Глава 2. ЮЛИЯ ЗВЕЗДОЧКИНА

В учительской царила атмосфера расслабленности, обычное дело после того, как всех детей сдали родителям и можно выдохнуть.

– Юляш, поделись секретом своей безмятежности, – в шутку просит учитель ИЗО Катерина Павловна. – Успокоительные что ли пьешь?

– Или тебе тренинги помогли? – интересуется Галина Ручкина, раз в полгода отказывающаяся проводить занятия физкультуры у того или иного класса, так доводят ее дети.

– Правда, Юль, – добавляет Лена, с которой мы вместе после вуза устроились в эту школу учителями начальных классов. – У тебя Лепнева волосы обрезала и подсунула Трифонову в портфель, наврав родителям, будто это он ее обкорнал. Попов термосом с киселем размахивал и облил всех детей в парадной форме. А ты даже ни на кого не поругалась.

– За это нашу Юлечку обожают и дети, и их родители, – благоволила ко мне завуч Марина Николаевна.

Я лишь улыбнулась, продолжив проверять тетради своих второклашек. Я не пила успокоительных и не посещала тренингов по достижению внутренней гармонии. Мой рецепт безмятежности прост – я влюблена. Настолько влюблена, что ничто меня не задевает и не выводит из себя, все вокруг ярко и неповторимо, проделки детишек кажутся забавой, а родительские собрания веселым спектаклем.

Мой Саша самый расчудесный мужчина на свете. Умный, воспитанный, красивый. Даже фамилия у него великолепная – Красавин. Саша старше меня и уже многого добился в жизни – свой бизнес в сфере фармакологии, квартира в центре столицы, крутая машина. Обожаю его.

«Любовь моя, встретимся в пять у твоей школы? У меня для тебя сюрприз», – написал он час назад, и я парю в облаках. В голове сплошные сердечки. Мне кажется, Саша сделает мне предложение, мысленно репетирую, как скажу ему – да .

В пять часов надеваю шубку, прощаюсь с теми коллегами, кто еще не ушел, и иду к нашему с Сашей месту. Он время от времени бросает свои важные дела, директорское кресло в фирме, все ради того, чтобы встретиться со мной пораньше.

Замечаю знакомый черный джип на спрятанной от чужих глаз небольшой стоянке, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Ничего не могу с собой поделать, ускоряю шаг.

Пассажирскую дверку открывают с внутренней стороны. Спасаясь от декабрьского колючего ветра, я стремительно забираюсь внутрь, поворачиваюсь и…

– Ну привет, Юлия Звездочкина, – звучит язвительность в голосе незнакомки.

Я ее точно не знаю. Первый раз вижу. Ухоженная женщина лет сорока в хорошей дубленке, с идеально прокрашенными волосами тоном «черный шелк» и стрижкой в форме «паж». Парфюм явно из элитных, акриловые ногти притягивают взгляд.

Мой язык прилип к нёбу. Я обескуражена, не понимаю, отчего эта холеная дама сидит за рулем машины моего Саши. Может, она – его сестра? – никогда не была глупой, но сейчас, очевидно, тупею.

– Чего молчишь? – прищурилась брюнетка.

– Не пойму, кто вы, – возвращается ко мне речь, но в горле неприятно сухо.

– Прости, не представилась, – фальшиво улыбается собеседница. – Тамара. Жена Александра Красавина.

– Жена? – что-то лопается в груди, и место розовых сердечек занимают черные кляксы.

– О… Вижу, тебе не сообщили, – хрипло смеется Тамара и посвящает меня в некие подробности, о которых я не догадывалась. – В общем, так, девонька. Шуры-муры ваши слегка затянулись. Обычно мой кобель своих подстилок через месяцок-другой бросает, но возле твоей письки, смотрю, подзадержался, пришлось вмешаться.

Меня коробит ее неинтеллигентный сленг, но я продолжаю слушать, физически ощущая, как рушится придуманное мною счастье.

– Думаешь, богатенького мачо охмурила? – стучит Тамара по рулю тонкими пальцами, унизанными кольцами с драгоценными камнями. – Насчет мачо, не спорю, не прогадала ты. А вот богатство… Все мое, деточка. Фирма, квартиры, машины. Даже фамилия моя. Знаешь, какая у Сашки фамилия была, пока он на мне не женился?

– Не знаю, – не гляжу я на женщину, теребя пуговицу на своей шубе из кролика.

– Грязнокалов, – сообщает она. – Был Грязнокаловым, стал Красавиным. Вот вся его сущность – рожей красив, а внутри дерьмо.

– Зачем же вы с таким живете? – спрашиваю вяло. Ничто меня больше не радует. Мир за окном становится серым, ученики превращаются в монстров, а их родители в чудовищ, забрасывающих меня дебильными сообщениями и просьбами независимо от времени суток.

– Как тебе сказать…, – берет женщина небольшую паузу. – Сашка, конечно, щегол. Но, понимаешь, мой щегол. Не для того я с ним столько лет нянькаюсь, чтоб плод своих трудов малолетке отдать.

– Мне двадцать пять, – не считаю себя малолеткой. – Через месяц двадцать шесть исполнится.

– Ну… так я тебя на двадцать годков постарше, – выходит, ей даже больше, чем я прикинула. – В моем возрасте, все, кому меньше сороковника – малолетки.

– Я поняла, Тамара, – начинает шуметь у меня в висках. – Мне, правда, очень жаль. Не беспокойтесь, с этой минуты Александра в моей жизни не существует.

***

Становлюсь угрюмой и печальной, вторую неделю плохо кушаю, никак не могу отмыться от грязного обмана. В буквальном смысле. Провожу ежедневно в ванной гораздо больше времени, чем требуется для обычных гигиенических процедур. Тру кожу мочалкой, выливаю на себя слишком много геля.

– Юля, я сегодня смотрела передачу про проблемы желудочно-кишечного тракта, – как бы между прочим замечает мама, когда я и мой старший брат Митя, поссорившийся с женой, потому и обитающий в нашей тесной двушке, садимся ужинать. – Тебе будет полезно, – начинает родительница увлеченно пересказывать советы докторов.

– Мам, – перебивает ее Митя. – Юльке мужик нужен, а не корень подорожника.

Я прыскаю и пихаю Митьку в бок. Ухожу в свою комнату, забираюсь с ногами в кресло.

Мужик мне сейчас точно не нужен, а вот что-либо изменить в своей жизни очень хочется. Как-нибудь так кардинально, чтоб забыть подлеца и все, что с ним связано.

Пойти на курсы? Сделать пластику лица? Стать волонтером? Без особого интереса листаю глянцевый журнал, взгляд цепляется за небольшую статью под названием «Провинциальные учителя». Прочитываю раз. Другой. Интервью с теми, кто уехал работать в деревни и села по федеральной программе «Сельский учитель». Свое жилье. Выплата в два миллиона. Прелести деревенской жизни. И контракт на пять лет. Потом – хочешь продлевай, хочешь – не продлевай. В конце статьи приглашение для молодых специалистов поучаствовать в данной программе.

Что сподвигло меня открыть ноутбук и зарегистрироваться на портале «Земский учитель»? Не знаю.

Заполнить электронную заявку оказалось совсем несложно. И чего я никак не ожидала, что рассмотрят и одобрят ее в максимально короткие сроки. Наверное, желающих больше не было, а спрос имелся.

Уже в феврале мама с братом проводили меня на автовокзал. Пять часов на рейсовом автобусе, затем полчаса на местном пазике, и вот я в селе с говорящим названием «Мухоморово».

– Очень-очень рады, – расчувствовалась Людмила Павловна, работник администрации, отвечающий за образовательно-культурный сектор. Мы с ней уже не единожды созванивались, и она ждала меня.

– Я тоже рада, – не кривила душой, так как с самого дня одобрения моей заявки, во мне горело жаждой новизны и перспективой смены жизненного вектора.

– С сентября второй класс без учителя, – посетовала Людмила Павловна. – Никто к нам в село ехать не хотел, а своих учителей нет. Вы наше спасение, Юленька. Дом вам выделили на две семьи, но вы не волнуйтесь, там два отдельных входа, только калитка общая и сад. Да сейчас и не живет в нем никто, можете выбрать ту половину, которая больше по душе придется.

Я и выбрала, и жила одна до тех пор, пока в весьма погожий апрельский денек в селе не объявился новый врач, кому и отдали вторую половину дома.

Мне кажется, я дышать перестала, когда увидела его. Просто не могу поверить… Грубое лицо с налетом харизмы, тяжелый взгляд, небрежная щетина. Темные волосы подстрижены не так коротко, как я помнила. Даже собака его жуткая при нем.

Тот самый тип, что год назад сначала подкатывал ко мне с целью познакомиться, а потом сбил меня своей тачкой на пешеходном переходе.