Глава девятая
На всё теперь приходилось смотреть по-другому. На детей-сирот, на уцелевших людей. На славные остатки «Станции 5». Всё это — болезненное и жалкое, как трёхногая собака — помогало Лин окончательно не сойти с ума.
Вира видела метания дочери, а потому всегда оказывалась рядом, чтобы поддержать. Их разговоры всё сильнее убеждали Лин в правильности своего решения. Руанн не оставит её в покое, если не нанести превентивный удар.
— Он придёт за тобой. Теперь, когда ты знаешь правду, нет смысла создавать видимость идеального мира.
— Этого мира никогда не существовало, — вяло отмахивалась Лин.
— Лин, всё очень серьёзно. Если ты пойдёшь на это — твоя игра должна быть правдоподобной. Один неверный шаг — и он самолично вытянет из тебя всю подноготную.
— Я понимаю…
— Так ли это? — с сомнением качала головой Вира, и Лин чудилось в её движениях нечто наигранное.
Главный разговор состоялся через два дня. Лин встала очень рано и, будучи неспособной уснуть, решила прогуляться. Ноги сами привели её к кабинету Виры.
Комната в столь раннее время суток не пустовала. В тусклом свете девушка увидела усталую женщину, застывшую над проекцией. Изображение было небольшим, в нём угадывался дом Руанна с прилегающими к нему территориями.
— Вира…
Женщина вздрогнула и оторвалась от карты. Свет лампы мгновенно подчеркнул все морщины. Вира сейчас казалась намного старше, чем обычно. Настоящая старуха…
Венилакриме подошла к названной матери и положила руку ей на плечо. Обе застыли, всматриваясь в проекцию.
— Я столько раз видела его дом, — прошептала Вира, не отрывая взгляда от проекции, — но ни разу не была внутри. Как там?
Лин подумала.
— Тепло. Много света. Много просторных комнат. Цветы…
— Тебе, наверное, тяжело было оказаться в этой дыре? — спросила Вира с непонятным выражением. — После всего, к чему ты привыкла.
Лин хмыкнула.
— Ты забываешь, что до этого я жила на «Станции 5». Вспомни, более-менее хорошо мы начали жить только в последние несколько лет.
— Да, — задумчиво ответила Вира. — Как только ты начала продвигаться по службе.
— Скажи честно, это тоже твоя заслуга?
Наступил черёд Виры хмыкать.
— Вот уж нет. Будь моя воля — ты бы никогда со «Станции 5» не выбиралась. Но, — женщина опять бросила взгляд на изображение светящегося дома, — я понимала, что ты не можешь всю жизнь сидеть взаперти.
Дружно помолчали. Невысказанные слова и мысли всё ещё витали в воздухе. Всё так же возвышался над столом прекрасный светящийся дом.
— Трудный был год…
В неясном свете непонятно было, кто произнёс тихую фразу.
— Каким будет последний момент?
Лин сразу поняла вопрос, но язык сам по себе выплюнул неуместное:
— Что?
— Смерть Руанна. Над осуществлением плана уже работают, но в последний момент всё будет зависеть от тебя. Ты поведёшь его на смерть, Лин. Судья прекратит своё существование, только если ты этого захочешь.
— Зачем ты это делаешь, Вира?
— Что именно? — весьма натурально удивилась женщина.
— Иногда мне кажется, что ты играешь в какую-то игру, и правила известны только тебе. Сначала ты убеждаешь, что нам с Руанном не ужиться, затем — просишь задуматься.
Вира усмехнулась. Будто подпевая, громко вздохнула в ответ сумрачная комната.
— Когда ты окажешься там, твои желания выплеснутся наружу. Ты поведёшь ящерра на смерть, вспоминая каждую минуту, проведённую вместе, те дни, когда он постепенно становился центром твоей вселенной. Твоим светом. Твоим теплом. Твоей плотью. И тогда ты либо переборешь собственные сомнения, либо…
Вира вздохнула. Прикоснулась к проектору на столе, «зачерпнула» рукой кусок балкона. Свет просочился сквозь пальцы, как песок.
— В этот момент всё скрытое выйдет наружу. Даже то, о чём ты не подозреваешь.
Было в её голосе, в её мыслях нечто… невразумительное, неясное. То, о чём Лин не смела даже подозревать. И лишь Вира имела полное представление, какую опасную игру она затеяла.
— Хорошо, достаточно нравоучений, слушай меня внимательно.
Вира «схлопнула» проект дома и развернула другой. Масштаб был поменьше, но в очертаниях легко угадывалась Переправа.
Лин непонимающе уставилась на Виру.
— Видишь ли, мы долго думали, какое место наименее защищено. На его территории нечего и помышлять об убийстве.
Появилась вторая проекция — Гнездо. Вира нажимала на точки, и они загорались ярким жёлтым цветом. Женщина указывала на стратегически важные объекты.
— Гнездо патрулируется по всему периметру. Сама видишь, вот здесь и здесь — зачистки, воздушные патрули. Другое дело — Переправа. Там не так много охраны и легче затеряться, — Вира кивнула на вторую проекцию. — От тебя требуется в определённое время вывести его на второй мост. По твоей команде в Руанна выстрелят. Тебя после инцидента заберут, я лично прослежу за этим. Твоей жизни ничто не будет угрожать.
— Я… понимаю…
Лин слушала и не верила, всё происходящее казалось каким-то кошмаром. Неужели они действительно обсуждают план убийства судьи Руанна? Её могущественного непобедимого судьи? И она, Лин, — ключевое звено в этом деле?
— Когда? — хриплым голосом спросила девушка.
— Видишь ли… я хотела поговорить с тобой позже… но… — Вира прикоснулась рукой к затылку. — Мы предлагаем тебе вернуться послезавтра.
— Так скоро? — не сдержалась Венилакриме.
— Нечего терять драгоценное время, — убеждала Вира. — Каждая минута проволочки — новые потери, сотни смертей.
Лин пыталась осмыслить своё отношение ко всему этому. Ранит ли её прыть, с которой Вира начала воплощать в жизнь разработанный план? План, который теоретически принадлежал Лин, а практически — тоже идея Виры.
— Я понимаю, — Вира будто читала её мысли, — тебе кажется, что всё происходит слишком быстро. Но ты поймёшь меня. Не сейчас — так потом. Я делаю всё, — настойчиво повторила женщина, — чтобы ты вернула себе утраченное.
Вира не смотрела на Лин. Со стороны казалось, что она была очарована проекцией Переправы. Но женщине было плевать на проекцию. Её волновала судьба девушки, которая совсем скоро разыграет в карты собственную жизнь.
— И как это произойдёт? Я вернусь к нему и скажу: «Здравствуй, судья Руанн, мне удалось сбежать. Прими меня обратно и, пожалуйста, постарайся не пытать. Я очень не люблю боль»?
Вира усмехнулась, как будто шутка её действительно позабавила.
— Не совсем так. У тебя будут все необходимые объяснения. По правде говоря, — женщина вздохнула, предчувствуя бурю, — переговоры о твоём возвращении уже начались.
— Что?!
— Мы тебя обменяем. Условия так себе, по мелочовке. Для него потери — минимальные. И он согласится. Уже согласился, так как всем известно, что переговоров с вымогателями судья не ведёт, предпочитает рубить наповал. Ради тебя… секретари уже договариваются об условиях.
Лин смотрела на Виру, которая упорно не отводила взгляда от Переправы, и понимала, что не верит ей. Не верит. Все фразы доходили медленно, хаотично.
— Хочешь сказать, он согласился на обмен? Я возвращаюсь в этот дом, чтобы заманить Руанна в ловушку?
— Именно так.
Пауза. В комнате темно. Лишь на столе мигала детально прорисованная проекция. Лин закрыла глаза и на протяжении нескольких минут не находила в себе сил их открыть.
— Лин… если ты этого не сделаешь, он начнёт мстить. Мы все окажемся под ударом. Если тебя волнует твоя безопасность…
— Странное дело, — прошептала Лин, мгновенно вынуждая Виру замолчать, — но мне плевать на собственную безопасность. Я знаю, что, оказавшись в пыточных подвалах, запою по-другому, но сейчас…
Девушка поднялась.
— Сообщи, когда будут новости. Я бы хотела хоть раз быть в курсе всех событий. И… мне нужно отдохнуть.
* * *
Лин информировали обо всех этапах переговоров. Судейские секретари передавали волю Руанна, а секретари станции, в свою очередь, представляли интересы Виры.
Вечером следующего дня Лин опять пришла в кабинет названой матери. По пути она встретила Ярмака — видимо, он как раз уходил от Виры.
Мужчина смерил девушку странным взглядом. Мгновение они пристально рассматривали друг друга, затем он молча удалился. Лин наблюдала за главой станции со спины и думала, что если бы не эти переговоры, они бы неплохо поладили. Что ни говори, у них похожие взгляды на жизнь: оба росли в военных условиях, оба сделали карьеру, защищая свой дом от ящерров.
Сказки, всё сказки.
Он по характеру диктатор. Что-то подсказывало девушке: уж такой бы не забыл о времени, проведённом Лин с ящеррами. Может, Ирас тоже это понимала, потому и убила себя: знала, что уязвлённое эго мужчины хуже капризов маленького ребёнка. Он бы простил, но забыть не смог бы никогда.
В кабинете Виры играла тихая музыка. Женщина сидела в кресле, голова была запрокинута. Вся её поза говорила об усталости.
— Ты хочешь узнать результат? — спросила Вира.
— А как ты думаешь?
Мелодия подошла к концу и очень своевременно стихла.
— Тогда устраивайся поудобнее, и начнём.
Лин воспользовалась предложением.
— Он согласен произвести обмен завтра. Никаких изменений. Настаивает на том, чтобы поскорее забрать тебя обратно.
— Завтра…
— Рано утром…
День подходил к концу. Голубое небо покрылось красными бороздами.
Ещё совсем недавно Лин обязательно бы спросила, как им удалось избежать преследования? Где и каким образом проходили переговоры? Почему секретарей не взяли в плен? Присутствовал ли Руанн?
Сейчас её ничего не интересовало. Волновал лишь результат — завтра она увидит судью.
— Ты думаешь, он поверит?
— Поверит. Если твоя история совпадёт с тем, что рассказали секретари, — Вира устало повела плечом.
— И что же они рассказали?
— Для начала… — Вира поднялась, — нужно закрыть окна.
Исполнив сей ритуал, женщина зажгла светильник и вернулась в кресло. Глаза её превратились в два уголька, тело окуталось тенями. Так и сидели по разные стороны стола.
— Руанн не знает, что забрали тебя при моём непосредственном участии, — Вира развела руками. — Это главное… в твоей истории меня быть не должно. Лин, если ты упомянешь моё имя — он поймёт, что на станции тебе не могла угрожать опасность. И тогда начнутся вопросы, ответить на которые, не вызвав подозрений, будет очень тяжело.
— Понимаю… — Лин медленно закивала. — И кто же меня похитил?
— «Станция 7»… Чтобы потребовать выкуп. Если Руанн всё отдаст, они готовы вернуть ему тебя…
— Меня… Надо же, как будто я ценный приз.
Вира предпочла не ответить.
— Поговорим о дне, когда тебя похитили. Ты услышала шум в саду. Из любопытства, зная, что на территории имения тебе ничего не угрожает, пошла на звук. Там тебя оглушили, и очнулась ты в тёмной комнате. Где именно — не знаешь, окон там не было (что логично, так как все станции находятся под землёй). Тебе позволяли ходить по территории, но постоянно следили. Это на случай, если они поймают кого-то со станции и будут проверять историю. И самое главное… Это самый важный момент, повлиять на который мы не…
— Не томи! — Лин как с цепи сорвалась. — Не нужно так. Просто скажи мне прямо…
— Тебя чем-то пичкали!
Лин растерянно оглянулась. Она не понимала.
— Но как?.. Если я была на инъекциях, в крови бы остался…
Она умолкла. Сознание медленно прояснялось. Вира же молча наблюдала за Лин, не усугубляя ситуацию.
— И что же вы хотите мне вколоть? — спросила она, криво улыбаясь.
— Ничего опасного, — поспешила заверить Вира. — Всего лишь…
— КМВ.
— Да, — не стала увиливать женщина.
— Я от него три дня отходить буду.
— Зато без последствий, — парировала Вира и добавила устало: — Ты ведь знаешь рынок, ничего безопаснее нет.
«Да уж, кому, как не мне, знать, — подумала Лин устало. — Именно Вира учила меня свойствам ядов».
— Когда?
— Сегодня. Когда ты проснёшься, будешь уже у Руанна. А уж где именно у Руанна — зависит от него.
Лин встала. Подошла к окну и с размаху отодвинула пластину. Думала, механизм не выдержит, но ошиблась — он без повреждений сдвинулся в сторону, и в лицо хлынула тонкая полоска умирающего вечернего света.
— Это небезопасно, — осторожно заметила Вира, имея в виду открытое окно.
— Я знаю…
Девушка смотрела на преображающийся город. На смену солнечным лучам медленно проступали яркие мелкие огни. Загорался Маятник — самое красивое здание Гнезда.
— Я могу отказаться?
— Да, — без запинки ответила Вира. — Но в таком случае нам нужно завтра же уезжать со станции. Возможно, на другой материк.
Лин хмыкнула. Она понимала значительно больше, чем Вира могла предположить.
— А как же «прятаться под носом у врага, там, где он искать не посмеет»?
— Не в нашем случае. Руанн всё что угодно посмеет, особенно в своём городе.
— Хорошо. Рассказывай дальше. Я хочу иметь ответы на любые вопросы. И… — в горле образовался ком, — день, когда я должна вывезти Руанна на Переправу? Это мы тоже должны… обсудить.
Вира кивнула.
— Тебе нужно время, чтобы прийти в себя, — пауза, — как и ему. К тому же я не могу ответить на вопрос, под каким предлогом вы должны отправиться на Переправу. Придумай сама.
Лин послушно кивнула.
— Когда будешь готова — подашь сигнал. На организацию операции нам нужен день.
— И как я его передам, этот сигнал?
— Возница.
Имя было выплюнуто как рыба на берег. Оно дышало, барахталось, пыталось забраться обратно.
— Но как… Руанн ей доверяет… — девушка согнулась от удивления. — Он по-настоящему ей доверяет.
— Нет времени объяснять, — резко оборвала Вира. — Когда всё будет готово, просто скажи в её присутствии, что вы отправляетесь на Переправу.
Помолчали… Лин весьма некстати подумала, что, может, не зря Руанн так презрительно относится к земным людям. Ведь они предают. Для них это легко — разлюбить родного, уйти от самого близкого, самого нужного. Ящерры, благодаря влечению, другие.
— О чём ты думаешь? — ворвался в её мысли настороженный голос Виры.
— Ни о чём, — отмахнулась Лин, и Вире ничего не оставалось, кроме как принять такой ответ. — Давай обсудим детали. Я так понимаю, сегодня вечером мне вколют эту дрянь, и у нас уже не будет возможности поговорить.
Лин подошла к краю стола и прикипела взглядом к проекции. Сейчас, в неярком ночном свете, всё казалось ещё более реальным.
— Поехали!
Никто не смел беспокоить женщин до конца вечера. Кажется, даже случайные люди, проходя мимо кабинета, неосознанно приглушали шаги.
Венилакриме слушала и пыталась убедить саму себя, что это не сон. Она действительно возвращается в дом к Руанну, чтобы стать его убийцей. Убийцей человека, лицо которого много лет назад висело на экране над Мыслите. Над городом, которого Лин не помнит, но который мог стать её домом.
Сложись всё иначе, она бы жила в достатке и согласии, с родителями, лица которых видела бы каждый день. Всеми любимая ящеррка.
Ну а Руанн… Он бы приехал в Мыслите по делам. Её отец мог пригласить судью к ним на ужин, где Руанн увидел бы их дочь. Они бы влюбились друг в друга и жили долго и счастливо.
Они бы жили… долго и счастливо.
* * *
В последний момент Лин запаниковала. Когда ей сказали, какую дозу собираются вколоть, она отбросила шприц в сторону и обозвала всех идиотами.
После недолгих переговоров было решено, что Лин вколют лишь треть от приготовленной нормы. Таким образом, она начнёт отходить уже на следующий день.
Всё время, пока игла была под кожей, Лин смотрела на Виру. Женщине чудился укор во взгляде дочери. «Всё, что я делаю, — говорил этот взгляд, — ещё не до конца мной осознано, и ты это знаешь. Если со мной произойдёт что-то плохое — ты, и только ты будешь виновата».
— У вас не более часа, прежде чем сознание начнёт путаться, — отрапортовал доктор. И заткнулся, поймав усталый, ироничный взгляд пациентки.
Лин бы испытала странное удовольствие, узнай, о чём он подумал. А в мыслях доктора было, собственно, то, что эти две женщины удивительно похожи.
* * *
— Где произойдёт обмен?
Вира уложила Лин в постель — ту самую, в которой она спала до этого.
Было непривычно засыпать в одном месте, зная, что проснёшься в другом. Лин с приятным удивлением обнаружила, что Вира волнуется. Глаза её казались большими и молодыми, а на дне их плескалось нечто, неподдающееся расшифровке.
— Вира… я боюсь.
Не к месту Лин вспомнила Четвёртую и её историю с Лекс-Ка. Надо было спросить, как она относилась к этому мужчине. Спросить прямо, а не делать глупые предположения. Почему-то сейчас это казалось очень важным.
Где Четвёртая? На станции её нет, Лин проверяла. А связываться с Лекс-Ка…
— Лин, не бойся, он тебе не навредит, — ворвалась в её мысли Вира.
Вполне возможно, Руанн для Лин — что Лекс-Ка для Четвёртой. Наверное, чувства чем-то похожи.
— Мне кажется… Мне кажется, он разгадает мои планы в первый же миг, как только увидит. Я боюсь его… помню… Думала, забыла, но нет же, помню, каким он был на станции. Однажды он потребовал зайти к нему в клетку…
— Тихо, Венилакриме, тихо, — Вира прикоснулась горячими ладонями к её лбу. Погладила волосы. — Я обещаю, всё закончится хорошо. Он заплатит за наши беды, за разрушение Мыслите. У этой истории будет счастливый конец. Вот увидишь!
Лин успела подумать, что ей не нравится такой «счастливый» конец. А дальше не было никаких мыслей — ни хороших, ни плохих.
Вира наблюдала, как её названная дочь погружается в сон. Убедившись, что Венилакриме отключилась окончательно, она вытащила из длинной робы гаджет, разблокировала его и набрала шифровку.
— Здравствуй, Гажди…
* * *
Девушка проспала всю ночь, а рано утром её взяли на руки, вынесли из успевшей полюбиться комнаты и уложили на заднее сидение машины. Виры не было. Не было никого со «Станции 5» — так задумано.
Они выехали за границу города. Пришлось развить сумасшедшую скорость, чтобы уложиться по времени. Часа два ехали в направлении от Гнезда и лишь после этого — вырулили на магистраль. Вторая машина медленно ползла следом.
Водитель не мог нарадоваться добротной дороге, роботизированным пропускным пунктам и чистым стёклам. Ощущение было, будто из мира обезьян они перенеслись в общество людей, где нет поношенных, переклеенных скотчем датчиков.
На заднем сидении машины мирно спала девушка.