на русалок.

— Что стоишь, Артур?! — рявкнула она на Кощеева, который был заворожён холодной красотой морских обитательниц.

Чары были столь сильны, что он даже направился к борту. Нилана подбежала к нему и ударила кулаком в плечо, приводя в сознание. Это помогло весьма эффективно и надолго: больше он на русалок не купился.

— Давай сюда верёвки, бесхарактерный любитель алкоголя! — прошипела она ему в лицо, вырывая из рук моток тонкой плетёной бечевки. — Артур, Баламут, не смотрите на них и не вздумайте говорить с ними…

— Но… — попытался возразить Лёша.

— А лучше проваливайте в каюты!

Зло сверкнувшие глаза чародейки напомнили Лёше о том, как бывает больно, если она пускает в ход свою силу. Он подумал, что спасти-то от русалок она спасёт, только вот насколько человечный способ для этого выберет — другой вопрос. Баламут, в чьё сознание пение русалок проникало всё явственнее, чувствовал, что хочет посмотреть на них, увидеть тех, кто обладал столь изысканным манящим голосом. Артур схватил его за рукав и потянул к спуску в каюты.

— Да иди же ты! — толкая мужчину, недовольно бухтел Кощеев, который успел отрешиться от всего происходящего, и его сознание стало туманным и недоступным для чар, как это было с пикси.

Однако силы были не равны, и справиться с Лёшей у Артура шансов не было. Но он старался, как мог, практически повиснув на руке Баламута и вопя ему в ухо:

— Меня слушай, кому говорю! Эй! Ты куда направился? Нам вниз! — он понимал, что это бесполезно, а если начнёт быть полезным, то станет небезопасным: Лёшу в гневе он не видел, но злить человека с такой внушительной комплекцией ему не хотелось.

— Ведьма! — позвал он чародейку. — Нилана! Я не удержу его!

Баламут медленно, но верно приближался к борту. Увидев русалок, он уже не мог оторвать от них взгляд. Прекрасные создания с длинными волосами, облепившими плечи и грудь, пели на своём языке мелодичные песни. Они махали руками, зовя броситься к ним, прикоснуться к холодной коже, заглянуть в серебристые глаза. Они заламывали руки, выражая своё нетерпение, и обиженно надували губы, когда нетрезвый Артур щедро осыпал их проклятьями.

Кощееву не нравилось, что его практически волокут за собой, но и отпустить Лёшу, тем самым ускорив его приближение к русалкам, он не мог. Помощь в лице Ниланы подоспела вовремя, когда Кощеев уже практически отчаялся получить её. Чародейка преградила Лёше путь и властно сказала:

— Открой рот!

Её голос на фоне пения русалок прозвучал, как скрип ржавого механизма, и мужчина посмотрел на неё пренебрежительно. Он намеревался отодвинуть её со своего пути свободной рукой, за которую не цеплялся Артур, но чародейка перехватила протянутую ладонь и крепко сжала. Решив пока не обжигать, она отпустила Лёшину ладонь, обхватывая руками его лицо. Сколько раз за свою жизнь ей приходилось открывать пасть животным, разжимая зубы пальцами. С человеком было немного сложнее, как из-за другого строения костей, так и из-за этических соображений: лезть пальцами кому-то в рот было взаимно неприятно. И всё же девушка разомкнула его зубы довольно легко, поскольку мужчина смотрел поверх чародейки на русалок и не очень обращал внимание на её манипуляции.

Он понял, что что-то не так, лишь ощутив во рту нечто неприятно зернистое, обладающее терпким горьким вкусом. Попытка выплюнуть была пресечена Ниланой, зажавшей ему рот ладонью.

— Прожуй, — сказала она.

Он осторожно принялся жевать, постепенно привыкая к неприятному вкусу и приходя в адекватное состояние. Чародейка смотрела в сиреневые глаза, пока они не приобрели осознанное выражение. И этим выражением было удивление. Чародейка вздохнула, убирая руку от его лица.

Мужчина принялся отплёвываться:

— Что ты мне дала?

— Цветы вереска. Отвар был бы приятнее, но времени не было, — она посмотрела на Артура, который, сообразив, что всё нормально, отпустил руку Баламута.

— Спасибо, — с чувством сказал Лёша, переводя взгляд с Кощеева на Нилану и обратно.

— Идите спать, — улыбнулась девушка. — Дальше я сама.

Лёша заметил, что по правому борту уже разложены перевязанные верёвкой ветки вереска, а по левому просто разбросаны. Русалки, русалы и тритоны теперь находились на почтительном расстоянии от яхты и лица их были искажены злобой.

* * *