Глава 30

Нина сделала проще – она выпила снотворное. Её не крутило, как Гаррета, – она попросту ощущала внутри пустоту.

Добравшись до отеля, Нина хотела принять душ и отправиться к партнёру. Она уложила волосы и надела свежую одежду – домашнюю хлопковую рубашку и светлые брюки. Уже у самого лифта остановилась, понимая, что не знает, что сказать. Прислонилась спиной к стене, стояла так несколько секунд, а потом сползла по ней, закрывая руками лицо.

Хотелось испариться, исчезнуть, перестать существовать. Гаррет был единственным человеком, мнение которого было действительно важно для неё. Единственным человеком, которому Нина доверила бы решать за неё – права она или нет.

«Очевидно, нет», – сказала она себе.

Нина долго сидела так, перебирая в голове обрывки воспоминаний. Их ночь в пещере. Тело Гаррета между её широко разведённых ног. Мерные толчки, пронизывающие насквозь, заставляющие сладкое наслаждение растекаться по телу.

Вечер на крыше у бассейна. Забытое на подносе вино. Карие глаза Гаррета, внимательно глядевшие на неё. Обволакивающие теплом.

Утро, когда она проснулась в объятиях Гаррета с обожженной спиной. Вернувшись на Перекрёсток, она сразу же обработала регенератором повреждённую кожу, но сейчас отдала бы что угодно, лишь бы только вернуться в тот миг. Почувствовать живую, физическую боль, а не ту, что разрывала сейчас изнутри.

Наутро второго дня Нина проснулась, достала из холодильника пакет апельсинового сока и необычайно ясно поняла, что если не сделает сейчас хоть что-то, то Гаррет уедет и они не увидятся больше никогда.

Эта мысль была настолько яркой и отчётливой, что Нина бросила напиток, едва сделав один глоток, кинулась в ванную, за пару минут привела в порядок волосы и лицо. В голове билась безумная мысль: «Вдруг он уже собрал чемодан прямо сейчас?»

Через несколько минут Нина, в одной пижаме, бешено молотила кулаком в дверь. Гаррет долго не открывал, а когда на пороге показалась его полуобнажённая фигура, не говоря ни слова, Нина втолкнула его внутрь. Ладони девушки прошлись по его твёрдым бокам, заставляя тело Гаррета задрожать. Нина физически ощущала, как тот откликается на ласки, как тянется обнять в ответ.

Нина проникла в рот Гаррета языком, не позволяя ни возразить, ни оттолкнуть, но очень быстро поняла, что загнала в ловушку сама себя.

Руки Гаррета лежали у Нины на пояснице, поглаживали обнажённую кожу. Но Нина знала: стоит ей разорвать поцелуй, как Гаррет придёт в себя и прогонит её.

Выход нужно было отыскать мгновенно. Первым порывом было спуститься поцелуями ниже, вдоль груди, по животу, захватить губами тот рычаг, который даёт почти над каждым мужчиной полный контроль.

Но Нина чувствовала, что это не то. А что – «то», она не знала, потому что сколько бы не мечтала о встрече с Гарретом, теперь с абсолютным бессилием вынуждена была признать, что не знает об этом мужчине ничего.

– Гаррет, – решилась она наконец и отстранилась чуть-чуть, но рук не убрала.

Гаррет молчал. Это обнадёживало – возможно, он тоже не знал, что сказать.

– Послушай, – продолжила Нина, – я хочу, чтобы ты представил себя на моём месте. Ты занимаешься той же работой, что и я. Представь, что тебя послали захватить человека, смутно похожего на моего… не знаю, давно потерянного отца. Представь, что ты должен найти подход к нему через меня…

– Это ни хрена не тот случай! – перебил её Гаррет.

– Потому что я вообще не знаю, где мой отец?

– Нет. Не поэтому. Потому что… – Гаррет замолк и провёл рукой по лицу. – Нини, я верил тебе. Ты навешала мне на уши лапши, особенно с этой заколкой… Я, как идиот, подумал, что ты запомнила меня. Зачем вообще ты таскала её с собой?

– Потому что, – Нина сглотнула, – я все эти годы мечтала, как встречусь с тобой наяву. Когда мне было тяжело, когда мне казалось, что я слишком слаба, чтобы противостоять своим врагам, я представляла тебя. Я видела тебя в полумраке, в кислородной маске, на фоне светящегося прямоугольника двери. Ты был как… супергерой из кино. А я ведь не видела таких фильмов до того случая. Может быть, я что-то выдумала. Я боялась, что выдумала и что на самом деле ты совсем не такой. Что ты просто отложился у меня в подсознании как первый светлый кумир, и вся моя тяга к тебе объясняется только тем, что ты был первым, кто так глубоко засел у меня в голове. Но сейчас я знаю, что дело не в этом. Я получила своё. В каком-то смысле я уничтожила кумира, овладела им, когда оказалась в постели с тобой. И это мало что изменило в моём отношении к тебе. Я хочу касаться тебя, видеть тебя… Я хочу доставлять тебе радость. Не потому что это нужно мне. Потому что я хочу этого для тебя. Тогда, в лагере «Ордена», я смотрела на тебя и думала, что, если нужно, для тебя я вынесу любую боль. Я хотела, чтобы ты видел меня. Чтобы знал, что я делаю это для тебя.

Нина перевела дух. Гаррет всё ещё молчал.

– У нас совсем не было времени по-настоящему узнать друг друга, – продолжила Нина, – но я хотел бы попробовать. Пожалуйста, дай мне шанс.

Гаррет прикрыл глаза рукой и молчал. Не отвечал и не смотрел на неё.

– Рет… – повторила Нина.

– Не зови меня так, – Гаррет бросил на неё быстрый взгляд. Высвободился и отошёл к окну. Нина видела: Гаррет не желает смотреть на неё, и не стала настаивать. – Это причиняет мне боль.

– Прости.

– Всё, что ты делаешь, причиняет одну боль, Нина. И, отвечая на твой вопрос, – нет. Я не думаю, что сделал бы так же, как ты. Я не думаю, что продолжал бы врать человеку, зная, что он настолько свихнулся, что на всё готов ради меня.

– Гаррет… – у Нины пересохло в горле, когда она услышала последние слова.

– Пожалуйста, уйди. Я не хочу сейчас тебя видеть.

– А потом? Ты уедешь… Я не могу тебя оставить.

– Я не захочу видеть тебя и потом.

Нина молчала. «Сейчас» обнадёживало, и у неё начинал созревать план.

– Хорошо, Гаррет, – сказала она. – Но я люблю тебя. И, надеюсь, со временем ты всё поймёшь. Я никому не говорила этого до тебя. И никто другой не значил для меня так много, как ты.

Она развернулась и бесшумно двинулась прочь. Едва дверь закрылась за её спиной, Гаррет рухнул в кресло. Рука потянулась к бутылке бренди, но он успел остановить себя в последний момент. На душе было ещё дерьмовей, чем вчера.

Нина же поднялась к себе и взяла телефон. Набрала номер Джонсона и первым делом спросила, сколько ещё будет продолжаться сбор отчётов.

– Надо проверить все данные, – ответил тот. – Наши люди просматривают капсулу. Это займет не меньше недели. Но вы уже не нужны. Можете уезжать.

– Боюсь, что вы слишком поспешны в своём решении, – сказала Нина. Она стояла посреди комнаты, не зная, куда податься теперь. Номер, в котором она почти не ночевала, до сих пор казался безжизненным и пустым. – «Монолит» считает необходимым провести серию допросов лейтенанта Колберта. Таким образом мы хотим прояснить, являлась ли агент Донован предателем до того, как получила свое назначение в подводный мир.

Джонсон помолчал.

– И кто же будет его допрашивать? – спросил он. – Вы?

– Полагаю, всё-таки нет. Мы вполне можем доверить эту задачу одному из ваших людей. Я в свою очередь хотела бы в эти дни ознакомиться с содержимым капсулы.

– Хорошо, – ответил Джонсон нехотя. – Если ваши слова подтвердит официальный запрос…

– Будет официальный запрос. Я никогда не нарушаю закон. До свидания, мистер Джонсон, я подъеду в офис к одиннадцати часам.

Нина повесила трубку. Отложила телефон и направилась в душ.

«Если ты не даёшь мне шанса – я возьму его сама».