Глава 9

После того как намедни я проспала полдня, даже не услышав утренний будильник, на всякий случай поставила громкость на максимум. И теперь он просто надрывался, вырывая меня из сна резкой трелью, взрывая и без того гудевшую голову. Я кое-как дотянулась до телефона, отключила его и, уставившись на экран, четко поняла: в институт я идти не хочу. Вот от слова «совсем». Точнее – не могу. Та усталость, что навалилась на меня вчера, по сравнению с тем, что я ощущала сегодня, казалась легким недомоганием. Помимо сонной тяжести и желания провалиться обратно в подушку, у меня в голове словно поселился огромный воздушный шар, грозивший вот-вот лопнуть и разнести череп изнутри. Плохо соображая и едва держась на ногах, я все-таки встала. Но совсем не для того, чтобы пойти в институт. Вместо этого, сжимая руками виски, поплелась на кухню. Мама с папой уже ушли на работу. Я нашла обезболивающее, закинула в рот таблетку, запила и, шлепая босыми ногами по полу, вернулась обратно в комнату. Завалилась в койку и натянула одеяло до ушей. «Нет, сегодня я точно не в состоянии куда-то идти», – подумала вяло и тут же снова провалилась в сон. Очнулась от того, что кто-то настойчиво тыкался мне в ухо мокрым носом. – Подъем, вставай, пора собираться, – упрямо трезвонил Эфи. – Куда? – недовольная спросонья пробормотала я, не открывая глаза. – В Академию… – пробурчал он. – Уже? – я была уверена, что проспала максимум полчаса. Потянулась к телефону, глянула на экран, приоткрыв один глаз, – и обреченно вздохнула. Уже вечер. Через несколько минут должны начаться лекции в Академии драконов. – Я никуда не пойду… – буркнула я и снова укуталась в одеяло. Эфи принялся настойчиво тянуть его с меня. – Нам надо идти… Алекс будет очень зол, если мы не придем… «Алекс…». Перед моим воспаленным сознанием встал образ хмурого ректора, у которого в темных глазах было написано: «еще одна отработка, Диара!» «Хаос ему под хвост, этому Алексу, – мрачно подумала я. – И вообще всем, кто решил, что я сегодня способна на что-то, кроме как лежать в уютной кроватке». Неожиданно на меня плеснули водой. Я резко села, закашлялась и вытерла лицо. – Эфи!.. Существо кружило надо мной, держа в лапках пустую кружку, и выглядело при этом до неприличия довольным. – Нам нужно в Академию… – О-о-о… – простонала я, но все-таки выбралась из постели. Зевая и еле волоча ноги, я добралась до стола, кое-как собрала сумку, оделась и, чувствуя, как буквально сплю на ходу, шагнула в уже выстроенный эфириком портал. Через пару минут я вышла к кабинету основ магии и колдовства. Благо эфирик пожалел меня и выстроил портал практически к двери. Я нехотя ее открыла и, с трудом собирая силы, вошла в аудиторию. Буквально спотыкаясь на каждом шагу, я дошла до своего места рядом с Эларой и устало плюхнулась на стул. Сумку бросила на стол, вытащила из нее мнемор. Он выскользнул из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о край парты. Благо не упал на пол. – Э-э-э… – протянула Элара, внимательно глядя на меня. – Диара, ты себя как чувствуешь? Выглядишь как-то не очень. Я хотела ответить, но не успела. Рядом послышался уже знакомый мне голос: – Диара… Я медленно подняла голову. У нашего стола стоял Тирри, держа в руках тонкую тетрадь. – Вот, – он положил ее передо мной. – Здесь основные законы и правила Академии. Я переписал коротко – чтобы тебе легче было запомнить. – Спасибо, Тирри, – тихо поблагодарила я. – У тебя что-то случилось? – оценив меня взглядом, поинтересовался парень. – Я о том же, – добавила Элара. – Она просто ужасно выглядит. Диара, ты вообще спишь по ночам? – Сплю, – выдавила я. – И днем, и ночью. Только почему-то легче не становится. У меня ощущение, что я вообще уже не просыпаюсь… И все вокруг – это тоже сон… – Может, тебе стоит что-то попринимать? – озадаченно произнес Тирри. – Ну, препараты какие-нибудь. Я не знаю… к лекарю сходи. Ты так долго не протянешь. Я слабо улыбнулась. – Завтра будет выходной. Я отосплюсь, отдохну – и все будет отлично. Витаминки куплю себе. Тирри покачал головой. – Ну, как знаешь, – сказал он, оглянулся на дверь аудитории и поспешил на свое место. В этот момент в кабинет как раз вошел Кельвин Кадеск. Ребята, шумевшие за нашей спиной, тут же смолкли. Преподаватель окинул всех быстрым взглядом, остановился на мне, нахмурился, подошел ближе и строго поинтересовался: – Студентка Мирская, что с вами? Я улыбнулась. Вернее, постаралась улыбнуться. Даже это у меня выходило с трудом. – Со мной все отлично. Готова к учебе, – проговорила старательно выдавливая слова. – По вам не скажешь, – выдохнул он. – Но надеюсь, что действительно готовы… Кадеск отошел к столу и начал лекцию, время от времени бросая на меня короткие взгляды. А я, изо всех сил старалась слушать, хотя и чувствовала, как веки предательски тяжелеют и меня все сильнее клонит ко сну. Мнемор торопливо записывал все, что говорил лектор, а я подперла голову руками, облокотилась на стол и… слыша тихое посапывание Эфи в кармане, сама как-то незаметно уснула. – Диара! – вывел меня из сна строгий голос Кадеска. Я моргнула, торопливо выпрямилась, с испугом осознавая, что, кажется, действительно задремала прямо на его лекции. – Извините… – я начала протирать глаза, вскинула голову и… замерла. Передо мной стояли ректор Алекс и сам Кадеск. Оба смотрели очень внимательно. И очень серьезно. – Я уж на лекции будить ее не стал, – негромко сказал Кельвин. Я оглянулась: в аудитории, кроме меня и ректора с преподавателем, никого не было. А Кадеск продолжал: – Как только звонок прозвенел, вызвал вас. Алекс, девочка явно энергетически истощена. Не знаю, что с ней происходит, но ее бы к лекарю. – Совершенно с вами согласен, профессор Кадеск, – хмуро ответил ректор, глядя прямо на меня. – Диара, я вам вчера приказывал зайти в крыло целителей к Зеумуру Нархару. Я так понимаю, вы у него не были? Эфи, сопевший у меня в кармане, перестал дышать и замер, прислушиваясь. Я устало качнула головой. – Не успела… – выдохнула, чувствуя, что мой голос звучит едва слышно. Говорить было тяжело. И вдруг поймала себя на мысли, что мне совершенно все равно, будет ли ректор ругаться или нет. Пусть делает со мной что хочет… Мне все равно. Я просто устала. И просто хочу спать… – Прекрасно, – ледяным тоном протянул ректор. – Просто великолепно. Поразительно наплевательское отношение к себе. Я слабо пожала плечами. – Я думала, пройдет. Вчера к вечеру вроде стало легче… а вот сегодня снова… – Пройдет? – Алекс приподнял бровь. – Вы себя в зеркало видели? У вас совсем рассудка нет? Или в вашем мире такое состояние считается нормой? Я качнула головой. – Не считается. Но, господин ректор, у вас тут правила и законы: шаг влево, шаг вправо – отработка. Вот я и… – То есть вы до сих пор правила не читали, – мрачно заметил Алекс. Я криво усмехнулась. – Вот видите, – сказала обреченно, – вы снова меня в чем-то обвиняете. Значит, снова какая-нибудь отработка… А я, знаете, уже устала от всего этого. И от вас, и от вашей Академии. У меня на ваши правила времени не хватает… Слова застряли в горле. А мне вдруг стало до боли жалко себя. Вот прям до слез. И я бы очень хотела сказать все, что думаю о драконах, их Академии, учебе и… – Алекс! – громко разнеслось по аудитории. Кадеск и ректор одновременно повернулись к двери. Я тоже перевела туда заплывший от накативших слез взгляд. На пороге стоял Рейнер – злой и отчего-то взъерошенный. Судя по всему, он примчался сюда прямо с полигона. – Что тут происходит?! – прорычал мажорик, направляясь к нам. – Что вы с ней сделали?! Почему она плачет? – Студент Рейнер! – резко одернул его Кадеск. – Что за тон?! Это просто не позволительно! – Рейнер, – строго произнес Алекс, – никто с ней ничего не делал. Девочка просто устала… – Просто устала? И от того собралась разрыдаться? Отойдите от нее! – рявкнул Рейнер, даже не дослушав. В несколько шагов он оказался рядом со мной. Его взгляд метнулся к моему лицу – к слезам, что текли по щекам, к моим побелевшим пальцам, судорожно сжимавшим край стола. Он схватил меня за подбородок и заглянул в глаза. – В чем дело?.. – спросил уже тише. Я покачала головой. Сил не осталось – ни на слова, ни на объяснения. – У нее энергетическое истощение, – спокойно пояснил Алекс. – Ее нужно к Зеумуру. Пусть посмотрит девушку. Рейнер чуть склонился, еще пристальнее глядя на меня, и кивнул. – Действительно… – протянул он и тут же приказал, отпуская меня: – Идем. Еще не хватало, чтобы ты потеряла силы, даже не успев получить их… «Вот так, – с горечью подумала я. – То есть за меня здесь переживают не как за человека, а как за вероятную ведьму, потенциально имеющую возможность снять с драконов проклятие». Хотя, как по мне, я бы с них ничего не снимала. Но, понимая, что возмущаться бесполезно, я машинально вытерла слезы и попыталась встать – ноги предательски подкосились, и я бессильно опустилась обратно на стул. Ректор и профессор переглянулись. – Все хуже, чем я думал, – пробормотал Алекс и уже сделал шаг ко мне. Но Рейнер оказался быстрее. Одним стремительным движением он подхватил меня на руки. – Я сама… – попыталась возразить я, вяло дернувшись. – Не нужно строить из себя всесильную, – спокойно заявил Рейнер и уверенно направился к выходу из аудитории. В любое другое время я, конечно, возмутилась бы и сопротивлялась… Но не сегодня. Я и вправду была совсем без сил. Уронила голову ему на плечо, понимая, что сопротивляться просто не могу… Ребята, находившиеся в коридоре Академии, замерли, с обалдевшим интересом глядя на выходящего из кабинета Рейнера со мной на руках. А потом и все, кто попадался нам навстречу, останавливались и смотрели – кто с удивлением, кто с откровенным любопытством. Некоторые – с пренебрежением или ядовитым прищуром. После очередного поворота до меня донеслись женские голоса: – О-о-о… он ее уже и на руках носит… – Никак приворотное зелье дала ему… – Точно. На такую замухрышку никто без зелья и не посмотрел бы… Я скользнула взглядом в сторону говорящих – и увидела Мади с подругами. Девушка неприязненно смотрела на меня. Рейнер в ее сторону даже головы не повернул. Он вообще шел, не обращая ни на кого внимания. Но я чувствовала, как напряжены были его руки. Наверное, мало удовольствия для проклятого дракона – таскать на руках ведьму. И все же, уже входя в крыло целителей, он тихо сказал мне: – Не переживай. Сейчас Зеумур тебя поправит. Его тон показался мне странным – в нем промелькнуло не то жалость, не то сожаление. Скорее второе. Рейнер, наверное, действительно возлагал на меня слишком большие надежды – и очень не хотел, чтобы они разрушились. А мне было все равно. Я слишком устала. Мир вокруг будто плыл в молочно-серой дымке; шаги Рейнера эхом отдавались в висках. С каждым шагом у меня темнело в глазах. Пространство медленно растворялось, теряясь в полусонной пелене, и звуки Академии доносились словно сквозь вату. Я уже не видела ничего – только слышала глухой стук сердца. То ли свой, то ли Рейнера… Разобрать я уже не могла. И просто прикрыла глаза. Мне казалось, пронеслось лишь мгновение, но тут раздалось – громким голосом: – Не спите… нельзя… Я с трудом приоткрыла веки – и только тогда поняла, что уже не в руках Рейнера. Я лежала на кушетке. Надо мной раскинулся белый потолок. Я медленно повернула голову. Рядом сидел мужчина – чуть старше среднего возраста, с длинной золотистой косой, переброшенной через плечо, и солнечными глазами, в которых мелькали огненные прожилки. На нем был белый халат, а в руках – голубоватый кристалл, внутри которого мерцала и перекатывалась ярко-синяя волна. В воздухе ощутимо пахло мятой, жженой травой и чем-то горьковатым. Чуть дальше, за спиной мужчины, стоял стол с пробирками; за ним – шкаф со склянками и толстыми книгами. «Ага, – вяло подумала я. – Я, видимо, уже у целителя…». – И долго будет восстановление? – спросили совсем близко. Я повернула голову. В паре шагов от двери, облокотившись плечом о белую стену, стоял Рейнер и сосредоточенно смотрел на лекаря, который в это время водил надо мной тем самым кристаллом. Мужчина – очевидно, тот самый Зеумур – процедуру остановил и всмотрелся в артефакт. Синие волны ударялись о грани и гасли, становясь едва голубоватыми, почти прозрачными. – Межмировые переходы, как предположил ваш дядюшка, бесспорно влияют, но имеют не главенствующую роль в состоянии девушки, – произнес лекарь, не отрывая взгляда от кристалла. Голос его был негромким, ровным, и отчего-то мне показался очень добрым. – В ней находится нечто, явно непривычное ее организму. Возможно, инородное, а возможно – нечто обретенное или проявившееся и активно растущее… Можно предположить, что это дар, магия, колдовство… но тогда оно слишком быстро развивается. Или, как я уже сказал, – нечто инородное, подселенное в девочку. Лекарь бросил испытующий взгляд на Рейнера. Тот сделал вид, что не понимает, о чем говорит Зеумур. Мужчина вздохнул и продолжил: – Что бы это ни было, оно в большом количестве использует ее силы. – Он нахмурился, задумчиво потер подбородок. – Пока не могу сказать точно, что именно в ней. Но если учесть потерю сил, слишком активное обучение, постоянное пересечение между мирами и перегрузку энергопотоков – получается вот такой результат. Я понятия не имею, насколько хватит ее резерва. Но, на мой взгляд… – он снова посмотрел на кристалл. – Девушка на пике истощения. Еще пару-тройку дней в таком режиме – и нам, боюсь, придется со студенткой попрощаться. Он резко поднял глаза на Рейнера. – Вы понимаете, о чем я говорю? Парень мрачно кивнул. В уголках его губ мелькнула едва заметная судорога – не то злость, не то страх. Мне не по себе стало. Лекарь ведь только что предположил, что во мне просыпается дар… Но ведь вполне вероятно, что это может быть реакция на настой Рейнера. Интересно, Рейнер сейчас испугался того, что возможно отравил меня, или разозлился от того, что просыпающийся, вероятный дар может меня попросту уничтожить? – То есть вы все-таки можете предположить, что это магия или колдовство? – спросил Рейнер после короткой паузы. Зеумур поморщился, покрутил кристалл в руках, наблюдая за переливами волн в нем. – Может быть, а может и не быть. Слишком нестабильная структура. Вы ничего на девушке не использовали? – Он все-таки осмелился спросить об этом вслух. Рейнер не ответил. Вместо этого поинтересовался: – Если это все-таки просыпающееся колдовство, насколько высок потенциал? Зеумур фыркнул, сухо усмехнувшись. – Вас только это заботит? Он поднялся, отложил кристалл на подставку у кровати и направился к столу, где зажег небольшое магическое пламя под колбой. – Вы, похоже, плохо осознаете тяжесть положения, – раздраженно произнес лекарь. – Если то, что в ней, продолжит развиваться такими темпами, то через пару дней у нее вообще никакого потенциала не останется. Ни колдовского, ни человеческого. Рейнер скрестил руки на груди и сузил глаза. – И что делать? – Для начала – дать ей отдохнуть, – отозвался Зеумур, бросив на него короткий, откровенно неприязненный взгляд. – Не таскать между мирами, не нагружать. Ей нужен покой. Хотя бы день-два совершенной тишины, без нервов и энергетического напряжения. Потом сделаем анализы, посмотрим, что происходит. – А если это все же колдовство и случится прорыв?.. Зеумур замер над колбой с какой-то травкой в руках, потом все же бросил ее в бурлящую смесь. Та вспыхнула, издав яростный треск, от которого вздрогнули и я, и Эфи, сидевший на кровати рядом со мной. – Будем надеяться, что оно ее не уничтожит, – мрачно выдал лекарь. – Тут два варианта: либо девушка выдержит силовое напряжение при выбросе, а сил, как вы видите, у нее маловато… либо не выдержит. Я склоняюсь ко второму, если она не восстановит энергетическое поле и силы. – Прямо сейчас можно узнать, что в ней? – настойчиво поинтересовался Рейнер. – Проведите исследование, опыты – как у вас это там делается… Лекарь медленно повернулся и исподлобья взглянул на парня – взглядом, в котором читалась откровенное раздражение. – Вы вообще соображаете, что предлагаете? Вы же, насколько я знаю, староста факультета некродраконов… А такую откровенную глупость говорите. Я только что вам объяснил – у нее силы на грани. Попытаться прямо сейчас внедрить в нее дополнительные магические потоки вызовет отторжение. Сопротивление начнется яростнее. И тогда вероятность, что мы потеряем ее прямо здесь и сейчас, вырастет в глобальных масштабах… Пикси хотят еще одну исчезнувшую ведьму? Для того чтобы проводить над ней опыты, нужно, чтобы ее организм накопил резерв, который сейчас истощен… А потом уже будем проверять, что в ней и почему такая реакция… – И ей точно помогут день-два отдыха? – Рейнер все еще был недоволен. – Помогут, – уверенно заявил целитель, больше не смотря на парня, а целиком поглощенный созданием микстуры. Он уже насыпал в нее какой-то серый порошок, и смесь кипела, булькая и издавая не слишком приятный запах. – Мы стабилизируем внутренний баланс студентки. Если в ней действительно присутствует посторонняя субстанция, лекарство поможет организму частично вывести ее, что, конечно же, успокоит процесс восстановления. Ну и резерв начнет накопление силы. А если это все же колдовство – то попросту заблокирует на короткое время выброс сил из резерва, заставляя его работать на накопление. И если дар прорвется в ближайшее время, то резерв накопленных сил, вероятно, спасет нашу девочку. Другого выхода я пока не вижу. Если повезет – то она восстановится, и тогда мы проведем лабораторные исследования. Рейнер при этих словах заметно напрягся, но ничего не сказал. Зеумур же продолжал: – Помимо этого, я думаю, нужно немного перестраховаться. Я кое-что добавил – это поможет зелью уравновесить процессы в случае, если это все-таки колдовство. Балансировка даст шанс, что все обойдется без последствий. Может, повезет, и внутренний резерв перестанет вовсе бороться, а пойдет на усиление и поможет не прорваться, а мягко раскрыться дару… Хотя, в этом я совсем не уверен. Лекарь подошел к шкафу, достал склянку с мутноватой жидкостью и долил ее в приготовляемый настой. По палате поплыл коричневый пар с легким запахом жженной карамели и чего-то еще… Зеумур довольно посмотрел на микстуру и, подхватив колбочку плотным платочком, направился с ней ко мне. – Выпейте, дорогая, и отдыхайте, – ласково сказал он, протягивая колбочку мне. Слегка дунул на нее перед этим – и та враз покрылась инеем. Лекарь вытер ее. – Вот так, теперь совсем не горячее. Я машинально взяла микстуру и, не задумываясь, выпила. Слишком уж неприятные последствия прорыва описал Зеумур. И от его слов стало настолько жутко, что даже вкус зелья показался мне вполне приемлемым. Вернув колбу лекарю, я тихо пробормотала: – Мне нужно домой. Родители будут волноваться. Зеумур нахмурился и перевел взгляд на Рейнера. Тот молча кивнул. – Я отведу ее. С ней будет Эфи – он проследит за ее состоянием. Целитель вздохнул, будто хотел что-то возразить, но промолчал. Отвернулся и направился к столу, на который поставил опустевшую пробирку. Повернулся, с переживанием и сочувствием посмотрел на меня. – Я бы вас оставил под собственным наблюдением… но если вам так нужно вернуться, то постарайтесь не перенапрягаться и просто отдохните. Можно еще прогуляться на свежем воздухе – это пошло бы вам на пользу… Я кивнула, ощущая, как зелье добралось до желудка, перевернулось там теплой волной, и мне до безумия снова захотелось спать. Но это был другой сон – я словно бы проваливалась в мягкие перины. Голова слегка закружилась. – Так должно быть? – вяло спросила я, отчаянно зевая. Зеумур кивнул. – Да. Вы проспите ближайшие часов двенадцать, а то и шестнадцать. Это необходимо, чтобы настой спокойно работал в вашем организме. – Хорошо, – кивнула я, чувствуя, что язык вновь едва ворочается. – Вот и чудесно, – улыбнулся лекарь. – Ступайте домой и отдыхайте. Завтра у всех выходной – отлично время, чтобы ни о чем не думать и не беспокоиться. А вот послезавтра зайдете ко мне, и мы разберемся, что именно у вас происходит. После анализов я смогу прописать либо поддерживающее средство, либо то, что полностью выведет из организма все посторонние влияния. При этих словах он недобро покосился на Рейнера. Я слабо кивнула, чувствуя, как реальность начинает мягко покидать мое сознание. – Минимум сутки без переходов, напряжений и любых перегрузок, – донесся до меня голос целителя, и, кажется, это обращение было не ко мне, а к Рейнеру. – Никаких опытов над девчонкой, если не хотите труп еще одной ведьмы. Ни шагу между мирами хотя бы сутки! Они бешено истощают обычных людей. А она пока еще обычная… – Понял, – коротко буркнул парень. Я осторожно встала. Пол под ногами покачнулся. – Эфи… домой… – тихо позвала эфирика, про себя молясь, чтобы сил хватило дойти. Правда, мне не пришлось этого делать – я даже шагу не успела ступить, как меня подхватили на руки. Рейнер. Я посмотрела на него и снова не стала сопротивляться. Раз уж отважился меня защищать и помогать – вот и помогай. А зачем он это делает – потому что я ведьма или еще по какой-то причине – сейчас было все равно. Запах мяты и жженых трав кабинета главного целителя Академии растворился, вместо него появился другой – теплый, привычный – запах моей комнаты. Рейнер бережно опустил меня на кровать, снял с меня обувь и аккуратно прикрыл пледом. Рядом со мной на подушке устроился Эфи. – Следи, чтобы она не волновалась, – услышала я приглушенный голос Рейнера где-то над собой. Потом он поправил мою подушку, чуть наклонился и шепнул мне в ухо: – Спи, Диара. Нам еще многое предстоит сделать. Тебе нужно выспаться. «Ну да… нам», – проваливаясь в сон, подумала я. И не ответила. Глаза у меня уже закрылись, и я уткнулась носом в подушку. Снова послышался тихий шелест портала, я по звуку удаляющихся шагов поняла, что Рейнер покинул комнату. Портал закрылся почти бесшумно. Я уже почти отключилась, когда сквозь дрему уловила знакомые голоса. Кажется, в комнату зашли мама и папа. Они о чем-то говорили, но сонное сознание никак не хотело понимать смысл слов. – Ты слышишь… – донеслось словно издалека. – Завтра… оставим… не теряй… напишу… – Хорошо… – пробормотала я и окончательно провалилась в сон.