Глава 45

В космопорте столицы Лигета Дейтона ждали. Встреча как две капли воды походила на предыдущую. Перед ним возникли три офицера императорской стражи и старший по званию произнес знакомый текст:

– Эдер Дейтон, Вы задержаны по приказу императора. Вас препроводят во дворец Вашей матери, где Вы будете находиться под домашним арестом до выяснения всех обстоятельств. Не советую сопротивляться.

Они это наизусть заучивают? Даже рожи те же самые. Правда, в прошлый раз свот отобрали, а сейчас оставили. Это хорошо, он может хотя бы следить за новостями, даже если во дворце заблокируют функцию связи.

Как и в прошлый раз его отвезли во дворец, провели в комнату и закрыли дверь снаружи. Дейтон бросился в кресло, включил свот и стал изучать сводки новостей. В первую очередь он искал любое упоминание о местонахождении аверха Шиэртана. Нашел. В сегодняшней сводке новостей в самом конце мелким шрифтом сообщалось, что аверх почувствовал недомогание, был осмотрен консилиумом лучших врачей, и сейчас отправляется на две недели на отдых и лечение. В другой статье за это превозносили императора, который заботится о каждом из своих подданных, даже о такой недостойной сволочи, как аверх. Прямым текстом это не говорилось, но подтекст был совершенно ясен.

Выходит, две недели у него есть.

У Дила чуть-чуть отлегло от сердца. За две недели он сделает все и немножко больше, чтобы спасти Ри. А о ней что сообщают?

Он хотел узнать о ее судьбе подробнее, но ему не дали. В комнату вихрем влетела эдра Данира. Она пришла диктовать свою волю, но споткнулась о взгляд собственного сына и замерла. Никогда она не видела у своего мальчика этого выражения загнанного в угол волка. Готовность умереть, но сначала дорого продать свою шкуру. Так он смотрел на собственную мать. Да ее ли это мальчик? Сейчас перед возлюбленной императора сидел чужой озлобленный мужчина. С таким не договоришься. Сердце Даниры дрогнуло, и вместо того, чтобы налететь на Дилмара бурей, она кротко спросила:

– Что с тобой, мой мальчик?

Почему-то этот кроткий тон показался Дилу издевательством.

– Что? И ты еще спрашиваешь? Где моя Ри? Ты не знаешь? – зарычал он в бешенстве.

– Знаю. Вся Галактика в курсе. Журналисты только об этом и кричат на каждом углу.

Против воли ответ Даниры прозвучал жестко и ехидно. Бешенство Дейтона тут же улеглось, напротив, он превратился в глыбу льда. Если против открытой агрессии у Даниры инструменты были, то в таком состоянии к нему вообще не пробиться, любые аргументы от него отскакивают.

– Кого же мне следует благодарить за ту поистине завидную судьбу, которая уготована моей женщине? Не мою ли мать? И как я теперь должен величать тебя? Палачом?

В глазах прекрасной эдры показались слезы.

– Поверь мне, Дил, я тут ни при чем. Я не отдавала приказа схватить твою Риалу. Не скрою, после нашего разговора я была в бешенстве, но отдать ее оркам... Это мне и в голову не приходило.

– Знаете, уважаемая эдра... Я не верю ни одному Вашему слову, – он жестом отвел возражения, уже готовые сорваться с губ женщины, – Сопоставим факты. Ты вызвала Ри на разговор днем позже, чем меня, и подстроила так, чтобы мы не пересеклись. Раз. Семейка похитителей была на звездолете одновременно с тобой и исчезла оттуда раньше, чем ты вылетела на Лигет. Два. Ты очень не хочешь нашего брака. Три. Во время нашего разговора ты напомнила мне о том, что шиэртанцы считают Ри преступницей, значит, знала и думала об этом. Четыре. И я знаю, как ты любишь загребать жар чужими руками. Сложим два и два, и что получим?

Данира в умоляющем жесте сложила руки на груди:

– Дил, ты мне не веришь? Родной матери?

– У меня нет на это никаких оснований. Наше родство не аргумент.

– Что мне сделать, чтобы ты мне поверил?

Она глядела на сына огромными глазами, в которых стояли слезы. На Эрголиона это действовало всегда. Дейтон усмехнулся, затем сказал непререкаемым тоном:

– Когда Ри будет в моих объятьях живая и здоровая, тогда я готов буду верить, прощать, и что еще Вам нужно. В противном случае нам обоим придется смириться с мыслью, что у меня нет матери, а у Вас сына.

Данира посмотрела на него повнимательнее и поняла: спорить бесполезно. Вместо этого она разрыдалась.

– Прости, Дил, прости, но вытащить девчонку с Шиэртана не в моих силах. Это просто невозможно. Аверх жаждал ее заполучить много лет и теперь не отпустит, а у нас нет рычагов воздействия на этого мерзавца.

– Тогда нам не о чем больше разговаривать.

– Дил, дорогой, ты мой единственный сын, моя надежда...

Дейтон взял со стола вазу и со всей силы шарахнул ею об пол. По комнате разлетелись кусочки фарфора.

– Эдра Данира, давайте прекратим этот бессмысленный разговор. Я не верю, что Вы не можете спасти Риалу. Просто не хотите. А раз так, я не хочу Вас больше видеть. Никогда. Я Вам больше не сын.

– Тогда, – Данира выпрямилась, глаза ее сверкнули, – тогда ты отправишься в тюрьму и мы посмотрим, что ты запоешь!

Но ее слова не испугали Дилмара.

– Правильно, правильно, сделайте так, уважаемая. Только вам придется родить императору еще одного сына, если вы хотите увидеть своего ребенка на троне империи. И поверьте, я бы не пришел сюда без припрятанного в рукаве козыря, так что Вы еще раскаетесь. Не пройдет и трех дней.

Сказав так, Дил пожалел: не надо было бить по самому уязвимому месту. После рождения сына Данира заболела и больше детей иметь не могла. Бросить такое в лицо матери было против его правил, но он уже не мог сдержаться. Хотелось сделать больно, и он ударил, не думая ни о последствиях, ни о порядочности, только бы заглушить свою боль чужой. А насчет козыря Дейтон блефовал, но не сильно. В каком бы раздрыге он ни был перед отлетом на Лигет, мозг, привыкший работать, и тут не отключился. Главному управляющему банковской корпорацией было дано указание блокировать счета императорской семьи и дворцового ведомства в случае, если Дейтон не даст знак отменить это распоряжение в течение недели со своего прибытия в ее столицу. Два дня из этого срока уже прошли. Блокировку мог снять только Дейтон лично: именно для этого он вводил в систему специальные пароли. А волнения против орков, которые уже подняли журналисты, будут расти. Императору придется крепко подумать, что дешевле: спасти девушку или ввязаться в гражданскую войну в условиях банковского кризиса.

Данира сделала вид что не обратила внимание на слова сына. Она нажала на брелок, который держала в руке, и через минуту пара здоровенных охранников-орков потащила Дейтона по коридору. Он не сопротивлялся: позволил отвести себя в подвал и запереть. Пройдет пара дней, и они прибегут, чтобы с почетом доставить его обратно. Главное, не оказалось бы поздно. Но нет, мать знает, что за живую Ри она сможет поторговаться, а за мертвую нет. А Данире именно сейчас очень нужен дееспособный наследник престола. Без него шансы на брак с Эрголионом равны нулю. Как бы ни была сильна любовь императора, жениться на Данире ему не разрешит Совет Империи. Бездетную императрицу не примет общество.

Значит, надо кротко ждать первого хода противника. Главное чтобы недолго.

Вообще-то первый раунд он не проиграл. Пока. Хотя кое-что показалось ему настораживающим.

Больше всего Дейтона беспокоило то, что охранники были орки. Они никогда не допускались к службе во внутренних помещениях дворца, а сейчас это было особенно нелогично. Кто поставил их на эти места, когда шиэртанский сепаратизм силен как никогда? Когда назревает конфликт? Это по меньшей мере опасно. Но долго думать над этим ему не пришлось. Когда истекли первые сутки его заточения появился первый посетитель.

Кого Дилмар не ждал, так это его, своего названного отца Роннана Дейтона. В отличие от Даниры, всегда строившей какие-то планы, Рон любил Дила попросту, как сына, которого у него не было. Дил платил ему тем же. Поэтому и расстроился, увидев. Данира сумела-таки снова использовать этого искреннего человека в своих целях. Нельзя же подумать, что Рон пришел сам по себе, по собственному почину? Его тогда бы просто не пропустили. Но это не имеет значения, Рон на его стороне. По крайней мере хотелось бы в это верить.

– Я так рад видеть тебя, отец, – Дилмар шагнул к старшему Дейтону, и мужчины обнялись.

– Я мне было бы приятнее видеть тебя на свободе, но все равно рад встрече. Боюсь, если бы Данира тебя не заперла, мы бы еще много лет не увиделись.

– Ну что ты. Я собирался пригласить тебя на мою свадьбу. Знаю, ты не любишь дальних перелетов, но ради этого бы, надеюсь, рискнул.

– Дил, ты уже трижды женился, и я даже присутствовал на первых двух свадьбах. Но толку от этого было ноль, ты разводился с каждым разом все быстрее. В третий раз я решил пропустить, думаю, пропустил бы и в этот. Тем более что свадьба, скорее всего не состоится.

– Данира рассказала, что продала мою невесту шиэртанским оркам? – злобно усмехнулся Дейтон.

Рон сначала опешил, а потом замахал руками.

– Что ты говоришь, Дил! Она не могла так поступить. Это случайность, Дил, случайность, а не злой умысел.

– Знаешь, у меня есть не только уши для лапши, но и глаза, которыми я прекрасно вижу. И то, что я вижу, убеждает меня, что я прав, обвиняя ее. Таких случайностей не бывает. Скажи, ты пришел затем чтобы нас помирить?

Рон опустил голову и промямлил:

– Ну да. Данира просила... Она уверяет, что ни в чем не виновата, Дил! Я ей верю! Она плачет, говоря о том, как ты жестоко ее обвинил в том, о чем она и понятия не имела. Она ничего не знала, Дил!

– Она всю жизнь тебя использует, а ты ее всегда защищаешь. Даже не интересуешься обстоятельствами. Просто для тебя Данира — высшее божество. Она лишила тебя собственной судьбы, не позволила соединить свою жизнь с другой женщиной, отняла возможность иметь собственного ребенка. Обещала, что даст развод по первому требованию, и обманула, а ты все равно ее боготворишь и веришь каждому ее слову.

Рон сделал шаг назад и отвернулся. Затем через силу проговорил:

– Ты действительно жесток, Дил. Обязательно было мне все это напоминать? Кстати, Данира дает мне развод наконец.

– Ага, когда ей стало это выгодно.

– Не важно. Главное, Лиера не сердится и согласна выйти за меня. Ты не знаешь, Дил, но, когда я просил твою мать о разводе прошлый раз, Ли родила двойню, а сейчас опять ждет ребенка.

Дейтон обрадовался вполне искренне:

– Поздравляю, Рон! Эти дети — мои кто? Братья? Сестры? Сколько им?

– Брат и сестра. Марис и Мария. Им четырнадцать. А кто родится, мы пока не знаем.

– Знаешь, я очень хотел бы познакомиться с Марисом и Марией. А еще хотел бы, чтобы и ты, и они познакомились с моей Риалой. Ведьнесмотря на то, что между нами не кровного родства, ты — моя единственная семья. Был и остаешься.

Он обнял Рона и похлопал по спине. Тот поначалу ответил, но затем отстранился.

– Спасибо. Но, Дил, я пришел говорить не об этом. Ты выдвинул Данире условия... Она не может их выполнить. Физически.

– Почему? Аверх Шиэртана сейчас здесь, в центре Империи, и вполне доступен для уговоров. Не верю, что у императора и у моей матушки не осталось рычагов давления.

– Прости, но ты понимаешь, о чем просишь? Чтобы выручить эту девушку им придется идти на такие уступки, на которые император просто не имеет права.

– Представь себе, Рон, что твою Лиеру с благословения императора похитили орки и собираются убить особо жестоким образом. Ты тоже будешь всех оправдывать?

У Роннана Дейтона всегда быо живое воображение. Он охнул и схватился за сердце. Похоже, с этой точки зрения он на проблему не глядел. Дил не стал ждать, когда названный отец придет в себя, а продолжил:

– Так что не надо мне ерунду говорить. А что у императора орки во внутренней охране делают? Или это теперь так модно? А может быть он вместе с моей матерью теперь просто пешки в руках Шиэртанского аверха? И вообще, почему эта тема возникла сейчас, когда я захотел жениться против воли моей уважаемой мамаши? За столько лет никто не почесался, а тут здрасьте вам! Риала Макридис им срочно понадобилась! Казнить ее, видите ли, необходимо. Я не знаю, кто внушил аверху такие идеи, но знаю точно: я им это не позволю. А если все же с ней что-то случится, я взорву эту гнилую империю, пусть все сдохнут!

Роннан отшатнулся.

– Что ты говоришь, Дил, опомнись!

Но Дейтон не обратил внимания на слова отца. Наоборот, заговорил еще жестче:

– В общем, Рон, передай Данире, пусть от слов переходит к делу. Пусть перестает искать причины, почему она не может ничем помочь Риале, и поищет способ ее спасти. Иначе ей же хуже. Бомба уже тикает.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Именно то, что говорю: подо всю эту ситуацию заложена бомба, и она уже тикает. Еще несколько дней, и взорвется. Если в результате этого взрыва императору удастся удержать хотя бы Лигет, я буду почитать его феноменальным счастливчиком.

– Что ты сделал, Дил?

– Ничего. Просто дал правдивой информации выход к народу. А народ... Вспомни, в императорском дворце никогда не было оркской охраны, а теперь она на каждом шагу. Почему в собственном дворце, на Лигете, Эрголион прикрывается от своих подданных орками, которых здесь отродясь не видели? Так что сделал все не я, а они сами. Я только помог выявить проблему. Ну, и еще кое-что. Должен же был я обезопасить себя и свою женщину. Маленький сюрприз. Такой, что если не спасти Риалу не спасется никто.

Рон тяжело вздохнул. Поручение Даниры выполнить не удастся. Но сейчас сердце его было на стороне названного сына, хотя разум говорил иное.

– Я понял, мальчик. Ты готов идти до конца. Наверное это правильно. Но стоит ли ввергать Империю в бойню ради одной-единственной девчонки?

– Предложи этот вопрос моей матери. Мой ответ — однозначно стоит! Если одна девчонка, как ты говоришь, смогла поднять такую волну, то грош цена этой Империи! Рухнет — туда ей и дорога. И, да, бойни не будет. Все просто развалится. Если при этом кто-то пострадает... Могу только принести свои извинения. Прости, Рон, но мне хочется побыть одному.

Роннан Дейтон вышел из камеры. Его обычно прямая гордая спина ссутулилась, походка из четкой военной превратилась в старческую шаркающую. А ведь он еще относительно молодой человек. Дил хотел броситься к нему, обнять, успокоить, но понимал, что это было бы понято как отступление. А отступить и предать Ри он не мог.

После визита Роннана сутки никто, кроме слуги, приносившего еду, к Дейтону не заходил. Свот у Дейтона отобрали, когда помещали в эту камеру, но визор на стене висел. Правда, смотреть по нему получалось только развлекательные программы, но и они несколько раз в сутки передавали новости. Судя по этим информационным программам в Империи ничего особенного не происходило, если не считать повсеместных выступлений в поддержку Риалы и против рабовладения в Шиэртане. Но только слепой бы не заметил, что котел под крышкой начинает перегреваться и грозить взрывом. Орков пока не били, но уже не пускали в магазины и кафе, как будто их деньги были хуже, чем деньги тех же гоблинов. Обстановка накалялась.

Если бы Дейтон мог обладать всей полнотой информации, то, возможно, пожалел бы о своей упертости, потому что тем временем...