Глава 5

Глава 5

Смерть гробовщика ни на толику не снизила градус веселья. Наоборот, возник повод выпить за загробную жизнь Бенни. И еще раз – за его успешную встречу с богами. И еще по кружечке за прощение всех его грехов.

Люди здесь проще относились к смерти: Они верили, что за Гранью их ждет следующая жизнь, более счастливая, более удачная. Кто-то старался блюсти заповеди, не особо отличавшиеся от тех, что предписывались праведникам в моем мире, а кто-то надеялся на авось. Но в лучшее верили все.

Гуляки разбрелись только далеко за полночь, не раньше, чем все удостоверились, что этой ночью не будет Прорыва. Но радио просто напевало что-то мелодичное, и никто не спешил нарушать веселье тревожными прогнозами.

Я проснулась среди ночи в душной комнатенке. Ярко горел камин, очевидно, в него недавно подбросила дров обслуга. Давило в висках, а сердце колотилось как бешеное. Может, баньши все-таки приходила и за мной? Мне пора? Или просто не стоило пить столько сидра?

Воды в номере не оказалось. Пить из крана в уборной я побоялась, потому наспех накинула одежду и спустилась вниз.

Большинство постояльцев, отметивших ночное празднество, крепко спали, из комнат доносился храп. Фойе освещала единственная настенная лампа. Дежурный администратор сладко посапывал, развалившись в кресле за стойкой. Напитки я нашла в холодильнике общей гостиной – бутылочки с водой из местных источников. Жидкость имела странный привкус, но я жажду я утолила.

Тревога грызла изнутри. Меня магнитом тянуло к окнам. Прильнув к стеклянной двери, я разглядывала сад гостиницы, граничивший с церковным двором. Даже смогла различить надгробия –такие же бутафорские, как в Лайонсроуд. Насколько я знала, после войны на церковных погостах уже не хоронили. Святость святостью, но фантомы поднимались и за храмовыми стенами. Близость освященных крестов и рун им не мешала. Куда пострашнее для них были Дубы, серебро и соль.

Не знаю, сколько я простояла, вглядываясь в ночную мглу. Лишь слышала, как снежинки шуршат о стекло.

Темный силуэт возник в двух десятках шагов от двери. Я не вздрогнула и не отпрянула, словно ждала эту гостью с пиршества, босую девушку в изумрудном платье и сером плаще. Она смотрела прямо на меня, слегка склонив голову. Бледный свет фонаря слегка подсвечивал ее лицо, на нем застыли ожидание и насмешка. Мне бросали вызов. И я его приняла...

Гроб, сделанный для друва Шелли покойным Бенджамином Слоупом, сам по себе был произведением искусства. Его украшали искусно вырезанные в красном дереве руны, переплетенные в узоры.

– Никогда не был силен в старо-эльбонском, – сказал Майкл. – Но там что-то про путь в небесную рощу.

К моему удивлению, гроб оказался пуст. Вернее, в нем лежали лишь поношенная, залатанная ряса жреца и его очки. Домовину вынесли за ворота храма, где уже выстроилась очередь желающих проститься с усопшим. Пришедшие опускали в гроб длинные письма и коротенькие записки с пожеланиями лучшей жизни и посланиями для близких, ушедших за Грань.

Майкл тоже положил свое послание, сохраняя невозмутимый вид. Интересно, для кого. Из разговоров прихожан я поняла, что личные вещи Друва Шелли и все пожелания захоронят на местном кладбище – желающие смогут навещать его могилу.

Но главная церемония ждала нас внутри храма. Тело жреца в белом саване вынесли к Дубу. В основании Древа зияла дыра, достаточно большая, чтобы вместить тело. Я вздрогнула, когда корни дерева зашевелились, расширяя отверстие. Жрецы бережно опустили покойного в проем. Через пару минут тело исчезло в глубине, подталкиваемое движением корней. Зрелище показалось мне жутковатым.

Корбетт же, напротив, выглядел воодушевленным и взволнованным.

Несколько жрецов прочитали молитву, и на этом церемония завершилась – мирно, скромно, без помпезности. Присутствующим раздали стаканы с чаем и сладости, в основном печенье с изюмом.

К нам подошел вчерашний собеседник Майкла, рыжий бородач по фамилии Гудл. Его кисловатое дыхание выдавало маббонские возлияния накануне, но в целом столяр, по совместительству хорист, выглядел свежим и бодрым. Оказалось, он пел не только в храме Сына Божьего, но и в обители Дуир, что его ничуть не смущало. Он, как ребенок, радовался возможности проститься с Шелли в узком кругу избранных.

– Вон тот мужчина – посланник из лонгдунского храма, – возбужденно зашептал Гудл, указывая на одного из гостей. – Верховный настоял, чтобы нашего друва проводили со всеми почестями. А та дама – супруга известного врача. Ее муж чуть не погиб от нападения фантома, но друв Шелли вылечил его молитвами. А вон там... да-да, пожилой мужчина в модном пальто... сам сэр Коллахэм!

– Писатель? – оживился Майкл.

– Тот самый, – важно подтвердил Гудл. – Жаль, книжный магазин закрыт на Маббон. Не отказался бы от автографа на новинке.

Судя по выражению лица Корбетта, он тоже не прочь был заполучить сувенир от любимого автора. Однако выражение лица знаменитого беллетриста не вызывала у меня желания к нему приближаться.

Сэр Коллахэм оказался пожилым сутулым мужчиной. Он не скрывал скорби и, опираясь на трость, прятал припухшее лицо под полями шляпы. Очевидно, меньше всего сейчас он хотел раздавать автографы. Попрощавшись с покойным, писатель покинул храм. Через ограду было видно, как он садится в свой черный блестящий мобиль, не реагируя на внимание набежавших поклонников.

– Странные дела творятся, – вдруг заметил бородач, провожая взглядом машину писателя. – Говорят, ночью в деревню наведалась баньши.

Майкл насторожился: – Надо же. Мы с мисс Грей как раз вчера обсуждали местные суеверия.

– Что вы! – почти обиделся Гудл. – Никакие это не суеверия. До войны в нашем лесу было капище Бадб в форме спутницы мертвых. Сейчас-то там остались одни камни. Но камни на то и камни, чтобы хранить память. Не скажу, что мы часто видим гостей с Той Стороны, – признался хорист, – но миссис Ханверт – женщина серьезная. Она не из тех, кто станет что-то выдумывать, чтобы привлечь к себе внимание. Ей не спалось, она выглянула в окно и увидела, как баньши движется по двору церкви Сына Божьего. Прямо как вас, мисс Грей. Рыжая Дева в зеленом платье и сером плаще. Летела, не касаясь снега.

– Может, это я и была? – мило улыбнулась я. – Как раз вчера на мне было зеленое платье.

Гудл рассмеялся:

– Тогда признавайтесь, что вам понадобилось в викариате посреди ночи!

– Не помню, – в той же шутливой манере пожала я плечами. – Может, ходила во сне и захотела исповедаться?

– Шутки шутками, – посерьезнел Гудл, – но всем известно: на Маббон Бадб не только объявляет смерть, но и раздает милости. Если долго молиться баньши, она может открыть все замки в округе. Видно, вчера была как раз такая ночь. И она у нас не впервые. Бывали случаи, когда Бадб открывала двери Экорни настежь.

– Как интересно! – воскликнула я. – Расскажите эту историю, пожалуйста. Вот мистер Корбетт как раз собирает местные легенды… то есть свидетельства.

Майкл явно удивился, но спорить не стал. Ему тоже было интересно, хотя он многозначительно постучал пальцем по циферблату наручных часов.

– Отчего бы не рассказать, – Гудл грустно заглянул в пустой стакан. – Согреться бы только… да и голова побаливает.

– Ну так пойдемте в паб, – подхватил Майкл, – и согреемся, и голову полечим, и поговорим.

***

– Случилось это, как сейчас помню, ровно семнадцать лет назад, – загадочным тоном начал Гудл, подкрепившись и «подлечившись». – Сэр Коллахэм, писатель… он ведь неподалеку живет, в десяти милях от Глассоу, в бывшем поместье графа Уирроу. Только мы его редко видим, писателя, не графа. Граф умер давно. Сэр Коллахэм вроде как отшельник, лишь иногда из дома выезжает, как сегодня. Граф Уирроу разорился и умер, а мистер Коллахэм... ему тогда титул вручили, за заслуги, ну вы понимаете. Так что, – Гудл мелко закивал, – на полном, ну вы понимаете, основании он там поселился, писатель... После ремонта сэр Коллахэм перевез в поместье свою коллекцию разных там известных вещиц – все законно, все как полагается. Об этом узнал Фавни Бирс, ну тот самый Фавни Бирс, который как раз к сэру Коллахэму нанялся на службу. Всякую мелкую работу выполнял: то в саду, то дров привезти, наколоть, то в доме что починить, подкрутить, камины почистить. И никто-то не знал, что Бирс нечист на руку, что давно у полиции на примете. Так ведь он соврал, что был на пароме из Эрина, который тогдашней весной потонул во время страшного шторма, и, дескать, лишился багажа и документов. А тут его сэр Коллахэм возьми да уволь – видно, за дело. Что с воришки возьмешь? Бирс и решил стащить пару безделушек: и денег подзаработать, и отомстить. Вот только у писателя нашего все было на замке: сейф, опять же шкафчики особые – все стекла на сигнализации. Чуть что – примчится наряд из Глассоу. Не знаю, кто рассказал Бирсу о Капище, но тот отправился в лес и несколько месяцев молился Бадб. Истово молился. Жил там же в лесу, в охотничьем домике, поскольку идти ему все равно было некуда. Вот на Маббон богиня к нему и смилостивилась – на шестую ночь открыла все замки и запоры, что только были в округе.

– Так уж и все? – усомнился Корбетт.

– Как есть! – выпучил глаза Гудл. – Я ведь тогда юнцом был, но все помню. У фермера Фуллета с амбара засовы отпали и овцы разбежались! А уж что говорить о домах! Только в деревне сразу заметили, к чему дело идет, хоть и поздно было, за полночь. А как не заметить, если двери настежь и собаки воют? Вот страху-то все натерпелись! Мисс Лоуз в библиотеку свою, к книжкам своим драгоценным, прямо с ружьем прибежала. У мистера Доллета открылся сейф с договорами. А старый Бенни Слоуп... ну, который вчера успокоился... сразу сказал: то Дуир веселится, ей такие забавы по душе. Тут как раз баньши запела. К смерти, ну вы понимаете. Деревня только к утру угомонилась, полицию вызвали, но снегопад начался, как вчера вот. Писатель наш утром встал, в библиотеку спустился. А там все его стеклянные шкафчики открыты. И ничего даже не пискнуло. А на полу лежит Бирс... мертвый, холодный и глаза вытаращил.

– Ужас! – послушно сказала я, чтобы не лишать нашего рассказчика удовольствия.

– ...потому что Дуир она, конечно, затейница, но всем по заслугам и грехам, – закончил свою историю довольный Гудл.

– Но вчера она не пела, – задумчиво заметил Корбетт, оглядываясь на спокойных посетителей заведения, громко обсуждавших похороны, а не паранормальные явления. – И замки́… разве в деревне открылись все замки́?

– Ну так… с Богиней можно договориться, – выкрутился Гудл. – Чтобы она открыла нужные двери, а не все.

– Двери в викариат? – поднял брови Майкл.

Гудл пожал плечами: высшая воля, что тут сказать.

– А викарий? Что он говорит? – продолжал настаивать некромант.

– Он-то как раз сейчас в полиции! – торжественно заявил Гудл. – После похорон сразу туда и двинулся. И мы-то знаем, зачем.

– А от чего умер воришка Бирс? – спросила я, чтобы сменить тему, от которой у меня холодели руки.

– Так от вещицы той и умер. Магическая она была какая-то, – равнодушно проговорил хорист. – Проклятая, наверное.

– Странно, что сэр Коллахэм держал у себя дома опасные вещи, – сказала я.

– Во-во, полиция тоже заинтересовалась. Но у писателя нашего вроде как имелись какие-то разрешения. И правила хранения он соблюдал. А Бирс, понятное дело, об этом ни сном ни духом.

– Очень интересно! – Корбетт удовлетворенно потер руки. – Будет время, обязательно вернусь в Экорни и разузнаю о том случае поподробнее.

– Так я тут всегда, к вашим услугам, – польщенно сообщил бородач. – К тому же все в газетах было. Обязательно возвращайтесь. Я для вас заметочки все отыщу в своем архивчике и предоставлю.

– Буду премного благодарен.

Мы вышли из паба, оставив Гудла внутри.

Заметно потеплело. Снег под ногами лип к каблукам.

В Экорни нас больше ничего не держало. Я купила еды в магазинчике у гостиницы: хлеб, сыр и печенье, и попросила хозяина кофейни наполнить термос.

Садись в машину, Майкл с досадой упомянул, что, по сути, мы не продвинулись ни на шаг. Но я была другого мнения.

Пока мы аккуратно выезжали из Экорни, снег превратился в ледяной дождь.

– Вернемся? – с тревогой предложила я.

– Боюсь, нам нужно торопиться. Я звонил Альфреду из гостиницы, – хмуро сообщил Корбетт. – отчитался и получил дальнейшие инструкции.

– Разве ты не уволился? То есть... тебя не уволили? Нет, Майкл, я же действительно думала, что теперь ты работаешь только на деда.

– Как выяснилось, не только. Хаксли даже извинился и обещал, что больше не станет смешивать личное и рабочее.

– Ты ему нужен, – признала я. – Ему нужен сэр Эверет.

– Полагаю, дедуля с ним побеседовал. Дед все еще заинтересован в нашем расследовании. Наверное, это к лучшему. С Хаксли станет испортить мне карьеру. Не то чтобы меня это сильно беспокоило, работу я всегда найду, но мне бы не хотелось бросать тебя одну. Но если Альфред возьмется за старое, я тоже применю все свое влияние, выйду из игры и вытащу тебя.

– Это очень мило с твоей стороны, – пробормотала я.

– Кстати, ты ничего не собираешься мне рассказать?

– Не понимаю, о чем ты, – напустив на себя равнодушный вид, я притворилась, что роюсь в сумочке.

– А если серьезно?

– Ты поверил Гудлу? По-моему, он просто хотел опохмелиться.

– И тем не менее я кое-что слышал. На похоронах и в пабе. Осторожные разговоры. О рыжей леди в сером плаще и зеленом платье.

– Ты сам говорил, что здесь верят в баньши.

– Отирающуюся у викариата, в подвале которого находятся архивы Церкви Сына Божьего? Злые Небеса, дорога скользкая, как черт знает что…

– Он был открыт, – призналась я, вздохнув. – Архив. Я всего лишь зашла внутрь и кое-что посмотрела. А баньши…

В этот момент Корбетт крутнул руль, уклоняясь от зеленоватой светящейся кляксы. Я больно ударилась плечом. Фантом? Мы чуть не въехали в призрака?

***

Тьма. Низкие облака. Мокрый снег. Прорыв.

Возникло нестерпимое желание сжаться в комок и не шевелиться. Госуэл упоминал, что после нападения фантома и травмы сэр Томас Эверет, дед Майкла, приобрел себе машину из чистого серебра. Вот когда понимаешь, почему люди так мечтают о деньгах.

Но одолженный у Лиззи «Плюмаж» был самым обычным автомобилем: тонкое железо, обычные стекла – как только фантомы почувствуют человеческое тепло, мы будем обречены. Не хочу умирать. Только не так.

Голос Майкла вывел меня из ступора: – Вот так и поверишь, что ими кто-то управляет, прошипел он. – Горти, приготовься. Как только минуем вон то скопище – я постараюсь его объехать – хватай фонарь и карту из отделения для перчаток и беги в лес. Деревья их немного задержат.

– А ты?

– Я прихватил с собой серебряные плащи, сумка в багажнике. Нужно будет очень-очень быстро их надеть.

– Да, я поняла.

Очень-очень быстро. Потому что это не те неторопливые призраки, оставшиеся в парке после средневековой резни. Это совсем другое – резкие, стремительные тени, жаждущие завладеть человеческим телом. Случалось ли такое, чтобы человек становился одержимым фантомом, но не погибал? Друв с Джамайки упоминал духов, управляемых магией обеа. Не самое время вспоминать об этом, Гортензия, – напомнила я самой себе.

Майкл заложил несколько таких виражей, что я чуть не рассталась с зубами. В результате бешеной гонки мы сумели немного оторваться от плотного зеленоватого сгустка, в котором призраки сливались в одно целое. Однако впереди маячило еще одно такое облако, а новые фантомы спускались с беззвездного неба.

Корбетт резко затормозил. Я была наготове. Схватила туристический фонарь и карту и рванула в лес. Слышала, как хлопнул багажник, ни минуты не сомневаясь, что с Корбеттом все будет в порядке.

Я сразу нашла тропу, включила фонарь и побежала так быстро, насколько это позволял осевший снег. Свет помогал не споткнуться о выпирающие корни, но не спасал от гололеда. Я несколько раз упала, добавив к ушибленному плечу разбитое колено. В душе медленно нарастало отчаяние.

Серебряные сети нас не защитят – не в этот раз. Джамайская колдунья миссис Круз, которую мы с Майклом повстречали на креольском кладбище, не горела желанием нас атаковать. К тому же у нас были соль и пепел, и Корбетт посыпал этой смесью дорожку к могиле. Этого хватило, земля для призраков проницаема, но это зависит от плотности. Поэтому в домах спасают каменные стены.

Если нас атакует несколько фантомов одновременно, кто-то из них обязательно догадается подобраться из-под земли. Поэтому нам нужно... что?

– Нужно остановиться и посмотреть карту, – крикнул мне в спину Майкл.

Несмотря на плотное телосложение, некромант передвигался довольно резво. Впрочем, с его работой медлительность стоила бы ему жизни.

– Зачем? – я была рада перевести дух, но сквозь кроны были явственно видны зеленоватые сполохи, и это нервировало.

– Дубы, – объяснил Майкл. – Где-то здесь капище Бадб, а там растут дубы. Фантомы туда не полезут. Карта довоенная, с трудом выпросил ее у Мигеля. На современных капища уже нет. В крайнем случае, падаем на землю и закутываемся в сеть как можно плотнее, но это опасно. Малейшая щель...

Я принялась с удвоенным энтузиазмом рассматривать карту, пока Майкл набрасывал на нас кольчужные сети: сначала на меня, потом на себя. Сразу стало холодно, но окрепла надежда на спасение.

К счастью, фонарь был хорошо заряжен. И еще большим везением стало то, что мы высадились в правильном месте. Наверняка и тропу протоптали не звери, а паломники.

– Богиня Маха, не оставь в беде, – благоговейно прошептал Корбетт, тоже поняв, что мы недалеко от цели.

Сложно было ориентироваться по карте, на которой лес был обозначен серым пятном, но капище в виде значка «туристическая достопримечательность» бросалось в глаза. Мы быстрым шагом двинулись по тропе. Почти с той же скоростью за нами устремились фантомы. Сначала неуверенно, просачиваясь сквозь обледенелые ветви, затем все быстрее и быстрее.

От напряжения болели ноги. Снег под деревьями по краю тропы был не таким скользким, и мы пошли по нему цепочкой. Майкл прикрывал мне спину. Впереди фантомов не было видно, возможно, это означало, что капище близко, но внезапно тропа раздвоилась: одна часть вилась по краю неглубокого оврага, другая уходила влево. Карта на этот счет ничего не сообщала. На ней дорога была одна. Она изгибалась в сером пятне леса, упираясь в значок в виде символического храма.

– Дерьмо! – выругался Корбетт.

– Туда, – я ткнула влево.

Некромант изобразил немой вопрос. В свете фонаря в своей кольчуге он смотрелся абсолютно потусторонним существом.

Я ничего не ответила. Просто ждала, что Корбетт поверит. В любом случае вся ответственность лежала на женской фигуре, мелькнувшей у поворота на тропу. Зеленое платье, серый плащ. Высшие силы в нас явно верили.

Наконец, Корбетт кивнул, пропуская меня вперед. Мы свернули, оглядываясь и отмечая ухудшение ситуации.

Фантомы настигали, воспользовавшись нашей заминкой.

Я видела призрак немолодой женщины с искаженным злостью лицом. Девочку, почти ребенка, с равнодушием на прозрачном личике. Остальные фантомы держались позади, однако расстояние между нами медленно сокращалось. Серебро отпугивало призраков, но жажда была слишком велика.

Мы уже видели просвет между деревьями, когда женщина решила атаковать. Она выбрала Майкла, и я чувствовала, что это не случайно. Мужчины. Жестокие, безжалостные, желающие власти над всем сущим. Они сделали это с ней – отобрали жизнь, свободу, даже смерть.

– Осторожно! – крикнула я.

Замерев и заслонив меня корпусом, Корбетт втянул голову в плечи, расставив пошире свои крупные ступни. Толчок зеленоватого сгустка, в который обратился призрак, был мощным, но некромант устоял на ногах. Ударившись о кольчугу, призрак завертелся, смазавшись в пятно, и, откинув полы серебряного плаща, Майкл схватил меня за руку.

– Почти дошли! – прохрипел он.

Изнеможенные и испуганные мы миновали последнюю преграду – строй молодых дубков – и влетели на поляну Бадб. Рухнули в мокрый снег у корней большого дуба, хозяином выросшего между статуй.

Это было бы даже красиво, если бы не внушало такой страх. Мы созерцали удивительное зрелище: десятки призраков, окруживших поляну сплошной светящейся стеной, но не решающихся преодолеть невидимую преграду.

Сутуловатый человек с тростью стоял в просвете между дубами. А его собака заливисто лаяла на фантомов.

***

Сначала мне показалось, что и человек, и собака закутаны в какое-то рванье. Впрочем, мне уже ни до чего не было дела. Тело окоченело, ноги не слушались. Наступило полное безразличие. Если я погибну здесь, то хотя бы близко к божеству. Как знать, может, это добавит пару бонусов к моей посмертной судьбе.

– Эй, леди, не спать! – раздалось у меня над ухом. Меня похлопали по щеке. – Нам еще надо как-то попасть в дом.

– У меня нет дома, – пожаловалась я. – Он был, большой и красивый, но сейчас я здесь. Тут, где водятся призраки.

– Как скажете, леди, – повторил незнакомый, чуть хрипловатый мужской голос. – Мистер, помогите мне ее поднять. Сам я не управлюсь, не с моей ногой.

Меня подняли и подхватили под руки. Мы куда-то пошли, и я даже, кажется, начала возмущаться, когда меня доволокли до границы капища. Но Майкл просто не обращал внимания на мои робкие протесты и упорно следовал указаниям человека в жутком рваном наряде.

Дальше было полузабытье. Кажется, кто-то стрелял по фантомам из ракетницы. Я чувствовала, как переставляю ноги, но тело было словно не моим.

А потом... потом меня окутало теплом. Я приоткрыла глаза, чтобы убедиться, что нахожусь под крышей незнакомого дома, окна которого были плотно закрыты серебряными ставнями. Значит, этот Прорыв я тоже пережила. Мы пережили. Хочется поверить в собственную везучесть. Или в еще один дар.

Мужские голоса сменились женским. Меня снова куда-то вели. Лестница, бесконечное количество ступенек. Я оказалась в комнате с плотными серебряными жалюзи. Последние силы ушли, чтобы добраться до кровати. Но лечь мне не позволили, принялись теребить и почему-то заставили поднять руки.

– Вот так, мисс Грейс, – приговаривала женщина, сдирая с меня мокрую одежду и вытирая мне плечи пушистым полотенцем. – Какая же вы холодная! Так намного лучше, а главное – теплее. Скоро согреетесь. Сорочка леди будет вам мала, но другой женской одежды у нас нет – моя-то вовсе не подойдет.

Я вроде как отвечала, что согласна на любой наряд. Я даже согласна спать голой, но заботливая незнакомка на это не согласилась. Меня переодели во что-то тугое и шелковистое, позволили упасть в невероятно мягкую кровать и тут же провалиться в сон.

Но сквозь забытье я слышала, как в доме воет собака и кто-то насмешливым женским голосом подражает ей снаружи, под окнами. От этого пес заходился еще сильнее. Потом за окном кто-то залился смехом, и все звуки стихли. Наверное, мне все приснилось, но я могла поклясться, что видела баньши на тропе.

Проснулась от того, что по лицу скакал нетерпеливый солнечный луч. Приподнявшись в кровати, я удивленно огляделась. Комната не была похожа на те спальни, в которых я успела побывть в этом мире. Ни тебе деревянных панелей под обоями в цветочек (непременно зелеными), ни массивных тумб и комодов вдоль стены. Ни портретов в темных рамках. Много пространства и простоты. Если я вчера правильно узнала человека в странном плаще, то сэр Коллахэм в плане интерьерных решений обогнал свою эпоху.

Вещий лосось! Я ведь вчера чуть не попрощалась с жизнью, а теперь гадаю, где хозяин дома раздобыл этот славный прикроватный коврик. Я такой заказывала из Австралии, с народными мотивами аборигенов.

Майкл, должно быть, счастлив. Он оказался в доме любимого писателя. Лишь бы Корбетт был в порядке – вчера он пострадал гораздо больше меня. Если бы не его смекалка, в живых бы не было нас обоих.

Чистая одежда, аккуратно развешанная на распялках на дверце шкафа, явно предназначалась мне. Платье, чулки, пояс, нижняя сорочка и мягкие комнатные туфли – все довольно залежалое… и налезло немного впритык. Бывшая хозяйка этих вещей была несколько субтильнее. Леди Коллахэм?

Внизу лестницы на меня с возбужденным, но дружелюбным лаем кинулся пес. Я присела, и радостная псина попыталась облизать мне лицо. Питомец писателя был явной смесью нескольких пород, и результат, как часто бывает в таких случаях, получился своеобразным: выпуклые глаза, причудливый окрас, короткие толстые лапы. Пес вертелся юлой, грозя уронить меня с нижних ступенек.

– Голлум, не пугай гостью, – опираясь на трость, хозяин дома появился из увитой комнатной лианой арки. – Мисс Грей, вы, я вижу, собак не боитесь. Но опасайтесь поцелуев Голлума, он бывает изрядно слюняв.

– Голлум? – улыбаясь, уточнила я. – Ну разве этот милый песик похож на трусливого мутанта? Он вчера так храбро лаял на фантомов.

Сэр Коллахэм помедлил с ответом: – Он привык. При Прорывах первая пробойная масса эктоплазмы спускается на трассу возле нашей деревушки. Считается, что в древности здесь был торговый путь, а, значит, имеются захоронения вдоль дороги. Знаете, такие… небольшие курганы – на большие не было времени. А эти чинуши из Фонда защиты наследия...

– Я так и знала! – появившаяся из той же арки немолодая женщина всплеснула руками, по всей видимости, мой вчерашняя «горничная». – Завтрак готов, а вы затеяли разговор о старых костях. Немедленно за стол.

– Позвольте вам представить: миссис Донахью, моя экономка и правая рука, иногда даже соавтор, – проговорил сэр Коллахэм. – Сам представляться не буду, сдается мне, мы виделись на похоронах пресветлого друва Шелли, и там вас наверняка просветили, кто я. А вы – мисс Грей, частный детектив. Мистер Корбетт уже объяснил вчерашнюю ситуацию.

– Удивительные дела! – ахнула миссис Донахью. – Как говорится, похожее притягивается к похожему. Частный детектив в доме автора детективов! Впервые вижу детектива-леди, если честно! Но ведь в столице все иначе! Вы ведь читали книги мистера Гранта, мисс Грей? Угадайте, с кого он списал пронырливую и проницательную миссис О'Нил, перед которой меркнет вся эльбонская полиция?

– Мистер Грант, это я, – вклинился в тарахтение экономки писатель. – Джеймс Грант. Сэром Коллахэмом я стал немного позже.

Я открыла рот, чтобы сказать, что, к моему глубочайшему сожалению, не знакома с творчеством сэра Коллахэма, но тут опомнилась уже экономка:

– Ах, мистер Грант! Дурной пример заразителен! Мисс Грей, идемте завтракать. В двенадцать подам кофе, и можете болтать хоть до утра. На небе ни облачка. Ваш спутник ушел проверить машину. А вот и он, мистер Корбетт. Нужно узнать, не родственник ли он Корбеттам, что живут у моста.