Глава шестнадцатая

Я бы узнала этот голос из тысяч. Но раньше он был другим, с растянутыми звуками и корявыми словосочетаниями.

Сейчас ящерр разговаривал на родном языке. И я понимала, насколько богаче и глубже их речь. Одним-единственным словом они могли выразить те чувства, о существовании которых я раньше даже не подозревала.

Он разговаривал на ящеррином! Как во время нашей первой встречи, когда ко мне пристал один из гвардейцев, и я стояла, замерев от страха и мечтая слиться с землёй.

То же самое я ощутила в этот момент.

Я медленно обернулась. Очень медленно, боясь поверить, боясь обознаться. Передо мной стоял… Руанн.

Он склонил голову набок и рассматривал меня с пристальностью учёного. Он был напряжён, хоть на губах время от времени мелькала скупая улыбка.

— Ты… — я хотела подойти ближе, но вовремя спохватилась. — Ты?.. Руанн?..

— Да, Лин, я. Ждал тебя…

— Но я же… убила тебя.

— Я тоже так думал. Но, как видишь, — он пожал плечами, мол, что с меня взять.

Живой. И всё то, что я пережила. Вся боль…

Руанн…

Я сгорбилась. В груди закололо. Воздух внезапно показался слишком острым, он врезался в лёгкие.

Живой! И заставил меня пройти через ад! Заставил верить.

— Ты… — ноги подкашивались, не хватало дыхания. — Ты… меня заставили думать, что ты… что ты… я думала… я ведь не знала… Как ты…

Живот скрутило. Руанн попытался подойти ко мне, но я резко выпрямилась и ткнула в него пальцем.

— Ты! — прозвучало глупое обвинение. — Ты! Ты! Не подходи! Как ты мог! Так!.. Так со мной! Я ведь поверила…

Я не знала, как облечь свою боль и злость в слова. Даже пресловутый ящерриный язык не помогал.

Я кинулась на него. Побежала. Нулевые навыки использования нового тела не в счёт. Главное — выместить злость!

Хвост — слушался! Я замахнулась, чтобы обрушить удар. Руанн его с лёгкостью парировал. И ещё один замах. Раздолбить голову, череп проломить. За наглость, за дерзость, за вот эту спокойную улыбку.

Он не нападал, лишь молча отбивал мои нелепые удары. Взахлёст. Новый удар, Руанн отбивает.

Когда я вымоталась так, что даже на игрушечные нападки не хватало сил, начала слабо колотить его руками по груди. И плакала…

— Как ты посмел?!

Он лишь принимал на себя удары и молчал. Мои всхлипы понемногу затихали.

— Прости меня. Я виновата. Я бы не смогла… не смогла без тебя. Я самой себе не верила.

Обессилев, я привалилась к нему и положила голову ему на грудь, рукой продолжая колотить по плечу.

— Они говорили… Зачем ты позволил мне думать, что мёртв?! Я ведь ад пережила. Люди эти, которые совершенно не волновались о твоей смерти…

Руанн обнял меня. Положил руку мне на голову и сильнее привлёк к себе. Запустил пальцы в мои волосы.

— Хотел, чтобы ты запомнила, каково это — быть без меня.

— Ненавижу тебя!

Руанн засмеялся.

— Врёшь!

Я заколотила сильнее. Руанн засмеялся громче.

— Хотел, чтобы ты убедилась, что нет пути назад. Я правду сказал: не видать тебе больше свободы, Венилакриме. Будешь меня слушаться, и никакой самодеятельности.

Я попыталась отодвинуть голову от его груди.

— Тихо-тихо, не дёргайся.

Его акцент полностью исчез. Я удивилась: как это я раньше могла не замечать, насколько неестественно он разговаривает на моей речи. Насколько ему проще — на родной. На нашей.

— Но ты ведь… Я видела, как в тебя стреляли.

Руанн отпустил меня. Подкатил свитер, и на животе, сбоку, я увидела небольшой шрам.

— В меня и правда стреляли. Только очень аккуратно. И обычными пулями, а не из брыча.

Я осторожно дотронулась до его живота. Мышцы сжались. Он на секунду прикрыл глаза.

— Что ты делаешь? — спросил мой ящерр, резко втягивая воздух.

Но я не обращала внимания на слова. Лишь прикасалась к нему, всё ещё не веря в реальность происходящего.

— Я предала тебя. Я действительно вела тебя туда, чтобы убить. Верила, что смогу, — пауза. — Смогла.

Он посмотрел мне в глаза. Мы стояли друг напротив друга, и широкие большие окна пропускали так много света, что вся кожа Руанна казалась серебристой. Он был так высок, так красив и статен… мой ящерр.

— Я знаю. И тогда знал… Но… может быть, я заслужил это? Уничтожил твой род, сравнял твой город с землёй. Я причинил много боли тебе и тем, кто был тебе дорог, потому ты — отомстила. Мы сравняли счёт. Дальше — начнём с нуля? — он усмехнулся и резко изменил тему. — Оглянись вокруг. Это прекрасное место… и зал — он светится. Красиво, не так ли? Самое светлое помещение в доме, особенно весной. Я хотел, чтобы мы встретились именно здесь. Видишь ли, я в некотором роде романтик.

Я вздрогнула… и зарылась в его свитер. Ближе, ещё ближе. Он поднял моё лицо за подбородок и поцеловал.

— Ты стала настоящей ящеррицей, Венилакриме. Теперь слова не нужны — ты выбрала меня, я это знаю. Смотри, Венилакриме, каким наивным я стал! — он опять погладил меня по голове. — Даже пообещаю, что ты будешь самой счастливой женщиной на этой планете.

Мой хвост нетерпеливо ударил по земле. Я боялась, что пол проломится, как это случилось в комнате, но ничего такого не произошло.

И тут я заметила, что мой хвост потянулся к Руанну… как слабое новорождённое дитя тянется к матери… Ещё миг — и наши хвосты соприкоснутся.

Мыслите… Мой разрушенный дом. Руанн…

Он ощутил перемену моего настроения, и его хвост опасно дёрнулся.

Руанн отошёл от меня и отвернулся к стене. Я же продолжала смотреть на него, до сих пор не до конца веря, что он жив. Ещё полчаса назад я бы умерла ради того, чтобы вернуть ему жизнь. И теперь он рядом. Но…

— Венилакриме…

— Руанн… — я подошла к нему и обняла со спины. — Ты жив. Я люблю тебя, и теперь могу с уверенностью об этом говорить, но… Я росла не как ящеррица. Я росла, будучи уверенной, что я — землянка. И меня волнует судьба этих людей. Они — моя плоть и кровь, даже если я принадлежу к другому виду… Ты должен это понимать.

— Венилакриме…

— Нет, Руанн, позволь мне договорить, — я крепче его обняла. — Я понимаю тебя, понимаю твои причины. Ты земных людей на дух не переносишь. Но я — не такая, и если ты хочешь, чтобы я была рядом, тебе придётся это принять. Я… я не могу видеть, как ты на моих глазах убиваешь или подписываешь указы, губительные для землян. Если я не скажу сейчас — в дальнейшем это станет проблемой.

Руанн обернулся. Его хвост дёрнулся, мой — затих.

— Так что же, Лин, если я и дальше буду подписывать указы — ты уйдёшь? Ты, моя женщина, попытаешься покинуть меня? Думаешь, я тебе это позволю?! Да ты сама, сама будешь мучиться от собственного решения.

— Когда я была с тобой, то тоже мучилась! — закричала я в ответ. — Почему, по-твоему, я не превращалась?! Потому что не могла принять твой образ жизни! Я помню, как мы жили на станции! Помню, как тяжело было прятаться от вас, бояться любого шороха и видеть свет лишь раз в году! И дети, маленькие дети, которым по ночам снишься ты и тебе подобные, — я сделала паузу, чтобы успокоится. — Да, Руанн, я буду несчастлива без тебя, но и с тобой не представляю, как жить, если всё останется так, как есть.

Он схватил меня за плечи.

— Венилакриме! Ты думаешь, если я резко встану на защиту землян, этого не заметят?! Наша система — сложнейший отлаженный механизм. И когда шестерёнка не работает — её заменяют. Мне ничего не грозит, меня просто отстранят от должности, и я вернусь на Цертамину — в мир, где все мной восхищаются, но откуда я не дотянусь, чтобы влиять на происходящее на этой планете.

Он отпустил меня. Отошёл в сторону и отвернулся. Я видела лишь его напряжённую спину и слышала хриплый голос:

— Ты можешь уйти и считать, что совершаешь правильный поступок. Голодать, убегать от агентов, которых я пущу по твоему следу. Упиваться жалостью к себе и ненавистью ко всем ящеррам. Это — лёгкий и бесполезный путь. Или же… ты можешь остаться со мной, жить в чужом для тебя мире, среди врагов, и по-настоящему защищать то, что тебе дорого. Ради тебя…

Он обернулся ко мне, но его взгляд был направлен в никуда.

— Я постараюсь многое изменить, стану на сторону землян, хоть мне глубоко на них наплевать. Я буду это делать ради тебя, ради того, чтобы ты меня уважала. Но это — сложный путь и он требует выдержки, силы воли. Тебе придётся смеяться в ответ на шутки, которые вызывают у тебя раздражение, встречаться с ящеррами, виновными в смертях тысяч людей. Одеваться, как мы, говорить, как мы, реагировать, как мы.

Руанн подошёл ближе. Солнечные лучи запутались в его волосах.

— Но когда ты добьёшься результата и станешь своей — сможешь диктовать свои правила. Защитишь людей, спасёшь станции от окончательного вымирания. Вытащишь рабынь из ада. Так что? Какой путь ты выберешь: трудный, полный лишений, но абсолютно бесполезный, или лёгкий, но приносящий реальную пользу?

Он подошёл ещё ближе. Подал мне руку… и взглянул выжидающе. Он был готов держать эту руку вытянутой не один час и не два. Выбор — за мной.

Я вложила свою руку в твёрдую ладонь и внезапно заметила, что моя кожа стала намного более похожей на его — серебристый оттенок становился всё отчётливей.

— Всё, что я делал, — делал ради тебя. И я не планировал скрывать от тебя твоё происхождение, всего лишь хотел, чтобы ты самостоятельно осознала правду и приняла меня. Ведь я знал — ты моя привлечённая. Это твоя суть, ты не можешь от неё избавиться. Да, я влиял на тебя ментально, но лишь потому, что знал: ты не простишь мне того, что произошло на станции.

Он положил руки мне на талию. Привлёк к себе.

— Я не привык считаться с мнением других. А ты была… Я воспринимал тебя как то, что я хочу получить, наплевав на способы достижения цели. И ты не простила, ведь, узнав правду, решилась меня убить.

Я вздрогнула. Руки на талии немного разжались — он подумал, что сделал мне больно…

— Руанн… Я не могу не помогать землянам. И я буду это делать.

— Я понимаю, — ответил судья, привлекая меня ещё ближе. — И, повторяю, готов тебе в этом существенно помочь.

Его руки были как два камня. Мой хвост медленно потянулся к его правой руке. Острый наконечник в форме стрелы нежно пощекотал указательный палец.

— Ты был готов ради меня… умереть…

Я сама не поняла, вопрос это был или утверждение.

— Да… Я был на это готов.

— Но почему тогда… Почему пули были обычными? Ведь Вира ясно дала понять, что… — я посмотрела ему в глаза, — что ты умрёшь.

— Я не знаю… я, правда, не знаю, Лин. Когда я очнулся — ты была без сознания. Твоё тело дёргалось, появилось множество ран, и я чётко понял, что с тобой происходит. Моя рана затягивалась, я вызвал отряд, и тебя отвезли в больницу, потом — сюда.

Я прикрыла глаза ладонью. Слишком быстро всё происходит.

— Я хочу, чтобы ты отказался от сада на территории имения. Ты сделаешь это?

— Да, Венилакриме, я сделаю это, — отчётливо произнёс Руанн.

Но мне было мало одной этой фразы, я знала, что если не проясню этот вопрос до конца — потом может быть поздно.

— Я хочу знать, здесь и сейчас: ты готов мне помогать? Готов поддерживать? Готов влиять на остальных судей, если я попрошу об этом. Я хочу помочь землянам, мне это нужно.

Он кивнул.

— Да, понимаю. Но и моё условие помни. Для окружающих мы должны быть идеальными. Нельзя показывать, что ты благосклонна к землянам, тем более — к рабам. Нам придётся присутствовать на балах, вечерах, где будет происходить то, что я от тебя раньше скрывал. Если ты хочешь что-то изменить — придётся терпеть…

Он погладил меня по лицу. Улыбнулся чему-то своему.

— Не хмурься, моя милая Венилакриме. Ты заполучила очень сильного союзника — меня. Ради тебя я к чертям изменю этот город.

Он говорил так соблазнительно, так просто. И я ему верила. Да, он прав: я действительно заполучила очень могущественного единомышленника. И он меня любит. Он поможет изменить если не весь мир, то этот город — точно.

— Я хочу, чтобы земляне и ящерры были равны.

— Этого не будет. Земляне и ящерры не равны. Мы — ты и я — лучше, сильнее, честнее. Но мы сделает так, чтобы земные люди не были вынуждены прятаться на станциях, под землёй, как…

— Как кроты…

— Именно!

Я почувствовала, как тело понемногу расслабляется. Впервые за много недель я была близка к состоянию, название которому — счастье.

— Так что же… я теперь ящеррица?

— Да, самая настоящая, — он усмехнулся. — Я научу тебя драться, используя новую часть тела. Тебе теперь доступны новые техники дыхания. К тому же… — он наклонился и зашептал мне на ухо, — это ещё кое-что изменит…

К лицу прилила кровь. Перед глазами вспыхнула картинка: мы двое лежим на кровати, и наши хвосты переплетаются.

Чтобы побороть смущение, я сказала:

— Мне теперь придётся учиться жить заново. Ведь я была землянкой, стала — ящеррицей. Это другой мир…

Он прислонился лбом к моему лбу.

— Да, другой мир… Но я рад, что мне больше не придётся быть в этом мире одному, — он сделал паузу, размышляя о чём-то своём.

Я закрыла глаза. Его лоб, его лицо делились со мной теплом. То, что люди называют любовью, просачивалось сквозь меня как живительная влага. Как влажный пар с ароматом лимона, апельсина и чего-то сладкого.

И без того яркое солнце засветило ещё ярче, превращая две наших фигуры в некие искрящиеся постаменты. Кружились растревоженные ярким светом пылинки. Пели птицы.

Неправда, мы не лучше. Есть в этом мире земляне, достойные великих ящерров и даже превосходящие их. И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы эти люди были счастливы.

— Лин…

— Венилакриме.

— Что? — удивился Руанн, впрочем, уже догадываясь, к чему я клоню.

— Меня зовут Венилакриме. Это моё настоящее имя.

Я усмехнулась.

Наступила весна. Мир проснулся. Земля готовилась начать новый цикл. Я была абсолютно, бескомпромиссно счастлива.