Глава 17

Попытка смутить и поддразнить Иллану заканчивается полным фиаско. Похоже, мои грехи ее волнуют мало, а жаль… Искренне жаль. Но отчаиваться рано. Впереди ночь, а комната Илы находится через стенку от моей, и она сама сказала, что не против, если я зайду. Грех не воспользоваться приглашением. Непростительный грех.

— Ты вроде хотел посмотреть нашу армию? Пошли, — посмеивается девушка, заметив, как тотальное разочарование на моем лице сменяется предвкушением.

Мы поднимаемся по металлическим лестницам на верхние уровни, где, как я понимаю, расположены комплексные оперативные зоны и пункты наблюдения. Я задаю вопросы, на которые она отвечает неохотно, явно избегая раскрывать важные детали.

Через несколько минут мы оказываемся на смотровой площадке Бастиона — самого защищённого и возвышенного сооружения Астерлиона. Город раскинулся передо мной, как на ладони. От главной площади с обелиском в разные стороны убегают извилистые улочки, пересекающиеся узкими проходами. Дальше взгляд падает на промышленный сектор с мастерскими и сборными цехами, откуда до сих пор доносится лязг металла и удары молотов. Чуть левее — теплицы, единственный источник свежей пищи в этом промёрзшем мире. Также удается рассмотреть скромное здание госпиталя и несколько ветхих корпусов школы, куда мы так сегодня и не заглянули.

Переключаю внимание на пограничный периметр, за которым простирается холодная враждебная земля. Первая линия защиты — внешняя стена, массивная и прочная, оборудованная сторожевыми башнями, которых на мой взгляд недостаточно, чтобы эффективно отслеживать обстановку и своевременно реагировать на угрозы.

Окидываю взглядом двойную защиту Бастиона, служащую последней преградой на случай, если враг прорвётся в город. Здесь всё выглядит не менее внушительным: металл, бетон, укреплённые точки, скрытые бойницы, но снова — редкие наблюдательные вышки. На каждой — стрелок с винтовкой, закутанный в меховой плащ. Их неподвижность производит достойное впечатление, но при ближайшем рассмотрении я замечаю, что это больше инстинктивная стойкость, чем профессионализм.

— Сколько солдат в вашем гарнизоне? — спрашиваю, оглядывая бойцов.

— Все, кто способен держать оружие, — отвечает Иллана. — В случае необходимости каждый житель становится защитником.

Мне едва хватает терпения не закатить глаза. Это не армия. Это ополчение. Больше похоже на толпу, которая при первом серьёзном натиске побежит к ближайшим укрытиям. Я задаю вопросы о тренировках, о подготовке новобранцев. В ответ слышу лишь обрывки: «У нас есть Стражи Пламени, которые обучают добровольцев».

Добровольцы? Она это серьёзно?

Оглядывая город с высоты, я замечаю массивные металлические двери, встроенные в стены зданий жилых кварталов.

— Это укрытия? — уточняю я, указывая на одну из дверей.

— Да, — подтверждает Иллана. — Они соединены с катакомбами под городом. Если стены будут пробиты или начнётся осада, жители смогут укрыться там.

— И сколько человек они могут вместить? — спрашиваю с интересом, стараясь оценить их масштабы.

— Каждое убежище рассчитано на количество жителей ближайших кварталов. Внутри есть системы вентиляции, запасы воды и еды, которые позволят продержаться несколько недель.

Её слова звучат уверенно, но меня не покидает чувство, что это лишь временная мера. Укрытия — хорошо, но, если враг перекроет выходы из них, город окажется в ловушке.

— А что, если противник решит перекрыть входы? — прямо спрашиваю я.

— Это маловероятно, — отвечает Иллана. — Наша стратегия — не допустить врага внутрь.

Её уверенность кажется мне чертовски наивной. Любая серьёзная атака поставит их в отчаянное положение. Система защиты больше похожа на способ выиграть время, чем на реальную тактику.

Мой взгляд снова возвращается к вышкам. Прожекторы, платформы для стрелков — всё это есть, но выглядит недоработанным. Солдаты на вышках смотрят не за пределы города, а вглубь него, и это сразу бросается в глаза. Такое поведение явно указывает на проблемы с внутренней дисциплиной или отсутствие должного опыта.

— Где командный центр? Штаб? — продолжаю сыпать вопросами. — Место, где разрабатывают стратегии и ведут координацию?

Иллана задерживается с ответом, а потом нехотя признаётся:

— Все решения принимает Совет Старейшин. У нас нет отдельного штаба.

Её реплика заставляет меня стиснуть зубы. Как можно защитить город без чёткой координации? Всё это напоминает карточный домик, который держится на удаче, а не на проработанной военной стратегии.

Закончив наверху, мы спускаемся с площадки в жилые ярусы Бастиона. По пути я пытаюсь получить больше информации о том, как в целом организована их система обороны.

— Как вы охраняете периметр? Есть ли патрули за стенами? — уточняю я, стараясь уловить реакцию Илланы.

— У нас есть группы разведки, которые периодически осматривают окрестности, — поясняет она. — Но это происходит только тогда, когда есть подозрения на активность мутантов или другие угрозы.

— То есть периметр большую часть времени остаётся без наблюдения? — удивленно вскидываю бровь, откровенно охренев.

Её губы сжимаются в тонкую линию, взгляд становится недовольным. Очевидно, мои вопросы её раздражают.

— У нас есть природные барьеры: река и горы. Они защищают нас лучше, чем любой патруль! — с упрямством в голосе отвечает Иллана.

Черт, да это просто смешно. Рассчитывать только на природные преграды в мире, полном мутантов и опасностей, — чистое безрассудство. Горы и река действительно создают естественную защиту, но полностью полагаться на них — всё равно что надеяться на удачу, стоя перед дулом пистолета.

— Ты слишком критичен, Эрик, — с ноткой возмущения восклицает Ила. — И похоже, уверен, что знаешь, как оборонять наш город лучше, чем мы сами.

— Не уверен, — поправляю её. — Я знаю.

— Завтра у тебя будет возможность лично встретиться с моим отцом. — Она немного прищуривается, будто пытается прочитать мои мысли. — Может, ты захочешь дать ему свои рекомендации? Поделиться своим… опытом, так сказать.

Я замечаю лёгкую насмешку в её тоне, но не реагирую. Мысль о встрече с главой Астерлиона разжигает интерес. Это шанс не только понять, как город на самом деле функционирует, но и, возможно, повлиять на ситуацию. Хотя вероятность того, что кто-то прислушается ко мне, ничтожно мала.

— Что ж, если он готов слушать, у меня есть что сказать, — отзываюсь я, встретив пронзительный взгляд Илланы.

— Старайся говорить по делу и будь готов к тому, что тебя могут не понять, — бросает она, направляясь к двери своей комнаты. Только сейчас до меня доходит, что наша экскурсия подошла к концу. — И не строй из себя умника. Отец не любит выскочек.

— Не проблема, — коротко отвечаю, обдумывая, как завтра сформулировать свои замечания так, чтобы они прозвучали убедительно и профессионально.

Мы расходимся по комнатам молча и даже не попрощавшись. Я слишком погружен в свои размышления, а она уязвлена моими категоричными замечаниями, но, если честно, мне сейчас не до ее обид. Есть проблемы гораздо существеннее и важнее.

Я закрываю за собой дверь и на мгновение застываю, глядя в пол. Голову разрывают противоречивые мысли. Да, я мог бы обойтись без авторитарного тона с Илланой, но её необоснованная уверенность в надежной защите Астерлиона, мягко говоря, выводит из себя. Они живут словно на пороховой бочке, не осознавая, насколько хрупок их мир.

Рваными движениями стаскиваю комбинезон, бросаю в кресло и начинаю мерить шагами комнату. На миг в голове всплывает непреклонный образ отца, затем генерала, Синга, Беловой и остальных. Я не могу позволить себе застрять здесь навсегда. Полигон — это не просто цель, это моя жизнь. Это место, где я могу быть полезен. Я обязан вернуться. Но как, черт возьми?

Резкий стук в дверь отвлекает меня от размышлений.

— Войдите, — бросаю я, оглядываясь через плечо.

На пороге появляется молодой парень в военной форме с подносом в руках. Наклонив голову, он не смотрит мне в глаза и явно чувствует себя не в своей тарелке.

— Ужин… Для вас, — немного сбивчиво объясняет причину своего визита. — Куда я могу поставить?

— Давай сюда, — освободив месте на столе, сажусь в кресло и с интересом наблюдаю, как стражник, все так же пялясь себе под ноги, плетется через всю комнату.

— Чем сегодня кормят? — непринужденно интересуюсь я, втягивая носом аппетитные ароматы.

После раннего завтрака мне удалось перекусить всего один раз. Умопомрачительно вкусный пирог, купленный на рынке за пучок травы, давно уже усвоился и его однозначно было мало, чтобы перекрыть потребности крепкого мужского организма.

— Вареный картофель, курица, булка и компот из сухофруктов, — дежурным тоном рапортует парень, заставляя меня глотать слюну и вожделенно смотреть на содержимое тарелок.

Он осторожно ставит поднос на стол и отходит на шаг назад, будто боится задержаться в комнате дольше, чем это необходимо. Я замечаю, как его взгляд бегло мажет по мне, но тут же снова упирается в пол.

— Спасибо, — вежливо благодарю, пристально наблюдая за ним.

Парень явно хочет уйти как можно скорее, но я не собираюсь так просто его отпускать. Исходящая от него нервозность, пусть и едва заметная, вызывает у меня подозрение. Либо он что-то скрывает, либо просто неопытен.

— Ты ведь из охраны, верно? — уточняю, внимательно разглядывая его форму, поверх которой наброшен меховой плащ. Похожий я видел у бойцов на вышках. Интересно, ему не жарко? Или он прямо с поста ко мне пожаловал? Больше некому, что ли?

— Да, наблюдатель, — отвечает парень после короткой паузы. — Сегодня дежурил на восточной стене.

— Имя? — коротко спрашиваю, слегка прищурившись, чтобы отметить для себя его реакцию.

— Лайон, — отвечает он, запнувшись на мгновение.

— Лайон, — задумчиво повторяю я. — А ужин ты приносишь, потому что…?

— Попросили, — бормочет он. — Кухня рядом, я уже сменился…

— Понятно, — отзываюсь спокойным тоном. — Каково это — дежурить на стене? — бросаю я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал максимально буднично.

— Обычное дело, — отвечает Лайон, чуть расслабляясь. — Смотрим за окрестностями, отмечаем подозрительную активность, докладываем.

— Смены как распределены?

— По восемь часов, — поясняет он, заметно оживившись. — Двое на вышке, патрулируем периметр. Ну и внутри за порядком следим, если надо.

— Внутри? Проблемы в городе? — уточняю, не показывая удивления.

Лайон чуть напрягается, словно опасается, что сказал что-то лишнее.

— Нет, никаких проблем, — быстро отвечает он. Маловероятно, но судя по реакции парня, развивать тему не стоит. Пока не стоит.

— Какие средства связи используются в городе? — перехожу к тому, что действительно важно.

Лайон замирает на долю секунды, и его взгляд чуть дольше обычного задерживается на мне.

— Ну… У нас в городе всё просто. Огни, зеркала и флажки для передачи сообщений. В случае необходимости используем закодированные световые вспышки между наблюдательными постами. Кроме того, у нас есть аварийные звуковые сигналы.

— А как вы контактируете с другими анклавами?

Лайон чуть хмурится, обдумывая ответ.

— Это не входит в зону моих обязанностей, — наконец говорит он, пожимая плечами. — Моё дело — патрули и охрана периметра.

— Понятно, — сухо отзываюсь я, тщательно скрывая разочарование.

— Это всё. Я могу идти? — спрашивает Лайон, стирая со лба выступивший пот. Все-таки сварился в своей шубе. Или перенервничал.

— Да, спасибо за ужин. И за ответы.

— Рад помочь, — с заметным облегчением произносит он. — Когда закончите, оставьте поднос за дверью. Дозорные заберут.

Парень разворачивается и моментально ретируется, оставив меня наедине с новой порцией крутящихся в голове вопросов. Ясно одно — связь в городе строго ограничена, что соответствует тому, о чем говорила Иллана. Астерлион пытается выжить, прячась за своими стенами, полагаясь на тишину и скрытность. В полное отсутствие источников связи с внешним миром верится слабо, но в моем случае, доступ к ним ни черта не даст. Если я выйду на контакт с Полигоном, то поставлю под удар целый анклав. Тысячи людей могут погибнуть, когда отряды генерала явятся за мной, а в том, что именно так все и будет — сомнений нет.

Мне нужно валить отсюда. И как можно скорее. А для этого нужна карта местности. Но уйти в никуда — самое тупое, что я могу сделать, так как понятия не имею, что находится за пределами города. Без подготовки и продуманного плана не стоит и рыпаться.

Первым делом мне нужно понять, какие маршруты могут вывести меня из этой ловушки. Вполне вероятно, что местные знают безопасные тропы. А если они патрулируют окрестности, как говорила Иллана, у них есть точные разведданные. Ну и карта местности. Без нее никак. Думаю, добыть ее будет нетрудно, со снаряжением дела обстоят сложнее, но тоже вполне решаемы, как и с запасами еды.

Главная проблема в другом — Совет Старейшин и шайка местных колдунов возлагают на меня определённые ожидания и надежды. Бредовые, на мой взгляд, но для них вся эта суеверная ахинея — не пустые слова. И вот тут начинается самое интересное. Если они действительно решили, что я их долгожданный герой, то просто так отпустить не смогут.

Отодвинув поднос с опустевшими тарелками, я откидываюсь на спинку кресла, с мучительным стоном потирая пульсирующие виски.

«Думай, Эрик, думай».

Мысли роятся в голове, нагромождаясь друг на друга, сплетаясь в сложный клубок, который никак не удается распутать. Проходит несколько минут или часов, прежде чем я осознаю, что лежу на кровати и тупо пялюсь в потолок, просчитывая варианты дальнейших действий. И все они так или иначе связаны с Илланой.

Если попробовать достучаться до ее разума… попытаться убедить в том, что для спасения мира мне совершенно необязательно находиться здесь?

Я уверен, она могла бы мне помочь, вывести из города. Но вопрос в том, станет ли она это делать? С одной стороны, Ила не похожа на человека, который слепо подчиняется правилам или приказам, и у неё есть внутренний стержень, но в то же время она привязана к городу. Уговорить её пойти против отца и собственной веры — задача почти невыполнимая. Почти. А еще мне откровенно не нравится, на какой ноте мы расстались.

Резко сажусь на кровати и провожу рукой по лицу. Черт, да, я перегнул палку. Но её упорство и нежелание признать очевидное… это же просто инфантилизм чистой воды. Она ведь не глупа и наверняка понимает, что их оборонная система — дырявый щит, который не выдержит серьёзной атаки.

Вскочив с постели, я прохожу к столу и опираюсь на его край, глядя в окно. Слабый свет луны пробивается сквозь плотные облака, бросая на стены серебристые отблески. Размышления о завтрашней встрече с Каэлом Морасом отходят на задний план, да и все остальные тоже. Стоило пустить Илу в голову, как ее образ заполнил все мои мысли без исключения.

Нам надо поговорить… Черт возьми, почему бы и нет? Мне необходимы ее симпатия и доверие. Да, доверие Илланы может стать ключом ко всему. Она не просто дочь главы города, она — связующая нить между старейшинами, защитниками и местными жителями. Её мнение явно имеет вес, в чем я успел убедиться лично. Если сумею найти к ней подход, это существенно облегчит выполнение моих планов.

Почти на автомате открываю дверь и выхожу в коридор. Мягкий свет, пробивающийся из-под двери её комнаты, говорит о том, что Ила ещё не спит. Я несколько секунд стою, колеблясь, прежде чем постучать. Два коротких удара — не слишком громко, чтобы не напугать.

— Кто? — раздается ее настороженный голос. Непроизвольно улыбаюсь, расправляя плечи.

— Это я, Ила.

Дверь открывается, и в проёме появляется Иллана. На девушке свободная ночная рубашка невзрачного бежевого цвета с глухим воротом и длинными рукавами. Подол полностью закрывает ноги, не оставляя места для разгула фантазии. М-да-а, в таком монашеском прикиде женщины меня еще не встречали… Но все в этой жизни однажды случается впервые.

— Ты что-то хотел? — спрашивает она, приглаживая растрёпанные волосы.

Если даже и хотел, то Ила приложила максимум усилий, чтобы я передумал. Но нет, меня так просто не напугаешь. Я-то в курсе, что под этой бесформенной тряпкой скрывается соблазнительная фигурка.

— Извиниться, — миролюбиво говорю я, засовывая руки в карманы брюк и покачиваясь с пятки на носок. — За то, как вёл себя сегодня. Мне показалось, я тебя обидел.

— Тебе показалось, Эрик, — заверяет Иллана, придерживая дверь и не спеша пускать меня внутрь. — Все твои замечания были по делу и извиняться совершенно не за что, — сухо добавляет Ила, бросив на меня острый взгляд. — У тебя всё?

— Может, поболтаем? Не могу уснуть, — обезоруживающе улыбаюсь, призвав в помощь самое действенное оружие из своего арсенала. Обычно действует безотказно, поражая цель с первого выстрела, но тут случай особенный, в чем-то даже уникальный. Поэтому стандартный подход может и не сработать.

— Если только ненадолго, — она тяжело вздыхает, отступает в сторону и жестом приглашает меня войти.

А нет, попал прямо в десятку. Довольно ухмыльнувшись, переступаю порог и неторопливо осматриваюсь. Иллана тем временем плотно прикрывает дверь, неотрывно наблюдая за моими перемещениями. Нервозность и напряжение девушки ощущаются на физическом уровне, хотя пока я ничего еще абсолютно не сделал, чтобы вызвать подобные эмоции.

Её комната кажется гораздо уютнее моей. Здесь меньше холодных оттенков, больше деталей, которые делают пространство живым: множество настенных полок, забитых книгами; развешанные по всей спальне картины с пейзажами, написанные, по всей видимости, самой Илланой; мягкий плед на деревянном стуле с резной спинкой; на подоконнике — несколько глиняных горшков с живыми цветами; на небольшом столике стоят чашка с блюдцем и пиала, наполненная сушеными ягодами. Похоже, она недавно пила чай. Воздух насыщен сладковатым ароматом ванили и пряностей.

— У тебя мило, — закончив осмотр, я бросаю на нее заинтересованный взгляд. — Картины сама рисовала?

— Обычная мазня. В детстве баловалась немного, а потом увлеклась травами, — пожав плечами, она присаживается на узкую кровать, застеленную пестрым покрывалом, и скромно кладет ладони на плотно сжатые колени.

— А это что? — приблизившись к столу, я обращаю внимание на необычный деревянный лоток, на котором аккуратно разложены сплетённые вручную украшения. Они изготовлены из тонких кожаных шнурков с нанизанными на них мелкими речными камушками и цветными стекляшками.

— Браслеты, ожерелья, всякая безделица, — нехотя поясняет Иллана. — Иногда плету, когда есть время. Это успокаивает.

Я беру одно из украшений — однотонный лаконичный браслет с темными бусинами. Лёгкий, но прочный. Довольно изящная и изысканная работа для любителя.

— Красиво, — отмечаю я, перебирая пальцами гладкие стекляшки. — И необычно.

— Этот я только что сделала. Если нравится, можешь оставить себе, — щедро предлагает Ила. Стрельнув в нее взглядом, растягиваю губы в коварной улыбке.

— Для меня старалась?

— Да, — не отнекиваясь и не набивая себе цену, неожиданно признается Иллана, чем ставит меня в тупик. — Это подарок, Эрик. Особенный подарок, — не дав мне опомнится, продолжает она. — При плетении украшений важны не только сноровка и умение мастера, но и мысли, которые он вкладывает в процессе создания. Когда я делала этот браслет, то думала о тебе, заряжая камни на удачу, везение, усиление воли и жизненной энергии, а также на защиту от завистливого глаза и дурных мыслей.

— То есть у меня теперь тоже есть личный талисман? — надев браслет на запястье, какое-то время завороженно смотрю на матовый блеск стекла, осторожно прикасаюсь к нему пальцами, ощущая, как бусины быстро нагреваются от тепла моей кожи. Не знаю, сила внушения это или нет, но я определённо чувствую какие-то импульсы, распространяющиеся от запястья по всему телу. Горло перехватывает от незнакомых, но приятных эмоций, а за грудной клеткой разливается жар.

Иллана мягко улыбается, проницательно наблюдая за сменой выражений на моем лице.

— Можно сказать и так, — её голос звучит мягче обычного. — В наших краях верят, что вещи, сделанные вручную с особыми намерениями, действительно несут в себе силу. Даже если это просто традиция, её смысл в том, чтобы вложить в вещь частицу себя.

Я поднимаю голову и встречаю её взгляд. В этот момент в комнате воцаряется умиротворяющая тишина, наполненная чем-то невысказанным. Мы оба понимаем, что в ее подарке заключено нечто большее, чем банальное желание порадовать «Белого вождя». И мне даже не нужно подбирать правильные слова для благодарности. Иллана видит меня насквозь. И это не просто игра слов. Я чувствую возникшую между нами неуловимую связь, сплетающую нас незримой нитью. Чувствую, черт возьми. И дело не в браслете. Вовсе нет. Это всё она. Ее взгляд и улыбка, и медные локоны, огненной волной струящиеся по плечам, и алые красивые губы, от которых невозможно оторвать взгляд.

— Ты околдовала меня, Ила, — приходит мое время для откровенных признаний.

— Брось, Эрик. У меня нет такой силы, — качнув головой, она тихо смеется, глядя, как я затягиваю узел на запястье.

— Мы не всегда осознаем, какой силой обладаем на самом деле, — возражаю я, поглаживая гладкие бусины. — Спасибо. Я никогда его не сниму. Удача мне точно не помешает. Да и все остальное, — неловко дернув плечами, присаживаюсь на стул. Плед на спинке слегка сдвигается, и я машинально его поправляю, прежде чем облокотиться.

— Не думала, что ты веришь в такие вещи, — с легкой улыбкой замечает Иллана.

— Ты умеешь убеждать, — пожимаю плечами, снова разглядывая украшение.

— Он тебе подходит, — серьезно произносит она.

Я шутливо поднимаю руку, демонстрируя браслет.

— Да? Надеюсь, он сделает меня неуязвимым.

— Вряд ли, — фыркает Иллана. — Но возможно, удержит тебя от очередной глупости.

— Какой, например? — с любопытством всматриваюсь в ее лицо, уронив руку на колени.

— Той, что зреет в твоей головой, — отвечает она без тени улыбки. В медовых глазах вспыхивает нечто такое, что вынуждает меня замереть и задержать дыхание. — Я не стану помогать тебе уйти. Ты нужен здесь, Эрик. Ты должен быть здесь.

Тряхнув головой, я прогоняю гипнотический морок, вызванный ее словами, но ощущение, что мысли по-прежнему мне не принадлежат, не исчезает.

— Заставь меня остаться, Ила, — говорю совсем не то, что подсказывает здравый смысл.