ГЛАВА 7. СЛУХИ

Город внешне жил своей размеренной жизнью: утром хлопали двери его домов, тяжело вздыхали автобусы, спешили на работу горожане, дети возились в песочницах, строили крепости, играли в войну. Ближе к вечеру город вымирал, забивался в углы-квартиры, и если на ночной улице раздавались тяжёлые мужские шаги, затаивал дыхание: не убийца ли? А стук женских каблучков порождал другую мысль: не жертва ли?

Город стал похож на сломанный механизм, где одна шестерёнка, вышедшая из строя, сбивала с рабочего ритма другие и нарушала общий ход. Объятый повседневным страхом, город погружался в ночь, чтобы утром, едва проснувшись, прислушиваться к разговорам в подъездах и на остановках, тяжёлым взглядом провожать милицейские мигалки и испуганно шарахаться от мчащейся «скорой»: опять беда? и кто на этот раз?

Первая внушительная брешь была нанесена, как ни странно, зрелищам: на проходивший в городе эстрадный фестиваль «Зори Кузбасса» зрители не пошли, сдавая купленные заранее билеты, чем нанесли немалый урон городской культуре, перебивающейся с хлеба на воду. Рассказывали, будто за несколько дней до несостоявшегося по чьей-то вине праздничного события в милицию потекли подмётные письма, где в страшной форме описывались ужасы, предстоявшие горожанам: проиграны в карты определённые места на стадионе, в кинотеатрах и автобусах. Люди старались не садиться в городском транспорте, не ходить в кино, испуганно озирались, если оказывались последними в очереди: последние, по слухам, были также проиграны.

Женщины целыми сменами отказывались работать в ночь, мужья не знали покоя, сопровождая жён на работу, по магазинам и в детские сады. По вечерам у школ собирались толпы пап и мам, чтобы проводить домой нежных чад женского пола и избежать каких бы то ни было неприятных событий. Юные чада же, не испытывающие должного чувства страха и почтения перед преступниками (или преступником), рвались вечерами на улицы в поисках лишь одним им ведомых приключений, тем самым ещё более усугубляя жизнь родителей, и без того полную страхов.

По ночам город охраняли наряды милиции, останавливая редких прохожих, чтобы проверить документы. Тот, кого останавливали, с готовностью отвечал на вопросы, пытаясь вспомнить нечто подозрительное, пускался в рассуждения, чаще всего ложные, ибо где ему было знать, что преступник в последние дни притаился, разглядывая город как будто со стороны, делая выводы и ухмыляясь: чего только о нём не наговаривают — какой он, оказывается, сильный, коварный, ловкий и неуловимый. А иногда даже приходил в сомнение: один ли он такой, может, ходит где-то по городу ночной коллега схожего занятия, творя такое, что простому смертному и не снилось?

Городу же мнилось разное. Например, поздно вечером пошёл парень провожать девушку, но проводил не до самой калитки, а всего лишь до переулка. Когда он отошёл достаточно далеко, услышал крик. Парень был хорошо сложен, силён, словом, спортсмен: в несколько секунд он вернулся назад и задержал преступника, коим оказался известный в городе врач. А, может, и не мнилось такое городу, но на слуху было, это точно.

Доктор Торопов (из материалов уголовного дела)

И доктор был. Такой неуклюжий, невезучий врач-травматолог Торопов, у которого всё в жизни было как-то невпопад, хотя специалист он был отменный. Но, как мы уже заметили, всё было у него невпопад: то в анекдот попадёт, то не угадает с анекдотом. Ехал как-то доктор в междугороднем автобусе в областной центр. Тишина, жара, скукота, вот и решил он народ поразвлечь светской беседой. В автобусе же за светскую беседу может сойти любой анекдот, лишь бы смешной был. Ну, скажем, вот такой. Идёт мужик с топором, а навстречу ему другой: «Мужик, ты где топор взял?». Первый молчит. Второй ещё назойливее пристаёт: «Мужик, ты где топор взял, скажи!?». Первый опять молчит. Второй не унимается. Наконец первый не выдержал и говорит: «Пойдём за угол, расскажу». Через несколько минут выходит он из-за угла, топор от крови вытирает, а сам злой-презлой: «Где взял? Где взял? Купил!».

Автобус слегка рассмеялся. И вдруг сидящая впереди бабуся спрашивает неведомо у кого: «А кто же всё-таки этих женщин убил? Вот узнать бы». Ещё не отойдя от анекдота, наш доктор тут же выпаливает: «Кто убил? Кто убил? Я убил!». Шутка, конечно, неуместная, и все вяло улыбнулись. А ещё через день нашего шутника взяли по заявлению, может быть, той самой провокаторши-бабки. Разобравшись, отпустили, конечно, но по городу поползли слухи, будто доктор, оказывается, возглавлял наркомафию. Собратья по шайке его, конечно, выкупили из милиции или устроили побег, а теперь доктор скрывается и руководит всем этим жутким делом из подполья. Врач действительно вскоре уехал из города, потому что был он личностью известной, а язык мозолить объяснениями надоело.

Был ещё один, не менее анекдотичный случай. В милицию поступило письмо от неизвестной гражданки, которая заявила, что убийцей является брат некоего парня по кличке «Француз». Имени и фамилии его она не знает, адреса — тоже, но видела «Француза» в одном из районов города, где тот был в компании подозрительных парней, и она краем уха слышала, как он рассказывал про брата. После длительных поисков «Француза» нашли, но вот брата… Брата у него отродясь не бывало — ни родного, ни двоюродного, ни даже троюродного. А вот по слухам теперь выходило, что в городе организована банда, связанная с самой заграницей. Впрочем, подобным слухам город не верил, поскольку предостаточно было и более правдоподобных.

Как водится, для оказания помощи местной милиции начали наведываться в город коллеги из областного управления и даже из самого МУРа. Муровцы — те многое рассказывали провинциальным сыщикам про повадки маньяков, но дальше их неофициальных рекомендаций дело не двигалось. А ещё по предложению москвичей сформировали группы-ловушки из числа молодых сотрудников посимпатичнее: переодевали их в женскую одежду и ночами пускали прогуливаться в наиболее вероятных для совершения преступления местах. Эффект это дало вполне ожидаемый: было задержано несколько насильников, но серийный убийца оставался неуловим.

Женщин-сотрудниц в качестве наживки не привлекали, потому что очень уж жестокими были способы убийства, применяемые преступником, а рисковать женскими жизнями никто не хотел. Иногда парни, фланирующие по городу в женской одежде, даже попадали в забавные ситуации. Как-то молодой сотрудник гулял в женском образе по тёмной улице. Из переулка навстречу ему вышли нетрезвые аборигены, и один из них заинтересованно присвистнул: «Ух ты, глядите, какая шмара! Эй, а ну-ка иди сюда!». Его друг присмотрелся внимательнее к переодетому милиционеру и отвечает своему корешу: «Да иди ты на хер — я столько не выпью!».

Однажды утром в милицию в который раз позвонили. Дежурный Березин, сняв трубку, услышал донельзя взволнованный женский голос: «Приезжайте скорее! На улице Пушкина нашли расчленённый труп!». Пока оперативники ждали машину, позвонили ещё несколько раз. Милиционеров встретила толпа народа, сбившаяся в кучу, как стая мокрых гусят (да простит меня читатель, но на улице опять шёл дождь: лето было такое, что тут поделаешь!). Главенствовала среди собравшихся женщина в тёмно-синем халате. «Вот сюда, — она указывала рукой на мусорный бак и тут же сыпала комментариями, — пошла я мусор выносить: только крышку подняла и увидела сразу. У меня аж волосы дыбом поднялись: она там лежит в чём мать родила!». «Жертвой» оказалась часть манекена, выброшенная, видимо, из магазина одежды, а вот насчёт «в чём мать родила» — верно: манекен и в самом деле был совершенно голым. Продавцы даже не набросили на него хоть что-нибудь — стыд прикрыть. Впрочем, стыда-то как раз и не было, потому как в наличии имелась лишь верхняя часть манекена.

А сколько ложных вызовов было по поводу семейных драм! Прикрикнет какая-нибудь подвыпившая супруга на благоверного своего, а соседи сразу — звяк в милицию: тут женщину убивают, мол, кричит она не своим голосом.

Рассказывали ещё, будто ходит убийца по городу в парике, с наклеенными усами и бородой, к тому же грим — всегда разный. Недавно утром шла по парку женщина на работу, а он — навстречу. Прошёл, потом вернулся и напал на неё. Она хвать его за волосы, а волосы так в руке и остались. Преступник же, совершенно лысый, убежал. Застеснялся, наверное, что лысый.

Или, по слухам, такое было: девчонки шли с репетиции, подходят к ним несколько человек, вытаскивают ножи и все кофточки на девчонках располосовали, а потом убежали. Варвары какие-то… Но говорят, что было.

Мичуринские сады не однажды прочёсывались милицией, потому что, если верить слухам, туда на протяжении долгого времени сбегают зэки из местной колонии. Не помногу, так, по одному, по два, но набралось их достаточно, чтобы сколотить банду. Так сейчас эти бандюганы выходят каждую ночь на улицу и… Ну, тут уж известной партизанщиной попахивает. Но, говорят, что было.

А ещё рассказывали, будто бы одна из убитых женщин пришла перед самой кончиной в сознание и поведала, что попала в лапы шайки, где над ней очень сильно издевались и били цепями, особенно главарь…

Что касается последней жертвы, гражданки Ч., труп которой был найден на улице Туснолобовой, то милицией было установлено, что возвращалась она из гостей, от Николая Р., а при ней находились сумка, сшитая кустарным способом, и старенький потрёпанный зонт, бывший когда-то ярко-красным, с голубыми и вишнёвыми горошинами…