Глава 39

Дейтон напоминал сам себе сжатую пружину. До встречи с эдрой Данирой оставалось всего пара часов, а его колотила крупная дрожь. Битва предстояла нешуточная. Это в виртуале он мог так легко отделаться, в реале мать с него не слезет, пока не добьется нужных обещаний. Но он их давать не собирается. Хватит. У него четверть Галактики в кармане, а она продолжает думать, что может из него веревки вить.

Он знал одну-единственную стратегию, позволявшую противостоять Данире. Вникать в аргументацию и пытаться отвечать по существу — заведомо проигрышный путь. Надо занять твердую позицию, озвучить ее, а потом, не слушая доводов, твердить свое. Через некоторое время она просто устанет. Но сколько за это время ты сам сил потеряешь… Об этом лучше не думать. Пару раз, по молодости, он уступил в подобном противостоянии потому что кишка оказалась тонка, силенок не хватило. Один раз выиграл, и после этого много лет не показывался матери на глаза. Она и не настаивала, поэтому возникло обманчивое чувство свободы и самостоятельности. А теперь ей что-то от него понадобилось, и вот… Вместо того, чтобы поговорить, изложить свою позицию и выработать совместную платформу, от которой потом танцевать, она ударилась в интриги. Придумала какую-то гениальную комбинацию, и вперед. А женитьба на Ри в планы эдры Даниры каким-то боком не вписывается. Возможно, туда не вписывается и многое другое. Но он, Дилмар Дейтон, от своих достижений отказываться не собирается. Они его!

Прибыв на звездолет, он понял, что опоздал: мать была уже здесь и командовала парадом.

Она расположилась в комфортабельной каюте класса «люкс». Между прочим, его собственной. Дейтон всегда занимал эти апартаменты, когда попадал на свой звездолет, но сейчас его проводили туда как гостя. Данирав стретила его в самой очаровательной своей ипостаси: нежная любящая матушка. Надо сказать, она подготовилась. Деликатный естественный макияж, скромное, но очень дорогое платье, неброские украшения и мягкая обволакивающая улыбка. Она поцеловала Дила, и его чуткий нос уловил запах ее духов: тонкий, завораживающий. Обольстительница самого высшего полета. Она действует так, как будто он не сын, а мужчина, которого необходимо соблазнить. Конечно, его простенькой Риале далеко до этой непревзойденной красавицы, но… Он уже сделал свой выбор и ни за что от него не откажется.

Приготовившись давать отпор, Дейтон чуть не поперхнулся, когда услышал от матери:

— Дил, я очень прошу тебя мне помочь.

Томный взмах длинных ресниц, трогательный наклон головы, в голосе мольба. Если не знать, что это выверенная игра, можно купиться. Дилмар медленно сосчитал до десяти, а потом язвительно ответил:

— Конечно, мама. Нужно что-то поднять или перенести?

Эдра Данира выпрямилась.

— Паршивец, как ты смеешь язвить? Я пока твоя мать!

— Дорогая, ты не пока, ты вообще моя мать. Так что не нужно обольщать меня как глупого любовника. Скажи все, что хочешь мне сказать, и закончим на этом.

— Но Дил, мне действительно нужна твоя помощь! Вижу, ты заранее готов отказаться. Обещай, что выслушаешь меня, прежде чем принимать решение.

Не дожидаясь приглашения Дейтон сел в кресло и воззрился на мать:

— Хорошо, мама. Я внимательно тебя слушаю.

Данира, вместо того чтобы тоже занять кресло, вышла на середину комнаты, и начала свою речь, расхаживая перед Дилом туда-сюда. Мерные движения завораживали, чтобы освободиться, приходилось время от времени встряхивать головой. Риале он сказал бы просто: «Не маячь», а тут приходилось терпеть. Женщина начала издалека:

— Надеюсь, ты знаешь, что когда-то, давным давно, я отказалась от счастья быть рядом с моим любимым мужчиной ради твоей безопасности. Я могла бы надеть корону еще тридцать пять лет тому назад, но тогда бы поставила под удар тебя, моего единственного сына. А ты с раннего детства подавал большие надежды. Мы с Эргом сделали все, чтобы ты получил достойное воспитание.

Ага, подбросили его чужому дяде. Дейтон всей душой любил Роннана, вырастившего его, признавал, что такое образование и воспитание, которое дал ему названный отец, наилучшим образом развило его природные склонности и таланты, но никак не хотел заносить это на счет матери и императора. Данира между тем продолжала:

— Мы старались не мешать твоему становлению. Ты волен думать что угодно, считать, что я проявляла слишком мало внимания и заботы, но одного ты отрицать не можешь: везде для тебя была зеленая улица. И когда ты решил осваивать другие миры, выйти за пределы Империи, тебе не просто не мешали, тебе помогали. Ты сам говорил: я всегда была самой понимающей матерью в Галактике.

Тут Дейтон решился ответить:

— Да, ты всегда проявляла понимание, пока я с тобой соглашался. В остальных случаях старалась подломить под себя. Ты не терпишь мнения, отличного от твоего, матушка.

— Скажи, когда это мнение оказывалось неправильным? Каждый раз я возражала против твоих браков, и каждый раз оказывалась права.

— Уверяю тебя, если бы я женился на одной из тех, кого ты мне усердно сватала, результат был бы тем же.

— Поверю тебе на слово. Сейчас мы говорим не о твоем браке, а о твоем месте в этом мире. О том, кем ты должен стать.

— Дорогая матушка, свое место я отлично знаю. Я нашел и создал его сам, и не собираюсь от него отказываться. А кем я должен стать… Этот вопрос я решу самостоятельно. Не зря вы с отцом воспитывали во мне эту черту.

— Дил, кажется, я просила тебя выслушать меня и ты пообещал.

— Ах да, извини. Слушаю внимательнейшим образом. Но на твоем месте я бы уже переходил к делу.

— Так вот. Мы держали тебя на расстоянии, потому что так складывались обстоятельства. Признать тебя сыном и наследником было опасно, Эрг не мог так подставляться и подставлять тебя. Но сейчас обстоятельства изменились. Его последняя жена допустила непростительную ошибку и должна будет понести за нее наказание. Место рядом с Эргом освобождается, и он хочет, чтобы его наконец заняла я.

— Прекрасно, поздравляю, дорогая матушка. Сердечно рад за тебя.

— Спасибо, сын. Ты должен понимать, что теперь встает вопрос не только о супруге императора, но и о наследнике.

— А что случилось с моим бесценным братцем принцем Говардионом? По-моему, это он у нас в Империи наследник.

— Ты же знаешь, почему император изгоняет свою жену?

— Ну, это, как бы, не секрет. Вся Галактика в курсе: прекрасная Мисериана уже родила ребенка неизвестно от кого, а сейчас ждет второго, и тоже не от моего папаши. В букмекерских конторах уже принимают ставки, что сделает с ней император: казнит, выгонит с позором из Империи, заточит в темницу или отправит в изгнание на одну из закрытых планет.

— А что ты слышал об ее любовнике?

— Ну, много всякого… Стой, ты хочешь сказать, что наследник и есть отец… То есть любовник… Ну, в общем, это он наставил рога императору?

— Догадливый мальчик… Ну, прямых улик нет, но есть много косвенных… Обвинить принца на этом основании невозможно… Пока… А вот когда младенчик родится и Эрг начнет официальное дознание… Говарду придется несладко. Но он сам виноват, думать надо было, прежде чем к мачехе в постель лезть. Думаю, что его судьба ясна: лишение прав и заточение, вернее, изгнание. В Империи достаточно закрытых планет. Пусть поработает на добыче чего-нибудь полезного. Не в руднике, естественно, в управлении, но, скажу тебе, тоже не сахар. А детишки… Они ни в чем не виноваты, император вырастит их как своих внучат. У него этого добра толпы по дворцу бегают.

— Замечательно, но что от меня требуется в этой связи?

— Ты еще не понял? Новым наследником Эрг планирует объявить тебя! Ты его старший сын после Говардиона. С тебя снимут все обвинения и объявят, что все, что ты сделал, ты делал с ведома императора и во благо Империи. После чего ты под именем принца Дилмариона тер Анкалима займешь полагающийся тебе по статусу пост председателя правительства. Твой отец считает, что с этим ты отлично справишься.

— Замечательный план. И, как всегда, меня ставят в известность постфактум. Но прости меня, Данира, то есть, дорогая матушка, он никак не согласуется с моим собственным представлением о моей дальнейшей судьбе.

— Как я могла тебе сказать заранее! Никто не знал, что так повернется, и именно сейчас! До родов Мисерианы осталось около двух месяцев, только-только хватает времени подготовиться, а потом… Дилмар! Ты же не подведешь собственного отца, мать и всю Империю!

Вот так она и ловит зазевавшихся в свою ловушку. Попробуй теперь сказать «нет»! Остался последний ход.

— Ну, предположим, я соглашусь. Что тогда?

— Все как полагается. Официальный титул, обряд в храме… Кстати, можешь продолжать свою деятельность на благо Империи. Твои звездолеты, курорты и банки у тебя никто не отнимает.

— Еще бы вы их у меня отняли.

— Подберем тебе невесту…

— Мама, у меня уже есть невеста. Мне другая не нужна.

— Дил, ты опять про свою человечку? Эту, как ее, Риалу Макридис или Леони де Леонвиль? Пойми, ты будешь наследным принцем Империи, а она здесь — персона нон грата. По закону ее следовало бы отловить, заключить под стражу и передать оркам для суда и казни. Если этого не сделать, Империя не удержит Шиэртан, там и так с каждым годом крепнут сепаратистские настроения.

Дейтон отошел от матери на два шага. затем шагнул вперед, нагнулся к ней и произнес сухо, но внятно:

— Матушка, если Вы это сделаете, то считайте, что сына у Вас нет. А у меня нет матери, только старая прожженая имперская сука.

— Дил, как ты можешь! Я не собираюсь вредить твоей Риале. Пусть живет и здравствует. Но там, в своем мире. Я не запрещаю вам встречаться. Ты будешь туда летать время от времени. Но здесь, в Империи, у тебя должна быть законная жена, такая, которую примет общество. Сделаешь ей парочку детей и свободен. Ну что такое. Дил, ты как ребенок!

Он отшатнулся от матери, как от прокаженной, затем, овладев собой, низко поклонился:

— Прощайте, эдра Данира. Простите, что отнял у Вас время. Надеюсь, мы больше не увидимся.

— Дил! Дил! Ну прекрати немедленно! Остановись! Скажи, чего ты хочешь, наконец?!

— Хорошо, скажу. Хочу, чтобы от меня отстали. Ненадолго, лет этак на пятьдесят- семьдесят. Твой дорогой будущий супруг, а мой бесценный папочка ведь не собирается завтра отдавать концы? Значит, может и подождать.

— Дилмар, но как же… У Императора должен быть наследник…

— Значит, им пока будет Говард, плевать на то, что он кого-то там трахнул не вовремя.

— Но наследником Эрг видит только тебя!

— Мама, я сказал: пока.

— Сейчас самый удобный момент! Потом такого случая может уже не представиться! Никогда!

— Ну. значит не буду наследником. Но отказываться от счастья сейчас ради призрачного трона Империи в далеком будущем, я не буду. Я женюсь на Риале и остаюсь здесь, в мире Четверки, по крайней мере на ближайшие несколько десятков лет. А там посмотрим.

Предваряя уже готовые сорваться с губ Даниры слова, Дил поднял руку в останавливающем жесте:

— И не надо, матушка. Я все сказал.

Он поднялся с кресла и вышел, не оборачиваясь, поэтому не успел заметить, как губы эдры Даниры исказила насмешливая улыбка:

«Посмотрим, что ты запоешь посте того, как я поговорю с твоей девчонкой».

Обратного челнока на Энотеру пришлось ждать еще несколько часов, которые Дейтон провел в баре звездолета. Оглядывая от нечего делать посетителей, он заметил троих мужчин, что скучковались в углу. Кажется, он видел их на той самой чужой свадьбе, где впервые в жизни увидел Ри. Ну точно, отец и два сына. Они еще к ней подходили, а она их отшила всего парой слов. Если бы эти люди не были связаны в его памяти с любимой, он вряд ли обратил на них свое внимание, но тут увидел и запомнил. Надо спросить Ри, кто они такие.