Глава 16 · На всякий случай

Кейс

После тщательного осмотра нового лагеря, что они разбили к востоку от статуй, не только Кейс отказался от обычного ужина из вяленой говядины и овощей. В этой части леса на краю того самого бесконечного болота они с Нагсом не нашли ни истуканов, ни каких-либо следов ялвов. Звезды, как далеко оно простиралось? Кейсу просто повезло, что им попался довольно сухой участок, не утопающий в мутной воде на полметра.

Когда Нагс решил разжечь костер, Зик вызвался на следующее утро пойти на охоту, добыть что-нибудь съестное, причем настаивал, что более чем способен поймать в ловушку или подстрелить дичь одной рукой. Он всегда был солдатом и не признавал поражения перед лицом боли.

Когда Халли закончила криво штопать рану Зика, то вызвалась собрать какие-нибудь съедобные растения, но Эбба и Нагс отказались от перекуса. Эти двое отправились спать, едва наступила ночь, и Кейс не мог их винить. Он и не думал, будто что-то может сравниться с крушением в бурю. Или драконом. Ничто не могло подготовить его к встрече со смертоносными каменными статуями.

Он играл с повязкой, обмотанной вокруг левого запястья, и смотрел в костер, пока глаза не начали гореть. Слава лунам, Кейс отделался лишь небольшой царапиной. Все могло закончиться гораздо хуже. Не взмахни Халли тем мечом…

— Кейс? — Брат стоял на нижней ступеньке, прижимая к груди раненую руку.

— Да?

— Подежуришь первым? Из всех нас тебя меньше всего задело.

Кейс махнул рукой.

— Хорошо.

— Спасибо. — Зик, прихрамывая, поднялся по лестнице. Наверху он обернулся к Халли, что сидела у дерева на краю костра, туго перевязав поврежденную лодыжку. Не сломана, только вывихнута. — Халли? Ты идешь?

Она вздрогнула и медленно, словно во сне, повернулась к Зику. Затем покачала головой, и несколько выбившихся прядей упали ей на лицо.

Халли снова стиснула меч. Оружие, которое спасло его. Она не выпускала клинок из виду с самого боя. Тот, который прихватил Нагс, все еще лежал на полу кабины. Утром они осмотрят его более тщательно. Кейс оглянулся на Халли.

Хотя он знал ее всего чуть больше месяца, Кейс успел понять, что она рисует при любой возможности, но особенно когда нервничает. Как, например, он сам взъерошивает свои и без того буйные кудри. Но сегодня вечером альбома нигде не было видно.

Может, Халли подежурит первой? Не похоже, чтобы она в ближайшее время собиралась двигаться, и тем более спать. Эта ее сторона заставила его задуматься. Он видел только яростную или неловкую Халли. Эта была новой. Он не знал, как ее назвать. Возможно, это было немного похоже на боевой страх Зика.

— Халли?

Она крепче сжала рукоять меча.

— Не хочешь… знаешь что, я сейчас вернусь. Можешь подежурить минутку?

Она наклонила голову, но кивнула. Взбежав по ступенькам, он пронесся по коридору и заскочил в каюту, которую делил с братом и Нагсом.

— Кейс? Что ты…

Он проигнорировал Зика. Нагс уже спал, что было неудивительно: он оставался примерно в таком состоянии с тех пор, как вышел к тому пляжу. Зик сказал, Бен все еще поправляется, но Кейс решил, что, скорее всего, медицинский коктейль его брата оказался не таким эффективным, как тот надеялся.

— Ты должен нести вахту. — Зик сел в своей постели.

Кейс открыл сундук и достал куртку пилота, которую засунул туда раньше. Затем подошел к кровати и нырнул под подушку, чтобы найти книгу, зажатую между матрасом и стеной, а затем вышел из каюты, так и не ответив брату.

Не успел он выйти на лестницу, как сильная рука схватила его за плечо и развернула к себе. Зик. Судя по небольшим красным пятнам, проступающим сквозь ткань, повязку скоро придется менять. Брат сузил свои острые ореховые глаза, и в этот момент стал так похож на их отца, что Кейс аж моргнул.

— Чего тебе? — спросил Кейс, пытаясь вывернуться.

Зик сжал руку так, что Кейс вздрогнул.

— Ты не можешь покидать свой пост. Особенно после того, что случилось сегодня.

Кейс поборол желание закатить глаза.

— Халли там, помнишь? — прошипел он. — Вдруг она захочет почитать?

Кейс показал ему книгу, и Зик вскинул брови:

— Проследи, чтобы она не сидела там слишком долго.

Когда брат направился обратно в их каюту, Кейс повернулся к выходу. Покинув корабль, он спустился по трапу и направился к Халли. Он поможет ей только потому, что она спасла ему жизнь, да и судя по выражению ее лица, ей нужно отвлечься.

Кейс замедлил шаг, приближаясь к ней. Она не двигалась, даже не обращала на него внимания. Ее остекленевшие глаза смотрели прямо перед собой.

Он прочистил горло.

— Халли?

Она даже не дернулась. Он опустился на землю напротив, пытаясь подавить раздражение. Книгу и куртку Кейс положил рядом с собой. Сегодня она спасла ему жизнь, и, наверное, впервые в жизни ей довелось сражаться с чем-то подобным, не говоря уже о том, чтобы убивать. Халли казалась человеком, который пожалеет даже паука — возможно, для того, чтобы его зарисовать.

Она сидела, подтянув колени к груди, и Кейс протянул ей куртку.

— Вот, возьми хотя бы это. Без нее ты замерзнешь насмерть.

Меч дернулся, и она повернулась. Кейсу захотелось провести рукой по волосам, но Халли все еще не забрала у него куртку. С ней такой он не знал, как себя вести. Ему нравилось спорить с Халли, это он умел, но сейчас перед ним сидел совсем другой человек.

— Ну же. Это меньшее, что я могу сделать. — Кейс бросил куртку ей на колени. Она посмотрела на одежду, потом снова на него.

— Я в порядке. — Ее голос был хриплым с непривычки. Она кашлянула.

Пальцы Кейса сжались в кулаки.

— Почему бы тебе не пойти поспать?

Глаза Халли на мгновение вспыхнули, потом смягчились. Свободной рукой она прижала к себе куртку, как ребенок — плюшевого мишку.

— Я не могу.

— Если плечо сильно болит, я могу… — Что он может? Помочь надеть куртку? Ей не пять лет, ради всех лун.

Кончик меча зашевелился в сухой траве, и Халли бросила куртку к его ногам. Та приземлилась с мягким стуком.

— Она мне не нужна.

«Мы все сегодня через многое прошли. Сохраняй самообладание».

— Послушай, — снова попытался начать Кейс. — Я сижу здесь, потому что ты зарубила этим мечом проклятого монстра. Возьми куртку. Она теплая.

Ее рот скривился.

— Я не дала ему лишить мир этих кудрей вместе с твоей головой.

Прогресс. Кейс чуть улыбнулся. Он опять протянул ей куртку, и Халли взяла ее, положив на колени. Она все еще не убирала руку с меча.

— Тебе нравится Мариси, верно?

Халли наклонила голову.

— Да, но к чему это?..

Он взял в руки «Одиссею» и протянул ей. Она замерла, увидев обложку. Вместо того чтобы взять у него книгу, улыбнуться или даже поблагодарить, Халли уставилась на него.

У Кейса болела рука. Мариси славился своим тщательным анализом древних текстов в дополнение к самому переводу, что делало книгу прекрасным кандидатом для увлекательного чтения, но том не был легким ни для ума, ни для руки. Неужели Халли его не возьмет?

Спустя еще несколько мучительных секунд он положил книгу рядом с ней, помолившись, чтобы земля не оказалась слишком мокрой.

— Я подумал, ты захочешь прочитать мою копию. В качестве благодарности… за сегодняшний день.

Она ничего не сказала, и он поднялся на ноги. Может, если оставить ее в покое, она поймет намек и пойдет в каюту. Едва Кейс шагнул к огню, Халли всхлипнула.

— Спасибо. — Ее голос надломился.

Он замер. Что делать с плачущими женщинами, Кейс знал плохо. Но он не мог оставить ее там. Кейс медленно обернулся, прокручивая в голове их разговор. Он ведь не сказал ничего оскорбительного, верно? А если и сказал, почему она благодарит его за это?

Слезы покатились по ее щекам, когда она встретилась с его взглядом. Халли смахнула их обшлагом испачканного рукава.

— Спасибо, но я не хочу читать. Не сегодня. Джек…

Она всхлипнула и, наконец выпустив меч, уткнулась лицом в ладони. Кейс переминался с ноги на ногу. Что ему делать? Ана была единственной девушкой, которую ему хотелось утешить, когда она плакала, но это случалось нечасто. К тому же у него ужасно выходило. Сестра сама так говорила.

Халли подняла мокрое лицо и сморщила нос.

— Мне… мне очень жаль. Я не хотела…

Кейс пожевал губу и присел перед ней, положив руку на шнурки ее ботинка. Это казалось безопасным.

— Эй, все в порядке. Я не хотел тебя расстраивать. В этот раз.

Она покачала головой.

— Ты не виноват. В этот раз.

Ее слабая улыбка отразила его собственную. Вот так. Почти вернулись к нормальной жизни. Может быть.

— Я не обижусь, если ты не захочешь читать книгу. Просто подумал, она тебе понравится, вот и все. Не ожидал, что ты расплачешься.

Она рассмеялась, но слезы не прекратились. Он поборол желание стереть их с ее щек кончиками пальцев. Халли бы этого не оценила. Но от одной мысли о ее мягкой коже у него сжался живот. Откуда вдруг такое чувство? Это же Халли.

Она схватилась за кожаную куртку.

— Нет, просто… вообще-то, может, ты посидишь со мной?

— Ты же не собираешься снова дать мне пощечину?

Халли покачала головой и прикусила губу.

— Я не хочу оставаться одна. Только не сегодня. — Она вздохнула. — Ты можешь сесть по другую сторону дерева… если хочешь. На всякий случай.

Он ощутил странное жжение в груди. Новое чувство. Кейс не знал, нравится оно ему или нет.

— На случай чего?

— На случай, если у меня возникнет желание дать тебе пощечину. Тогда успеешь убежать.

В его горле заклокотал смех, но он сел слева от нее, лицом к другой стороне лагеря.

Свет от костра тянулся к болоту, мерцание создавало фигуры в темноте. Кейс вздрогнул.

Он не знал, как долго длилось молчание, но тихий треск горящих дров ослабил напряжение в его плечах. Совсем чуть-чуть.

— Может, мы зря сюда забрались? — спросила она.

Кейс повернулся, чтобы увидеть ее краем глаза. Вместо этого он практически ощутил, как дождь капает ему на щеки, увидел, как тело новичка сползает с крыши ангара. Вспомнил боль в коленях, когда поймал мальчика. Кейс чувствовал металлический привкус крови, пропитавшей его брюки, и слышал отчаяние в собственном голосе, когда кричал, чтобы кто-нибудь позвал медика.

«Я потерял счет своим ошибкам. Почему бы не добавить к ним и эту?»

Когда он не ответил, она продолжила:

— Я не соглашалась на это вслепую. Но все, что оставила после себя, — лишь глупое письмо. Просто чернила на бумаге.

Пальцы Кейса сжали жесткий материал его брюк. Он отмахнулся от теней, от пятен крови, от ожога на щеке, оставленного отцовским ударом.

— Я тоже.

Возможно, это был не самый красноречивый ответ, но Халли все равно приняла его. Кейс знал, что побудило его приехать сюда. У него не было выбора. Он должен был лететь звезды знают куда или предстать перед судом.

Но что двигало ею? А остальными? Почему Зик слепо последовал плану Джова? Что заставило Нагса оставить Люси? А Эбба? Что бы она потеряла, отказавшись от этого безумия?

Халли долго молчала. Так долго, что Кейс подумал, будто она уснула, прислонившись к дереву.

— Сегодня третья годовщина… того…

Кейс повернул голову в ее сторону. Огонь заливал профиль Халли золотистым светом, подчеркивая слезы на щеках. Он и не заметил, что она снова начала плакать. Делало ли это его плохим человеком?

— Третья годовщина чего?

— Смерти моего брата, — выдавила она. — Джек был моим близнецом. Он умер. И теперь мои родители, наверное, думают, что я тоже умерла.

Его желудок камнем рухнул вниз.

— Мне… мне очень жаль.

Она покачала головой.

— Ненавижу, когда люди так говорят. Ты его не убивал.

Кейс пожевал внутреннюю сторону щеки. Он прекрасно понимал, что она имела в виду. Сам чувствовал то же самое после смерти Аны.

Халли всхлипнула.

— Это было грубо с моей стороны. Ты… Я вечно не могу заткнуться вовремя.

— Я тоже.

Халли смахнула навернувшуюся слезу.

— Нашей любимой историей, моей и Джека, была «Одиссея». Я не хотела… Спасибо, что предложил мне свою книгу.

Кейс провел рукой по волосам.

— Не за что. — Хотя он был звезданутым идиотом, раз вызвал ужасные воспоминания, случайно или нет.

Кейс не знал, что сказать. В кои-то веки он страшился нарушить заключенное между ними перемирие. Но в то же время ему эгоистично хотелось расспросить ее. Он знал, что не должен так делать. Ему не нравилось, когда кто-то лез в его дела, но впервые он мог обрести кого-то, кто его поймет. Кроме братьев, во всяком случае.

Халли снова всхлипнула.

— Странно. Когда человек умирает, ты не просто теряешь его. Ты теряешь смех, взгляды, прикосновения. Теряешь прошлое, настоящее и будущее.

Кейс проследил шов на своих брюках.

— Наверное.

Она повернулась к нему. Его взгляд был прикован к шву, с которым он возился.

— Ты потерял целую жизнь и никогда не сможешь ее вернуть. Я не знаю, как… — Голос Халли стал еще тише. — Прости, я просто сижу здесь и болтаю всякую ерунду.

Кейс замер и посмотрел в ее покрасневшие глаза.

— Не ерунду. — Его желудок сжался. — Ты права.

Сердце заколотилось в горле, и слезы навернулись на глаза. В голове промелькнули воспоминания о более счастливых временах, о смехе, о пении под дождем, о крошечной ладошке, крепко сжимающей его руку. Он подавился, пытаясь вытолкнуть слова.

— Я потерял… я потерял сестру. Несколько лет назад.

— Ой. — Халли сжала его руку.

— Да.

Она провела пальцами по рукаву его куртки и издала низкий, хриплый смешок.

— В конце концов, не такие уж мы и разные.

Кейс ничего не ответил.

Через мгновение Халли прочистила горло.

— Как ее звали?

Кейс вцепился в свои кудри, но все же ответил:

— Ана.

— Красивое имя, — пробормотала Халли, но, похоже, скорее для себя. На мгновение воцарилось молчание, прежде чем она снова заговорила: — Это несправедливо. — Халли подвинулась и схватила его за плечо. Она посмотрела ему прямо в глаза. Ее мокрые глаза в свете костра казались ярко-золотыми. — Единственное, что нам остается, — это поверить, что и Джек, и Ана нашли свой путь среди звезд. Не то чтобы это позволит нам почувствовать себя лучше. Глупо думать, будто наши души путешествуют в небесах после Сожжения…

Она запнулась, но Кейс и так понял. В кои-то веки они с Халли были единодушны. Он думал, что Сожжение — лишь способ заставить живых почувствовать, будто после этой жизни есть что-то еще.

Во время Сожжения скорбящие вглядывались в небо, наблюдая за тем, как дым от тел усопших уплывает в последний путь. Он знал, что на Первой Земле многие народы хоронили своих умерших. Но после высадки на Ялваре культура погребальных костров стала возрождаться — возможно, потому, что это была не их родная планета. Люди Джейд теперь принадлежали другому миру.

Духи усопших парят среди звезд и находят дорогу обратно в истинный дом человечества — так, во всяком случае, считали некоторые. Это было проще, чем принять правду: умершие никогда не вернутся в царство живых.

Ведь Халли права: ты теряешь не просто человека, а целую жизнь.

Спустя неизвестно сколько времени она поднялась на ноги.

— Спасибо за куртку и за то, что выслушал, это помогло немного прийти в себя… Я, пожалуй, пойду к себе.

Кейс смотрел, как она поднимается по лестнице, хотел остановить, но не мог придумать ничего, что дало бы ей повод остаться.

* * *

Все еще оправляясь после нападения истуканов, команда «Юдоры Джейд» осталась в том же лагере еще на одну ночь. На следующее утро Зик поймал несколько белок с фиолетовыми полосками на хвостах, которые оказались гораздо вкуснее, чем ожидал Кейс, а Халли нашла куст брусники. Сочетание беличьего мяса и ягод получилось интересным, и Кейс с удовольствием поел. Он не знал, то ли Халли научилась готовить, то ли ему просто стало все равно. Все лучше, чем ужасное говяжье рагу, с какой стороны ни посмотри.

Хотя команда съела больше, чем в предыдущий вечер, разговоров по-прежнему не было. В голове у Кейса крутились недавние события, и он дергался на каждый звук из чащи, молясь, чтобы статуи не пришли отомстить. Он просто надеялся, что истуканы не последуют за ними через болото в Миррай.

К тому времени, когда голос Эббы, тихий, чуть громче шепота, нарушил тишину, наконец появилась Первая луна.

— Я знаю, вам, наверное, все равно, но мне кажется, я должна рассказать вам все, прежде чем… прежде чем что-либо… — Она глубоко вздохнула. — У моего брата Эрена неизлечимая болезнь сердца, и деньги от этой миссии должны были помочь родителям справиться с финансовым бременем. Я заключила сделку с Гильдией Медиков. Без денег родители отправятся в тюрьму для должников. — Она всхлипнула и вытерла глаза. — Не понимала, что могу умереть, даже когда Гвардеец сказал, что это опасно. Я дура, ведь думала, будто это легкий способ все исправить.

Последние слова она произнесла с трудом. Огонь отразился в ее темных глазах, и Эбба откинула волосы с лица. Тихонько всхлипнув, она снова вытерла слезы, катившиеся по щекам.

— Подумала, вам стоит знать.

Зик сел прямо.

— Почему они не обратились в Гильдию за квотой? Наверняка им бы не отказали.

Эбба пожала плечами.

— Они не прошли отбор.

Зик вздохнул, но больше ничего не добавил. Халли, сидевшая рядом с Эббой, сжала ее плечо.

Неизлечимая болезнь? Волна стыда прокатилась по телу Кейса. Он вспомнил, как отклонил просьбу Эббы взять ее в свою наземную группу, решив, что она еще ребенок. Кейс стиснул зубы. Какой же он был идиот. Но слова, которые следовало произнести, застряли у него в горле. Извинения сейчас ничего не изменили бы.

Молчание длилось до тех пор, пока Зик не отломил от палки кусочек и не бросил его точно в огонь. Пламя облизало древесину, по поляне разнеслось тихое потрескивание.

— Я здесь потому, что меня попросил Джов. Я верил, он знает, что делает, но даже брат не смог бы этого всего предугадать, — сознался Зик.

Кейс пожевал внутреннюю сторону щеки, крутя кольцо. Он знал, зачем пошел с ними, и понимал, что не может вернуться в Кивину без успешного выполнения задания. Звезды свидетели, его и близко нельзя было назвать достойным человеком.

— Если мы не добьемся успеха, есть шанс, что я… я… — Он уперся каблуком в грязь, чувствуя, как четыре пары глаз впились в его макушку. — Я совершил ошибку. Ужасную ошибку, и думал, что, отправившись на это задание, все исправлю. Но еще более нелепо то, что я просто хотел убраться из этого проклятого города. Я ненавидел его. — Он углубил борозду, проделанную его ботинком.

Частичная правда слетела с его языка как огонь. Он поднял голову и поймал грустную улыбку Зика. Кейс сглотнул.

Эбба кивнула.

— Мне город тоже никогда не нравился. Мы переехали туда из-за Эрена, хотя папа говорит, что ради его искусства, но дела у моей семьи пошли еще хуже. Сейчас я бы отдала почти все, лишь бы оказаться там, в этом покосившемся домике в нижнем городе, вместе с братьями.

«Это не совсем то, что я имел в виду. Неужели она не слышала первую часть моего недопризнания?»

— Тебе не стоит беспокоиться. — Зик вытер пальцы о штаны и поморщился, потревожив раненую руку. — Джов позаботится о них.

— Люси беременна.

Придушенные слова Нагса были как молния посреди летнего неба, и у Кейса перехватило дыхание.

— Что?

Усмешка Нагса вышла язвительной, вопреки его тону за мгновение до этого.

— На эти деньги мы собирались сбежать и начать все сначала. Как глупо с моей стороны было думать, что я справлюсь. Я не могу вспомнить несколько часов жизни, а голова болит, как взорванные солнца. Я сказал ей, что вернусь домой, но не думаю, что я…

Он не договорил. После еще нескольких мгновений полной тишины Бен встал.

— Мне нужно… мне нужно идти.

— Бен! — Слова Кейса затерялись в грохоте ботинок друга по металлической лестнице.

Он стиснул челюсти. Ему следовало встать и попытаться поговорить с Нагсом, но ноги не двигались, их сковывал шок.

Теперь стало понятно, почему друг так защищал Люси, и это оставило во рту Кейса горькое послевкусие, похожее на кислую желчь и горелый запах ялварского топлива. Он понимал отчаяние, вызванное желанием сбежать. Понимал это желание. Но как Нагс мог быть таким безрассудным? Что, по его мнению, произойдет, когда ее родители узнают, что она беременна вне брака? Ее бы вышвырнули из высшего общества, а ведь она — единственная наследница своей семьи.

«Но то, что я сделал, еще хуже. Из-за меня новичка парализовало».

Как ни ужасно, не только это беспокоило Кейса. Минуты проходили в молчании, и в эти моменты, когда никто не издавал ни звука, что-то в глубине души Кейса вспыхивало и разрасталось в гневное, ревущее пламя. Сила этого порыва застала его врасплох: возможно, в нем говорило его собственное детство, когда он чувствовал себя покинутым, или боль и издевательства, которые ему пришлось пережить. Так или иначе, его захлестнула ярость. Кейс не знал, сколько денег Джов пообещал Нагсу, но, если бы их с другом поменять местами, ни на небесах, ни в аду не нашлось бы ничего, что могло бы заставить Кейса бросить своего нерожденного ребенка и невесту, и тем более отдать их на милость кровожадной джейдианской элиты.

Кейс смотрел в пламя, мечтая, чтобы его кровь перестала кипеть. Ведь если этого не произойдет, он может совершить какую-нибудь глупость и в третий раз вырубить друга. Его грудь тяжело вздымалась, даже когда Кейс пытался успокоить себя.

Единственное, что ему оставалось, — это убедиться, что все доберутся до дома в целости и сохранности. И успокоиться. И дышать. И не терять самообладания.

Слишком длинный список.

Халли подтянула колени к подбородку, обхватив их руками. За все время разговора она не проронила ни слова. Единственной реакцией была ее попытка молчаливо поддержать Эббу.

Гнев вытекал из него, как вода сквозь пальцы, пока он наблюдал за ней. Каждый раз в годовщину смерти Аны Кейс был в ужасном состоянии, и теперь ему хотелось сделать или сказать что-нибудь еще, чтобы поддержать и утешить Халли, но вчера даже «Одиссея» не помогла.

Вскоре Зик и Эбба отправились внутрь, и Кейс снова вызвался дежурить первым. Мало того, что ужасы последних недель мысленно преследовали его, так еще и вечерний разговор крутился в голове. С каждым разом стыд и гнев накатывали на него, как морские волны, каждая из которых затягивала его под себя сильнее предыдущей.

Он думал, что отъезд из Кивины оставит его прошлое в прошлом, но ошибался. Очень сильно ошибался. И ему некого было винить, кроме себя. Возможно, отец прав. Возможно, Кейс недостаточно зрелый, чтобы принимать решения. Всякий раз, когда ему предоставляли такую возможность, он ошибался еще хуже, чем в прошлый раз.

— Кейс? — Голос Халли выдернул его из закручивающейся спирали мрачных мыслей.

Она стояла у подножия лестницы. Куртка доходила ей почти до колен, толстые коричневые брюки были заправлены в ботинки с облупившимися каблуками. Она возилась с пуговицей, ее волосы выбились из растрепавшейся косы и бросали тень на лицо, но Халли не убирала пряди.

— Я здесь только ради денег. Для себя. Потому что я слишком труслива, чтобы смотреть в лицо своему прошлому. Вот и все. Так что если ты смешон, то я, должно быть, полная дура.

Она исчезла на лестнице, каждый шаг звенел в тишине, а ее слова присоединились к какофонии в его голове.