Глава 8

Полигон. Год спустя

Командный пункт встречает меня всё той же стерильной атмосферой — тусклый свет, гул мониторов, напряжённые лица командиров. Здесь все осталось таким же и будто застыло во времени, лишь я стал исключением.

Год. Целый год пролетел с того момента, как я был инициаром, только-только пережившим самый жуткий экзамен в своей жизни. Помню, как меня ломало и корёжило после случившегося за периметром базы «Аргус».

Помню, как долго я приходил в себя и пытался принять новую чудовищную реальность, в которой обитают свирепые монстры, пожирающие людей, а командование отправляет неопытных новобранцев, недостаточно проявивших себя в первые недели обучения, прямиком в ненасытные пасти шершней.

Помню, как мне хотелось голыми руками разорвать командиров, хладнокровно наблюдавших за гибелью рекрутов и не сделавших ничего, чтобы нас предупредить о настоящей опасности.

Не знаю, как я сдержался.

Возможно, причина заключалась в инициарах, которые готовы были идти за мной, потому что верили, что я не подведу. Ярость — опасное чувство, зачастую отключающее разум и толкающее на необдуманные поступки. Тогда мне пришлось наступить на горло своему гневу и вспомнить о первоначальной цели.

Стать лучшим бойцом Полигона.

Подняться по карьерной лестнице и внедриться в систему изнутри, а после… после возглавить ее.

И изменить.

Ведь тот, кто управляет армией, способен влиять не только на военную структуру. Кресло отца никогда не дало бы мне подобной власти.

Год назад я не ошибся в главном — это было только начало. Ад не закончился на залитом кровью складе — он стал частью моей ежедневной рутины.

Спустя сутки нам огласили результаты, показавшие, что именно наш призыв справился с экзаменом лучше всех предыдущих. Изучив комплексные показатели каждого выжившего инициара, командование, а конкретно генерал Одинцов сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.

Полгода назад мне присвоили звание лейтенанта. Кажется, еще вчера я был обычным молодым парнем, которому отчаянно хотелось выжить. Сегодня — я один из командиров штурмовой группы, и мои решения влияют на жизни других. Последний год изменил меня. Убил слабость, отбросил ненужное. Всё, что осталось — это дисциплина, холодный расчёт и чёткая цель.

Я прохожу в зал для совещаний. В центре за массивным столом меня уже ждут: генерал Одинцов — главный символ власти военного острова, суровый и непреклонный человек, чьи приказы невозможно игнорировать, а только беспрекословно исполнять; офицер Синг — мой нынешний командир, в прошлом тот самый голос из динамиков, от которого зависели жизни новобранцев; и майор Белова, как обычно сдержанная и взирающая на меня с напускной отстраненностью.

Она по-прежнему является инструктором по боевой подготовке, но уже в новом звании. Ее повышение произошло вскоре после того самого экзамена, и теперь она держится с такой уверенностью, будто была рождена для командования. Никаких претензий и нареканий к ее работе у меня нет, Белова отлично справляется, но к моему огромному недовольству — Синга тоже повысили, и я вынужден действовать с ним в одной связке.

Утешает одно — судя по скорости присвоения званий, в лейтенантах в лейтенантах я долго не задержусь. Сержантом я проходил всего три месяца, до первой крупной военной операции, где проявил себя лучше остальных рядовых бойцов.

Однако исходя из моих наблюдений за минувший год — после звания офицера наступает длительная пауза, и, чтобы получить погоны майора, военным приходится здорово попотеть. Однако исходя из моих наблюдений за минувший год — после звания майора наступает длительная пауза и, чтобы получить погоны офицера, военным приходится здорово попотеть. Например, Синга только повысили, а он служит на Полигоне третий год.

— Садись, лейтенант, — переходя сразу к делу, генерал указывает на свободное кресло напротив себя.

Я молча исполняю, располагаясь между Беловой и Сингом. Расправив плечи, выжидающе смотрю в волевое, испещренное глубокими морщинами лицо. Генерал окидывает меня нечитаемым взглядом, вероятно, оценивая мою безупречную выправку.

— В районе законсервированного военного объекта недалеко от города Николаевска-на-Амуре зафиксирована аномальная активность, — начинает Одинцов, сцепив пальцы в замок. — Это восточная часть Евразийского материка, Хабаровский край. Объект находится неподалёку от устья Амура, в зоне, известной как Амурский лиман, — озвучив проблему, генерал переходит к способам ее решения: — Вы отправитесь туда и устраните угрозу, — он устремляет взгляд на Синга. — Твоя задача заключается в координации всей миссии, включая взаимодействие с командным центром на базе «Аргус». Дерби, ты возглавишь один из двух взводов штурмовой группы. Командование над вторым я поручаю сержанту Сантесу. Он сегодня отсутствует в связи с выполнением другого задания, но по прибытии Синг введет его в курс дела. Майор Белова остается на базе, она возьмёт на себя стратегическое руководство и контроль за выполнением миссии. Основная цель — не допустить взятие территории мутантами, ликвидировать их скопление, и захватить два экземпляра для последующего исследования.

— Захватить живыми? — уточняю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутреннее напряжение растёт. Эти «экземпляры» весьма неохотно сдаются в плен.

Генерал уверенно кивает:

— Именно так. Объект находится в зоне высокой активности, но его значение трудно переоценить. Это не просто склад или исследовательская база. Это стратегический узел, который не должен попасть в руки… — он делает паузу, — скажем так, в руки эволюционирующих шершней.

Слово «эволюционирующие» режет слух. Мутанты, с которыми мне приходилось нередко сталкиваться в последние месяцы, были достаточно страшны, но если то, что говорит генерал, правда, значит, ситуация вышла за рамки обычного.

— Что вы имеете в виду, генерал? — сухо спрашивает Синг.

— Точных данных пока нет, — уклончиво отвечает генерал. — Но они появятся, как только наши лаборатории получат материал для исследований.

— Сколько будет людей под моим командованием? — я переключаюсь на рабочий режим, отлично понимая, что Одинцова бессмысленно пытать вопросами. Он говорит ровно то, что мы должны знать.

— Взвод из тридцати человек. У Сантеса столько же. Разведка работает на месте уже вторые сутки. Своими силами они не справляются и затребовали подкрепление, — отвечает Белова, впервые вступая в разговор. Голос у неё чёткий, лишён эмоций, как всегда. — Ориентировочная численность врага — около ста особей. Шестидесяти человек достаточно, чтобы зачистить объект, но помните: потери недопустимы.

«Потери недопустимы». Я сжимаю кулаки под столом. Сколько раз мы слышали это за последний год? Потери всегда есть. И они всегда неизбежны. Вопрос лишь в том, жизни скольких людей мы сможем сохранить.

— Отправление через три часа на борту десантного корабля «Тритон», — продолжает генерал, поднимаясь из-за стола. — Судно оснащено артиллерийскими установками, зенитными комплексами для прикрытия и беспилотниками разведывательного назначения. Также в вашем распоряжении будут наземные дроны поддержки огня для использования на объекте. У вас будет полный арсенал штурмового оружия, гранатомётов и противопехотных мин. Герметичные биоконтейнеры с системой подавления активности захваченного объекта и переносные барьеры с антивирусными фильтрами в течение часа загрузят на корабль. Всё остальное — по запросу Синга. Вопросы есть?

— Задача ясна, генерал, — быстро отвечаю я, встречаясь с сумрачным взглядом Синга. Мне показалось, или он выглядит настороженным?

— Дерби, перед отправкой зайди в лабораторию, — добавляет Одинцов, задержавшись в дверях. — Заберешь у координатора снабжения портативные вирусометры. Синг и Белова, за мной. Вы мне еще нужны.

***

Путь до лаборатории занимает двадцать минут на бронемобиле. Я пересекаю северо-западный сектор острова, где расположены исследовательские объекты. Этот участок — максимально охраняемая зона Полигона. Здесь нет привычных шумных спортивных площадок, как в других секторах. Только ровные асфальтированные дороги, обнесенные колючей проволокой с датчиками, и автоматические турели. По периметру главного здания виднеются сторожевые башни, откуда бойцы неустанно наблюдают за территорией. Лаборатория больше похожа на подземный бункер, чем на научное учреждение.

Подъехав к пропускному пункту, я глушу двигатель личного бронемобиля и жду, пока автоматические сканеры на воротах проводят проверку. Допуск, звание, табельное оружие, личные данные для идентификации, даже уровень радиации — всё фиксируется мгновенно.

Когда ворота наконец открываются, я выхожу из машины. Передо мной предстает массивное бетонное здание с единственным входом. Несколько солдат на посту проводят дополнительную диагностику.

Вход занимает больше времени, чем я ожидал. Мой пропуск сканируют на всех уровнях защиты: сначала металлодетектором, потом биометрическим анализом. Лаборатория явно не из тех мест, куда можно случайно забрести.

Когда последняя дверь с шипением открывается, я наконец оказываюсь в стерильных белых коридорах. Стеклянные перегородки разделяют различные исследовательские зоны, где за длинными столами работают научные сотрудники в белых комбинезонах. Вдоль стен расположены серверные стойки, моргающие индикаторами, и шкафы с герметичными ячейками для хранения оборудования. Тишина нарушается лишь незначительным шумом техники и приглушенными голосами. Лёгкий запах дезинфекции напоминает о том, что здесь всё контролируется до мельчайших деталей.

Из центрального коридора ко мне приближается Карла Лейтон. Походка легкая и пружинистая, выражение лица открытое и приветливое. Она выглядит иначе, чем год назад. Уверенность в ее движениях и лучистая улыбка говорят о том, что должность, доставшаяся после распределения, ей определенно по душе.

— Лейтенант Дерби, — с игривым пафосом тянет она. — Рада тебя видеть. Ты по делу или просто соскучился?

— Ты знаешь зачем я тут, иначе бы не вышла меня встречать, — лаконично отвечаю я, оглядываясь по сторонам. — Как здесь? Спокойно?

— Спокойно, — кивает Карла. — И безопасно, что самое главное. До сих пор не могу поверить в собственное везение. Но работа… непростая.

— Координатор снабжения, — отмечаю я, кивая на планшет, что она держит в руках.

— Именно. За этот год я научилась управлять поставками, распределением оборудования и выполнением запросов от управления. Думаю, справляюсь, — заявляет с гордостью и резко меняет тему. — Как там Донован, Сантес и Кирби? — спрашивает она, меняя тему.

— Донован занимается обучением новобранцев. Он теперь инструктор. Сантес и Кирби в моем отряде. Диего руководит взводом, Томас тоже держится молодцом, — отвечаю я, а затем спрашиваю: — А как Виктор? Давно не виделись?

Ее взгляд на мгновение стал жёстче.

— Личные дела сейчас не в приоритете, — уклончиво отвечает она. — Я сосредоточена на службе, которая дает моей семье дополнительные льготы, и я не хочу терять эту возможность.

— Это здорово. Рад, что у тебя все складывается…, — не закончив фразу, я изумленно осекаюсь, увидев за стеклянной перегородкой склонившегося над каким-то сложным научным прибором подростка лет двенадцати-четырнадцати. Темноволосый, с серьёзным выражением лица, он выглядит совершенно не на своём месте.

— Карла, что здесь делает ребенок? — озадаченно спрашиваю я, продолжая наблюдать за парнем, который подняв голову от прибора, ловко манипулирует сенсорным экраном, внося данные. На дисплее вспыхивают сложные графики с непонятными показателями и изменениями химических соединений. Мальчишка удовлетворённо хмыкает и внезапно поднимает на меня пристальный взгляд. Ярко-зеленые глаза смотрят на меня отнюдь с недетским любопытством. На короткий миг я чувствую себя подопытным объектом, на который устремлен лазерный луч сканера.

— Это Кайлер, — после небольшой заминки отвечает Лейтон. — Он здесь живет. — Она пожимает плечами.

— Как он может жить в лаборатории? — настаиваю я. — Полигон не призывает детей.

— Эрик, — ее голос звучит жёстче. — Это не твоя зона ответственности. И не моя. Я знаю о нем не больше того, что сейчас тебе озвучила. Ты же знаешь — тут не принято задавать вопросы.

— А если бы это был твой брат? — завожусь я. — Ты бы так же рассуждала?

— Кайлер — не мой брат, — холодно отрезает Карла. — Не понимаю, чего ты бесишься? Его никто тут не обижает. Парнишка смышлёный, учится, тренируется, живет в стерильных условиях. Поверь мне, ему здесь не хуже, чем на Гидрополисе или Маринории.

— Может, он сын кого-то из командиров? — немного успокоившись, предполагаю я.

— Может, — пожимает плечами Лейтон. — И если это так, то его отец один из высокопоставленных командиров, так как перевозить сюда детей запрещено законом. Поэтому давай сделаем вид, что этого разговора не было. Лучше расскажи, что у тебя с Беловой. Ходят слухи…

— Какие слухи? — раздражённо перебиваю я. — Тебе Локвуд очередную сплетню на хвосте принесла?

Карла смущенно отводит взгляд, тем самым подтвердив мои подозрения. Жанет после распределения попала в разведывательный отряд и вторую неделю находится на задании, но, видимо, до этого успела растрепать подружке последние злачные новости.

— Это не мое дело, но… — нахмурившись, робко начинает Лейтон.

— Ты права, это не твое дело, — оборвав ее на полуслове, ставлю жирную точку в обсуждении.

— Просто будь осторожнее, Эрик, — она кладет ладонь мне на плечо и проникновенно заглядывает в глаза. — Слухи не рождаются на пустом месте, и если они дошли до меня, то генерал тоже в курсе. Возможно, он к тебе ее и подослал.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, Карла, — снисходительно бросаю я, заметив, как вспыхивает негодованием ее лицо.

— Разумеется, — Лейтон язвительно кривит губы и, резко развернувшись на пятках, делает характерный жест рукой. — Пойдем, выдам тебе твое чертово оборудование и можешь проваливать под юбку блондинистой стерве с майорскими погонами.

— Белова не носит юбки, — ухмыляюсь я, глядя на агрессивно покачивающиеся бедра ревнивой шатенки, отметив, что пятая точка у нее по-прежнему, выглядит залипательно сочной. К слову, у майора Беловой она ничуть не хуже. Ни визуально, ни на ощупь. Слухи ни хрена не врут.

— Тут есть одно место, — притормозив, Карла оглядывается через плечо, поймав с поличным при рассматривании ее задницы. — Проверенное, — добавляет она, одарив меня красноречивым распутным взглядом. — Надолго не задержу и майорша твоя нас не спалит.

Ну и как тут устоять и не поддаться соблазну? Особенно перед особо опасной миссией?

— Показывай, — ухмыляюсь я.

Черт, эти бабы когда-нибудь меня точно погубят.

***

Час спустя благополучно возвращаюсь в казармы, где с момента получения звания лейтенанта мне выделили целые апартаменты, находящиеся над общими бараками инициаров. Апартаменты — это, конечно, громко сказано, но, согласитесь, жить в отдельной комнате с минимальным набором мебели и индивидуальным санузлом гораздо приятнее и комфортнее, чем в клетушке с десятью койками и одной на всех душевой и уборной.

Но едва я захожу внутрь и закрываю дверь, понимаю, что в комнате кто-то есть. Запах свежесваренного кофе и едва уловимый аромат женских духов. Даже дамы в погонах иногда позволяют себе маленькие женские радости.

— Снова в моем кресле, майор? — небрежно бросаю я, глядя на Елену Белову, грациозно восседающую за моим спартанским столом с дымящейся кружкой в руке. Ее китель аккуратно переброшен через спинку кресла. Идеально выглаженная чёрная рубашка плотно облегает стройную фигуру и высокую грудь. Узкий пояс на брюках подчёркивает осиную талию, а высокие ботинки довершают строгий стиль.

Что я там говорил про женщин-военных? Им в армии не место? Беру свои категоричные слова назад и могу с уверенность заявить, что униформа на майоре Беловой выглядит еще более сексуально, чем откровенные платья на породистых красавицах Улья. Все познается в сравнении, либо я просто привык к тому, что теперь меня окружают исключительно железные леди.

Майор даже бровью не ведет, чувствуя себя здесь как дома. Спокойно отставляет кофе в сторону и осматривает меня с головы до ног проницательным задумчивым взглядом.

— Ты заблудился по дороге в лабораторию? — сдержанно произносит, уголки полных губ приподнимаются в недовольной улыбке. — Я жду тебя сорок минут. Проблемы на пропускном пункте или заболтался с бывшей подружкой?

— Не помню, чтобы мы договаривались о встрече, — резко отвечаю я, бросая перчатки и сумку с вирусометрами на кровать. — Сколько раз я говорил тебе, что не люблю незваных гостей?

— А я не гость, Дерби, — парирует она так же ровно и встаёт, разминая плечи. — И как твой непосредственный командир могу заявиться сюда в любое время суток.

Мягкий свет настольной лампы выхватывает выразительные черты и красиво искрится на густых светлых волосах, свободно обрамляющих правильный овал лица. За год они отросли почти до плеч и завиваются на концах в мягкие кудри. Ресницы чуть тронуты тушью, на губах перламутровый блеск. Не знаю, чем вызвана смена имиджа, но пока сексуальный майор не спешит возвращаться к короткой стрижке и полному отсутствию косметики. Бойцы и раньше пожирали Белову глазами и заливали пол слюной, стоило ей пройти мимо, а сейчас мужское внимание к ее персоне увеличилось в разы, и это иногда приводит к стычкам между претендентами стянуть с нее военную экипировку. За подобные перформансы неудачливые самцы получают дисциплинарные наказания от нее же. Ничто так не остужает пыл, как трое суток в темном холодном карцере с койкой без матраса и ведром вместо унитаза.

Не стану отрицать, поначалу мне льстило, что из всех бойцов Полигона, включая высший состав, она выбрала меня в качестве объекта симпатий, но иногда Елена переходит грань, путая две разные роли — любовницы и командира. Я, например, подобных сложностей не испытываю. За пределами кровати она становится именно той, кем является — бесполым старшим инструктором по боевой подготовке.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю напрямик.

— Убедиться в твоей готовности к тому, что тебя ждет на объекте, — голос звучит ровно, но в нем скользит слегка уловимое напряжение. — Задача нестандартная, Эрик. Тебе придётся действовать по ситуации и оперативно принимать тактические решения.

— Я в курсе, Лена, — сдвинув брови, отмечаю две расстёгнутые пуговицы на ее рубашке, наталкивающие на мысль, что озвученный повод не единственный. — Мы отправляемся через два часа, генерал подробно озвучил условия.

— Одинцов озвучил не все условия, — тихо вставляет Белова и подходит ближе.

Теперь между нами меньше метра и я чувствую исходящее от нее тепло. Усилившийся сладкий аромат проникает в ноздри. Мне определенно нравится ее запах, в нем нет приторных ноток ванили, которыми я до тошноты надышался, пока мы с Карлой трахались в тесной пыльной подсобке. Надеюсь, моя одежда не успела пропахнуть посторонними ароматами. У женщин удивительный нюх… на других женщин.

— Он не сказал ничего конкретного насчёт изменений в поведении шершней, — подытоживает майор и, протянув руку, дергает застрявший в молнии моей экипировки длинный темный волос. В бирюзовых глазах вспыхивает злость. — Какого хрена, Эрик? Хочешь получить дисциплинарное взыскание? Уверен, что Лейтон этого стоит? Если тебе нужна шлюха, ты можешь пойти в «Притон».

«Притон» — это что-то вроде местного ночного клуба, где командному составу Полигона разрешается выпить после удачно завершенного задания и расслабиться в компании доступных девиц. Более оригинального названия для местного борделя вояки, видимо, придумать не догадались. Я это злачное заведение обхожу стороной. Во-первых, нет необходимости. Для удовлетворения половых инстинктов мне вполне хватает Беловой. Эпизод с Карлой был спонтанным исключением. Правда, не первым, не единственным и не только с ней, но не в этом суть — постоянная женщина у меня одна. Во-вторых, не люблю прирожденных шлюх, осознанно занимающихся своим ремеслом. Никто никого в «Притоне» насильно не держит. И попадают туда исключительно на добровольных началах. Причем претенденток больше, чем открытых вакансий.

— Каких изменений? — я прищуриваюсь, игнорируя ревнивый выпад майора. Хранить верность друг другу мы не обещали.

— Ты невыносим, Дерби, — тяжело вздыхает она. — Самонадеянный мальчишка…

— Я младше тебя всего на шесть лет, — оборвав ее на полуслове напоминаю на случай, если она забыла. — Что не так с шершнями?

— Они стали быстрее, хитрее, в разы агрессивнее. — Выдержав паузу, раздраженно бросает Белова: — И охотятся группами, не хаотично, как раньше, а скоординированно.

— В смысле скоординированно? — в недоумении свожу брови. — Ты имеешь в виду военную стратегию? — мы встречаемся взглядами, и Лена утвердительно кивает. — Это невозможно, — отрезаю я.

— Это возможно, — резко поправляет она и отводит взор к окну, за которым простирается мрачный пейзаж Полигона. — И ты должен быть готов воевать с крайне опасным и организованным врагом.

На несколько секунд в комнате повисает напряженная гнетущая тишина. Я пытаюсь осмыслить услышанное, но разум противится принимать бездоказательные факты за истину в первой инстанции.

— Есть подтверждающие данные? — первым нарушаю тяжелое молчание.

— В общем доступе — нет. — Она улыбается с лёгкой горечью. — Но мне ты можешь полностью доверять. Я не хочу, чтобы ты рисковал собой, Эрик.

— А как насчет остальных солдат? На них генералу похрен? Лишь бы не допустить паники и прикрыть свой зад? — разъярённо цежу сквозь стиснутые зубы. Она по-прежнему пялится в окно, не спеша отвечать на мои вопросы. — Лена, президент в курсе? — выпаливаю я, впервые за много месяцев упомянув своего отца.

— Разумеется, он в курсе, — выдохнув, она устремляет на меня усталый взгляд. — Меня отправил к тебе Одинцов по просьбе твоего отца. По завершению миссии президент ждет тебя в Улье с полным отчетом. Ты получишь двухнедельный отпуск, — Белова вымученно улыбается, догадываясь, что последняя новость меня отнюдь не обрадует. — И не факт, что глава Корпорации отпустит тебя обратно, — добавляет она и снова отворачивается.

Я замолкаю, оглушенный ее словами. В голове хаотично мечутся мысли, вызывая тупую боль в висках. Двухнедельный отпуск в Улье — это не награда, а наказание. Отец уже пытался вернуть меня в «семейное гнездо» и потерпел неудачу. После того, как мне присвоили звание сержанта, Одинцов внезапно вызвал меня к себе и заявил, что мне полагается недельная увольнительная за особые заслуги перед Корпорацией, и я отказался. Доказательств, что генерал действовал с подачи президента у меня нет, но вероятность крайне высока. И вот теперь отец снова вмешивается, хотя предупреждал, что никаких привилегий для меня не будет. Конечно, я дико скучаю по матери и Ари и регулярно пишу им письма, так как другая связь с родными здесь недоступна, но вернуться в Улей… даже на гребаные две недели. Ни за что!

— Я снова откажусь. Пусть так ему и передаст!

— Боюсь, что в этот раз у тебя нет выбора, — Лена поднимает на меня непроницаемый взгляд и тянется к моей щеке, едва касаясь пальцами. — Грядет что-то страшное, Эрик. Новая война, к которой никто из нас не готов. Антивирус до сих пор не создан, шершни эволюционируют. Ты представляешь себе степень угрозы, с которой мы можем столкнуться через год, два? А через десять?

— Я не знаю, что будет через год или два. И тем более, через десять, — отвечаю, стиснув зубы. — Но я знаю, что если сейчас послать бойцов на миссию с недостаточно полной информацией, шансы выжить будут катастрофически малы. Генерал отправ…

— Именно поэтому я здесь, — резко перебивает Белова. — Ты должен быть на шаг впереди. Не ради генерала. Не ради президента. А ради тех, кто будет следовать за тобой. Ради своих людей.

А она искусный мотиватор, в чем я никогда и не сомневался! Ее слова попадают точно в цель. «Ради своих людей». Я хотел стать командиром, чтобы иметь возможность что-то изменить, но когда на тебя ложится ответственность за чужую жизнь, то амбиции быстро превращаются в тяжелое бремя.

— И что ты советуешь? — устало бросаю я, прикрывая глаза. — Ты же пришла не просто кофе попить?

Белова делает шаг назад, снова надевает маску невозмутимости, отключив лишние эмоции.

— Советую? — переспрашивает она с лёгкой ухмылкой. — Я даю тебе прямой приказ: «Сделай все возможное и невозможное, чтобы выжить и выполнить задачу. В полной мере, Эрик». Теперь ты понимаешь, насколько важно захватить этих тварей живыми. Их необходимо изучить, иначе нам всем конец.

Я молча киваю, потому что спорить бесполезно. Лена никогда не говорит ничего лишнего. Пустая обнадеживающая болтовня не про нее. Если она предупреждает о серьезной опасности, значит, стоит готовиться к катастрофе.

Подхватив свой китель со спинки кресла, она быстро накидывает его на себя и направляется к двери.

— Когда вернешься… — оглянувшись, она окидывает меня долгим взглядом.

— Если вернусь, — криво ухмыляюсь я, пытаясь подавить гнетущее ощущение, сжимающее грудную клетку.

Это не страх, точнее не тот страх, что давил на солнечное сплетение перед каждой боевой операцией на материке, где мне приходилось сражаться с десятками мутантов, а нечто совсем иное, сродни дерьмовому предчувствию. Кто-то это ощущение неминуемого краха еще называет интуицией, и она во все горло сейчас вопит, что Лена ошибается…, и мы не скоро с ней встретимся снова.

— Ты вернешься, Эрик, — с бескомпромиссной уверенностью отрезает Белова. — И приведёшь сюда своих людей. А потом ты отправишься в Улей и используешь эти две недели, чтобы поговорить с отцом и выяснить, что происходит. Возможно, ты единственный способен что-то изменить до того, как начнётся настоящий ад.

— Сама-то веришь в это? — не удерживаюсь от едкой иронии.

— Я верю в тебя. Как никогда и ни в кого, — бросает она через плечо и снова берется за ручку двери.

— Звучит как признание в любви, — ухмыляюсь я, скрывая истинные эмоции за привычной бравадой.

— В тебя сложно не влюбиться, Эрик Дерби. Но ты и так это знаешь, — тихо проговаривает она и исчезает за дверью.

До отправки остается чуть больше часа. Я быстро собираю рюкзак, проверяю экипировку и делаю всё, чтобы заглушить мятежны мысли. В голове крутятся слова Беловой: новая война, эволюция шершней, никто из нас не готов.

Готов или нет, но я должен выполнить утвержденную задачу, привести обратно всех своих людей и доставить в лабораторию необходимых для исследований мутантов. Последний взгляд на убранную койку и кружку с недопитым кофе на столе. Комната, что уже стала моим домом, снова встретит меня уютной тишиной и спокойствием… если я вернусь. Нет, когда я вернусь. Другого варианта не существует.