Глава 6

Глава 6

– Не родственник, – с улыбкой уточнил появившийся в холле Майкл. – Насколько я знаю, в этих местах у нас нет родни. Скорее всего, это эринские Корбетты. Если между нами есть родственная связь, то очень отдаленная... – Майкл подумал и добавил: – Оборвавшаяся где-то в веке пятнадцатом, полагаю.

– Жаль, – расстроилась миссис Донахью, в мечтах, очевидно, уже представлявшая, как знакомит Корбеттов, живущих у моста, с очаровательным родственником-некромантом.

– Что с машиной? – с тревогой спросила я у Майкла.

– Несколько мелких поломок в результате моих поспешных действий вроде замка на багажнике. Но поскольку я обещал Лиззи вернуть ее верную лошадку в целости и сохранности, придется заняться ремонтом прямо здесь. Несколько сотрудников местной антифантомной обороны, проверявших окрестности после Прорыва подсказали мне, что в Глассоу имеется неплохая ремонтная мастерская.

– Готов это подтвердить, – кивнул сэр Коллахэм. – В моем кабинете есть телефон. Оттуда можно вызвать механиков. Номер мастерской – в справочнике местных организаций на столе. Миссис Донахью вас проводит. Но боюсь, придется подождать. Сейчас все заняты ликвидацией последствий Прорыва. Такой мощной атаки не было давно. Сразу заявлю, что вы можете оставаться в Уирроу-холле, сколько пожелаете.

– Вот было бы славно! У нас так давно не было гостей, – обрадованно подхватила миссис Донахью.

– Мы не против. Честно говоря, меня вчера здорово приложило. Заодно отзвонюсь Лиззи, узнаю, как у них дела, – с заметным облегчением произнес Майкл. – Нас, должно быть, потеряли.

– Я вызову нашего доктора, чудесного мистера Хоскинса, – тоном, не терпящим возражений, заявила миссис Донахью.

– Да. Спасибо. Не откажусь, – смирился Корбетт, поведя больным плечом и скривившись.

Некромант поднялся наверх, а мы с Коллахэмом остались в холле.

– Вам очень идет это платье, – писатель предложил мне руку, другой опираясь на трость. – Оно принадлежало моей жене.

– А она...?

– Умерла восемь лет назад. Опухоль.

– Сочувствую. Рак никого не щадит.

Рука сэра Коллахэма ощутимо дрогнула. Бедняга, до сих пор переживает смерть супруги.

– Если вам неуютно в одежде Эрики, я могу сделать заказ по телефону. Пришлют все необходимое вашего размера.

– Все в порядке, – поспешила ответить я. – Мне все подошло… и главное, вы сами не против. Я верну вам вещи почтой.

– Тогда я подберу вам хорошие ботинки и теплое платье, – несмотря на возраст, экономка довольно шустро сбежала со второго этажа. – Накидку вашу я постараюсь вычистить и высушить. А вот обувь и платье... не думаю. Грязь въелась в подол, ничем не отстирать. Каблуки сломаны. Как вы вообще дошли?

– У меня тот же вопрос, – улыбнулся писатель.

– Буду очень благодарна, если удастся спасти хотя бы накидку, – со всей искренностью сказала я.

На завтрак нам подали яичницу с беконом, колбасками и солеными огурцами, тосты, сыр и масло. Такую еду найдешь только в деревне – каждый кусочек яркий, насыщенный вкусом.

У Корбетта имелся небольшой штат прислуги – миссис Донахью была не единственной помощницей известного писателя. Блюда появлялись и исчезали почти незаметно. Персонал был тих и невидим. Десерт сменил основные блюда. Ничто не мешало неспешной беседе.

– … друв Шелли был прекрасным человеком. Мы дружили с тех пор, как я впервые появился в Глассоу, чтобы осмотреть поместье. Печальное событие. Я буду скучать по старому другу.

Глаза писателя наполнились слезами, и он наклонился к тарелке, чтобы это скрыть.

– Как вы думаете, Прорыв был связан с его похоронами? – я расправилась с яичницей и нацелилась на пирог с вишневым повидлом.

– Не имею никаких сомнений на этот счет, – сэр Коллахэм сам подлил себе чаю, жестом отпустив горничную. – Не знаю, читали ли вы мои статьи в «Историке»…

– Конечно! – воскликнул Майкл. – Каждую! Они феноменальны!

– Это я и считаю своим настоящим призванием, – хозяин дома польщенно кивнул. Несмотря на долгую писательскую деятельность, Джеймс Грант не потерял восприимчивость к похвале. – Историю, а не беллетристику. Увы, написанные мной несколько книг по истории Эльбона не имели такого успеха, как романы о частном детективе Гекторе Руссо. Так вот, я собрал статистику с начала века. Раньше, когда еще не фиксировались настолько массированные атаки призраков – но кладбища поднимались и до войны, не так активно, разумеется – фантомы реагировали на такие события, как посадка Дуба, постройка храма или назначение нового друва. Я имел смелость предположить, что это было ответом на раздражитель. Как известно, неупокоенные души существуют, если так можно выразиться, за счет поглощения темных эманаций, а любое религиозное событие очищает ауру местности. Отсюда гнев фантомов. Но сейчас ситуация совсем другая.

– Вы также предположили, что призраками управляют, – Корбетт забыл о еде и жадно вслушивался. – В пятом номере «Историка» за прошлый год.

– И меня высмеяли. Дескать, что может таиться в катакомбах Клиффов? Особый радиоприемник, с помощью которого фантомами управляют засевшие на Островах фантомайстеры? Слишком близко к прочим фантастическим предположениям, вроде гнева Матери-Земли на военную деятельность человечества или муравьиного разума призраков. Но это, – Коллахэм дернул щекой, – не фантастика. В отличие от фантомов, фишеры могли найти способ усиления ментальной энергии. Некрорейх проводил множество экспериментов, вплоть до добровольной одержимости – вживления мертвого духа в живого человека.

Я слушала с возрастающим интересом. Ради этого стоило застрять в Уирроу-холле. Возможно, сэр Коллахэм сможет дать нам подсказку. Главное – правильно все сформулировать и заручиться обещанием неразглашения, чтобы потом не обнаружить сюжет из нашего дела в очередном опусе мастера детективов.

– Вы, наверное, и самих фантомов изучаете в буквальном смысле… вживую? – якобы пошутил Корбетт, но я знала этот взгляд, холодный и оценивающий. Что-то в нашем гостеприимном авторе Корбетту не нравилось. А ведь только что он был его поклонником. – Вы ведь нас спасли вчера.

– Вы бы не погибли, – отмахнулся Коллахэм. – Конечно, серьезно пострадали бы от холода, что тоже нехорошо. Границу капища фантомы пересечь не могут. Но и выбраться с Поляны до рассвета вы бы не смогли.

– Но вы… как вы не боитесь ходить по лесу в Прорывы? – продолжал допытываться Майкл. – Особая пропитка плаща?

– Правильное предположение. Пепел и соль. И у меня, и у Голлума, – пес, устроившийся у камина, забил хвостом. – Штука недолгая, в дождь особенно, но я иногда предпринимаю небольшие вылазки. Слежу за капищем, охраняю его… нет, не от призраков, от людей. Я и вас принял за этих… безумцев, что таскаются на Поляну в Прорывы. Это называется потусторонним туризмом… или как-то так. У нынешней молодежи совершенно дырявая память: они начинают забывать войну и ищут приключений.

– А может, они как раз ее помнят, – рискнула предположить я. – Я читала, есть такой синдром – адреналиновая зависимость. Люди не могут больше жить обычной мирной жизнью.

– Вот пусть бы шли в антифантомные бригады, – холодно заметил писатель. – Там адреналина хоть отбавляй. Нет же, им нужно пересидеть Прорыв на капище и полюбоваться попытками фантомов их убить. Они не понимают, что защита Бадб однажды может ослабеть, и кому-то крупно не повезет.

Майкл с жаром согласился и тем самым завоевал еще одну порцию одобрения романиста.

Однако разговор о самом популярном цикле историй, героиней которых была пожилая сельская жительница с невероятным даром наблюдательности и анализа, сэр Коллахэм поддержал неохотно.

– Я невольно стал заложником развлекательной белиберды, – откровенно пожаловался писатель. – Но я этого ожидал. В отличие от других наивных авторов, я с самого начала знал, чем грозит мне дешевая популярность. Но я пошел на это ради денег, славы и положения в обществе.

– Но ваши детективные романы очень хороши, – решительно возразил Корбетт. – В юности я ими зачитывался. «Смерть приходит в первом акте», «Убийство по объявлению», «Загадочная смерть в Корновии…»… Бывшая сельская учительница расследует преступления, о которые чуть не сломал зубы знаменитый инспектор Джарвис.

– Ты, наверное, пытался научиться у нее дедуктивному методу, – с улыбкой предположила я. – Милая старая дева, на вид такая безобидная, немного болтливая, все ее недооценивают...

– Миссис О'Нил не старая дева, – сухо поправил меня сэр Коллахэм. – Она вдова.

– Да... разумеется... Я просто хотела сказать, что это чудесный литературный прием – вывести главным персонажем человека с огромным, но скрытым потенциалом.

Меня так и подмывало спросить, откуда Коллахэм взял идеи для своих романов. И кто здесь вместо Конана Дойля? Нашелся ли свой создатель Шерлока Холмса?

– Полностью согласен с Гортензией, – поддакнул некромант. – Ваши сюжетные линии, сэр... Я ни разу не догадался, кто убийца. Развив персонажей, погружая читателя в свои удивительные коллизии, вы ни одним намеком не даете понять, кто это сделал.

Лицо Коллахэма смягчилось.

– Нет, я ни в коем мере не обесцениваю свой труд. Все, что я имею, мне принесли мои детективные романы. Серия о Гекторе Руссо завоевала популярность с первого же рассказа. Я до сих пор люблю Гектора – я вложил в него душу. Этот джентльмен безупречен, от запонок до изысканных манер и собственной методики расследования. Я обдумывал его образ днями и ночами, когда в начале карьеры учился и работал в Лонгдуне. У меня часто берут интервью и спрашивают, как я достиг успеха, – сэр Коллахэм поморщился. – Я рассказываю им историю своего пути наверх. Юношей я торговал жареной рыбой в маленьком городке у Белых Скал. Мне нравилось наблюдать за людьми. Я начал потихоньку записывать свои наблюдения и понял, что мне не хватает образования. От первых уроков литературного эльбонского до посвящения в рыцари – вот мой путь. И всем этим я обязан своим обаятельным персонажам. Я покажу вам свою коллекцию книг и не только, неожиданно заявил хозяин дома. – Поверьте, там есть на что посмотреть помимо так трепетно восхваляемых вами детективов, – сказал он. – Попрошу миссис Донахью подать нам кофе в прямо в библиотеку. А сейчас мне нужно работать. «Историк» ждет новую статью.

– Вам повезло, – с удивлением констатировала миссис Донахью, когда завтрак закончился и сэр Коллахэм ушел к себе. – Мистер Грант далеко не всем показывает святая святых этого дома. Прежний хозяин Уирроу-холла приобрел пару странных вещиц на аукционе перед продажей особняка, чтобы пустить пыль в глаза. Основную коллекцию семьи Уирроу, картины, семейные артефакты, граф давно распродал. Расточительную жизнь он вел, старый владелец. Мистер Грант не сразу понял, что это за вещи. Но потом разобрался и начал собирать необычные предметы. Да он вам сам все расскажет. Он любит о них поговорить… но не со всеми. Вы ему явно понравились.

Майкл отправился ремонтировать машину. Вскоре в особняк доставили мой саквояж, и я смогла оценить ущерб от открытого багажника плюмажа, всю ночь простоявшего под дождем. К счастью, кожаный чемодан защитил от влаги одежду и – что немаловажно – раздобытые мной накануне документы и фото. Мне предстояло поговорить о них с Майклом, и, честно говоря, я понятия не имела, как он отреагирует на их появление.

В двенадцать я спустилась вниз, и мы с Майклом перешли в просторную полукруглую комнату с атриумом в два этажа. Библиотека располагалась наверху, внизу сэр Коллахэм расположил свою коллекцию необычных вещиц.

Я сразу вспомнила рассказ рыжего бородача из паба. Где-то на этих застекленных полках хранилась коробочка, убившая наемного работника писателя. Как вышло, что закон закрыл глаза на убийство по неосторожности? Не может быть, чтобы сэр Коллахэм был настолько популярен.

Мы с Майклом, не сговариваясь, не стали демонстрировать свою осведомленность. Сэр Коллахэм сам рассказал нам эту историю. В его устах она прозвучала почти библейским поучением: не возжелай имущества ближнего своего, а если даже возжелал, не укради. Потому что в симпатичной сандаловой коробочке со скрытым механизмом может храниться нечто неожиданное.

На лице у Майкла возникло забавное выражение – смесь замешательства и изумления. Сэр Коллахэм, по сути, откровенно хвастался тем, что хранит в доме предмет с опасной начинкой.

Я с трудом сумела оторвать взгляд от сандаловой шкатулки из Бхарата и переключиться на пространные описания писателя, выступившего в качестве гида по своей же коллекции.

***

Шкатулок было несколько. Остальные были открыты, кроме той самой, которую писатель подхватил с полки, рассказывая о несчастном случае с Фавни Бирсом, да так и не поставил на место, опасно вертя в руках.

Сэр Коллахэм продолжал двигаться вдоль шкафов, повествуя о других артефактах.

Мы выслушали историю счастливого приобретения за бесценок трех подлинных манускриптов, руки монаха Храма Просветления, того самого Светлого брата Фори. Брат Фори в реальном времени вел хроники нападения орды призраков (захороненных у стен храма жертв чумы), поднятых сильным землетрясением. Вел он их до самой своей гибели от внедрения фантома. Сэр Коллахэм с гордостью продемонстрировал кляксу в конце незаконченного предложения.

Я многозначительно кивала и старательно восхищалась, в душе признавая, каким великолепным рассказчиком был Джеймс Грант, сэр Коллахэм.

Механическая птица на позолоченной ветви не работала, но была ценным предметом коллекции, поскольку некогда принадлежала известному некроманту Натаниэлю Нетлоку. Ей приписывали свойство приносить удачу владельцу и уничтожать его недоброжелателей.

Но сэру Коллахэму было сложно оценить достоверность легенды (со смертью наемного работника он ее не связывал). Писатель купил птицу ради эстетического удовольствия, которое приносило ему лицезрение уникального механизма.

Коллахэм и до покупки был удачлив. Его первую книгу могли не взять в издательство, но владелец рискнул и не прогадал. Теперь он сделал целое состояние на продаже романов о Гекторе Руссо, элегантном и обаятельном частном детективе, его недалеком помощнике и мудрой секретарше.

– А эти двенадцать фигурок из черного дерева – подарок одного... назовем его представителем королевской династии... знатного джентльмена. Лорд – имя озвучивать по понятным причинам не стану – настолько вдохновился моим вторым романом, что заказал мне в дар чертову дюжину крошечных обезьянок из драгоценной древесины. Обратите внимание: на подставке у каждой обезьянки написано имя персонажа из книги, которого она символизировала. Некоторые обезьянки закрывают рты, уши и глаза, другие сидят в позе лотоса, остальные кривляются или танцуют.

– Помнится, все герои романа погибли страшной смертью от рук Судьи, – осторожно закинула удочку я, пытаясь выяснить, в какой степени романы Джеймса Гранта напоминают творчество Агаты Кристи.

– От рук Палача, – поправил меня писатель. – По сюжету он единственный покончил с собой в конце... Но вы, насколько я заметил, читали.

– Разумеется. Сюжет очень... оригинален.

– До меня никто не додумался до чего-то похожего, – с гордостью подтвердил сэр Коллахэм. – Убийство в закрытом пространстве... когда убийцей может оказаться любой... даже призрак. Но я никогда не ввожу в сюжет фантомов, в отличие от склонных к дешевым эффектам коллег. По моему мнению, люди намного страшнее духов.

Далее мы выслушали историю, связанную с большим деревянным блюдом, для которого была выделена отдельная полка с подсветкой. Блюдо казалось чудесным, но от него явственно тянуло чем-то…. я не сразу смогла подобрать нужное слово. Зловещим?

Тарелку сделал в тюрьме знаменитый убийца Роберт Форли. До того как стать серийным потрошителем, он увлекался резьбой по дереву.

На блюде все убитые маньяком девушки располагались по кругу в образах лесных фей. Ведь именно в таком виде – с вплетенным в волосы вьюнком, в венках из полевых цветов и одеяниях из мха – Форли оставлял трупы своих жертв в лесу близ Лонгдуна.

За несколько дней до казни Форли подарил блюдо суперинтенданту тюрьмы. Тот был рад избавиться от него, когда Грант приехал в тюрьму ради материала для своей новой книги.

– Все эти вещи так или иначе связаны со смертью, – не выдержала я. – А вам не страшно держать их в доме?

– Вы полагаете, что они могут оказаться Предметами или Якорями? Хранилищем или ловушкой для гостей с Той Стороны? – Писатель пытливо уставился на меня поверх очков. – Намекаете, что в сандаловой шкатулке заключен фантом, который сумел вырваться на свободу?

– Но ведь такое могло... может случиться, – сказала я.

– Не может. Я не безумец, чтобы тащить в дом всякую пакость с черного рынка. Все экземпляры коллекции тщательно проверены экспертами. К тому же шкаф тоже сделан из сандалового дерева, а на стекло нанесен слой особого серебра. Я читаю криминальную хронику и в курсе, что иногда случается с неосторожными владельцами артефактов. Недавно фантом убил служанку известного магната. Ей подсунули вот такую же шкатулку с секретом.

– Все так и было, – авторитетным тоном подтвердил Корбетт.

– Вот, мисс Грей! Послушайте своего приятеля-некроманта. Я читал о ваших открытиях в области поведения фантомов, мистер Корбетт. Полагаю, вы отлично знаете, как проверяют подозрительные артефакты. Это не так сложно. Для этого не требуются... жертвы.

– Знаю. Но в этой сфере всегда есть место неожиданностям, – Майкл задумчиво почесал кончик носа.

– Нам сказали... что вашего работника убил фантом, – осмелилась заикнуться я.

– Деревенские сплетни! – возмущенно воскликнул Коллахэм. – Если бы Фавни Бирс действительно выпустил фантома, в доме не осталось бы ни одной живой души. Согласны, мистер Корбетт?

– Теоретически – да, но у вас ведь имеется плащ, пропитанный солью и пеплом.

– Однако у моих слуг таких плащей нет, – раздраженно напомнил писатель. – А они частенько ночуют в Уирроу-холле, особенно в такие ночи, как вчерашняя. В ТУ ночь почти весь штат оставался на третьем этаже, в своих комнатах. Впрочем... – сэр Коллахэм с досадой махнул рукой, – полиция во всем разобралась.

– Не сомневаюсь, – примирительным тоном проговорил Майкл. – Но от чего все же умер тот бедолага? Просто это все так...

– ...загадочно, – с энтузиазмом подхватила я. – Так... необычно. Простите нам наше невежливое любопытство. Мы попали в дом настоящего писателя, окруженного загадками. Я просто в восторге! Теперь я понимаю, что вдохновляло вас на создание столь уникальных сюжетных линий.

И снова неприкрытая лесть возымела действие. Сэр Коллахэм простил нам наше невежество и рассказал, что Фавни Бирс оказался слишком впечатлительным и... нездоровым. Его сердце не выдержало напряжения. Возможно, он что-то услышал или увидел в тот момент, когда прикоснулся к шкатулке. Деревенские жители суеверны гораздо больше, чем горожане.

После этих слов сэр Коллахэм извинился и поднялся наверх, сославшись на усталость. К ужину он не спустился, но миссис Донахью радостно объяснила, что хозяин «поймал волну» и сел за новый роман. Со второго этажа действительно доносился стук клавиш печатной машинки.

***

Я приподнялась на кровати, когда старинные часы в холле пробили полночь. Надела длинный пеньюар леди Коллахэм поверх ночной сорочки и выскользнула в коридор.

В доме царила напряженная тишина. В длинном коридоре на втором этаже со стен с упреком глядели представители многочисленных поколений Уирроу, намалеванные на холстах с разной степенью небрежности. Кажется, я поняла, почему прежний владелец не вывез из особняка портреты рода.

Ни одна ступенька не скрипнула под моими ногами. Мне нужно было проверить заветную шкатулку, сандаловый ларец, так похожий на тот, что убил Марайю и Фрайта. Разумеется, открывать ее я не собиралась. А намеревалась послушать... почувствовать...

Камин в библиотеке, дань традициям, а не источник тепла, которое в доме обеспечивали современные котлы, давно потух и был тщательно вычищен прислугой. Слабый белесый свет падал через высокие окна. Растущая луна. И снег опять идет, прикрывая ледяную корку.

Машина отремонтирована. Завтра утром мы покинем этот дом. Таковы наши намерения. Но что-то мне подсказывает, что все пойдет не по плану.

Мы с Майклом так и не обсудили ситуацию с баньши, странное поведение писателя и еще более странное поведение самого Майкла. Наши комнаты находились в разных частях дома, а миссис Донахью бдила. Статус наших с Корбеттом отношений – бизнес-партнерство – ее чем-то не устраивал, и она старалась молча, без упреков и жалоб, предотвратить блуд в приличном доме. По крайней мере, что-то подобное она обронила тайком, сплетничая по второму телефону на кухне. Я, разумеется, подслушивала.

Уверена, при более благоприятных обстоятельствах я бы услышала еще больше. Но где-то рядом неизменно присутствовала прислуга, настолько вышколенная, что казалась немой и глухой. Все эти девушки в накрахмаленных кружевных заколках прекрасно слышали и видели. И наверняка сообщали хозяину обо всех передвижениях гостей.

Однако ночью, когда все угомонились и дом затих, я решилась на вылазку.

Луна хорошо освещала стеклянные шкафы – мне не требовалось подсказки, чтобы найти нужную полку. Я зажгла небольшой фонарик, позаимствованный у Майкла еще в Лайонсроуд, и направила свет через стекло. Едва я это сделала, рядом со мной раздался мягкий голос:

– Не это ли вы ищете, мисс Грей?

Зажглась лампа над столиком, за которым мы днем пили кофе. В старомодном кресле сидел сэр Коллахэм. В руках он держал ту самую сандаловую шкатулку.

Я молчала, застигнутая врасплох. Пальцы писателя небрежно скользили по потертым ребрам Предмета. Теперь я отчетливо осознавала, что это именно ПРЕДМЕТ – и внутри заключен сильный фантом.

Я ощущала его – злобным, свернутым витками, пружиной, готовой в любой момент распрямиться и ударить. Чертик в коробке. Но только вместо безвредного хихиканья будет смерть.

– Кто вас послал? – откровенно наблюдая за моим замешательством, спросил Грант. – На кого вы работаете?

– В смысле? Меня к вам не посылали. Я работаю на Альфреда Хаксли и Томаса Эверета...

– Конечно. Отличное прикрытие, – нетерпеливо перебил меня писатель. – Но меня интересует... иная сторона вашей занятости. Вы ведь Проводник? Явились, чтобы опять на меня надавить. Я же говорил, что останусь в том же статусе, что и прежде. Никакого сотрудничества с ловцами душ.

Что-то прояснилось у меня в голове. Проводники. О них в моем сне упоминала настоящая Гортензия Грей. Люди, осуществляющие связь между Сферами, если так можно выразиться, – параллельными мирами, между которыми могут путешествовать души. По собственной воле или нет.

– Могу ли я предположить... что мы с вами... что вы из другого мира?

– Вы прекрасно об этом знаете, – фыркнул Грант. – Весь вчерашний день вы провоцировали меня на реакцию, мисс Грей… или как вас там зовут по-настоящему: все эти оговорки, намеки... Очевидно, я должен был себя выдать. Проверяли? Но зачем? Вы из другой... банды? У вас там тоже... конкурентная борьба за души?

– Какой еще банды? – потрясла головой я. – Я не имею никакого отношения к Проводникам. Я сама попала в этот мир несколько месяцев назад. И, кажется, мир у нас с вами общий.

– Утверждаете, что вы Странница? – иронично поднял брови писатель. – Вы Странница, гостья из другого мира, и вас сюда занесло совершенно случайно. Как-то... не верится.

– Занесло, – подтвердила я, – но не случайно. Это ведь вы были в деревне Лайонсроуд. Викарий говорил о писателе, который собирал информацию о похороненных там некрорейховцах... Мы тоже ищем... связь между фантомастерами и убийствами в Лонгдуне, – лепетала я, с ужасом глядя, как пальцы сэра Коллахэма ложатся на секретный замок шкатулки.

Боги, подскажите, как мне вести этот разговор! Что нужно сказать, чтобы мой земляк мне поверил? В том, что Грант из моего мира, я уже не сомневалась. Что ж, по крайней мере, объяснилось, откуда в его книгах столько персонажей из нашей детективной литературы XX века.

– Странница, – задумчиво проговорил Грант. – Странники принадлежат Махе. Вы знали об этом? Если вы Странница, значит, умерли в своем мире. Мертвы, но при этом живы. Или же вы лжете. Возможно, пришли сюда, чтобы снова попробовать уговорить меня вам помогать. Пытаетесь запутать. Но я больше не намерен играть в ваши игры. Есть только один способ проверить, кто вы на самом деле. Простите, мисс Грей, ничего личного. Или вы… или я.

Замок на сандаловой шкатулке щелкнул. По рукам Гранта растеклось зеленоватое свечение. Я была права. Предмет был активен – в нем притаился фантом.