Глава 27

Месяц спустя

Улей встречает меня так же как всегда: вылизанный до стерильности, сияющий иллюзией идеального мира. Гладкие фасады высоток отражают солнечные лучи, создавая ощущение безупречной чистоты.

В центре, как несокрушимый монолит, возвышается главная башня — цитадель власти, незыблемый оплот Корпорации. От нее расходятся многослойные магистрали, соединяющие элитные жилые районы, образовательные комплексы, многочисленные зеленые парки и административные здания. Идеальная симметрия. Совершенный порядок.

Но я смотрю вглубь, дальше, — за безупречный фасад.

Я вижу подземные уровни, спрятанные от солнечного света, где тысячи людей ежедневно исполняют отведенные им роли, безропотно подчиняясь системе. Я вижу стражей Щита, патрулирующих улицы в черных бронекостюмах, готовых подавить любые намеки на отклонение от норм.

Они живут, не опасаясь страха. Для них порядок — это не то само собой разумеющееся. Они не задумываются о его цене и о крови, пролитой по приказу моего отца.

Но я помню, что скрывается за иллюзией идеального мира. И вряд ли когда-нибудь смогу забыть.

***

При входе в президентский сектор меня уже ждут.

— Эрик!

Едва двери капсулы раздвигаются, я ловлю вихрь темных волос и тонких рук. Ариадна обнимает меня с такой силой, что сбивается дыхание. Ее волосы пахнут ванилью и персиком — этот аромат из детства мгновенно стирает напряжение.

Она все такая же: хрупкая, энергичная, непосредственная.

Но когда я смотрю в ее огромные доверчивые голубые глаза внутри что-то предательски сжимается. Хочется прижать ее к себе еще крепче, что я и делаю.

— Ты правда здесь?! — звонко восклицает она, вглядываясь в мое лицо.

Я усмехаюсь, расслабляю объятия и нехотя ставлю ее на пол.

— А разве я похож на галлюцинацию, Ари? — спрашиваю, лукаво подмигнув сестре.

— Ты пропал на целый год! — в ее голосе звучит упрек. — Я почти забыла, как ты выглядишь! И очень-очень на тебя зла, — вздернув подбородок с претензией заявляет сестра.

— И как я тебе, принцесса? Не сильно постарел? — игриво дернув бровями, отвешиваю шутливый поклон.

— Ты безумно красивый, Эрик, — Ари расплывается в широкой искренней улыбке, мгновенно забыв, что секунду назад на меня злилась.

Какая же она забавная, и малышкой ее назвать уже язык не повернется. Я только сейчас замечаю, что сестренка здорово вымахала в росте за прошедший год. Черты лица утратили детскую припухлость и стали более выразительными.

— Ты тоже, Ари, я просто ослеп от твоей красоты, — приложив руку к груди, делаю вид, что мое сердце пронзила стрела. — Признавайся, сколько мальчишек свела с ума, чертовка? Отец еще не приставил к тебе охрану?

— Лучше! Отец подарил мне Дрейка, — радостно хвастается Ариадна, заставив меня настороженно свести брови.

— Что еще за Дрейк?

— Андроид, — светясь довольством сообщает сестренка. — Он совсем как человек и с ним безумно интересно. Мы с Дрейком большие друзья и понимает друг друга с полуслова. А еще он очень и очень умный и знает много прикольных штук!

— Скажу по секрету, — наклонившись, заговорщически шепчу ей на ухо. — С настоящими друзьями намного интереснее.

— Ты просто еще не видел Дрейка, — заливисто смеется Ари. — Хочешь я вас познакомлю?

— Сейчас?

— А чего тянуть? Он в моей соте. Мы занимались, когда мама сказала, что ты приехал, и я сразу рванула тебя встречать.

— И чем же таким увлекательным вы с ним занимались? — полюбопытствовал я.

В груди болезненно екнуло при упоминании матери. Я ожидал, что она тоже выйдет встретить блудного сына, но, видимо, у нее нашлись дела поважнее.

— Дрейк показывал мне уроки самообороны. Вот увидишь, я скоро буду сражаться не хуже тебя, — с гордостью заявляет Ари.

— Тебе не нужно учиться сражаться, — нахмурившись, отвечаю я.

— Согласна, Эрик. Ты абсолютно прав, — произносит знакомый мягкий голос.

Резко выпрямившись, я встречаю теплый ласковый взгляд. Незаметно приблизившись к нам, Диана Дерби останавливается рядом с дочерью. Ее светлые серебристые глаза лучатся неприкрытой радостью.

— Привет, мам, — шагнув вперед, я заключаю ее в крепкие объятия.

Она на мгновение замирает, но не отстраняется сразу. Несколько долгих секунд я ощущаю ее тепло — хрупкое, ускользающее, словно теплый шёлк, который вот-вот вырвется из рук. От матери веет чем-то давним, неизменным: легкий аромат белого жасмина, тонкий, как напоминание о прошлом, о моих детских годах, когда обниматься с самым родным человеком казалось чем-то совершенно естественным. Я чувствую, как она постепенно расслабляется и облегченно выдыхает, словно скинула с плеч тяжелый груз.

— Мой мальчик дома. Какое счастье, — поглаживая мои плечи, нежно целует в щеку и мягко улыбается. — Колючий. Взрослый совсем.

— Прости, я только сошел на берег. Не успел привести себя в порядок.

— Глупости, я же не в упрек. Любуюсь, — ее глаза лучатся теплотой и не омрачённой радостью.

Обхватив прохладными ладонями мое лицо, мама так пронзительно смотрит, что я испытываю толику беспокойства. Она всегда чувствовала меня гораздо глубже, чем кто-либо другой. Сейчас ее материнская проницательность может оказать мне медвежью услугу.

— Ну как вы тут? — ослабив хватку, я делаю шаг назад и привлекаю к себе за плечи притихшую сестренку.

— Без изменений, — сморгнув набежавшие слезы, мама быстро берет себя в руки. Ее осанка вновь становится идеальной и ровной, мимические морщинки в уголках глаз разглаживаются, но выражение ухоженного лица кажется встревоженным. — Улей живёт в привычном ритме. Ты и сам, наверное, заметил…Нам безумно тебя не хватало, Эрик, — Диана невесомо улыбается, но я вижу, как напрягаются ее скулы, когда она замечает новые шевроны на моей униформе. — Офицер… — шепчет с гордым придыханием. — Президент будет доволен.

Президент. Словно он не мой отец, а просто титул.

— Я рад, что оправдал ожидания, — отвечаю ровно и нарочито равнодушно. Ничего сложного — играть роль наследника мне не в новинку.

Мама легонько качает головой, но воздерживается от комментариев. Она догадалась, что допустила промашку, судя по тому, как в потемневших до оттенка ртути радужках мелькнуло сожаление.

— Дэрил надеется, что ты останешься и возглавишь Водный Щит Акватории, — она пристально изучает мое лицо, силясь понять, что я думаю по этому поводу. — Ты нужен ему здесь, — не увидев желаемого, с напором добавляет мама. — И мне тоже, Эрик. Мне спокойнее, когда ты рядом.

— Не сомневаюсь, — взлохматив волосы, выдыхаю я и отвожу в сторону глаза. — Но у меня другие планы. Ты же помнишь. Мы говорили об этом. И не раз.

— Одинцов слишком крепко держится за свое место, сын. И твой отец…

— Не спешит его убирать, — заканчиваю за нее. Мы на короткий миг встречаемся взглядами, но этого контакта оказывается достаточно, чтобы понять друг друга без слов. — Я справлюсь, мам, — произношу с непреклонной уверенностью.

— Знаю, Эрик. Просто беспокоюсь за тебя, — с тревогой в голосе отзывается она. — Как у тебя складываются отношения с генералом? Он не слишком предвзят?

— Пробуешь узнать, не пытается ли Одинцов угробить меня под шумок? — кривлю губы в ироничной усмешке. — Честно, я не вижу к себе особенного отношения. Ни давления, ни поблажек, ни чего-то еще, что бы выделяло меня из числа остальных бойцов. Генерал грамотный стратег и профессионал своего дела…

— Но ты лучше, — перебивает мама, взглянув на меня с несгибаемой уверенностью.

— Я молод, мам, у меня пока недостаточно военного опыта, — возражаю я, хотя ее слова безусловно льстят и поднимают мою самооценку до небес. Чувствую, что она собирается опротестовать мое утверждение и быстро сворачиваю тему. — Расскажи лучше, зачем Ари понадобились тренировки? Отец совсем с катушек слетел? Хочет и из нее вылепить универсального солдата?

— А я не против, — вмешивается сестра, вложив маленькие пальчики в мою ладонь и мягко сжимая. — Я хочу быть такой же сильной, как ты, и командовать целыми отрядами! Хочу, чтобы про меня тоже говорил весь Улей и быть примером для других. Что в этом плохого?

Мама шумно выдыхает, приложив руку к груди. В глазах плещется страх, и я бы не сказал, что он беспочвенный.

— Это отец ей внушил? — стальным тоном спрашиваю я, требовательно глядя на мать.

Она на мгновение прикрывает глаза, словно раздумывая над ответом, а когда снова смотрит на меня, я безошибочно угадываю на ее лице спрятанный за выверенной сдержанностью материнский страх.

— Не совсем. Отец только подогрел ее интерес.

Я напрягаюсь, нахмурив брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Ари хочет попасть в «Тритон», — устало проговаривает мама.

Слова падают между нами, как куски льда, отколовшиеся от айсберга. Я резко выпрямляюсь.

— Что это такое?

— Центры детской подготовки. Они ещё не до конца укомплектованы, но уже работают. Это новый проект Водного Щита, одобренный Верховным Советом. Формально он направлен на подготовку новых кадров для защиты островов. Но ты и я понимаем, что за этим скрывается.

Сестра же тут дергает меня за рукав, возмущённо вскинув подбородок.

— А почему нет? Папа сказал, что в «Тритонах» тренируются лучшие. И я буду учиться там, потому хочу быть не только принцессой, но и бойцом.

Я злюсь, но не на нее.

— Чушь. Тебе это не нужно, Ари!

Она хмурится, губы дрожат от обиды, но я продолжаю смотреть только на мать.

— Ты позволишь ей реализовать эту идею?

— А что я должна была сделать? — резко отвечает Диана, ее голос звучит острее, чем обычно. — Запретить? Заблокировать доступ к информации? Запереть ее в башне, как фарфоровую куклу? Это только подогрело бы желание. Ари растёт, и ей нужны ориентиры. А кто, как не ее старший брат, является лучшим ориентиром?

Я чувствую, как что-то холодное сжимает горло.

— Что ты сама об этом думаешь? Ты лично, не оглядываясь на мнение мужа.

Диана заметно бледнеет, ее взгляд становится жёстче.

— Я знаю, что ваш отец не стал бы вкладываться в проект, если бы не преследовал свои цели. Он хочет вырастить новое поколение бойцов, не просто защищающих Акваторию, но и полностью разделяющих идеологию корпорации.

Я медленно провожу рукой по лицу, стараясь сдержать накатывающий гнев.

— Ари, ты даже не представляешь, во что хочешь влезть, — я опускаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Не лишай себя детства.

— Я не ребенок! — оскорбленно восклицает сестра, напомнив мне лабораторного гения. — И между прочим, отец уже подобрал мне жениха.

— Что? — слова ударяют, как пощёчина, и мне требуется несколько долгих секунд, чтобы осознать их смысл.

Резко поднимаю взгляд на мать.

— Скажи, что она пошутила.

— Сол Гунн, — тихо произносит она, как будто это имя должно мне что-то сказать. Но оно говорит. И слишком много.

— Чёрт, — выдыхаю я, с трудом удерживая рвущийся из груди рык.

— Его отец возглавляет Гидрополис, — добавляет мама, и я ощущаю, как лавина гнева уже готова обрушиться на все вокруг.

— Я знаю, кто такой Адам Гунн, — почти рычу я, чувствуя привкус металла на языке.

Этот человек — один из самых влиятельных людей Акватории и давний союзник Дэрила. Человек, чья преданность Корпорации никогда не вызывала сомнений. И его сын…

Не знаю, что из себя представляет Сол, но мне он уже не нравится.

Черт, какой же он мудак. Это я не про Гунна, а про отца, который словно специально делает все, чтобы укрепить мое решение, не позволяя просочиться даже капле сомнения.

— Это только предварительная договоренность и все еще может измениться, — торопливо добавляет мать, словно пытаясь загасить пожар, который только разгорается. — Ари слишком мала…

— Я не маленькая! — сестра вскидывает голову, топает ногой, ее глаза сверкают, она вся пылает возмущением.

— Ари… — я пытаюсь ее успокоить, но она перебивает, почти выкрикивает:

— Мне всё равно, за кого выйти замуж! Папа обещал, что до заключения брака я смогу заниматься всем, чем пожелаю.

Она замирает, тяжело дышит, как после забега, и смотрит на меня так, как будто ждёт, что я начну её отговаривать.

Но я не могу. Я знаю, что слова не помогут.

— А я хочу учиться в «Тритоне», — добавила она твёрдо, отчеканивая каждое слово, как бы бросая мне вызов.

Я встаю, не сводя с нее взгляда.

Чувствую, как напряжение звенит в воздухе, как внутри всё сжимается в ледяной ком.

Поворачиваюсь к матери.

— Что вы с отцом творите, черт бы вас побрал? — бросаю предательски севшим голосом. — Может, и мне жену подобрали?

— Со списком кандидаток можешь ознакомиться у отца, — не отводя взгляд, сдержанно произносит Диана. — Он ждет тебя в своем кабинете. Но ты должен знать, что мы тебя не торопим.

— Ничего себе мне подфартило. Целый список, — язвительно ухмыляюсь. — А Ари почему не дали выбор?

— Эрик, не начинай. Ты же понимаешь, что мы не обычная семья и у нас есть…

— Мне плевать, мам, — отрезаю я, не дав ей договорить, но вспомнив о цели своего прибытия в Улей, резко меняю тон. — Ладно, извини. Ты права, у нас есть обязанности и ответственность. Это все эмоции. Я устал после долгого плавания.

— Все в порядке, — мама заметно смягчается, но в ее глазах появляется настороженный блеск. — Можешь отдохнуть у себя перед встречей с отцом. Он подождет.

— Мам, Эрик обещал зайти ко мне и познакомиться с Дрейком, — возмущается Ари.

— Чуть позже, принцесса, — подмигнув сестре, я ласково провожу ладонью по ее волнистым волосам. — Нельзя заставлять президента ждать.

***

В кабинете президента всё так же безупречно, как я запомнил. Идеальный порядок, строгие линии, ни одной лишней детали. Только холодный, математически выверенный интерьер, лишённый всего живого.

Как и сам Дэрил Дерби.

Он стоит у окна, заложив руки за спину, неподвижный, как статуя. За его спиной открывается впечатляющая панорама Улья, на которую я вдоволь налюбовался пока добирался до главной башни.

Услышав мои шаги, отец лишь слегка поворачивает голову, предпочитая оставаться в том же положении и давая мне шанс заговорить первым.

— Здравствуй, папа. Не отвлекаю? — вежливо интересуюсь я.

— Дела подождут, — ровным голосом отвечает он. — Мой сын наконец соизволил приехать домой.

— Раньше не получилось, — сдержанно объясняю я. — Расследование затянулось, потом поступило срочное задание.

— И как прошло?

— Удачно. Я теперь офицер.

— Поздравляю, — сухо произносит отец. — Но я так понимаю, этот чин не предел твоих амбиций?

— Я много думал после нашего разговора, — уклонившись от прямого вопроса, медленно проговариваю я.

Отец делает плавный, выверенный поворот, останавливая на мне ледяной взгляд голубых глаз.

Я не разрываю зрительного контакта, позволяя ему увидеть именно то, что он хочет: собранность, готовность, осознанность.

— И к какому выводу пришел?

— Ты был прав.

Это короткое заявление повисает в воздухе, как натянутая тетива лука перед выстрелом. Отец едва заметно прищуривается, жестом предлагая мне сесть в кресло перед массивным столом. Я повинуюсь, занимая указанное место. Отец располагается напротив — на своем, больше напоминающем трон, чем офисное кресло.

— В каком именно аспекте? — лаконично уточняет президент, просвечивая меня изучающим взглядом. Чертов рентген.

— Во всех: идеи, власть, система. Я провел в Астерлионе достаточно времени, чтобы лично убедиться в правильности того, о чем ты говорил. Они существуют, но не развиваются. Они — пыль, оседающая на стенах прогресса. Я не хочу быть частью застывшего мира. Признать это сразу было сложно, но ты открыл мне глаза.

Он слушает, не перебивает. Даёт мне возможность сказать больше.

— Я не собираюсь всю жизнь воевать. Это не путь, ведущий к вершине. Это всего лишь инструмент, который нужно вовремя отложить, чтобы взять другой.

— Инструмент, — эхом повторяет он, сплетая пальцы и продолжая сверлить меня непроницаемым взглядом. — Ты решил взять в руки другой инструмент, Эрик?

Я пожимаю плечами, оставаясь внешне безразличным.

— Рано или поздно мне придется занять свое место рядом с тобой. Это неизбежно. Я осознал это. Если я хочу иметь влияние, то должен знать, как управлять системой, а не только как ее защитить.

В мгновение ока наступает тишина. Отец откидывается на высокую спинку, рассматривая мое лицо с выражением глубокой задумчивости.

— И как ты намерен это делать?

— Я хочу изучить механизм работы Водного Щита. И не только его. Мне нужно понять, как работает Верховный Совет, каким образом осуществляется взаимодействие комитетов между собой, где есть слабые места.

Отец не улыбается, но в его глазах проскакивает искра одобрения.

— Это здравый подход. Возможно, ты всё-таки не так упрям, как мне казалось.

— Время расставляет приоритеты.

Я делаю короткую паузу, а затем, как бы мимоходом, бросаю:

— Кстати, я слышал про «Тритоны».

Он не моргает, не меняет позы, но я замечаю легкую напряжённость в его пальцах.

— И?

— Интересный проект. Это ведь не просто подготовка бойцов? — задаю наводящий вопрос.

— Конечно, — благосклонно кивает отец. — Физическая подготовка — это лишь одна часть. Главное — контроль. Формирование устойчивости к внешнему влиянию, подавление излишних эмоциональных последствий и внедрение поведенческих шаблонов. Современные технологии позволяют не просто тренировать, но и программировать память, закладывая необходимые установки ещё на этапе обучения. Воспитывать элиту.

Он говорит это спокойно, как будто речь идет об искусственных интеллектах, а не о детях.

— И это оправданно?

— Ты же сам только что говорил «Время расставляет приоритеты». Мы создаём тех, кто будет готов управлять миром без сомнений. Без ошибок.

Я молчу, позволяя словам осесть внутри.

— Ты чем-то недоволен?

— Наоборот, я впечатлён, — киваю, скрывая истинные эмоции за непроницаемым выражением лица.

— Вот почему я хочу задержаться здесь. Я хочу увидеть всё изнутри. Я хочу понять, как ты принимаешь решения.

Отец удовлетворенно улыбается.

— Мне нравится направление, в котором ты движешься, Эрик.

Я склоняю голову, не показывая, что внутри меня всё кипит.

Он действительно поверил.

— С завтрашнего дня у тебя будет доступ во все сферы управления Корпорацией, а сегодня можешь отдыхать, — отец довольно быстро сворачивает диалог, но мне это только на руку. — Проведи время с сестрой и матерью. Потом тебе будет не до них.

— Хорошо, — согласно киваю я. — Ты присоединишься к нам за ужином?

— Конечно, — он с легким удивлением смотрит мне в глаза. — Мы же семья, Эрик. И я никогда об этом не забываю. А ты? Ты помнишь?

— Разумеется, — быстро отвечаю, с досадой подумав, что не переиграл ли ненароком. — Я люблю тебя, пап.

— Я тоже тебя люблю, сын. Больше, чем ты думаешь.

Слова застыли в воздухе, повисли между нами, как что-то чужеродное. После стольких лет холодного отчуждения, и вдруг такое громкое признание. Почти искреннее. Почти. Если бы я не был на сто процентов убежден, что это всего лишь очередная манипуляция с его стороны. Как можно поверить в родительскую любовь президента после того, как он предельно ясно обрисовал, куда собирается отправить собственную дочь? Программирование памяти, внедрение поведенческих шаблонов… Ублюдок.

Я выхожу из кабинета отца, выдерживая идеальную осанку. Спина прямая, шаг уверенный. В коридоре холоднее, чем в обители Дэрила Дерби, но я едва это ощущаю. Теперь у меня есть всё, что нужно. Пора начинать действовать.

Когда дверь кабинета закрывается за мной, позволяю себе сделать глубокий вдох. Всё прошло даже лучше, чем планировалось. Я передвигаюсь по коридору, мимо охраны, которая теперь смотрит на меня иначе. Их взгляды наполнены уважением, но мне безразлично. Это всего лишь игра, и я сыграл свою роль безупречно.

На повороте меня ждёт мать. Диана Дерби кажется немного взволнованной. Пепельно-серые глаза чуть прищурены, губы плотно сжаты.

— Вы наконец нашли общий язык, — произносит она, не спрашивая, а утверждая.

— Да, мам. Мы неплохо поговорили и решили, что я немного задержусь.

Она делает шаг ближе и порывисто обнимает за плечи.

— Не представляешь, как я рада, — выдыхает мама, уткнувшись лицом в мое плечо. — Ты так изменился, Эрик.

— Время не стоит на месте.

Она отклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Обхватывает мое лицо ладонями.

— Если ты что-то задумал… — начинает дрогнувшим голосом и осекается, словно испугалась собственных мыслей. — Он не враг тебе, Эрик.

— Ты любишь его? — наплевав на подозрение, что светится в ртутных глазах, я задаю вопрос, ответ на который важен не меньше, чем на все остальные.

— Я умру за него, — отшатнувшись, тихо выдыхает она.

— А мы, мам? Я и Ари? — проглотив горечь, спрашиваю я.

Можно бороться с чем угодно, но не с тем чувством, что я вижу сейчас на ее лице.

Она никогда его не оставит.

— Без него у меня не было бы вас, — подавшись вперед, мама снова с нежностью проводит ладонью по моей щеке. — Быть Дэрилом Дерби невыносимо сложно, сын. Никто в этом мире не способен выдержать такой груз. Пожалуйста, помни об этом.

***

Сота сестры практически не изменилась с тех пор, как я приходил сюда в последний раз. Все такой же идеальный порядок, но при этом в комнате уютно — мягкие подушки на креслах, книжные полки, голографические панели с проекциями анимационных иллюстраций. На большом рабочем столе разложены электронные блоки, схемы, несколько отверток и пара перчаток с тактильными датчиками. Ари явно была чем-то занята перед моим приходом.

— Ты что-то собирала? — приподнимаю бровь, взяв один из модулей.

— Нет, это Дрейк разбирал! — радостно сообщает сестра.

— Что именно?

— Я учу ее основам кибернетики, — раздаётся ровный безэмоциональный голос.

Я резко поворачиваю голову и замечаю высокий стройный силуэт. Явно мужской.

Дрейк.

Честно говоря, я ожидал чего-то более механического. Но передо мной стоял почти человек — точная антропоморфная модель, с правильными пропорциями, спокойным выражением лица и пронзительными серыми глазами. Он немного смахивает на меня и даже одет почти так же, но без знаков отличия на униформе. Отец и тут не остался в стороне. Наверняка внешность новой игрушки для Ари согласовывал именно он.

— Ты и правда почти как живой, — задумчиво проговариваю я, медленно обходя его кругом.

— Я создан по человеческому образу, но обладаю расширенными возможностями анализа, обработки данных и…

— А чувства у тебя есть? — перебив уникальную машину, ухмыляюсь я.

Дрейк замирает, обрабатывая запрос.

— Я владею методами эмоционального исследования.

— То есть — нет.

— Скорее — да.

— Но скорее — нет.

— Это зависит от контекста.

Я смеюсь, а Ари небрежно надувает губы.

— Не дразни его!

— Да я не дразню, просто проверяю его установки. Ты вообще с ним шутишь?

— Шутки — сложная конструкция, — бесстрастно заявляет Дрейк.

— О, это будет весело, — протягиваю я, подмигивая сестре.

— Ладно-ладно, давайте не будем мучить бедного андроида, — Ари театрально закатывает глаза, потом хватает меня за руку и усаживает на диван.

Я вижу, как она сияет от счастья, потому что мы наконец можем проводить время вместе.

— Ты очень изменилась, Ари, — говорю, разглядывая ее внимательнее.

— В какую сторону?

— В лучшую, конечно. Уже не маленькая девчонка. Почти взрослая.

— Еще какая взрослая! — гордо заявляет она, скрещивая руки на груди.

Я мягко улыбаюсь и откидываюсь на спинку дивана.

— Уже думала, кем хочешь стать?

— Ну… Папа хочет, чтобы я училась в «Тритоне», а ты против.

— Я спрашиваю не о том, чего хочет отец или чего хочу я. Чего хочешь ты?

Ари задумывается.

— Я хочу увидеть… мир.

Я внимательно смотрю на нее.

— Ты имеешь в виду что-то конкретное?

— Да. Я хочу выехать за пределы Улья. Хоть раз. Посмотреть другие острова, — она нервно теребит край рукава. — Особенно Новую Атлантиду.

— Почему именно она?

— Это не просто остров. Это центр всех передовых технологий, всех самых умных людей, всех лабораторий и исследований. Это… место, где создается будущее.

Она мечтательно улыбается, а у меня внутри ощутимо ворочается чувство вины.

— Ты знаешь, что именно там создали Дрейка?

Я перевожу взгляд на андроида, который бесстрастно кивает.

— Да. Мой прототип был разработан в исследовательских комплексах Ново-Атлантического сектора.

— Видишь? Это просто невероятно! — Ари сияет. — Только представь, какие там возможности! Я читала про их гравитационную платформу — она способна подниматься на невероятную высоту, полностью перекрывая целые районы.

Я позволяю ей выговориться, не перебивая.

— И ты действительно хочешь туда попасть?

— Конечно!

Я делаю вид, что задумываюсь, потом как бы невзначай говорю:

— Ну… Через три недели твой день рождения.

Она вопросительно смотрит на меня, растерянно хлопая длинными ресницами.

— И?

— Это серьёзный юбилей. Десять лет. Думаю, отец не сможет тебе отказать в этом скромном желании.

Она замирает, осмысляя мои слова.

— Ты думаешь…

— Если ты захочешь, я смогу сопроводить корабль на Новую Атлантиду, как твой личный страж.

В ее глазах вспыхивает неописуемый восторг.

— Эрик! Ты серьёзно?!

Я улыбаюсь, коротко кивнув. Она вскакивает с места и обнимает меня так, что я едва не падаю назад.

— Ты лучший брат на свете!

***

Две недели. Две недели я методично собираю цепочку для предстоящих событий, используя свое положение. Отец дал мне доступ ко всем структурам власти, и я теперь не ищу, а нахожу. Не задаю вопросы вслух. Не проверяю почву. Не допускаю ошибок. Все контакты уже выстроены заранее через старые связи. Я только вхожу в игру.

В первые дни я изучаю систему, следуя протоколам, как примерный офицер. Официально — просматриваю архивы, логистику, передачу ресурсов. Неофициально — встречаюсь с нужными людьми. Разговоры короткие, лаконичные, без ненужных деталей, чтобы не давать повода для подозрений.

Я отслеживаю структуру командования, отмечаю ключевые точки. Где больше охраны? Какой сектор закрыт для общего доступа? Где информация собирается, но не распространяется?

Некоторые файлы я копирую, но не могу взять всё сразу — слишком заметно. Я отправляю ключевые документы по заранее созданному маршруту, через людей, которые даже не подозревают, что участвуют в передаче данных.

К концу первой недели я уже начинаю влиять на процессы. Присутствую на заседаниях, чтобы увидеть, какие решения принимаются, а какие приводятся в действие без обсуждения. Некоторые директивы исходят непосредственно из Верховного Совета, что в общем-то для меня не новость.

Внутри структуры мало агентов «Сети» — они не рвутся во власть, но встраиваются в механизмы, которые позволяют им контролировать потоки информации. Эти люди работают незаметно, без лишних движений. Они не меняют систему, они ждут, пока кто-то изменит ее изнутри. И я дам им то, чего они ждали.

Передача данных происходит без слов. Флэш-ключ, оставленный в терминале. Код, встроенный в архивный отчет. Файл, который исчезает из общей системы через несколько минут после загрузки.

Никаких следов. Никаких вопросов.

На четырнадцатый день я подаю официальный запрос на посещение центров подготовки. Отец соглашается без лишних вопросов. Спустя сутки я перехожу через контрольный пост и попадаю в один из тренировочных комплексов.

Белые стены, безукоризненная чистота. Здесь нет ничего лишнего — только дисциплина, порядок, контроль. Я внимательно наблюдаю, как проходят тренировки. Физические нагрузки, моделирование нестандартных ситуаций, психологическое подавление. Каждый кадет — не просто будущий боец, а продукт системы, который должен думать так, как его научили.

— Ты выбрал хорошее место для встречи, — тихо замечаю, когда в поле зрения появляется Гаррет Стил. Бывший офицер, отправленный в отставку после тяжелого ранения, но не потерявший форму. Он не просто инструктор. Он наблюдатель. И связующее звено.

— Меня никто не трогает, — флегматично отзывается он. — Пока.

Наш разговор короткий. Кодовые слова, намёки, обрывки фраз — всё, что нужно для передачи информации. Гаррет осторожен, но я знаю, что его влияние распространяется дальше, чем он хочет показать.

Но прежде, чем мы успеваем закончить, мой взгляд цепляется за знакомый силуэт в тренировочном зале.

Темноволосый парень с угловатыми чертами лица, но с не по-человечески цепким, внимательным взглядом. Он перемещается по матам с идеальной грацией. Каждое движение выверено до миллиметра, без ненужных затрат физических сил. Каждое слово инструктора воспринимается моментально, без колебаний, и тут же отражается в действии.

Кайлер Харпер.

Какого хрена ты тут забыл?

Я задерживаюсь на мгновение, наблюдая, как он завершает серию упражнений, хладнокровно оценивает свои ошибки и без промедления возвращается к тренировке. Он не похож на рядового кадета, да Харпер и не может им быть. Он, вообще, должен находиться на Полигоне. Однако мальчишка здесь… Каждый продемонстрированный им прием точен и разумен. Он не опирается на грубую силу — только на расчет и точность. Каждое действие — это продуманное уравнение, доведенное до совершенства.

— Не знал, что в набор программы включены лабораторные крысы, — тихо бросаю Стилу, не отводя взгляда Харпера.

— О чем ты вообще? Президент лично привёл его в центр, — бесстрастно отвечает Гаррет.

Я резко поворачиваю голову.

— Когда?

— Чуть больше месяца назад. А что?

— Ничего, — качнув головой, перемещаю взгляд на Кайлера.

Рефлекторно сжимаю пальцы в суставах. Месяц назад. Это значит, что отец забрал его прямо во время своего визита на Полигон.

Зачем?

Шестерёнки в голове крутятся с удвоенной силой. Харпер — не просто одарённый парень, он чертов гений. Дэрил Дерби никогда бы не стал тратить на него ресурсы, если бы не видел в нем нечто большее, чем просто талант.

Какую роль он отвел этому мальчишке?

Я медленно выдыхаю, размышляя, как сформулировать следующий вопрос, но меня опережает Гаррет:

— Ты его знаешь?

Я поворачиваюсь к нему и выдаю ровный, слегка ленивый взгляд.

— Впервые вижу.

Как и он меня.

Ну, официально.

Я делаю вид, что отвожу взгляд, но краем глаза продолжаю наблюдать.

Харпер знает, что я здесь.

Внимание парня не рассеивается, движения не замедляются, но я отмечаю этот момент. Его сознание фиксирует мой образ, анализирует, запоминает. Всё тот же взгляд, изучающий мир через призму микроскопа. Но какой ответ он ищет?

Я медленно выдыхаю, высвобождая себе пару секунд на осознание и поиск решения этого сложного алгоритма. Непроизвольно вздрагиваю, когда цепкий взгляд зеленых глаз снова останавливается на мне. Замираю, ожидая реакции. Любой, которая может подсказать мне верный ответ. Но парень смотрит на меня словно на пустое место, а потом отворачивается и возвращается к тренировке.

Я перевожу свое внимание обратно на Гаррета.

— Могу я задать личный вопрос?

— Сначала спроси, а потом я подумаю, стоит ли отвечать.

Я ухмыляюсь, но тон остаётся ровным:

— Президент планирует отправить сюда Ариадну.

Гаррет даже не удивляется.

— Да.

— Когда?

— Через пару лет. В «Тритон» набирают с двенадцати.

Я бросаю ещё один взгляд на Харпера.

— А этому явно больше.

— Но он и не новичок. У парня отличная подготовка. Через пару лет из него выйдет прекрасный инструктор.

Я чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.

— Для кого?

— Для Ариадны, разумеется. Отец не сказал тебе? Он собирает для нее команду.

***

После разговора с Гарретом я выхожу в коридор. Голова гудит от переизбытка информации. Отец собирает для Ариадны команду… Что это, черт возьми, может значить? Очевидно, что ничего хорошего для будущего Ари. Её роль уже определена, и я слишком поздно узнал об этом.

Я злюсь. Но разумеется, не на Ари и ее настырное упрямое желание попасть в Тритон, а на себя. На отца. На систему, которая превратит сестру в очередную шестерёнку в идеально выверенном механизме Корпорации.

Прямо сейчас я хочу побыть один, чтобы обдумать все спокойно и без раздражающих факторов, но когда останавливаюсь возле входа в свою соту, чувствую за спиной чьё-то присутствие.

— Долго тебя не было, Эрик, — голос звучит знакомо, но не вызывает ничего, кроме лёгкого раздражения.

Я оборачиваюсь.

Лира.

Она подошла бесшумно. Вероятно, незаметно следовала за мной по пятам. Девушка стоит у прозрачной стены в соблазнительной позе, изгибаясь так, чтобы платье как можно выгоднее подчёркивало её фигуру. Чёрный шёлк струится по телу, отражая мягкий свет ламп. Глубокий вырез открывает ключицы, разрез на бедре позволяет увидеть гладкую кожу, стоит лишь девушке сделать движение в мою сторону.

Она всё рассчитала. Губы тронуты лёгкой чувственной улыбкой. Искусно подведенные глаза чуть прищурены, взгляд оценивающий, пронзительный. Лира явно пришла не просто так и не ради праздного любопытства.

— Что ты здесь делаешь? — грубовато спрашиваю я.

Она делает медленный шаг вперёд, движения плавные, как у грациозной хищницы.

— Хотела увидеть тебя.

Я молчу, равнодушно рассматривая незваную гостью и угадывая в каждом жесте очевидные намеки на флирт.

Лира подходит ближе, запах её парфюма наполняет пространство — въедливо сладкий, тёплый, с нотками мускуса. Когда-то мне это нравилось. Теперь раздражает.

— Можно войти?

Я чуть наклоняю голову, пропуская её. Она проходит мимо, кончиками пальцев скользнув по моей руке. Жест неслучайный. Но я не реагирую. Лира слегка улыбается, делает ещё несколько шагов, осматривается, давая мне возможность полюбоваться её изгибами, намеренно выставленными напоказ. Откровенное платье облегает стройное тело, как вторая кожа, и практически не оставляет места для воображения. Впрочем, у меня неплохая память, и я не забыл, как Лира выглядит без одежды. Я помню не только визуальный образ, но и то, какие ощущения способно подарить ее тело.

— Ты уехал не попрощавшись, — бросает она с легким упреком.

Я пожимаю плечами.

— Только не ври, что скучала.

— Кто знает? — она улыбается, но в голосе чувствуется игривость.

Я наблюдаю за ней. Пытаюсь припомнить, что именно в ней меня привлекало, и понять, почему это раздражает сейчас. Она приближается почти вплотную.

— Может, мы всё ещё могли бы…

Лира ласково ведет своими тонкими пальцами по моему запястью. Раньше я бы поймал её руку, провёл своей ладонью по ухоженной нежной коже, притянул ближе, смял ягодицы и прижал к стене. Но не теперь. Лира не вызывает во мне ни капли влечения или похоти, хотя выглядит так же сексуально и женственно, как и год назад. Она чувствует, что я не отвечаю, и на долю секунды её уверенность трещит по швам. В устремленном на меня взгляде плещется обида вперемешку с уязвлённой гордостью.

— Что не так, Эрик? Нам же было хорошо вместе, — голос тихий, тёплый, почти умоляющий.

— Было и прошло. Мне это больше не нужно.

Она недовольно поджимает губы.

— У тебя кто-то есть?

Я не отвечаю, но Лира уже знает ответ. Она отнюдь не глупа. Глаза вспыхивают раздражением, но девушка быстро гасит эмоцию, отступает.

— Кто она, Эрик? Боюсь даже представить, кого ты мог найти в казармах Полигона, — Лира насмешливо ухмыляется. — Неужели грубые женщины в униформе тебя прельщают больше, чем я? Признайся, ты просто отвык от изысканных и красивых, так я напомню, — она подается вперед, выпячивая высокую грудь в глубоком декольте.

Я смотрю в её глаза и уверенно отстраняюсь.

— Не трать на меня свои усилия, Лира. Ничего не будет.

— Мне тебя не хватало, — не сдается она. — Я постоянно думала о тебе, вспоминала…

— Забудь.

— Это сложно, — горько вздыхает она. — Возьми меня с собой в путешествие на Новую Атлантиду. Дай нам шанс…

— Нет. — Отрезаю я.

— Почему? — в ее глазах мелькает искренняя боль. — Это из-за той женщины, которая прибыла сегодня в Улей с Полигона?

— Какой женщины? — в недоумении хмурюсь я.

— Я видела ее с твоим отцом. Примерно час назад. Высокая блондинка с шевронами майора. Она весьма недурна собой, но намного старше тебя, Эрик. У ваших отношений нет будущего. Президент никогда не одобрит подобный союз. Я подхожу тебе больше, — запальчиво выдает Лира.

Я изумленно смотрю в ее раскрасневшееся лицо, лихорадочно анализируя поступившую информацию. Белова здесь. Зачем? Генерал не предупреждал, что отправит ее сюда. Она вообще не в курсе текущих событий и моей секретной миссии в Улье. Значит, ее вызвал сюда отец. Для какой цели? Он что-то подозревает и решил внедрить в команду, сопровождающую Ари на Новую Атлантиду, «своего» наблюдателя? Президент вполне мог использовать Белову вслепую. Как бы она ни была предана генералу, ее полная неосведомленность в отношении наших с Одинцовым планов представляет для Елены опасность. Если только генерал не успел ввести ее в курс дела, в чем я сильно сомневаюсь.

После моего возвращения на Полигон Елена неоднократно пыталась вывести меня на откровенный разговор, пыталась выяснить подробности «засекреченного персонального задания» и вернуть наши отношения в прежний формат, но ввиду плотной занятости мне удавалось минимизировать личные контакты, чем она, разумеется, была крайне недовольна. А теперь майор здесь и наверняка полна решимости выяснить, какого хрена я ее упорно динамлю.

Черт! Этого не должно было произойти. Мне нельзя отвлекаться от намеченной цели. Присутствие Беловой несомненно усложнит поставленную задачу.

— Прости, я очень устал. Завтра у меня тяжелый день. Отправление рано утром. — Механическим тоном цежу сквозь зубы.

— Ты меня гонишь? — ярко накрашенные губы Лиры отталкивающе кривятся.

— Я вежливо прошу тебя уйти.

Она задерживается на секунду, но потом резко разворачивается и покидает соту, оставив приторный шлейф своих духов.