Глава 5. РУСЛАН НЕЧАЕВ

На железнодорожной станции меня встречает водитель на старенькой машине Скорой помощи.

– Лёня, – представляется круглолицый шофер. – Закидывай собаку и сумку, да поедем. Главврач ждет тебя, как манны небесной.

Леонид сильно акал, растягивая гласные, что сразу выдавало в нем жителя «малой родины».

Я поставил сумку на койку-каталку. Вещей у меня с собой мало, банально потому, что мой вес стал более значительным, из-за чего почти вся имеющаяся одежда теперь мне мала. Покупать новый гардероб было лень, да и некогда, так что взял самое необходимое.

Подумав, снял полупальто, оставшись в одной футболке с длинным рукавом. Весеннее тепло набирало обороты, и нынешний апрель походил едва ли не на лето.

Рекс улегся на пол, пристроив голову на скрещенных передних лапах.

– Лёнь, далеко ехать? – сел я на пассажирское сиденье, закрывая дверку.

– Не… не очень. Больничка в нашей деревне, пробок, как в вашей Мааскве, тута нет, двадцать минут и доедем.

Леонид оказался чрезвычайно словоохотливым, и пока я рассматривал в окно сельский пейзаж, он посвящал меня в административные особенности села «Мухоморово».

– Три деревни в одно село объединили, вроде как, для удобства управления. Наша самая большая. У нас тут и больничка, и школа, и церковь, и администрация. Еще клуб для культурного досуга имеется. Милиция тоже тута. Хотя участковый наш Юрик Гаврилин важничает, говорит, нету таперь милиции, а есть полиция. А в чем разница? Все равно, случится чего, милицию зовем.

– И часто чего-нибудь случается? – поинтересовался, когда Скорая вильнула в сторону, въезжая в село. Холмистая местность позволяла оценить размах поселения с кирпичными и бревенчатыми постройками. Бревенчатых построек было гораздо больше. Взгляд приковывал беленый храм с пятью разноцветными куполами, возвышавшийся на самом высоком холме. Я поднапрягся и вспомнил, что по православной символике пять куполов символизируют Христа и четырех евангелистов.

– Ну а как же? – пожал плечами Леонид. – То бабы между собой подерутся, то курей крадут, то огород чей испоганят…, да всяко бывает.

Машина остановилась у вытянутого одноэтажного приземистого здания из кирпича. Табличка на дверях подсказывала, что здесь мое нынешнее место работы.

– Ты иди, Руслан Викторович, а мне за медикаментами еще ехать, – не стал глушить мотор Леонид. – Третья дверь справа тебе нужна. Там Марухина найдешь.

Поблагодарил мужчину, закинул сумку на плечо и пристегнул поводок к ошейнику Рекса.

Вход в медучреждение преграждал тяжелый мотоцикл. Судя по нестандартному виду, собирали его из частей от разных байков.

Обойдя мотоцикл, мы с Рексом вошли внутрь больницы. Привязывать пса и оставлять его одного на улице побоялся. Сам-то он никого не тронет, но предугадать реакцию местных жителей на питбуля было сложно.

– Худа с собакой! – заметила нас бдительная кудрявая дама в окошке регистратуры. Судя по локации, она исполняла роль администратора, гардеробщицы и вахтера.

– Я ваш новый хирург, – понадеялся, что моя улыбка достаточно обаятельна для устранения конфликта на корню. – Познакомиться зашел.

– Ой…, – в одно мгновение сменилась враждебность флиртом. – Руслан Викторович? А мы вас тут так ждем. Т-а-к ждем. А я Маруся. Маруся Ложкина. Идем, дорогой, покажу кабинет Алексея Федоровича. Собачка-то не укусит?

– Рекс самый воспитанный пес из всех возможных, – не стал добавлять, что воспитание исчезает, стоит ему учуять запах молочных сосисок.

Я отличался высоким ростом и заметной физической конституцией, но на фоне главврача сельской больницы, моя фигура прямо-таки меркла. У Алексея Федоровича все было массивным, от головы до стоп. Он долго жал мне руку, всем своим видом демонстрируя, как мне тут рады.

– Без хирурга беда, – сетовал Марухин. – Столько запросов делал, никто не ехал.

– А прежний куда делся? – гадал, какого размера обувь у моего теперешнего начальника.

– Уехал. В город вернулся, как контракт по программе «Земский врач» у него закончился. Не захотел оставаться. А чего не захотел? Тут у нас рай по сравнению с городским муравейником. Ты, Руслан Викторович, как раз в ту половину дома заселишься, где прежний хирург жил. На второй половине учительница живет, тоже городская. Но ты не переживай, там два входа отдельных, и у каждого все свое – кухня, санузел. Не будете мешаться друг другу.

– Учительница? – не мог поверить, что мне настолько свезло.

– Ага. Юлия Александровна. Не замужем, кстати. Ты по анкете тоже холостой вроде? – выдвинул Марухин ящик письменного стола, на котором среди бесчисленных бумаг приютился старенький компьютер, вынул связку ключей и отдал ее мне.

– В разводе, – пояснил свой текущий статус.

– Ну-ну. Тридцать шесть годков тебе. Самое время для повторного брака, – наверное, заранее продумывал он варианты навечно оставить меня в селе. – Присмотрись к местным бабонькам. У нас тут неплохой ассортимент предлагается.

– Присмотрюсь, – усмехнулся, думая о Звездочкиной.

– Вот что, Руслан, мне пора обход делать, – засобирался Федорович. – Я сейчас попрошу кого-нибудь тебя до дома твоего проводить, устраивайся на новом месте, а завтра к восьми приходи, с больничкой изнутри познакомлю. Кабинет твой уже подготовили, дальше по своему вкусу обставишь. Идет?

– Идет, – будоражило меня от предвкушения встречи с Юленькой.

Я потянул за собой Рекса и вышел вслед за своим шефом в коридор, вполне, кстати, не обшарпанный, и притормозил, когда главврач закричал в спину широкоплечему мужчине в кожаной жилетке:

– Лебедев, стой!

– Стою, – обернулся Лебедев, вероятно, хозяин того самого мотоцикла, что был припаркован без всяких правил.

– Костян, проводи нашего нового хирурга Руслана Нечаева до тридцать девятого дома, – очевидно, что эти двое давно общались между собой неформально.

– К Юльке что ли? – оценивающе оглядел меня Костян. Я ответил ему небрежным взглядом, примериваясь, смогу ли победить байкера в драке, если он претендует на мою Звездочкину.

– Не болтай. Отведи человека, – сдал меня Марухин с рук на руки, и, донельзя довольный моим приездом, удалился по своим делам.

Какое-то время мы продолжали меряться с Лебедевым перекрестными взглядами, пока я не распознал в Костяне бывшего зэка. Я и не знал, что это так работает. Внутренняя чуйка.

– Сидел? – вычислил и он меня.

– Только освободился, – обменялись мы крепким рукопожатием.

– А я пять лет, как на свободе, – опустился Костян на корточки и потряс лапу Рекса, так как тот настойчиво ее подавал.