Глава 9

32 часа спустя. Восточная Евразия. Военный объект у Амурского лимана

Мерцающие лучи прожекторов скользят по заснеженной зоне, со всех сторон доносится мерный гул дронов-разведчиков, которые уже прочёсывают регион. Перед нами раскинулась зимняя пустошь — ледяные поля, голые кустарники и чёрные остовы деревьев, будто выжженные кислотой. Вдалеке в дымке тумана — контуры законсервированного объекта: массивные бетонные стены, полуразрушенные вышки и антенны.

— Группа «Альфа», выдвигайтесь на восток. «Бета», занимайте западный фланг! Контакт через пять минут! — звучит по внутренней связи голос Синга.

Сантес возглавляет «Бету». Я с «Альфой» двигаюсь к восточному периметру, вдоль ледяного края зоны. Шум шагов и щёлканье затворов сливаются в мерном ритме, предвещая грядущую схватку.

— Держим строй! Защитные барьеры готовы к активации! — командую я, проверяя работу систем на своем шлеме.

Мои бойцы отлично держатся, несмотря на холод и неизвестность. Лёгкий снежный наст хрустит под тяжёлыми сапогами, броня скрипит при каждом шаге. В нашем распоряжении полный боекомплект — штурмовые автоматы, гранатометы, мины и портативные барьеры. Бой обещает быть жестоким, и никто не сомневается: сегодня кто-то из нас может не вернуться.

С запада раздается приглушённый взрыв. Гулкий, пробирающий до костей. В динамиках звучит срывающийся голос Сантеса:

— Контакт! «Бета» вступила в бой! Численность… твою мать, откуда их столько?

— Дай точное количество целей! — рявкаю я, вглядываясь в туман, где уже мерцают огни далёкой стрельбы.

— Около двадцати. Нет… больше. Они здесь… быстрые, Дерби. Чёрт! … — крик Сантеса прерывается шумом выстрелов и криками. Связь глохнет на мгновение, затем возвращается с хрипом: — Нам нужна поддержка. Сами не вывезем.

— «Альфа», прибавляем темп! Прорываемся к объекту! — командую я, быстро двигаясь вперед сквозь завывающий ветер и сгущающийся туман.

Разведывательные дроны подают тревожные сигналы. На встроенном дисплее вспыхивают первые тепловые метки, быстро приближающиеся с юго-востока. Красные маркеры стремительно заполняют пространство карты, вызывая панику среди солдат.

— Готовимся отражать атаку, — воплю я, перекрывая гул.

Через секунду из тумана появляются первые мутанты. Сердце пропускает удар. Тела тварей вытянутые, обтянутые серой кожей, движения молниеносные, несвойственные тем шершням, с которыми нам доводилось сражаться. Вместо глаз — тускло светящиеся желтым впадины, из оскалившихся уродливых пастей вырывается зловещий рев.

— Огонь!

Первый залп поражает ближайших противников. Грохот автоматных очередей и взрывы гранат сливаются в неумолимую симфонию страха. Я вижу, как одна тварь падает, сбитая удачным попаданием, но за ней бегут ещё пятеро, слаженно, как волчья стая. Они срываются в синхронный прыжок, стараясь достичь наших позиций за секунды.

— Барьеры! — бью по контроллеру на руке.

Полупрозрачные силовые барьеры вспыхивают вокруг взвода, останавливая первый натиск мутантов. Один из шершней налетает на защиту, его тело содрогается в конвульсиях и разрывается от мощного разряда.

— Они не останавливаются… — бросает кто-то из бойцов. — Идут на прорыв!

— Держаться! — ору в ответ, отстреливаясь по бегущим теням.

С восточного направления появляется новый грохот — это турели «Тритона» вступили в бой. Стрельба из крупного калибра прорезает ночь, на миг подсвечивая заснеженный пейзаж. Мутанты падают пачками, но их слишком много.

— Артиллерия активирована. — Хладнокровно докладывает Синг. — Держите позицию! Запрашиваю корректировку огня!

Рев ветра становится еле слышным, его перекрывает сотрясающий воздух грохот. Яркие разрывы на фоне сизой дымки создают впечатление, будто сама земля содрогается под массированными ударами. Турели прицельно работают по мишеням, но напор мутантов не ослабевает. Они всё так же прут вперёд — организованно и уверенно. Твою ж мать…

— Сантес, как обстановка? — переключаюсь на канал связи с «Бетой»!

В динамиках раздаётся тяжёлое дыхание:

— Нас зажали! Пытаюсь отойти на юго-запад. Нужна поддержка! Высылаю данные.

— Принял! «Тритон», огонь по координатам! — командую я, глядя в хаос перед собой. — «Альфа», держим восточный рубеж.

Мутанты продолжают яростно атаковать щиты. Системный сигнал в шлеме предупреждает, что падает энергетический ресурс временных заслонов.

— Барьеры на пределе! — докладываю Сингу. — Мне осталось не больше минуты!

— «Альфа», выходите за второй рубеж защиты! Поднимаю новую партию птичек.

Боевые дроны взмывают в воздух, включая встроенные прожекторы и прикрывая нам путь при отходе. Мы двигаемся шаг за шагом, огрызаясь выстрелами по тварям, которые, казалось, не знают усталости. Белова не сгущала краски, пытаясь меня предупредить. Эволюция это или нет — разберутся ученые, но мы сейчас наблюдаем другой вид мутантов. Эти шершни быстрые, владеющие навыками тактического взаимодействия и слаженные в своих действиях. О каком захвате подопытных образцов, вообще, может идти речь? К ним не подобраться, взять живыми — нереально.

Вдалеке наконец вырисовываются массивные ландшафты. Растрёпанные антенны и вышки виднеются сквозь черный дым, подёрнутый снежной пеленой.

— Ещё немного, держим строй! — подгоняю бойцов, вжимая подошвы в обледеневшую глину и отправляя короткую очередь в еще одного мутанта.

— Синг, как дела у «Беты»? — выкрикиваю по общему каналу.

— Прорвались к южному сектору! Есть потери. Трое раненых, двое погибших, — слышу сухой ответ.

Сука, счет пошел… Я смачно матерюсь, бессильно сцепив зубы. На раздумья времени нет, как и на скорбь, и на клокочущую внутри ярость.

— Подготовить мины! Увеличить периметр защиты! — отдаю команду, чувствуя, как ледяной пот стекает по вискам и спине.

Бойцы работают скоординированно и уверенно, каждый четко и быстро выполняет возложенную на него функцию. Мины расположены вдоль второй линии защиты, их индикаторы вспыхивают красным цветом. Дроны зависают над позицией, освещая поле боя, фиксируя движение врага и уничтожая мутантов прицельным огнем.

— Барьеры на второй линии активированы! — докладывает Кирби, впервые с начала операции подав голос.

— Держим их до последнего! Турели на восток!

Твари прорываются сквозь снег и дым, мускулистые вытянутые силуэты мелькают в хаосе выстрелов. Турели «Тритона» методично поражают ряды шершней, воспламеняя пространство вспышками огня и взрывов. Но обозленные твари напирают с еще большей свирепостью.

— Левый фланг! — вопит кто-то из бойцов.

Оглянувшись, вижу, как несколько особей прорываются сбоку. Один из бойцов не успевает уйти — мутант кидается на него, повалив на ледяную землю и раздирая на парне броню. Выпущенная в голову шершня автоматная очередь отбрасывает ублюдка в сторону. Солдат лежит неподвижно, грудная клетка вспорота, кровь ручьями заливает тонкую корку снега.

— Прости, брат, не успел, — хриплю я, отчётливо понимая, что этот боец — не последняя жертва. Мутантов больше, чем мы рассчитывали. Данные разведки оказались недостоверными.

— Барьерный сектор Б3 просел, — сигнализирует система.

— Кирби, прикрой сектор минами! — командую, перезаряжая оружие.

С глухими хлопками детонируют взрывные устройства. Левый фланг удаётся стабилизировать, но боезапас тает с угрожающей скоростью. Я слышу прерывистое дыхание бойцов по каналу связи и повышаю голос:

— «Альфа», к объекту, живо!

Синг на связи:

— «Бета» в южных воротах! Заходят внутрь!

— Принято! Держим темп!

Сигналы о падении заряда щитов и приближении целей превращаются в хаотичный поток данных. Бойцы уходят к массивным воротам военного объекта, отбиваясь от мутантов. Турели продолжают косить тварей, но тех по-прежнему слишком много.

— Минируй проход! — командую Кирби.

Последний боец прорывается внутрь, и Томас активирует детонаторы. Раздается взрыв, и арка рушится и заваливается обломками, закрывая нас от опасности.

— Потери! — рычу, осматривая группу.

— Один убитый. Раненных нет, — отвечает Кирби.

— «Бета» здесь, вижу вас, — произносит другой боец, указывая на свет фонарей вдалеке.

Мы продвигаемся вперёд по тёмным, узким коридорам заброшенного комплекса. Воздух здесь тяжёлый, насыщенный запахом ржавчины, гнили и застоявшейся сырости. Пол устлан кусками разрушенных панелей и облупившейся штукатурки, мешающимися под ногами. Обрывки проводов свисают с потолка, словно щупальца, а стены испещрены трещинами и пятнами плесени. Вдалеке раздаётся едва слышный шорох, заставляющий каждого инстинктивно вскинуть оружие.

Я всматриваюсь в полумрак, где встроенные тактические фонари наших шлемов выхватывают из темноты детали обстановки: проржавевшие двери, обвалившиеся перекрытия и покореженные металлические конструкции со следами когтей, от вида которых кровь стынет в жилах. Ощущение чужеродного враждебного присутствия зашкаливает.

— Они здесь, — орет Кирби, направляя автомат в сторону подозрительного звука.

Сцепив зубы, я медленно двигаюсь вперед, прижимая палец к спусковому крючку. И, достигнув источника шума, обнаруживаю там крысиное гнездо. Облегченно выдохнув, оборачиваюсь к бойцам.

— Ложная тревога, не разбредаемся! Сантес, у нас чисто. Ты как? — выхожу на связь с командиром «Беты».

— Южный сектор под контролем. Очищаем проходы. Советую вам ускориться. Датчики фиксируют возможное движение в глубине комплекса, — отвечает Диего.

Эхо голосов гулко разносится по узкому пространству. Бетонные стены словно поглощают звуки и превращают их в зловещий шёпот.

— Кирби, остаешься с группой здесь. Я проверю последний проход, — указываю на боковую арку, виднеющуюся в темноте.

— Один? Лейтенант, это не по уставу, — протестует Томас, сделав шаг ко мне, но я останавливаю его уверенным жестом.

— Отставить споры.

Сжимая автомат, я шагаю в проход. Тусклый луч тактического фонаря освещает длинный узкий туннель, теряющийся в кромешном мраке. Пол покрыт ржавым металлом, отдельные сегменты прогибаются под тяжестью шагов, издавая мерзкий скрип. Местами покрытие нарушено, образуя зазоры, в которых виднеются наслоения пыли, осколки и вмятины от былых повреждений. Из глубины коридора доносится приглушенный стук капающей воды. Датчики начинают сбоить: сигнал связи слабеет, и на дисплее проскакивают помехи.

— Дерби, ответь! — раздается в динамиках глухой голос Кирби.

— Враг не обнаружен, заканчиваю проверку и возвращаюсь к вам… — успеваю доложить обстановку, прежде чем пол резко уходит из-под ног.

Грохот, скрежет металла — и я срываюсь вниз. Удар о жёсткую поверхность выбивает из лёгких весь воздух. Перед глазами темнеет, в голове оглушительный звон.

— Чёрт… — рвано выдыхаю, пытаясь прийти в себя.

Затылок пульсирует от боли, в ушах монотонный гул, перекрывающий остальные звуки извне. Пробую пошевелиться. Кажется, кости целы. Переворачиваюсь со спины на бок и принимаю сидячее положение, шаря ладонями по грязному полу в поисках автомата, который при падении отлетел куда-то в сторону. Фонарь часто мигает, вызывая болезненное мельтешение перед глазами. Шлем издает механический треск, и на дисплее вспыхивают красным сигналы ошибок:

«Повреждение интерфейса. Навигация отключена. Сбой системы фильтрации. Внешняя связь недоступна».

— Отлично, — сквозь зубы выдавливаю я, стягивая бесполезный шлем и осматривая его. Глубокая трещина вдоль панели. Все встроенные системы мертвы. На автомате тянусь в нагрудный карман за рацией, но ее там нет. Вылетела при ударе.

— Сука, как так-то!

Вокруг — тьма, разрезаемая слабым светом фонаря, который чудом остался цел. Направляя тусклый луч, пытаюсь найти последнее средство связи, которое осталось при мне… и нахожу. Рация валяется в метре от меня — разбитая в хлам. Все еще на что-то надеясь жму клавиши активации, но быстро понимаю, что зря только трачу время. Бросаю расколотое устройство в боковой клапан рюкзака и бегло осматриваюсь. Пол усыпан обломками бетона и кусками арматуры. В углах скопились глыбы наледи, а старые провода и кабели свисают с потолка, как чёрные лианы, потрескивая от остаточного напряжения. Похоже, я провалился в старый технический отсек. Над головой — зияющая дыра, ведущая обратно в туннель. Я оцениваю расстояние и удручённо понимаю: выбраться самому не удастся. Слишком высоко, а стены покрыты скользкой наледью, делая их неприступными. Свист ветра в вентиляционных трубах где-то в глубине отсека создаёт ощущение, что я здесь не один.

— Кирби! — кричу, надеясь, что у Томаса хватит мозгов отправить за мной бойцов. — Кирби, твою мать, — ору еще громче. В ответ — зловещая тишина.

Могу вопить тут хоть до разрыва связок, но они меня не услышат. Связь полностью пропала, мои координаты тоже не могут быть переданы. Для них я просто исчез. Но если пойдут на поиски, рискуют тоже сорваться вниз. Я должен предупредить… или найти другой выход. Медлить нельзя. Если взвод останется без командира, шансов выбраться у них немного.

С трудом поднимаюсь на ноги и подбираю с пола оружие. В груди и затылке всё ещё чувствуется болезненная тяжесть от удара, но паниковать нельзя. Услышав слабый скрежет слева, я замираю и вскидываю автомат. Свет фонаря выхватывает из тьмы глубокие следы когтей на металлической панели. Я делаю шаг ближе и замечаю что-то похожее на тёмную, маслянистую плёнку — словно кровь или остатки органики. Панель выглядит так, будто её задели совсем недавно: края царапин свежие, ещё не успели покрыться ржавчиной.

— Ну, просто чудесно… — бормочу себе под нос, сжимая оружие.

Внезапно сверху раздаётся грохот. Сначала резкий лязг металла, а затем — автоматные очереди и крики бойцов. Звуки борьбы разрывают тишину, гулкие, хаотичные, подтверждая самые страшные опасения — бойцы столкнулись с новой волной мутантов.

— Черт, — хрипло шепчу я.

Рокот кровавой бойни неумолимо усиливается: залпы выстрелов и разрывы гранат, вопли людей и утробное рычание монстров. Стискиваю челюсть до боли в скулах, чувствуя, как напряжение сжимает грудную клетку. Там, наверху, мои бойцы отбиваются от шершней, и я не могу им помочь. Я здесь. Один. Отрезанный от группы.

— Спокойно, — бормочу я, стараясь заглушить хаос в голове. — Не в первый раз. Выкручусь.

Перевожу взгляд на черную дыру над собой. Нет, не вариант. Лезть туда без снаряжения самоубийственно, даже если бы стены не были покрыты льдом. Поднимаю шлем с фонарем выше и снова осматриваю помещение. Надо искать выход. Впереди, в самом конце отсека, угадывается тёмный проход, который ведёт вглубь комплекса.

«Другого пути нет», — мысленно подталкиваю себя вперёд и делаю первый шаг, не опуская автомат. Тусклый свет выхватывает из темноты всё новые детали: проржавевшие вентиляционные решётки, разбитые экраны старых терминалов и потёки непонятной жидкости на стенах, застывшие в виде чёрных разводов.

Каждый шаг сопровождается эхом, словно пространство вокруг живёт собственной жизнью. Вдруг позади раздаётся отчётливый шорох. Я застываю, оборачиваюсь, фонарь лихорадочно шарит по полу и стенам, но там ничего нет. Только пустота.

«Просто крысы», — пытаюсь себя успокоить. Но ощущение, что за мной кто-то следит, не отпускает.

Если хотя бы гребаный визор работал… И навигационная система… И связь..

— Соберись, Дерби. Не время раскисать, — приказываю самому себе, и как ни странно, это срабатывает.

Проход приводит меня в помещение побольше — старый технический отсек. Несколько ступеней ведут вниз, образуя что-то вроде платформы. Металлические балки, поддерживающие потолок, местами прогнулись, а в одном углу валяются скрученные листы железа, словно их сорвали, применив чудовищную силу.

Но внимание привлекает другое. На центральной панели управления что-то светится тусклым голубоватым светом.

— Так… — шепчу я, подходя ближе. Фонарь выхватывает панель, покрытую сеткой трещин и слоем пыли, но старый экран, чудом питаемый от резервного источника, мигает несколькими строками текста.

«СЕКТОР 5А. ОТКРЫТ ДОСТУП. ЭВАКУАЦИОННЫЙ ШЛЮЗ АКТИВИРОВАН».

— Выход, — выдыхаю я с облегчением. Сектор 5А. Это уже что-то. Шлюз, скорее всего, ведёт наружу или хотя бы к более безопасной зоне.

Пытаясь сохранять самообладание, я обдумываю свой дальнейший путь. Дверь в сектор 5А расположена на противоположной стороне платформы, но ведёт туда узкий проход — заваленный трубами и искорёженным металлом.

— Ладно, идём, — хриплю, проверяя боезапас автомата. Не густо, но попробую продержаться.

Сделав несколько шагов, я внезапно замираю. Где-то в темноте, впереди, раздаётся тихое, тяжёлое дыхание и короткий звук скрежета по металлу. По позвоночнику пробегает холод, волосы на затылке встают дыбом.

Луч света вырывает из угла нечто, от чего стынет кровь. Из тени медленно выходит высокая фигура — искривлённая, словно специально созданная для убийства. Человеческое в ней угадывается лишь отдаленно: вытянутые конечности с торчащими суставами и острыми, как бритва, когтями, царапают стены, оставляя глубокие борозды. Мускулы перекручены, как стальные канаты, обтянутые серой кожей. Новый вид мутанта. Один из тех, что мы видели снаружи. Быстрый, гибкий, смертоносный. Лысый, испещрённый шрамами и наростами череп, массивное строение мышечного каркаса, жёлтые впадины глазниц, излучающие слепую ярость. Оскалив хищные неровные зубы, шершень издаёт протяжный жуткий рев.

Ну и уродище. Кажется, пора сваливать. Я делаю шаг назад. Мутант замирает, медленно наклоняет голову и раздувает уродливые ноздри, будто принюхиваясь, а затем делает рывок в мою сторону.

— Как насчет свинцовых леденцов, красавчик? — ухмыляюсь я, выпуская длинную очередь прямо в приближающуюся тень, но тварь слишком быстра. Краем глаза замечаю, как мутант отскакивает влево, проскальзывая между опорами.

Прежде чем я успеваю отреагировать, мутант оказывается на расстоянии удара. Его когтистая конечность мелькает в тусклом свете и со скрежетом врезается в моё плечо, впечатывая меня в стену. Бронепластина трещит, а острые когти тем временем уже сдирают защитный слой. Боль взрывается где-то в глубине мышц, но но поднявшийся уровень адреналина не дает мне сорваться на крик. Шлем падает на пол, отлетая прочь. Тьма накрывает плотной пеленой. Я рефлекторно сжимаю курок до упора. Звук автоматной очереди разрывает ставший плотным воздух, вспышки на мгновение озаряют зал. Инстинктивно жму на курок, стреляя наугад и судя по глухом реву, попадаю в цель. Тварь отступает, хватка на плече ослабевает.

Не теряя ни секунды, я отталкиваюсь от стены и бегу вперед, вслепую пробираясь к мигающему зелёному огоньку над шлюзом. Моя единственная надежда на выход. Под ногами скрипит песок, каждое движение отдаётся вспышками боли в плече. Шаг… ещё шаг… Рывок. Я на месте. С силой жму на панель. Дверь открывается медленно, с вялым шипением, будто неохотно впуская меня.

— Быстрее! — рычу я, чувствуя, как сзади что-то сокрушает металл и приближается.

В последний миг я проскальзываю в шлюз и блокирую вход изнутри. Дверь с лязгом захлопывается, оставляя разъярённо мутанта снаружи.

Тяжело дыша, прислоняюсь спиной к холодной стене, вглядываясь в мигающие индикаторы шлюза.

— Чуть не попался… — бормочу я, пытаясь отдышаться и осмыслить произошедшее.

В голове шумит, перед глазами плывёт. Я рефлекторно пытаюсь дотянуться до шлема — но его нет. Вместо этого пальцы нащупывают липкую рану на плече, где когти твари все же успели разорвать броню.

— Ублюдочная мразь… — хриплю, с усилием поднимаясь. Резкий толчок боли заставляет зажмуриться. Легкие сводит от холода и натужного дыхания.

Шлем потерян. Костюм разгерметизирован. Понимание ситуации обрушивается как ведро ледяной воды. Вирус… Я машинально стаскиваю с себя рюкзак, стараясь не задеть плечо, с трудом расстёгиваю молнию. Внутри нащупываю фонарь и вирусометр — небольшой прибор, который становится моей единственной надеждой.

— Давай… покажи мне что-то хорошее, — бормочу сквозь зубы, включая устройство. Экран тускло вспыхивает. Я жду, чувствуя, как каждый удар сердца отдаётся пульсацией в раненом плече.

«Отрицательный результат».

Слабое облегчение прорывается сквозь боль и усталость. Я знаю, что это временно — вирус проявляет себя не раньше, чем через час. Но сейчас мне нужна эта хрупкая надежда, чтобы двигаться дальше.

— Прорвёмся… — шепчу я и снова лезу в рюкзак.

Аптечка. Трясущимися пальцами достаю шприц с обезболивающим и флакон антисептика. Прокусывая губу от боли, обрабатываю рану. Жжение проходит сквозь кожу, словно жидкий огонь. Подлатавшись, крепко стягиваю плечо жгутом и закрываю аптечку.

Подняв фонарь, направляю тусклый свет вокруг себя. Стены коридора, ржавые панели, аварийные указатели, разорванные провода. Всё такое же мёртвое и гнилое. А я — один, сражающийся с болью, холодом и временем.

— Ладно. Двигаемся…

Я следую за блеклыми аварийными стрелками на стенах. Коридоры изгибаются, сменяют друг друга, создавая впечатление бесконечного лабиринта. Время перестаёт существовать. Час? Два? Может, больше. Рана болезненно ноет, фонарь дрожит в ослабевшей руке.

Иногда кажется, что в темноте кто-то движется. Но каждый раз, когда я вскидываю фонарь, там — только пустота.

Наконец впереди виднеется люк.

Я вскарабкиваюсь по обледенелой лестнице, с каждым движением преодолевая мучительную боль. Люк скрипит, открывается со стоном, и я выбираюсь наружу.

Воздух морозный и чистый. Я тяжело падаю на колени, вдыхая полной грудью. Глубокая ночь окружает меня рассеянным сиянием звезд и полной луны, которая зависла над лесом, словно бесстрастный наблюдатель. Отдышавшись, поднимаюсь на ноги и осматриваюсь. Передо мной простирается дикая, первозданная пустошь. Старые рельсы, покрытые инеем и ржавчиной, уходят в обе стороны, теряясь в бескрайнем мраке леса. Параллельные линии, поросшие местами колючим кустарником, придают картине ещё большее чувство запустения.

Я делаю шаг вперёд, и под ногами раздаётся сухой хруст — это снег, который хрупко разлетается ледяной крошкой. Проблеск фонаря выхватывает из темноты полуразрушенные путевые знаки, а где-то вдалеке виднеются обломки старого деревянного моста, словно призрак давно ушедшей эпохи. Вдоль путей попадаются искорёженные столбы с ржавыми остовами линий электропередачи.

Тишина оглушает. Даже ветер стих, не всколыхнув ни одну ветку, как будто боясь потревожить что-то древнее и забытое. Лунный свет отбрасывает длинные мрачные тени, заставляя сердце сжиматься от странного предчувствия. Всё здесь кажется нереальным, оторванным от времени — как декорации к какому-то зловещему спектаклю. Поднимаю взгляд на бескрайнее небо. Звёзды смотрят холодно и безучастно, сейчас их свет кажется особенно далеким. От этого осознания ком в горле становится плотнее.

— Где… — хриплю я, резко оглядываясь и пытаясь рассмотреть очертания стратегического объекта, но не вижу никаких следов полуразрушенного военного комплекса. Я вышел из сети подземных коридоров и, похоже, выбрался черт знает куда.

Снова опустившись коленями на землю, достаю компас и подсвечиваю его дрожащей рукой. Стрелка колеблется, но наконец указывает на север. Я уже собираюсь определить направление, как вдруг воздух содрогается от грохота.

Я замираю.

По рельсам… прямо на меня… несется поезд. Сначала я слышу его — тяжёлое дыхание локомотива и гулкий, металлический скрежет колёс, от которого вибрирует земля под ногами. Воздух вдруг наполняется удушливым запахом гари и машинного масла, смешанным с морозной свежестью. Пахнет, как в старых ангарах — чуждо и неправильно.

Глаза расширяются от потрясения и неверия. Поезд. Огромный, гружёный состав с ржавыми товарными вагонами. Тусклые огни мелькают в окнах, словно слабые угольки, а из выхлопной трубы клубится сизый дым. Кажется, я чувствую, как частицы пыли и копоти оседают на лице, вызывая жжение в носу и лёгких.

Это невозможно. На материках давно нет жизни. Откуда здесь могли взяться действующая железная дорога и поезд? И кто, черт возьми, управляет этой рухлядью?

— Какого… — выдыхаю я, отшатываясь назад.

Состав проносится мимо, создавая вихрь холодного ветра и поднимая клубы пыли. Чёрные силуэты вагонов, покрытые ржавчиной и странными символами, исчезают вдали.

Галлюцинации? Оптический обман подсознания? Или лихорадочный бред? Пока я пытаюсь осознать и найти логичное объяснение увиденному, сзади раздается хруст сломанной ветки, а потом что-то тяжелое ударяет меня по многострадальному затылку. Грохот тысячи барабанов взрывается в ушах. Адская боль простреливает череп, ноги подкашиваются, тьма сгущается, и я заваливаюсь вперед, стремительно падая в чёрную пустоту.