Глава 24

Он молча стоял и смотрел, пока я выбиралась из неудобной конструкции, не потрудился даже руку подать. Эх, надо было упорно лежать и не обращать внимания на этого гада, а я дала слабину. По-моему, он ждет, что я буду либо оправдываться, либо нападать. Нужно срочно придумать третий вариант. А если вести себя, как будто ничего не было? Вроде все так и надо.

— Привет, Дил, — произнесла я хриплым со сна голосом, — Ужинать будешь?

Глаза у Дейтона полезли на лоб, рот открылся. Мужик обалдел от моей наглости настолько, что не сразу смог ответить. Как водится, вопросом на вопрос. И где только его воспитывали, этого императорского детеныша?

— А ты предлагаешь мне поужинать?

— Предлагаю. Сейчас самое время.

Ляпнула и потопала на кухню. Там достала хлеб, сыр, яйца и принялась готовить мое любимое: гренки с сыром. На Дила при этом даже не смотрела, а от уселся за столом и продолжил свое черное дело: сверлил меня взглядом. Я рукой пощупала собственную спину.

— Что ты там ищешь? — тут же раздался голос мужчины.

— Проверяю, нет ли дырок. Ты так сверлишь меня взглядом, что уже должны были появиться.

Дейтон промолчал на этот выпад, но сверлеж прекратился. Отвернулся, поганец, и смотрит в окно на закат, вернее на то, что от него осталось.

Я вытащила кекс, печенье, масло и мед, расставила все это на столе. Добавила тарелки и столовые приборы, в центр водрузила блюдо с гренками и села напротив Дила.

— Угощайся.

Он, как ни странно, принял мое приглашение: утащил себе аж четыре огромные истекающие маслом гренки, налил чаю и стал с жадностью поедать, время от времени добавляя что-то из бывшего на столе.

— Извини, я голодный, — пробурчал он, как только его рот на секундочку освободился, — С тех пор как ты сбежала не удалось поесть нормально.

— Может, тебе тушеного мяса разогреть?

— А есть? — в голосе Дила прозвучала надежда. Надо же, как оголодал.

— Раз предлагаю, значит есть. И, судя по твоему вопросу, ты от него не откажешься. Сейчас, греночку доем и сделаю.

Похоже, я выбрала самый оптимальный способ борьбы: пищеварительный. Голодному очень трудно, почти невозможно злиться на того, кто его кормит. Сейчас Дил Дейтон уже не сверлили меня взглядом, его взор размяк и затуманился от сытной еды. А если я еще добавлю сюда тушеную шейди… И вина, самого легкого. Это должно настроить его на лирический лад. Мне это невыгодно, но приятно. Отвечать на обвинения я сейчас не расположена, а целоваться — с удовольствием. А потом улизну в бункер, и он меня оттуда когтями не выцарапает.

Расчет оказался верен, но не совсем. Дил действительно расслабился, наевшись. Потянулся, как сытый кот, и промурчал:

— Ри, ты меня обкормила. Я теперь ни рукой, ни ногой шевельнуть не могу. Так что придется тебе и дальше обо мне заботиться.

— И как же ты хочешь, чтобы я о тебе позаботилась?

— Проводи в спальню, уложи, укрой одеялом и спой колыбельную. Будь мне родной матерью.

Ой, что-то он многого хочет. Но это лучше, чем ругань и претензии. Я взяла его за руку:

— Пойдем.

Он кротко встал и поплелся за мной наверх. Там я уложила его в постель: сняла покрывало, достала дополнительный плед (под утро может быть холодно), и толкнула Дила на кровать. Вот тут я дала маху. Он сам упал, но и меня с собой утянул. Сгреб, подмял и целенаправленно начал раздевать. Я попыталась высвободиться. Наивная! От этого змея просто так не уйдешь. Мало того, что он меня гораздо сильнее, еще его ласки действуют как наркотик.

Улизнула я в бункер! Как бы не так! Через пару минут я уже не сопротивлялась, а сама раздевала Дила. Видно, у меня получается бороться с ним только на расстоянии.

Под утро я проснулась рядом с Дейтоном. Он спал, но придерживал меня за плечи и за попу, подстраховываясь. Как только я попыталась вывинтиться из его объятий, он сразу же открыл глаза.

— Ри, дурочка, ты куда?

— Сам дурачок! Я в туалет.

Он тут же поднялся и меня на ноги поставил.

— Под моим чутким руководством.

— С ума сошел? Я что, опять при тебе должна на толчке сидеть?

— Я отвернусь, не волнуйся. Не хочу, чтобы ты опять сбежала без объяснений.

Он что, за ними сюда прискакал? Вот только объяснений мне сейчас не хватает. Замолчав, я под конвоем отправилась в туалет. Он у меня совмещенный, так что справив свои неотложные дела, я забралась в душ. Дейтон стоял у двери ко мне спиной и комментировал происходящее. Получалось неприлично и гомерически смешно. Я мылась и хохотала как сумасшедшая. В какой-то момент Дил забыл, что стоит на страже и полез ко мне в душ. Дело кончилось, естественно, в постели. Опять мне не удалось сбежать.

Когда сердце перестало колотиться как безумное, и я вновь получила способность соображать, он пресек мою очередную попытку бегства. Обхватил руками и ногами и шепнул в самое ухо, так, что там засвербело:

— Ри, может мы наконец поговорим?

— Говори уже, наказанье мое. Только отпусти. Куда я от тебя денусь?

— Ну нет, я не буду дураком и не повторю своей ошибки. Ты всегда найдешь, куда деться. Ты мне сначала объясни: что тебя не устраивало. Может быть работа неинтересная, или кормили плохо, или я недостаточно ласков с тобой? Что, Риала?

— Меня не устраивала ситуация в целом. Никогда ничего не люблю делать по принуждению.

— Но ты отказывалась даже рассматривать возможность иметь дело со мной!

— Не передергивай. Я готова была работать на тебя в рамках моей обычной деятельности.

— Но мне этого мало! Мне нужна ты целиком! Когда ты сбежала, я чуть не умер, Ри! Я так испугался. Ты могла погибнуть, покалечиться, пропасть ни за грош!

Видели мы этих пугливых! Не надо мне лапшу на уши вешать, она там давно уже не держится.

— Ты испугался? Ты разозлился! Я слышала, как ты давал указания своему цепному псу.

— Лендеру? И где это было?

— Не важно. Я не собираюсь выдавать тебе мои методы. Но на убитого горем, растерянного или несчастного ты не был похож. Скорее на разозленного до последнего предела.

— А что ты хотела? Я был зол на тебя, поганку. По-твоему, это что-то меняет?

— В общем нет. Если ты помнишь, я обещала, что убегу, не останусь. Я всегда держу слово.

— Понятно. Я хочу, чтобы ты мне помогала, но добровольно ты этого делать не хочешь, а принуждения не терпишь. Ри, ну скажи, как мне убедить тебя?

— Не знаю. Наверное никак.

— А если я перенесу свою штаб-квартиру на Илимейну, ты будешь со мной?

— В каком смысле?

— В том самом. Неужели ты не понимаешь?

— Я не обязана все понимать. Скажи человеческим языком.

Человеческий язык тут же лизнул меня в шею, а затем попытался разжать мои зубы и пролезть в рот. Не получилось. Я уперлась как баран. Тогда язык еще погулял по моей груди, а затем тихий шепот возвестил:

— Злая, жестокая, вредная девчонка.

— Какая есть. Кому не нравится, может перейти на другую сторону улицы.

— Мне нравится. Очень нравится. И я хочу, чтобы эта девочка была со мной всегда. Скажи мне, Ри, что для этого нужно? Я не могу только жениться без разрешения императора, а все остальное в моей власти. Но это пока. Если ты поможешь мне создать новый мир на новых принципах, тогда мне не нужно будет дозволение отца, чтобы сделать мою дорогую девочку своей женой.

Не поняла, на что это он намекает? На то, что готов на мне жениться? Подумаешь, подвиг. Тут у нас куча желающих. Ну, не куча, но парочка имеется. А я, что, похожа на охотницу за богатыми женихами? Вроде не очень. Я свободна, самостоятельна и совершенно не стремлюсь в брачную кабалу.

Дейтон тем временем перекатил меня себе на грудь и заглянул в глаза:

— Риала, ну где мы опять тормозим? Что тебе не нравится, и что тебе надо для принятия положительного решения?

— Пока не знаю. Мне надо подумать.

— Давай думать вместе. В постели со мной тебе хорошо. Этого ты отрицать не будешь?

— Не буду.

— Отлично. Пойдем дальше. Другого мужчины у тебя нет. Знаю точно, Грега ты бросила, а сегодня и Рей Малин вылетел из твоего дома как пробка из бутылки.

Откуда он это знает? Шпионов подослал? Вряд ли сам караулил.

— Ты к ним ревнуешь?

— Ужасно. Правда, я страшно ревнивый тип. Как вспомню, что они… Просто на куски порвать хочется. Но сейчас ты совершенно свободна и можешь выбрать меня.

— А могу не выбрать?

— Э нет, этого ты не можешь. Никак. Сладкая моя, неужели ты не заметила, что выбор уже сделан?

— Не мной.

— И тобой в том числе. Ладно, слушай дальше и поправь меня, если я ошибаюсь. Мы с тобой выбрали друг друга, значит, нам надо придумать, как быть вместе. Всегда и во всем.

Я тяжело вздохнула и попыталась сползти с груди Дейтона. Напрасный труд. Он легко удержал меня:

— Ты куда? Мы еще не договорили.

— Дил, я тебя очень люблю, только отпусти, пожалуйста, — взмолилась я.

— Ты не хочешь, чтобы мы были вместе?

— Скажем так: я не вижу такой возможности. У нас не может быть общего будущего.

Наверное мой голос звучал совсем уже похоронно, иначе почему Дилмар вдруг действительно меня отпустил? Сел сам, усадил меня рядом и вручил одежду.

— Как с тобой трудно, девочка. Ты совершенно не веришь чувствам. Ни моим, ни своим. Хорошо, давай перейдем на поле рационального. Почему ты отказываешь нам в общем будущем?

— Давай, я возьму листочек и составлю список? Мне так легче думается. А когда ты рядом…

— Ну ты и зануда, Ри. Я понял. Пиши свой список, потом обсудим. Только не убегай и не прячься. Если ты сумеешь меня убедить, я от тебя и сам отстану.

Врет и не краснеет. Заранее уверен, что разобьет все мои разумные доводы, поэтому и согласился. Но мне действительно надо подумать. Может, все не так плохо, и я зря устраиваю панику? Я перебралась в собственный кабинет и принялась писать. Не стала тратить ценную бумагу, набрала все на сэйре, так будет легче править и менять пункты местами.

1. Дейтон — долгоживущий, я нет. Я стану старушкой, а он будет все еще юным и прекрасным.

2. Он хочет объединить миры людей и полукровок и создать свое галактическое государство. Мне на это плевать с высокой горки.

3. Он жаждет блеска и величия, а я — спокойной частной жизни.

4. Для него власть — высшая ценность, а мне она ненавистна.

5. Я никогда не смогу предстать перед его родителями: в Империи я — преступница.

6. Связавшись со мной открыто, он станет уязвим для врагов, а быть тйной любовницей я не хочу.

Подумала и переставила первый пункт в самый конец. Когда он разобьет все предыдущие, я вытащу свою тяжелую артиллерию. Против биологического факта не попрешь.

Где-то через полчаса Дейтон заглянул, спросил, закончена ли работа. А еще минут через двадцать я и впрямь все дописала. Взяла сэйр и потопала на кухню, где этот проглот расположился рядом с кексом и печеньками. Почему мужчины так любят сладкое? Даже среди ласковый слов «сладкая моя» занимает чуть не первое место. Никто не говорит «моя солененькая» или «кисленькая». Увидев меня, Дил обрадовался. Видно и сам готовился к разбить меня на всех фронтах. Но, прослушав первый пункт, тот, который про «новый мир построить», он ничего не сказал и предложил продолжать. Он потом мне ответит.

Получается, к такому он был не готов. А что, он думал, я выставлю в качестве аргументов?

Я прочитала три пункта и остановилась.

— Давай дальше, моя хорошая.

— Нет, ты на эти ответь, а потом я продолжу.

— Ну что тебе ответить. Вот ты работала на меня… Разве тебе было неинтересно? Скучно? Противно? Нет, дорогая, я видел, как у тебя глазки горели. Во всех моих планах есть для тебя место, причем именно такое, какое тебе подойдет. Я не собираюсь заставлять тебя сидеть на троне, тем более что трона не будет. А власть… Причем тут вообще власть? Я готов отдать тебе власть над моим сердцем, вот и все.

Хорошо, красиво, но неубедительно. Хотя с другой стороны… Он прав, я смогу найти свое место в его жизни, и даже довольно уютное. Но у меня не все возражения закончились.

Следующий, про то, что в Империи я считаюсь преступницей, заставил его нахмурить лоб. Потом чело его просияло и он заявил:

— Неправильно думаешь! Ты преступница только в мире Шиэртана, а туда мы с тобой не поедем. Кстати, мама хотела бы на тебя посмотреть, а отец… Про него ничего сказать не могу, но он всегда согласится с мамой. Пока я сам не могу вернуться в Империю. Я вроде как изгнанный.

— Ты? Изгнанный? Сын императора? Ну ни фига себе…

Почему этого нет в моем досье?

— Рыбка моя, я ведь не числюсь его сыном. Официально у меня есть отец, Роннан Каверо Дейтон. За ним до сих пор замужем прекрасная Данира, моя мать. (А то я этого не знаю). Ты правильно тогда меня предупредила об аресте. Мои враги добились того, что на Лигете меня взяли под стражу. Император Эрголион страшно разгневался, матушка едва его уломала выслушать меня прежде чем отдавать имперскому правосудию. Я раскрыл отцу свои планы. Не все, естественно, и в том ракурсе, который ему должен был понравиться. В результате меня не посадили в тюрьму и не лишили всего достояния, а просто выдворили за пределы империи. Здесь я должен осуществить мои планы самостоятельно, а потом стать стратегическим партнером отца в Галактике.

Похоже, он говорил правду. И она мне почему-то очень не нравилась. Не люблю я Империю, и не хочу, чтобы мой мир стал ее стратегическим партнером. Ничего не знаю о Лигете, я там никогда не была, но галактическое государство, в котором находится мир Шиэртан, меня не устраивает в принципе. Что-то такое я Дилу и сказала. Он расстроился:

— Риала, девочка, но я и затеял все это чтобы создать структуру, где миры, подобные Шиэртану, были бы невозможны!

— И как это сочетается с тем, что ты собираешься быть стратегическим партнером Империи? Нестыковочка выходит.

— Ну, стратегические партнеры — это не всегда друзья и близкие люди. Главное — это отсутствие непреодолимых противоречий. А с Эрголионом таковых у меня не имеется. Ему всего восемьдесят восемь, по меркам наших рас молодость, так что на мой век нашего партнерства должно хватить.

Ну, если это не самый удобный момент выдвинуть мое возражение номер последнее, тогда я просто не знаю! А у меня еще предпоследнее в запасе остается.

— Видишь, твой папочка в восемьдесят восемь молодой мужчина. Ты тогда вообще сопливый мальчишка. А я в свои двадцать восемь уже не юная женщина. Мне пора замуж и детей рожать, а то поздно будет.

— Ри, это же замечательно! Я хочу, чтобы ты родила мне детей.

— А потом? Я проживу лет до ста пятидесяти максимум, из них последние пятьдесят придется на пожилой возраст и старость. Я буду старушкой, а ты — молодым, полным сил мужчиной. Ты бросишь меня, и будешь прав. Это, по-твоему, счастливое совместное будущее?

— Риала, ну не надо так. Да, я все понимаю, ты чистокровный человек, а я адская помесь, но неужели ты думаешь, что будешь мне не нужна? Твой ум, твоя сила духа, твое благородное сердце никуда не денутся.

— Ага, ты будешь спать с красивыми молодками и уважать меня за мои замечательные моральные качества!

— Кто-то ревнует, Ри? К молодкам, которые еще на свет не народились? Если они и появятся, то самое раннее лет через семьдесят. Зачем думать о том, что случится в столь отдаленном будущем, если мы можем быть счастливы сейчас?

Действительно, а зачем? С другой стороны, будем ли мы счастливы? Я еще не озвучила мое последнее возражение.

Мысль о том, что, связавшись со мной, он станет уязвим, поразила Дейтона до глубины души. Вот теперь я прочувствовала, что по меркам своей расы он еще мальчишка, а я — взрослая женщина. Спорю на что угодно, он об этом и не думал. Пришлось объяснять.

— Дил, ты собираешься перевернуть дыбом всю Галактику, и, естественно, есть силы, которые постараются этого не допустить. Новая сила на политическом поле им не нужна. Если ты один, на тебя очень трудно воздействовать. Нет рычага давления, особенно теперь, когда собственный отец выгнал тебя из Империи. Если же узнают, что у тебя есть женщина, которая тебе дорога, ты подставился! Меня будут стараться сделать орудием, направленным против тебя.

— Ри, но тебя же невозможно ни купить, ни запугать. Знаю, сам пытался.

— Зато меня можно, например, похитить и шантажировать тебя моей безопасностью.

В мгновение ока Дейтон оказался рядом, обнял и прижал к себе.

— Ри, я не допущу этого. Никто тебя у меня не отнимет. Не бойся, я смогу тебя защитить.

Затем отстранился, и в его глазах блеснул лукавый огонек:

— После таких слов ты будешь меня уверять, что я тебе безразличен? Девочка моя, ты беспокоишься обо мне.

— Вот тут ты крупно ошибся. Я беспокоюсь главным образом о себе. Ты же не сможешь караулить меня круглые сутки, у тебя и других дел навалом. А приставить ко мне охрану, которая в туалет спокойно ходить не даст, я тебе не позволю. Это ничуть не лучше чем тюрьма. Так что похитить меня будет несложно, поверь мне. Тебя-то будут всего-навсего шантажировать, а меня запрут в каком-нибудь сыром каземате и начнут мучить. Я как-то не спешу расстаться со своими ушами и пальцами.

У Дила глаза стали как блюдца, в них плескался страх. Наверное он впервые понял, что ввязался во взрослые игры. Я где-то читала, что полукровки человека и долгоживущих рас физиологически и интеллектуально взрослеют быстро, как человек, а вот в психоэмоциональной сфере отстают в развитии. Наверное поэтому они всегда впереди во всех отраслях: им неведом страх, слабо чувство ответственности и необыкновенно сильно любопытство, которое они называют любознательностью. В свои тридцать восемь Дил многого добился, но никогда не встречал себе реального жесткого противодействия. Все время действовал в достаточно комфортных условиях. Поэтому и относился к ситуации легко, даже когда его пытались убить. Искал врага, но в душе не верил, что этот самый враг сможет ему что-то противопоставить. До сих пор это была игра: кто тут самый сильный и самый умный. А сейчас в его глазах я увидела, как рассыпается карточный домик его мира, где он не может обеспечить безопасность своей женщине.

Но глупо было ожидать, что он повзрослеет в один миг. Ювенильное сознание на то и ювенильное, чтобы не заморачиваться надолго тем, что ему неприятно. Так что через несколько минут Дейтон опять повеселел.

— Ри, радость моя, мы можем устроиться на закрытой планете, оттуда тебя похитить будет очень трудно, почти невозможно.

— Ага, а жить мне там будет невыносимо. Лучше сразу повеситься.

Закрытые планеты не имеют собственной пригодной для дыхания атмосферы, жизнь на них возможна только в искусственно созданных полусферах разного диаметра, называемых хабитатами, в которые закачан воздух. Внутри они устроены как муравейники. На закрытых планетах не живут, там работают. Прилетают, оттрубят месячную вахту, и летят домой, в уютный мир открытых планет, на вольный воздух. Обычно на закрытых планетах добывают что-то свехполезное и ценное, иначе они так бы и стояли мертвыми, неосвоенными. На поверхности, не защищенной куполом, находиться можно только в скафандре полного выживания, да и то короткое время. Космические корабли там садятся прямо на планету, не зависая на дальних орбитах, а в хабитаты из них попадают по специальным системам шлюзов. Жить там — добровольно сесть в тюрьму. Я уроженка открытой планеты с полноценной атмосферой, для меня даже Ферина, где нельзя выйти на улицу без специального костюма, кажется кошмарным ужасом. А представить себе жизнь в куполе, где на улицу не выйдешь, потому что ее нет, просто не берусь. Я не успела объяснить свою позицию Дилу, он обиделся.

— Ри, я готов на многое, чтобы быть с тобой, а ты совершенно не хочешь идти мне навстречу. Ты совсем не любишь меня, Ри? Что я для тебя? Очередное развлечение?

— А ты сам-то как думаешь? — ответила я вопросом на вопрос. Невежливо, знаю, но как иначе ответить на откровенную провокацию?

Дейтон замолчал, прижимая меня к себе. Похоже, он и сам не смог бы сформулировать мало-мальски приемлемый ответ.