Глава четвёртая

Звук мотора успокаивал.

Лин казалось, жизнь с Руанном — это сон. Она наконец-то очнулась после долгой спячки. И первое, что услышала после пробуждения, — жужжание мотора. Древний успокаивающий звук, ритм её предков.

Машина медленно ползла по магистрали, всё ещё в пределах города. От врагов-ящерров их отделяли лишь дверцы грузовика.

Рядом сидела Вира. Из всех присутствующих она казалась самой спокойной. Всматриваясь в её профиль, Лин внезапно подумала, что сейчас эта женщина выглядит намного младше, чем раньше.

За окном чавкал снег. В машине — большом тёмно-зелёном грузовике — их было пятеро. Водитель и двое военных, поглядывающих на Лин с любопытством. Ещё один человек мирно спал в кузове — он, насколько Лин поняла из обрывочных фраз, проделал всю тяжёлую работу. Сама Лин, как финальный пункт всей этой операции, его, видимо, не интересовала. Когда её и Виру вытащили из бидонов, в которых они прятались, пока машина не выехала из имения, солдат уже сопел под стенкой.

Лин не могла не вспомнить такую же поездку много месяцев назад (когда это было? Прошлым летом? Несколько лет назад?). Их четвёрка везла Руанна на станцию, и для команды эта поездка обошлась недёшево, а именно — хорошенько подорванной психикой. Ведь у них в багажнике находился такой пленник!

Тогда ценным грузом был Руанн. Сейчас (Лин не могла избавиться от этой мысли) — она сама.

Если бы не присутствие родного человека — она бы уже давно выпрыгнула из машины и вернулась к Руанну. Он, небось, все ещё в Маятнике и не знает, что в это же время его избранницу вывозят из города. Хотя нет, знает, конечно. Ему ведь сообщили о взрыве, который устроила Вира, чтобы отвлечь внимание.

— Куда мы едем? — спросила Лин шёпотом, таращась в окно. Дождь мешал думать.

— На базу, — ответила Вира. — Ты скоро увидишь…

— Но… — девушка растерянно оглянулась: она знала эту улицу, — мы всё ещё в Гнезде.

— Да, здесь же и останемся. Город достаточно большой, чтобы в нём можно было затеряться.

Лин откинулась на спинку сиденья. Перед глазами проплывали знакомые заведения. Два её мира соприкоснулись. По одну сторону — мужчины в броне и с колпаками в карманах, всегда готовые выстрелить или дать деру. По другую — улицы, по которым она ездила со своим судьёй: безопасные, мирные и уютные.

Она до сих пор не понимала, как им удалось выбраться из имения. Ведь там такая охрана! Как Вире удалось заблаговременно понатыкать столько колпаков? Кто ей помогал? Зачем рисковал? Лин не обольщалась — в связи с её исчезновением многие могут пострадать…

…Устройство сада сработало беглецам на пользу, ведь там было множество тоннелей и закоулков — есть, где затеряться. Извращённая фантазия архитектора — сад конструировался так, чтобы в нём было нескучно преследовать свою жертву. Не для этого ли они придумали лабиринт?

Самый опасный момент был, когда Лин и Вира подобрались к выходу из имения. «Трупы» «жуков» остались позади, они очень натурально переворачивались на спины и дрыгали лапками. Если не знать, можно поверить, что это живые существа, созданные природой, а не двигающиеся камеры, несущие опасность. Не счесть, сколько раз, выезжая на задания, в обычных букашках ей виделись вот эти следопыты.

— Слушай меня внимательно, — командовала Вира. — Нас ждут по ту сторону. К Руанну привезли продукты, каждый день привозят. Большой тёмно-зелёный грузовик. Рядом будут стоять две бочки — контейнеры из-под молока. Они большие, мы должны в них поместиться. Внутри холодно, но в контейнерах мы пробудем недолго — не успеем замёрзнуть. Нас вытащат при первой же возможности.

— Они не просвечивают на экранах… — догадалась Лин. — Что ж, это очень умно.

— Спасибо, — без колебаний ответила Вира и двинулась вперёд.

Она подбежала к дереву и резко ударила рукой то стволу. Лин не сразу поняла зачем, но, присмотревшись, увидела прикреплённый к дереву диск.

— Что за программа? — взыграло профессиональное любопытство.

— Из сектора визуализаторов, она их отвлечёт.

Через несколько секунд послышался взрыв. Рвануло в доме.

У Лин заложило уши. Ей стало плевать на всё. Она была готова бежать обратно в дом и проверять обстановку. Рука Виры, вцепившаяся в её плечо будто клещ, стала единственной нитью, удерживающей Лин от возвращения.

— Не волнуйся, ничего плохого не случится. Рвануло в холле, — спокойно объясняла Вира, даже не оглядываясь и, кажется, не слыша шума вокруг. Её интересовало одно — как выбраться из имения.

Терции устремились в дом. Девушка бросила взгляд на Виру — та пыталась казаться отстранённой, но как только Лин делала даже малейшее резкое движение, она тут же поворачивалась в её сторону. Вира волновалась. Она считала, что самое слабое звено в до мелочей продуманной операции — это Лин.

На пропускном пункте, несмотря на немалое количество отбывших в дом терциев, всё ещё оставалось приличное количество охраны. И это нормально — что бы ни произошло, у каждого свои обязанности. У этих — охранять въезд в имение судьи.

Лин наблюдала за пропускным пунктом. Вира стояла рядом, рукой сканируя территорию. Браслет на правом запястье постоянно мигал зелёным — значит, жуков поблизости нет. Но ведь он не способен защитить от взора терциев. На что она надеется? Девушка не понимала…

Тем временем слуги в спешке вынесли из дома два бидона. Да, в такие они с Вирой легко поместятся. Один из мужчин посмотрел в сторону беглянок. Длинная цепочка на его груди — вот что привлекло внимание, хоть Лин не сразу поняла, почему так. Было в этом что-то знакомое.

Оказывается, залезть в пахнущую молоком посудину, которая к тому же герметично закрывается, довольно тяжело. Если бы крышку захлопнули до конца — Лин бы вскоре задохнулась.

Внутри было темно и холодно. Неприятное чувство.

Что было дальше — она не знала. Их погрузили в машину и повезли в неизвестном направлении. Минут через двадцать (на самом деле намного меньше) крышка приоткрылась, и надтреснутый голос сообщил, что она может выбираться.

Лин осторожно вылезла. Вира в это время уже сидела рядом с водителем. Как давно они её достали? На одежде Виры Лин увидела мокрые пятна — следы от молока. Это её немного успокоило — значит, не так давно.

Вира представила Лин мужчин — водителя и солдат. Даже кивнула на того, что спал в углу, — его имя тоже прозвучало. Лин была почти уверена — парня оглушили. Непонятно, правда, за что? Она сама нередко прибегала к подобному способу «успокоения», чтобы долго не разбираться. А потом, уже на станции, устраивала «разбор полётов».

День разделился на две абсолютно несопоставимые половинки. Утром она проснулась рядом с Руанном, а сумерки встречала в окружении незнакомых людей.

Дождь вперемежку со снегом сошёл с ума. Он бил по крыше грузовика, будто обвиняя: «Предательница! Вернись к тому, кого обещала любить!»

Лин затолкала такие мысли подальше и попыталась уснуть. Она закрыла глаза и прислонилась к спинке сиденья. Всё плохое забудется, она вернётся к Руанну, как только сочтёт нужным. Он поймёт.

Последнее, что она увидела, перед тем как закрыть глаза, — встревоженное, сосредоточенное лицо Виры.

* * *

Утренний туман поглотил Гнездо. По окнам-стекляшкам стекали капельки росы. Город опустел. Подметали дороги и чистили витрины магазинов закутанные в тёплую одежду земные люди. Патрули, одетые с иголочки, время от времени пугали присутствием на дорогах, но тёмно-зелёный грузовик, по странному совпадению, их не интересовал. Лин заподозрила, что её провожатые используют некий код, ни разу не ломанный, а потому надёжный. Откуда у них столько средств?

Машина петляла всю ночь, совершив лишь несколько остановок, — сходить в туалет, размять ноги… Во время одной из них грузовик сменил цвет на темно-бордовый, ловкий механик-водитель поменял колеса и налепил новый штрихкод. На Лин надели код балаклавы, для того чтобы спрятать внешность. Изменились лишь длина волос и разрез глаз — похрамывающий код. Но лучше так, чем ничего.

Девушке казалась, что вот сейчас из укрытия выскочит отряд терциев, и их повяжут. Её приведут «на покаяние» к Руанну и вынудят просить прощения публично. Он на подобное не согласится, но Лин после побега придётся ох как несладко. Эта мысль вызвала страх вперемешку со своего рода приятным волнением… возбуждением. Она призналась самой себе, что по-настоящему Руанн уже не пугает. Да, он делает страшные вещи, но не по отношению к ней.

Что было неприятно — она заранее чувствовала себя виноватой. А ведь уехала, потому что хотела… хочет знать правду. Если он ни в чём не замешан — Лин сразу же вернётся к своему ящерру.

Тогда откуда чувство вины?

Глазастый солдат не сводил с неё пристального взгляда. Лин стоило бы оскорбиться, но даже на это не было сил. Она пыталась анализировать то, что произошло.

Зачем она уехала? Поверила словам Виры. А как иначе? Лин всегда верила матери, ведь она никогда не врала.

На заднем сидении заворочался спящий солдат.

Грузовик покатился по тёмному переулку, настолько узкому, что открыть там дверь и выйти было бы просто невозможно. Справа и слева — обычные стены, из-под облупленной штукатурки проглядывали кирпичи. Никто, кроме Лин, не обращал на это внимания. А ей хотелось воскликнуть: «Кирпичи! Кирпичи в городе ящерров!».

— Мы подъезжаем… Пристегнись.

Не успела Лин спросить зачем, как машину резко тряхнуло. На секунду ей показалось, что земля разверзлась, увлекая их под своей тяжестью. Она закричала, и это был единственный звук, издаваемый в машине. Остальные члены группы никак не отреагировали, лишь сонный солдат на минуту оторвался от самодельной подушки — почувствовал рывок. Его светлые непослушные кудри выбились из-под одеяла.

Находящиеся в салоне авто оставались в невесомости несколько секунд. Этого хватило, чтобы Лин оказалась на грани нервного срыва. Когда колеса резко опустились на твёрдую землю — отдача чуть не сломала ей нос. Удержал ремень, прочный защитный ремень.

На секунду воцарилась тишина. Затем голос одного из солдат возвестил:

— Вот мы и дома.

Этот звук, вместо того чтобы взбодрить, заставил утробу грузовика замереть. Лин попыталась отстегнуть ремень, но Вира положила руку ей на живот в сдерживающем жесте.

— Подожди. Рано ещё.

— Что происходит?

— Сканирование.

Девушка чуть не хмыкнула — ну какое может быть сканирование здесь? Но потом она заметила тонкие золотистые нити, опутывающие машину подобно паутине. Послышался щелчок. Он что-то означал, это стало ясно по вмиг расслабившимся лицам её провожатых.

— Нас верифицировали, — объяснила Вира.

Когда беглянка уже была готова задать следующий вопрос, машину качнуло, и они опять полетели вниз.

На этот раз Лин не кричала. Она посмотрела в окно и поняла, что их тянет вниз некое поле. Это же поле стабилизирует грузовик, не позволяя ему клониться ни вправо, ни влево.

Их тряхнуло последний раз. Транспорт коснулся земли. Вокруг — темнота, и лишь бордовую машину подсвечивала сверху неаккуратная, шатающаяся лампа. Эта лампа, в контрасте с липкой темнотой вокруг, создавала впечатление бесконечности комнаты. Лин это нервировало.

Солдаты начали выбираться наружу.

Они разминали ноги и массировали шею. Настроение людей резко изменилось — сосредоточенность ушла, уступив место более расслабленному состоянию. С такими же лицами их предки сотни лет назад выходили из домов под соломенными крышами, чтобы после долгой засухи насладиться дождём.

Вира прикоснулась к плечу Лин:

— Выходим.

Как деревянный болванчик, негибкий, чуточку стёртый по краям, она выбралась из машины. Хлопок её сапог о землю прозвучал слишком громко — громче, чем у остальных. Этот звук привлёк всеобщее внимание. Взгляды солдат присобачились к её сапогам и медленно поползли верх.

Лин не знала, что говорить. Она молча наблюдала за «самым глазастым» из солдат, здраво рассудив, что он — главный.

— Идите, — властно скомандовала Вира. — Сообщите о нашем прибытии.

Глазастый хмыкнул.

— Они и так знают. Небось, наблюдают за нами.

Лин осмотрелась. На секунду ей представилось, что вот сейчас из тьмы вынырнут глаза наблюдателей.

Глаз не было. Вместо этого комната зажглась светом. Нормальным таким светом, качественным, приятным для глаз, а не той дурацкой лампочкой, что шаталась туда-сюда непонятно от какого ветра.

Они находились в большой комнате, похожей на спортзал. В подобном помещении Руанн упражнялся в боевом искусстве. Там же устроил для Лин показательный урок. Давно, в другой жизни.

В груди неприятно заныло.

Потолок — метров десять, если не больше. В углу — горшки, в которых рос крыжовник с человеческий рост. И как только растения выживали в столь неблагоприятной среде?

Куча всякого хлама, сервоприводы вперемежку с датчиками уровня воды — всё это валялось по углам в рухляди, которая некогда была мебелью. А ещё в дальнем конце комнаты была дверь, из которой вышли и приближались к Лин семеро мужчин.

Одежда — что попало: рваные свитера, брюки, куртки. На поясах — оружие. В руках у двоих планшетники, вероятнее всего, с атакующими кодами.

Лин застыла. В городе ящерров она забыла, каково это — ощущать рядом врага. Врага сильного, влиятельного, который не только угрожает, но и действует. Ведь рядом всегда был Руанн.

Она сразу определила, кто из них главный — высокий мужчина с вытатуированной ящерицей на голове. Морда животного начиналась где-то на черепе мужчины, но из-за волос была незаметна. Зато хвост — нижняя часть татуировки — медленно спускался по шее за ухо.

Этот человек не шёл впереди всех, не выпячивал грудь и на первый взгляд не отличался от остальных пришельцев. Ничто не выдавало в нём руководителя…

Если бы не одно «но».

Остальные пытались приноровиться к шагам татуированного. Лин была ополченкой долгое время — она такие вещи мгновенно улавливала.

Она и есть ополченка… Или нет? Так кто же она?

Незнакомцы подошли к застывшим солдатам. Те в свою очередь перестали разминать ноги и чинно обступили Лин со всех сторон. Девушка даже испытала своеобразную благодарность к людям, имён которых не запомнила.

Венилакриме поймала на себе цепкий, пружинистый взгляд. Этот взгляд не обнажал, не заплывал за воротник. От него не слезились глаза. Она любила такие взгляды. Они означали — «я просто хочу оценить ситуацию».

Лин не успела ответить — мужчина отвернулся от неё и весьма неделикатно уставился на Виру.

— Всё прошло согласно плану?

Вира кивнула и положила руку Лин на плечо.

— Позвольте представить вам мою дочь, Венилакриме.

Лин выдержала пристальный взгляд и спросила у главного:

— Мне позволено узнать ваше имя?

— Это командующий «Станции 7», Лин, — прозвучал голос Виры. — Ярмак.

Ярмак. Какое странное имя.

— Мы рады приветствовать вас на нашей станции, Венилакриме, — отозвался Ярмак спустя мгновение.

Голос был грубым, как будто простуженным. Мужчина выступил вперёд и протянул ей руку. Улыбнулся, но глаза оставались холодными.

Лин протянула свою руку и ощутила твёрдое пожатие, на которое ответила не менее уверенно. Девушка знала правило: слабое рукопожатие — слабый характер.

Она позволила себе заглянуть мужчине в глаза. Они были цвета молочного шоколада и, по большому счету, даже приятные. Но взгляд! Этот — сожрёт и не подавится.

— Вы устали с дороги. Мы проводим вас в ваши комнаты.

— Спасибо, мы знаем, где наши комнаты, — мгновенно отозвалась Вира. — Я предпочту пройти на территорию моих людей, не затрагивая жизнь «Станции 7».

Пауза. Мужчины переглянулись. Нечто в поведении Виры показалось им вызывающим. Лин подозревала: дело в тоне, выбранном её матерью. А может, и не только в нём.

— Хорошо. Позвольте, по крайней мере, вас проводить.

Сказав это, Ярмак посмотрел на дочь Виры, как будто ожидая возражений. Его представления о ней никак не совпадали с увиденным. На единственном фото, которое для него достали шпионы, девушка выглядела как избалованная любовница судьи. Строгий неприступный вид и самый влиятельный ящерр под боком, как коршун наблюдавший за каждым, кто к ней приближался.

Та, что появилась на его территории, — настороженный зверёк со вздыбленной шерстью. И непонятно — то ли этот зверь охотится, то ли убегает от преследователей.

Вира, конечно, знает своё дело, она смогла убедить станцию, что Венилакриме попала в ловушку. И все поверили, даже сочувствовали. Ярмак не протестовал — высшие чины просили за Виру. К тому же долг, будь он проклят.

Но Ярмак знал значительно больше, чем другие, его шпионы честно отрабатывали свой хлеб. Ни в какую ловушку девушка не попадала.

— Следуйте за мной, — скомандовал главарь, двинувшись в сторону двери.

На повороте он успел уловить подозрительный колючий взгляд. Да уж, чертовка хоть и не родная дочь Виры, но они, безусловно, похожи.

* * *

Стены — из проволоки. При особой нужде за неё можно ухватиться, чтобы удержать равновесие, но не слишком сильно и не очень долго — будет больно.

Лестницы немного покачивались. Лин не понимала, как они здесь вообще находят дорогу. Зачем так много лестниц, и все так близко расположены друг к другу?

Её подвели к двери. Вира с усилием, продавливая пальцами тугие резиновые кнопки, ввела пароль.

— Проходи.

Девушка застыла в нерешительности. Солдаты усмехнулись — чуть ли не впервые за день.

За дверью оказалось довольно большое пространство. Внизу — от выхода нужно было спускаться по ступеням вниз — дети играли в мяч. Женщины в углу, сидя на длинных низких лавках, штопали одежду. Около трубы скопилось несколько велосипедов. И двери… их было несколько.

Лин вошла. Позади — Вира, Ярмак и остальные солдаты.

Все замерли. Такую тишину в столь бешеном скоплении людей Лин не представляла возможной. На несколько секунд девушка зависла вне времени и пространства. Она не знала, почему все так на неё смотрят. Резко захотелось к Руанну — под его защиту, в комнату, согретую теплом двоих.

А затем послышались крики — громкие, надрывные. Если так вопить — потом ещё долго болит горло и хочется выпить горячего. Несколько секунд понадобилось ошалелой Лин, чтобы понять — это крики людей, радующихся её появлению.

Женщины бросили штопать одежду, разноцветные ткани так и остались лежать на деревянных лавках. Мальчуганы перестали играть в мяч.

— Спускайся! — закричала Вира ей на ухо. Закричала, потому что иначе Лин бы не услышала.

Чем ниже Лин спускалась, тем больше, казалось, становилось людей. Они протягивали к ней руки, касались её одежды.

Неосознанно, в попытке защититься от толпы, девушка посмотрела наверх — и увидела у двери застывшего Ярмака. На этот раз его взгляд не был равнодушным. В глазах мужчины плескалась такая ненависть, какую испытывают только к злейшим врагам.

Он смотрел — внимательно, выжидающе. Застывший напряжённый взгляд нельзя было истолковать превратно — Лин приобрела ещё одного врага. Непонятно только, когда она успела это сделать.

Венилакриме повернулась к людям. Она не видела, как наблюдательная Вира перехватила замораживающий взгляд молодого предводителя «Станции 7». И как он, подчиняясь воле долга, отвернулся.

Девушку постоянно трогали. От этих касаний (к рукам, плечам, иногда — к лицу) она постоянно вздрагивала.

— Мы рады, что ты дома, Лин…

— Почему вы так долго? — спросил детский канючащий голос. — Мы ведь вас ждали.

— Мы верили, что ты сможешь убежать…

Вира мягко, но настойчиво продвигала Лин вперёд, к выходу. Следующая дверь вела к зданию, на крыше которого устроили гоночную дорожку. Как такое может быть, удивилась Лин, — здание внутри здания?

Они вошли. Гул толпы просачивался сквозь стены, напоминая журчание воздуха в ракушке. Вира двинулась вперёд, в «кишку» длинного коридора, увлекая за собой Венилакриме. Вместе с ними шли солдаты, и Лин не могла избавиться от чувства, что это их конвой.

Счастливые лица остались за дверью. Некоторые из них — Лин так показалось — она узнала, как эхо подзабытой, давно разрушенной «Станции 17».

Позади остался дикий человек Ярмак: грива волос, татуировка ящерицы, крепкие руки и растянутый кардиган телесного цвета.

— Куда мы идём?

Ответа не последовало.

— Вира, — повторила Лин более настойчиво, — куда мы идём?

Пауза. Где-то капала вода.

— Они тебя уже ждут, — вздохнула Вира.

— Кто?

— Ты должна сама всё увидеть. Потерпи ещё немного.

Под ногами чавкала вода. Они поднимались вверх крутыми витыми ступенями.

— Это наша территория, Лин. Люди Ярмака сюда не сунутся.

— А если сунутся, — пробормотал Глазастый и усмехнулся, — то пожалеют об этом.

Обстановка понемногу менялась. Чем дальше они продвигались, тем уютнее было вокруг. Аккуратные дорожки, нежные кремовые стены, картины…

Одно из произведений привлекло особое внимание. На нём была изображена молодая женщина с прядью седых волос. Она сидела в большой круглой библиотеке и смотрела куда-то вверх. Казалось, художник был подвешен к потолку и рисовал её оттуда. Жаль, он поленился изобразить то, на что смотрела эта женщина с таким отчаянием.

— Заходи.

Лин осторожно переступила порог.

Дверь закрылась. Прозвучал хлопок. Девушка замерла, поражённая.

Комната была заполнена людьми. Не такими, как вначале. Эти — холёные, хорошо одетые, откормленные. Они вальяжно расположились на диванах, в креслах, но как только Лин вошла, все поднялись.

— Что за…

Она узнала Лекс-Ка. Узнала некоторых командиров со «Станции 5». В сумме — человек тридцать.

— Те, кто уцелел, моя милая, кто уцелел, — прочитала её мысли Вира.

Повисла клейкая тишина.

Роскошная большая комната. Женщины в сдержанных одеждах. Эти — не любовницы, эти сами руководят.

— Мы рады твоему возвращению, — первым очнулся Лекс-Ка. — Мы надеялись, ты сможешь вернуться.

«А я не надеялась, — со злостью подумала Лин. — Я о вас забыла. Наслаждалась жизнью, как последняя…»

За подобные мысли стало стыдно. Лин несмело прошла в комнату. Грязная обувь оставила на ковре отвратительные чёрные следы. Некрасивые. Несоответствующие обстановке.

— Лин, — голос Виры разрезал тишину. Её — не Лекс-Ка — голос пробудил людей от молчания.

Девушка рассеяно улыбнулась. Несколько минут назад её встречали криками. Сейчас люди другие, и они молчаливы, но чем-то неуловимо похожи на тех, которые тянули её за одежду и прикасались к лицу.

— Что ж, вы убедились, — вторая реплика Виры, — она жива.

Лин встрепенулась от этого слова. Жива? А какой она должна быть? Неживой?

Зажёгся дополнительный свет. Командир со «Станции 17» зажёг. Лин его помнила — добрый жёсткий дедушка старой закалки, что так часто попивал чай на диване в кабинете Главы.

— Присаживайся, Венилакриме…

Все стояли.

Она медленно уселась в большое уютное кресло. В такое надо с ногами забираться, а не вот так, осторожненько. Скрипнула подшивка.

Её руки легли на подлокотники, обработанное дерево согрело кожу. Всё это Лин делала медленно, и лишь ощутив, что смогла занять максимально удобную позу, опять посмотрела на гостей. На всех разом.

Им было что сказать, но никто не смел произнести первую фразу. Бывшие руководители «Станции 5» глядели на девушку в кресле — усталую, растрёпанную, с прилипшими к лицу волосами, — и сравнивали её с той, что ещё год назад так настырно требовала от них повышений. Осталась ли она прежней: вздорной и чуть-чуть грубоватой, с этими её попытками всем угодить, быть полезной каждому?

— Лин, мы благодарны тебе…

Это Лекс-Ка. Он, конечно, он, кто ещё мог сделать первый шаг?

— Ради «Станции 5» ты рискнула всем. Мы знаем о твоём поступке. И мы собрались здесь… чтобы выразить признательность.

Она едва удержалась от того, чтобы не спросить: «О каком поступке идёт речь?». Удержалась. Древнее правило гласило: если ты молчишь — другие говорят.

Кашлянула Вира. Она до последнего сомневалась — стоит ли идти на такой решительный шаг и позволять Лин увидеть всё самостоятельно. Решила, стоит. Слова этих псевдоруководителей, утративших свою власть вне «Станции 5», возымеют эффект. Лин столько лет добивалась их расположения… Она поверит.

Вире стало не по себе. Зачем она столько лет позволяла своей дочери верить в то, что они — высшая власть? Ради безопасности? Той самой, эфемерной и утраченной…

— Хорошо… — Лин на секунду прикрыла глаза. — Объясните, за что же вы так благодарны?

Вира подошла к креслу Лин. Положила руки ей на плечи. Защищая или только создавая видимость защиты.

— Думаю, ты захочешь узнать их версию развития событий…

Лин подумала. Оглянулась на Виру.

— Да, наверное, захочу…

— Остались записи, — отозвался Лекс-Ка, — где ты, Венилакриме, пытаешься остановить ящерров. Мы знаем, многим людям удалось спастись благодаря тебе. Ты отвлекла ящерров, давая нам время эвакуировать население.

— Не вы эвакуировали, — тихо произнесла Вира, но все её услышали. Прищуренный взгляд остановился на Лекс-Ка. — Не делай вид, будто вы причастны к спасению этих людей.

— Но, — Лин беспомощно оглянулась на Виру, — такого… такого не было.

— Было! — громко возразила Вира. Чересчур громко, даже резко. — И мы можем это доказать… Славий, включи проекцию.

Мужчина, которого Лин про себя называла Глазастым, наконец-то обрёл имя. Он достал из внутреннего кармана квадратный диск. Резко замахнулся от плеча и прилепил его к стене. Посреди комнаты возник большой двусторонний экран. Плоский, как монета, с синеватым отливом по бокам.

На экране — движение. Бежала девушка. Жуки начали снимать не с самого начала, поэтому непонятно — откуда и куда она бежала. Ясно одно: эта девушка — Венилакриме.

Каждый присутствующий в комнате с лёгкостью узнает эту дорогу. Именно её нужно выбирать в случае эвакуации. Лин ощутила, как по спине пробежал холодок.

Позади были слышны крики. Ящерриное клокотание. Возникло подозрение, что за Лин гонятся, не уверенность — смутное подозрение. Она подбежала к выходу и ввела код. Дополнительный источник питания всё ещё работал — дверь поддалась.

Лин ступила на сырую землю. На улице ночь, но искусственное освещение делало картинку очень светлой, почти как днём.

Листья, которыми был прикрыт выход, ударили её по лицу. В уголке губ собралась маленькая капелька крови. В глаз попала соринка. Она сделала несколько размашистых шагов вперёд и увидела…

Вокруг было много земных людей. Ящерры выстроили их в стройные ряды и медленно заставляли заходить на борт кораблей — больших, круглых, зависших в метре от земли. Повсюду была слышна ругань, детские крики, мольба.

Процессом отправки руководили не терции, а обычные военные ящерры. Но их было много, и они все вооружены до зубов. Враги не использовали влечение — сила оружия убедительнее и требует меньше затрат.

Девушка на экране вздрогнула. Её ужас очевиден, ведь она ещё не жила в доме судьи, не привыкла быть окружённой ящеррами. Она бы хотела убежать обратно на станцию. Спрятаться, и пусть они её подорвут вместе с этим местом. Все её силы уходили на то, чтобы не закричать.

Как они могли не услышать скрип открываемой ею двери?

Да нет же, услышали. Девушку увидели как минимум двое ящерров. Один из них прошипел непонятный звук. Тогда и остальные заметили застывшую фигуру. И лишь руководившие погрузкой не стали отвлекаться.

Ящерры начали приближаться. Их тела сгруппированы — каждый готов к прыжку.

Лин осмотрелась.

Тысячи людей. И десятки кораблей. Не машин, а настоящих кораблей для дальних полётов. Наверное, камера-жук засел на дереве. Он удачно сфокусировался, и на экране крупным планом появилось лицо Лин — с капелькой запёкшейся крови в уголке губ и покрасневшим глазом. С лицом, концентрирующим в себе ужас, отчаяние и решимость одновременно.

Ящерры тем временем сужали круг. Они были осторожны — землянке вредить нельзя, но девушка об этом не знала. Она понимала другое — через несколько секунд её поймают. Что будет дальше — непонятно. Всё, что ей оставалось, — это задаваться вопросом: что происходит и почему земных людей сгружают на корабли.

«Станция 5». Те, кто там жил. Мужчины и женщины. Дети в колодках. Васильковое свечение на руках пробивалось даже сквозь одежду. Это мерцание, излучаемое орешниками.

Ящерры очень близко — рукой подать, но они не нападали.

От напряжения мышцы свело судорогой. Видно, что ей было очень страшно. Девушка была готова вытащить нож, который (она знала наверняка) прольёт не кровь ящерров, но её собственную.

— Отошли!

Лин не поняла приказа. Зато другая Лин, наблюдавшая за всем со стороны, догадалась, что происходит.

— Отошли от неё. Немедленно! — повторился приказ.

Уверенный голос. Бывший пленник — с раной на плече, в рваной одежде, появился из той самой двери, через которую несколько минут назад пришла Лин. Видимо, именно он был тем, от кого она убегала.

Рядом с Руанном появилось несколько терциев, они послушно замерли, ожидая приказов.

Девушка посмотрела на судью. Выражение его лица говорило само за себя: он был по-настоящему зол. И когда их взгляды встретились, стало понятно: до этого Лин было неизвестно, что такое настоящий страх.

— Венилакриме…

Девушка всхлипнула. На экране она казалась такой трогательной и беззащитной, что повзрослевшей почти на год Лин захотелось отвернуться. Она никогда не видела себя такой… слабой и наивной. Во взгляде той, другой, — мольба о помощи, молчаливый призыв пощадить. Лин представляла себя иначе — сильной и сдержанной. Не вот этой слабой девчушкой.

— Подойди ко мне… — властно потребовал Руанн.

Создалось впечатление, что она хотела послушаться. Ведь лучше подойти к нему одному, чем иметь дело с остальными.

Но на глазах у людей? У тех, кто считал её защитницей?

— Дай команду, чтобы отошли! — закричала Лин. — Прикажи, чтобы ящерры отошли! Либо они это сделают, либо…

— Либо что?

Венилакриме замерла. На глазах Руанн сбрасывал маску пленника и превращался в того, кем был на самом деле, — в судью.

Она знала наверняка: ящерры, пока не получат приказ, не сдвинутся с места. Знала также — у каждого из них есть парализующие нити. Если Руанн скомандует — её вмиг оглушат. Но и у неё припрятан козырь.

Венилакриме выхватила из-за пояса нож и в секунду приставила острый конец к своему горлу. Ящерры насторожились. Резко поднятая вверх рука судьи — единственное, что удерживало их от атаки.

Руанн занервничал.

— Видишь, как бывает, судья, — неестественно громко засмеялась девушка. — Кто бы мог подумать: я приставила нож к своему горлу, но волнует это тебя.

— Чего ты от меня хочешшь, Лин?

Она резко перестала смеяться.

— Прикажи им отойти.

Несколько секунд судья молчал, и лишь тогда кивнул — круг разомкнулся. Ящерры сделали несколько шагов назад. Руанн с места не сдвинулся.

— Ты пытался меня обмануть…

— Когда же? — усмехнулся Руанн.

— Хотел, чтобы я не увидела всего этого, — кивнула на закованных людей.

Все они молчали, даже маленькие дети не хныкали. Их конвоиры приостановили работы по транспортировке земных на корабли. Кажется, и те, и другие осознавали важность момента.

— И как бы ты потом объяснял исчезновение людей? — спросила Лин. — Нет-нет, судья, не вздумай двигаться! Я против самоубийств, но в данном случае у меня может не остаться выбора. Расскажи лучше, к-какую сказку ты для меня придумал на этот раз, многоуважаемый судья? Ведь для тебя почему-то очень важно, чтобы я верила твоим сказкам.

Дерзкая на первый взгляд фраза к концу немного смазалась. Проскользнули в ней и отчаяние, и слезы, и даже страх.

— Куда вы сгружаете этих людей?

Лезвие ножа больно впивалось в кожу. Девушка каждой клеточкой своего тела ощущала своё дыхание. Только в момент отчаяния пришло понимание того, как совершенно работает её организм. Как воздух накапливается в лёгких, как напряжены руки. Как ветер щекочет кожу головы.

На улице понемногу светало.

Судья усмехнулся.

— Ты говорила, что не веришшшь моим словам. Так почему тебе хватает смелости держать нож у своего горла и угрожать мне? Думаешшь, не нападу?

— Не знаю. Но у меня есть шанс проверить, — и нажала сильнее на горло.

К чести ящерра, он сумел сохранить на лице равнодушное выражение. И лишь другая Лин, наблюдавшая со стороны и знавшая Руанна намного лучше, заметила, как дорого ему обошлась эта бесстрастность. Напряжение в его мышцах достигло предела.

— Венилакриме…

— Ящерр, отпусти людей…

Было слышно завывание ветра.

— Не могу…

Такой простой ответ обезоружил. Лин изо всех сил пыталась не потерять надежду.

— Врёшь! — закричала она.

Руанн хотел сделать шаг к Лин, но вовремя заметил предостерегающий взгляд и отказался от этой затеи.

— Отпусти людей, Руанн. Немедленно!

Она была на грани паники. И Руанн, умный мужчина, не мог этого не видеть. Он обернулся к солдатам и прошипел им что-то на ящеррином. Видимо, это была некая команда, а не осмысленное слово.

— Вот что мы сделаем, Лин. Я отпушщу треть этих людей. Слушшай внимательно, треть, не более. Ты за это отбросишшь нож в сторону и позволишшь подойти к тебе.

— Половину!

— Треть! — бескомпромиссно парировал Руанн. — Более чем достаточная цена за одну тебя.

Он усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными.

— Сначала я хочу видеть, как эти люди уйдут.

— И на что ты рассчитываешшь? Мы их поймаем за считаные минуты.

…Лин, сидящая в мягком кресле, знала, что её мысли сошлись в тем, что думала в тот момент другая Лин, находящаяся в лесу: «Попробуйте. Мы жили в этих лесах десятилетиями. Мы знаем все ловушки. И вас туда загоним, и сами сбежим».

— А остальные? Когда вы отпустите остальных?

— Когда ты, Венилакриме, окажешшься у меня в руках.

Лин вздрогнула.

— Я тебе не верю… Отпусти половину.

Руанн задумался. Та Лин, что на год старше, знала — это лишь маска. Он уже давно всё решил.

— И тогда ты согласна на мои условия?

— Да, Руанн, тогда я согласна.

— Хорошо, — медленно произнёс судья. — Пусть будет так.

Он подозвал к себе терция и проговорил ему на ухо несколько фраз. Звериная морда военного скривилась, после чего ящерр отошёл в сторону.

— Дай им… десять минут… пусть уйдут.

Судья медленно замотал головой.

— Слишшшшком долго. Три минуты — не более.

Девушка ещё сильнее надавила ножом на горло. Ящерр оскалился.

— Не разыгрывай эту карту дважды, Венилакриме. Опусти нож, девочка.

«Девочка» нахохлилась.

— Я не вижу, как люди уходят.

Их взгляды пересеклись. Мысленно Лин нарисовала качели, но не обычные, а похожие на весы: туда — сюда, туда — сюда.

Не было никаких команд. Руанн лишь кивнул другому ящерру, и тот нажал на некую пластину на рукаве.

Сначала ничего не происходило. Потом Лин заметила оживление в толпе. У половины людей орешники просто упали на землю.

— Те, на ком большшшше нет орешшников, могут уходить! — проговорил Руанн в поднесённый ему усилитель звука. Громкий голос разнёсся по всей поляне как гром. Лин показалось, она когда-то слышала и этот голос, и этот тембр, и именно так, усиленный динамиками. — Через три минуты мы кинемся за вами. Кто сумеет убежать — будет свободен.

Три минуты.

Лин посмотрела на судью. На лице его блуждала понимающая улыбка, в чём-то даже добрая.

— Опусти нож, Венилакриме, опусти…

— Нет! Три минуты…

— Хорошшшо…

Секунды переливались слишком медленно. От усталости затекла рука. Лин даже смотреть боялась на тех людей, что всё ещё были в колодках и орешниках, страшилась узнать среди них знакомые лица. Оставшихся пленников быстро погрузили в корабли. Способствовало этому и уменьшившееся количество людей. Несколько раз — так ей показалось — она слышала детский плач.

— Время истекло… Брось нож…

Девушка медленно набрала в лёгкие побольше воздуха. Руанн дёрнулся — видимо, ожидал от неё… чего-то лишнего.

— Хорошо… хорошо. Будь по-твоему, ящерр.

Одним движением она выпустила нож из ладоней. Распрямила пальцы. Послышался тупой звук. Острый предмет упал на землю.

Оба проследили глазами за полётом ножа. Секунда, вторая, третья…

Руанн усмехнулся… и начал к ней приближаться. Так быстро, что даже Венилакриме, наблюдавшая за всем из безопасной комнаты, вжалась в спинку кресла. Другой Лин, участнице событий, удалось удержаться. Она и шагу не ступила назад, за что повзрослевшая Венилакриме мысленно её похвалила.

Руанн подошёл. Лин захотелось сжаться, исчезнуть.

— Не стоило этого делать…

Он резко схватил Венилакриме за шею…

Внезапно произошло переключение на другую камеру. Второй «жук» снимал со спины, и сложно было понять, какую степень боли испытала девушка — лица её не видно. Почти сразу после прикосновения судьи Лин обмякла в его руках.

Последний кадр — голова Руанна, склонённая над лицом девушки.

Картинка посреди комнаты схлопнулась.

Лин отлепилась от спинки кресла. Костяшки пальцев побелели. Лицо ощущалось жарким и липким, но прикоснуться к нему и проверить это не было сил.

Девушка посмотрела на свои руки. Пальцы не слишком длинные, но и не короткие. Ногти до сих пор с аккуратным маникюром — остатки былой роскоши.

Былой… Ещё вчера она и не помышляла называть ту жизнь — былой. Это было её настоящее. Полное тайн, недомолвок, но рядом с ним.

— Я хочу уйти.

Пауза. Люди переглянулись, а затем — дружно посмотрели на Виру.

— Со станции? — уточнил Лекс-Ка.

— Пока — только из этой комнаты.

Повисло неловкое молчание. Какая-то женщина с ярко-красными губами скривилась. Не пренебрежительно, а как будто от зубной боли.

Вира закрыла глаза. Никто не должен увидеть, как она рада этому решению. Все эти люди свою миссию выполнили — заставили Лин сомневаться. Теперь дело за доказательствами. За грубыми, чёрными, токсичными доказательствами.

Вира подвернула рукава. Её длинная тога колыхнулась, капельки подсохшей грязи осыпались с подола на землю.

— Вы можете быть свободны, — обратилась женщина ко всем находящимся в зале. — Славий, я благодарна тебе за помощь. Сегодня ты мне больше не понадобишься.

Лекс-Ка хотел что-то сказать. В последний миг он поймал взгляд Виры — и отвернулся. Поднялся со своего места.

Вира молча и немного раздражённо наблюдала, как уходят люди. Как вытаскивает из-под ножек стула коричневую ткань женщина в длинном платье, похожем на халат. Как кривится, ступая к выходу, дама с ярко-красными губами. Уходят руководители разрушенной «Станции 5».

Лин же мысленно представила картинку, будто она стоит на большом-большом круглом шаре, похожем на землю. Шар огромный и весь в бороздах — с него так легко упасть. Или же наступить на океан и промочить обувь. Или раздавить вулкан. Люди, проблемы, сложности — ерунда, лишь бы не раздавить вулкан.

Когда комната опустела, Вира обратилась к дочери:

— Пошли, Венилакриме, я покажу тебе твою комнату.

— Венилакриме? — девушка усмехнулась, думая о своём. — Раньше ты меня так не называла.

— Раньше… раньше ты не была Венилакриме.

Вира открыла дверь с противоположной общему выходу стороны и вывела дочь в коридор. Лин чертыхнулась — они не под землёй. В городе ящерров — и не под землёй.

— Где мы? Это не может быть «Станция 7».

— Да. Теперь это уже не «Станция 7», а наш с тобой дом.

Лин остановилась.

— Что ты говоришь такое?

Неловкая пауза. Вира не знала, что ответить. Тяжело найти правильные слова сейчас, когда впереди ещё более сложный разговор.

Она на секунду прикрыла глаза.

— Хорошо, давай не всё сразу, — сказала Лин, по лицу Виры понимая, что всё не получится мгновенно. — Просто веди меня куда вела…

Пауза. Взрослая женщина посмотрела на младшую. Как же она выросла, эта младшая, и как она, Вира, желает ей счастья. Но не такого, какое приготовил для неё зазнавшийся ящерр.

— Сюда.

Она подвела Лин к невысокой двери.

— Осторожно, низкий потолок.

— Да, вижу.

Войдя внутрь, Лин опять поразилась перемене. Роскошные коридоры, и при этом потрёпанные комнаты. Кто и зачем такое придумал?

— Это смотровая. Видишь ли, считается, что это ненужная комната. Я хочу, чтобы так думали. На практике — постучи по стенам.

Лин повиновалась.

— Защита, — констатировала без особого удивления.

— Как видишь. Располагайся.

Загорелась одна слабая лампочка. Вокруг — тени. Никаких окон, но, наверное, на улице уже давно ночь.

Что сейчас делает Руанн? Ищет её?

«Тот самый Руанн, — засмеялся противный голос внутри, — который на вопрос: «Куда делись люди со «Станции 5»?», отвечал так правильно и невозмутимо?

Как же мне сложно…»

Как же ей было сложно…

— Присаживайся.

Два оранжевых старых дивана в узком пространстве. Между ними — стеклянный стол на тонкой чёрной ножке, такой маленький, что на нём, наверное, поместилось бы от силы две чашки кофе. Позади одного из диванов, слева, — одинокая лампочка. Именно она и отвечала за освещение. Плохо отвечала — тени плодились в комнате, как облака перед грозой.

Лин села на диван. Вира — на другой. Между ними — лишь воздух, насыщенный недомолвками и тайнами, обретёнными за время, что они не виделись. Или же раньше? Наверное, всё-таки раньше.

— Расскажи мне всё…

— Я расскажу… Поверь, я давно хочу тебе всё рассказать.