Часть первая. Ожерелье страсти

Сумерки крались по шумным улицам благословенного города Новартуса – культурной столицы Перегрийской империи. Утопали в густой темноте старинные особняки, нависающие над узкими каналами. В высоких окнах, выходящих на центральную улицу города, горел свет – сильные мира сего, казалось, никогда не спят. Дурманяще пахла рано распустившаяся акация. Музыкальные фонтаны, подсвеченные этим вечером нежно-лиловым, пели о скором лете – времени, когда Новартус оживал и наполнялся многочисленными гостями. Весь высший свет Перегрийской империи подтягивался сюда, чтобы закружиться в бешеном хороводе балов, выставок, концертов, показов мод, светских приемов и политических саммитов.

Повозки, запряженные лошадьми, грохотали по булыжной мостовой. Их бесшумно обгоняли новомодные самодвижущиеся платформы, которые являлись свидетельством родовитости и богатства. Вычурные, выполненные в виде механических голов зверей и птиц пассажирские кабины поражали разнообразием, сверкали позолотой и драгоценными камнями. Аристократы никогда не стеснялись своих богатств, наоборот, с удовольствием демонстрировали их, проводя грань между собой и простым людом.

Чтобы заставить платформы двигаться, нужно было наполнить магией довольно мощный кристалл-артефакт – не каждому под силу и по карману. Это обстоятельство сделало удобные в общем-то средства передвижения практически идеологическим врагом мелкой буржуазии и рабочего класса. Наделенные лишь крупицами магии народные умельцы ответили Высшим, создав механических самодвижущихся монстров. Несколько таких дурнопахнущих и чадящих повозок, передвигающихся на угле, прогрохотало по улице, заставив шарахнуться в сторону перепуганных лошадей и вильнуть ближе к тротуару две одноместные платформы.

Сегодня самодвижущиеся платформы все как одна устремились к Периш-холлу – огромному выставочному залу, где проходило первое значимое событие этой весны – выставка украшений королевского ювелирного холдинга соседнего государства. Сангрия славилась золотыми приисками и лучшими в мире винами. Выставка-показ, которую организовал модный в этом сезоне мастер – Табар Керрани, собрала всех богатых жителей Новартуса, а также Высших, нагрянувших в культурную столицу на летний сезон. Они всегда прибывали чуть раньше, чем императорская семья, к приезду которой город готовился на следующей неделе.

На парковке перед холлом стояло всего два привычных экипажа, запряженных лошадьми, – возможно, дань старым традициям, возможно, эпатаж, возможно, страх перед всем новым, но отнюдь не бедность, ведь экипажи были отделаны позолотой и янтарем.

В Периш-холле с наступлением вечера было шумно и людно. Десятки официантов лавировали в толпе, удерживая на вытянутых руках подносы с шампанским, сангрийскими винами и изысканными закусками. Прекрасные нобиле[4] с алчно горящими глазами цепко держались за руки своих кавалеров и готовились драться за особенно выгодные лоты. В глазах рябило от вычурных нарядов самой невообразимой расцветки и бриллиантов, сверкающих на лебединых шеях дам, а голова кружилась от удушающего запаха духов.

Хрустальные магические светильники с тысячами заключенных в прозрачную оправу огоньков висели на стенах. С потолка спускались каскады переливающихся шариков и трубочек, внутри которых клубился светящийся бледно-желтый туман. Сложно было представить, сколько магической энергии ушло на освещение этого зала. Масляные светильники простолюдинов, конечно, на порядок дешевле, но они воняют и могут оскорбить собравшееся в Периш-холле общество Высших. Аристократию должна окружать только магия, а не изобретения лишенных силы ремесленников.

У прозрачных, защищенных магическим стеклом стендов было не протолкнуться. Украшения ювелирного дома Табара Керрани пользовались бешеным спросом. Но настоящие сокровища – работы самого мастера, находились дальше, в небольшом и относительно пустом зале, где собрались истинные ценители, обладатели баснословных состояний и те, о ком в приличном обществе упоминать не принято в силу сомнительного рода деятельности. Последние скрывались, примерив на себя личины официантов или ценителей.

Нобиле Летиция не знала, к какой категории себя отнести. У нее было слишком много тайн и масок. Она могла стать кем угодно. Сегодня являлась прежде всего ценительницей.

Холодная роскошь рубинового колье коснулась обнаженной кожи. Шея тут же ощутила приятную тяжесть произведения ювелирного искусства. Несколько едва ощутимых искорок магии страсти кольнули кожу. Нобиле Летиция едва сдержалась, чтобы не зажмуриться от удовольствия – вот он, момент триумфа! Три долгих месяца подготовки, куча усилий для того, чтобы попасть на закрытый показ, и сейчас осталась лишь самая малость, последний аккорд в почти сыгранной музыкальной композиции. Это ощущение было сродни эротическому экстазу, волнующее состояние, когда от пика наслаждения отделяют считаные секунды.

Толстые пальцы нобила Хенна ри Веарго слегка дрожали, когда он пытался расстегнуть хитрую застежку сзади на шее женщины. Нобил нервничал, Летиция понимала его превосходно – она сегодня божественно красива, украшение баснословно дорого, поэтому и ответственность на ри Веарго огромная. Страшно опозориться и ударить в грязь лицом. Именно поэтому Летиция безмятежно улыбалась и ждала развития событий. Примерка и так затянулась надолго. Это было почти неприлично.

Летиция плавно повела обнаженным плечом, провоцируя, и почувствовала, как усилилась дрожь в руках ри Веарго. Он уже плохо себя контролировал, потел и шумно дышал. Она на секунду подумала, что, быть может, плеснула в бокал с шампанским слишком много зелья страсти. Этак распорядитель вечера вообще никогда не расстегнет колье стоимостью не один миллион золотых.

Вокруг начала собираться толпа любопытствующих. Изящные рубиновые капельки, имитирующие кровь, скреплялись тончайшими проволочками из белого золота – колье было жемчужиной как коллекции, так и этого вечера. Оно вызывало интерес не только у Летиции. Каждый находящийся в зале мечтал если не обладать им, то хотя бы прикоснуться и ощутить настоящий, магический талант мастера. Каждый ценитель прекрасно знал, что любое произведение искусства, не наделенное магией своего творца, – это непритязательная пустышка. Табар Керрани на магию никогда не скупился. Кроваво-алое колье позволяло соблазнять и очаровывать – пусть самую малость, ничего запрещенного законом, но стоимость украшения это качество увеличивало в сотни, а то и тысячи раз.

Круг желающих рассмотреть произведение искусства сжимался плотнее, Хенна ри Веарго нервничал сильнее, чем нужно, и все это Летицию злило, лишние свидетели были ни к чему. Вдруг в праздношатающейся толпе найдется тот, кто умеет смотреть в оба. Рука нащупала в маленькой замшевой сумочке холодные, безжизненные камни подделки. Сейчас.

Застежка наконец расстегнулась, Летиция чуть подалась вперед, и распорядитель закономерно не удержал слишком маленькие для его пальцев замочки. Бесценное колье скользнуло вниз. Осталось только подхватить и…

– Позвольте!

Летиция мысленно выругалась. До успеха оставалась всего лишь секунда. Поймать настоящее колье и передать распорядителю подделку. Ловкость рук, годы тренировок и никакой магии. Но все пошло наперекосяк, когда черноволосый незнакомец с холодным взглядом стальных глаз вдруг непринужденно подхватил бесценную вещь. Теплые пальцы скользнули по коже груди в глубоком декольте, заставив непроизвольно вздрогнуть, и рубиновое ожерелье, сверкнув каплями крови в сильной ладони, исчезло из зоны досягаемости, а незнакомец хитро улыбнулся, так, словно разгадал план Летиции.

«Все полетело в преисподнюю!» – думала она, закипая от злости. Но на безмятежно-красивом лице, обрамленном медными локонами, не дрогнул ни один мускул, даже когда ожерелье исчезло за толстым стеклом, по которому пробегали едва заметные магические всполохи. Сквозь такую защиту обычной, пусть и очень талантливой мошеннице не пробраться. Хотелось плакать от злости, безысходности и осознания глупости ситуации. Летиция не умела и не любила проигрывать, но и дурой не была. Сегодня она свой шанс упустила.

«Все равно ведь украдут!» – с тоской подумала мошенница и покосилась в сторону витрины, безуспешно пытаясь вычислить в толпе конкурентов. Но знакомых лиц не заметила, подозрительным выглядел лишь мужчина, подхвативший колье и сорвавший такой замечательный, безукоризненный план. Летиции казалось, что она уже где-то видела это холеное породистое лицо. Точнее, не его, но очень похожее – не одна она любила пользоваться масками. Дар редкий, но не уникальный.

– Доменус Танир, – услышала она и вздрогнула. Грузный нобил склонился в поклоне перед черноволосым. – Если бы не ваша ловкость, я бы попал в очень неудобную ситуацию.

– Вы даже не представляете, в какую… – с легкой насмешкой в голосе отозвался Танир ри Аргос, и Летиция поняла, что нужно бежать отсюда как можно быстрее. Ее план сорвал не шустрый конкурент, а некто значительно хуже и опаснее. С конкурентом, в случае чего, можно договориться, а вот с этим человеком – нет.

Про доменуса Танира ри Аргоса – правую руку главы департамента контроля за государственными ценностями – ходили самые разные слухи. Этот человек был опасным гением, который ловит таких, как она. Танир не занимался обычными кражами, его привлекали как тяжелую артиллерию. Летиция столкнулась с ним лишь однажды, правда, выглядела она тогда по-другому, звалась иначе, да и он в тот период был светловолос и голубоглаз. Тогда она едва не попалась и еще год боялась выйти в люди. Неужели сейчас история повторится? Одного поддельного колье в сумочке и пары бутылочек запрещенных к использованию зелий хватит, чтобы упечь ее в Красный замок. А от Танира ри Аргоса сбежать нелегко.

Летиция медленно двигалась к выходу, чисто из вредности подцепив по дороге два бриллиантовых браслета с рук модниц и одну именную запонку. Подобного добра в ее коллекции было много, но не уходить же с пустыми руками.

– Нобиле, – низкий голос, заставивший зашевелиться волосы на затылке, настиг Летицию у самого выхода, – вы так быстро уходите?

Руки дрожат, но нужно повернуться и одарить одного из влиятельнейших людей империи холодной и вежливой улыбкой. Именно так ведут себя воспитанные нобиле. Не дай боги, дрогнет хоть один мускул на лице или руки покроются холодной испариной – тогда все пропало.

– Доменус Танир? – Легкий, чуть заметный наклон головы как дань уважения старшему по статусу и опущенные ресницы.

– Вы меня знаете, – скорее утверждение, нежели вопрос. И снова – замаскированная насмешка.

– Слышала разговор, – не стала отпираться Летиция. – Вы – известная личность.

– Не настолько, чтобы пользоваться успехом у юных нобиле.

– Вы недооцениваете себя и льстите мне… – Летиция умела вести светские беседы. Она чувствовала себя почти своей среди блеска бриллиантов, бокалов шампанского и изысканных дам.

– Подарите мне танец? – Доменус ри Аргос учтиво склонил голову и замер в ожидании ответа.

– Прошу прощения, но внизу меня ждет платформа. – Ложь, но складная и не вызывающая отторжения. – Я очень тороплюсь. – А вот это – чистая правда. Убраться отсюда Летиции хотелось до дрожи в коленях.

– Я думаю, ваша платформа вас подождет. – Доменус ри Аргос властно, вопреки всем правилам приличия, схватил Летицию за руку и потянул за собой в центр зала. Именно в этот момент мошенница поняла: неприятности действительно серьезные.

Она ожидала, что доменус сразу же начнет разговор. Но он молчал, только прижимал к себе слишком сильно и уверенно вел в простом лишь на первый взгляд танце. Его учились танцевать практически с рождения, считалось, будто нельзя постичь это умение во взрослом возрасте. Летиции было приятно, что она являлась исключением из неписаного правила.

Движения получались идеальными, выверенными и рефлекторными. Она танцевала, не прилагая усилий и надеясь притупить бдительность доменуса. Летиция умела не казаться настоящей нобиле, а быть ей.

Он молчал и, похоже, не обращал внимания на свою партнершу, хотя по правилам приличия должен был обменяться с нею хотя бы парой незначащих фраз. Впрочем, Летицию все устраивало, к тому же она получила возможность получше разглядеть самого честного и страшного человека в империи. Высокий, выше самой Летиции почти на полголовы, темноволосый, хотя это совсем не факт, с холодными стальными глазами, волевым подбородком и до тошноты аристократическим носом. Резкая линия рта, тонкая полоска неулыбчивых губ. Танир ри Аргос был подавляюще красив и внушал страх. Возможно, так и было задумано.

Кто знает, что в его внешности настоящее? Фигура однозначно хороша – ее не подделаешь, не поможет ни магия, ни амулеты и зелья. Настоящие черты лица тоже, скорее всего, близки к тому, что видела перед собой Летиция, может быть, подкорректирован цвет глаз и волос, слегка изменена форма носа и подбородка. Мелочь тут, мелочь там. Летиция сама в этом мастер, обладательница таланта, о котором лучше никому не знать. Он достался ей в наследство от прадедушки – единственного Высшего в семье.

Именно благодаря каплям этой крови получалось везде сходить за свою. То, что не пристало уметь обычной простолюдинке, являлось пропуском в высшее общество, где каждый обязан владеть пусть самым паршивеньким, но все же магическим талантом. Так уж повелось – обычные люди, как правило, скрывали свой магический дар, а Высшие, наоборот, выставляли напоказ. И там и там это было фарсом, чистота крови почиталась лишь на словах, поэтому и сильные маги появлялись на свет все реже и реже. Ходили слухи, будто Танир ри Аргос – один из них, но почему-то предпочел мантии мага невзрачный камзол служащего департамента контроля за государственными ценностями.

Летиция плавно двигалась в такт музыке, полностью отдаваясь власти партнера. Так проще. Необходимо отрешиться от ситуации и подумать, подыскивая пути отхода, которых, к сожалению, не было. Вывернуться из хватки, не привлекая внимания, не удастся, а скандалить нельзя. Ей очень нравился образ нобиле Летиции – хорошая, качественная маска, в которую и сама мошенница стала верить. Не хотелось бы совершить нечто такое, что нанесет урон репутации молодой, ослепительно-красивой и уверенной в себе вдовы. Поэтому приходилось улыбаться и пытаться заговорить с тем, кто смог за одну секунду свести на нет несколько лет усилий.

У нее было множество имен, сама мошенница привыкла к незамысловатому – Лексия, оно было с ней так давно, что стало родным, как то, почти забытое. А нобиле Летиция – лишь тщательно созданная маска со своей историей, банальной и поэтому близкой многим. Нобиле Летицию жалели и немного ей завидовали – она рано вышла замуж за делового партнера отца и, промучившись со старым нелюбимым мужем около десяти лет, овдовела. Сейчас нобиле прибыла в город на сезон, так как любила искусство, и мгновенно стала желанной гостьей во многих домах.

Жаль, если сегодня все закончится. Лексия только начала привыкать к своей новой маске, и даже тициановские волосы раздражали не так сильно, как в первые дни. Лексия предпочитала более светлый, рыжий оттенок.

Казалось, танец никогда не закончится. Спина затекла сильнее обычного, пальцы в кружевных перчатках слегка дрожали от напряжения, а мышцы лица сковала неестественная улыбка, которая со стороны выглядела довольно милой. Летиция лет сто уже не нервничала по-настоящему. Так, чтобы внутри сжимался тугой комок страха и громко билось сердце. Танир ри Аргос пугал своей холодной отстраненной красотой – от нее перехватывало дыхание; уверенной грацией, с которой доменус двигался в танце, и тем, что цели его неясны. Его не получалось читать, словно открытую книгу, он был слишком осторожен, как и сама Летиция. Если бы она не знала, кто перед ней, предположила бы, что судьба свела ее с одним из коллег.

Пара вскользь брошенных фраз, вежливая, ни к чему не обязывающая улыбка уверенного в себе мужчины и пронизывающий насквозь стальной взгляд, от которого мороз по коже, – ей достался не лучший партнер для танцев, хоть и чертовски красивый. Летиция поймала несколько оценивающих и явно недовольных женских взглядов. В толпе Высшие ничего бы не посмели ей сделать, но, чтобы почувствовать их готовую атаковать магию, не нужно обладать особым талантом. Ри Аргос и правда являлся завидным женихом.

– Доменус! – Внешне Летиция была безмятежна и немного отрешена, тщательно скрывая то, что творится у нее в душе. – Ваша компания для меня честь, но я действительно вынуждена откланяться. Дела не ждут. Я и так задержалась значительно дольше, чем планировала.

– Понимаю. – Танир кивнул и чуть отступил, наконец-то убрав горячую руку с талии. – Позвольте вас проводить до выхода.

Его голос звучал тихо, но угрожающе. Летиция сглотнула и неподобающе нобиле мотнула головой из стороны в сторону. Всего одна чуть заметная оплошность – и на губах ри Аргоса тут же промелькнула саркастическая усмешка. Ну и пусть, мошенница позволила ему почувствовать собственную слабость. Сильные женщины не вызывают снисхождения. Им хочется воздать по заслугам. А заслуг у нее много, хватит не на один тюремный срок. От такого, как ри Аргос, откупиться не удастся.

– Нет. – Летиция быстро взяла себя в руки. – Не поймите меня превратно, но провожать не стоит. Я способна преодолеть пустой коридор сама. А наш совместный уход может вызвать ненужные пересуды, которые плохо скажутся на моей репутации.

– И все же вынужден настоять. – Танир был непреклонен. – Вашей репутации ничего не угрожает. Ну же, нобиле, уверен, вы не захотите устраивать скандал, особенно если ваша репутация так вам дорога. Публичное выяснение отношений нанесет ей больший урон, чем уход из зала в моей компании.

Доменус говорил едва слышно, чтобы не привлечь внимание других гостей, но все же умудрился сделать заметное ударение на слове «дорога», выделяя его. Это прозвучало настолько двусмысленно, что Летиция, которая действительно заплатила за титул баснословные деньги, почувствовала – ее судьба висит на волоске. Нельзя было оставаться в зале и привлекать внимание цвета перегрийского общества, но и уходить с Таниром ри Аргосом было опасно. Пришлось выбирать меньшее из зол.

– Так я провожу вас? – повторно задал вопрос доменус, уже не скрывая торжествующей улыбки.

– Будьте так любезны, – прошипела Летиция и с раздражением приняла протянутую руку. Мошенница рассудила, что в коридоре еще появится возможность скрыться, если судьба сегодня будет на ее стороне.

Уход Танира ри Аргоса с дамой вызвал интерес у местной публики. Летиция появилась в городе всего несколько месяцев назад, но уже успела стать узнаваемой персоной. Она устроила несколько званых вечеров, пожертвовала подлинник Мадине в местную галерею и посетила пару благотворительных мероприятий, а Танир ри Аргос не нуждался в представлении. Женить его пытался весь высший свет, но пока безуспешно, поэтому любая более или менее знатная дама рядом с ним воспринималась как потенциальная невеста.

Нобиле Беатрис ри Тартос поджала пухлые губки и что-то шепнула на ухо своему грузному, вечно потеющему мужу. Летиция немного отвернулась, сделав вид, что смущена. Несколько светских сплетниц спешно рылись в сумочках, пытаясь достать кристаллы для записи, а один слишком ушлый репортер снимал безо всякого стеснения.

Летиция наклонила голову, чтобы уложенные по последней моде ярко-рыжие локоны упали на лоб и щеки, – едва заметное движение, но зато в свежей газете не будет видно ее лица – только густые кудри и, может быть, кончик точеного носа.

Холл встретил прохладой, распахнутыми настежь окнами и тишиной, которая по сравнению с гомоном зала казалась оглушающей. Летиция послушно придерживалась за предложенный ей локоть и смотрела по сторонам из-под опущенных ресниц. Осталось пройти по длинному широкому коридору, спуститься по лестнице, ведущей к парковке, – и все. Там уже сбежать не получится. Хуже всего, что ее спутник молчал. Нельзя было понять, куда он ее ведет. Вдруг и правда всего лишь решил проводить до платформы? В этом случае любые попытки сбежать или устроить скандал будут выглядеть нелепо и подозрительно. Но Летиция не верила в то, что ри Аргос затеял весь этот спектакль просто так. Непонятно лишь, почему он не надел на нее наручники прямо в центре зала. Боялся, что ошибается, и не хотел портить репутацию молодой вдовы, если нобиле вдруг невиновна? Это вряд ли.

Летиция уже практически отчаялась и решила пойти на крайние меры, когда в голову пришла замечательная идея, воплотить которую без свидетелей было бы проблематично. А тут как раз на горизонте появились благодарные зрители.

Нобиле Беатрис ри Тартос славилась совершенно неуемным любопытством. Не устояла она и сейчас. Подхватила муженька под локоток, двинулась следом за Летицией и Таниром, догнав их почти у самой лестницы. Настало время действовать. Летиция на секунду остановилась, сглотнула и заставила кожу побелеть на два тона.

– Вам плохо? – послушно заглотил наживку доменус и тоже замер, бросив обеспокоенный взгляд на спутницу.

– В помещении было слишком душно. – Мошенница могла сказать это одними губами, но тогда нужная информация не дошла бы до ушей нобиле Беатрис. – Дышится с трудом.

– Дорогая моя, вам дурно? – Нобиле кинулась вперед, словно стервятница, и Летиция с чистой совестью осела на руки Таниру, прикрыв глаза и приложив ладонь ко лбу.

– Сомлела, – резюмировал нобил ри Тартос и беззастенчиво уставился в декольте Летиции, которая успела поймать сальный взгляд прежде, чем закрыла глаза. Следом послышалось шипение рассерженной нобиле Беатрис, а спустя секунду – ее полный предвкушения голосок:

– Нужно срочно позвать врача…

Нобиле Беатрис явно была настроена присутствовать до победного конца и потом пересказать приукрашенные новости всем желающим, но ри Аргос спутал ее планы, да и планы Летиции – тоже.

– Подождите! – Танир осторожно положил изображающую обморок мошенницу на пол. – У меня есть соли, может быть, она очнется.

Было в его голосе нечто, заставившее Летицию нервничать. Возможно, доменус все же был не очень хорошим актером и переигрывал. Мошенница поняла, что ее представление ни к чему не приведет, и уже собиралась «прийти в себя», но в нос ударил чуть сладковатый запах дурмана, который наглый доменус подсунул ей под видом нюхательной соли, и Летиция отключилась по-настоящему.

– Не помогло, – услышала она довольный голос сквозь накатившее беспамятство. – Пожалуй, сам доставлю ее к доктору. Предполагаю, здесь его ждать придется долго.

Когда нобиле Летиция пришла в себя, голова болела, а вокруг была кромешная тьма. Неловкое движение тут же отозвалось острой болью в стянутых тонкой, обжигающей нитью запястьях. От таких пут непросто избавиться, если рядом нет мага. Летиция извернулась и тряхнула головой, сбрасывая маску, которая в этих обстоятельствах была ни к чему. Великосветская красавица Летиция отступила вглубь подсознания, волосы приобрели светлый, золотистый оттенок, что невозможно было заметить в темноте, черты лица стали мягче, а глаза – светлее. Из кокона выбралась мошенница Лексия. Она тоже была всего лишь маской, но маской привычной, за долгие годы заменившей истинную личность.

Опершись на локоть, Лексия привстала и попыталась разобрать хоть что-то в кромешной темноте, но не смогла. Лежать было вполне удобно, несмотря на связанные запястья, в помещении не воняло немытыми телами, сгнившей соломой матраса и отхожим местом – значит, она не в камере. Лексия пока не знала, хорошо это или плохо. Наверное, все же хорошо. Мошенница привыкла к комфорту и обладала изысканным вкусом и тонким обонянием – все это сильно мешало в казенных домах.

На то, чтобы освободить руки, ушло минут пятнадцать, не больше. Тот, кто связал и зачаровал путы, был великолепным мастером, узлы тугие, и стоит к ним прикоснуться, искорками вылетает магия, но Лексия по молодости слишком часто попадала в переплет. Это с возрастом она научилась выходить без потерь практически из любой ситуации, но былых навыков не растеряла.

В густой темноте раздались редкие, но громкие аплодисменты, и тут же вспыхнул свет. Лексия инстинктивно зажмурилась и через секунду открыла бледно-голубые, полные слез глаза. Она понимала, кого увидит перед собой, и готова была играть очередную роль. В кресле напротив сидел Танир ри Аргос, одетый по-домашнему – темные брюки и светло-зеленая рубашка со шнуровкой, распущенной на груди. На губах доменуса играла самодовольная улыбка, и он аплодировал.

– Что вам от меня нужно? – Всхлипнуть получилось почти натурально. Дыхание сбилось, светлая волнистая прядь волос упала на глаза. Лексия неловко поправила ее рукой. Одна бретелька платья сползла с плеча. Мошенница знала, что вид у нее сейчас несчастный и вызывающий жалость, но ри Аргос ожидаемо не поддался.

Он с кошачьей грацией поднялся с кресла и, сделав всего несколько шагов, оказался перед низким диваном, на котором лежала Лексия.

– Браво! – хрипло, с усмешкой произнес он. – Ваша актерская игра заслуживает аплодисментов, но меня не проведешь. Вы ведь понимаете это. Не так ли, нобиле, или… – Танир сделал многозначительную паузу. – Или все же рина?

– Вам предоставить документы? – презрительно хмыкнула Лексия, признавая свое поражение на данном этапе. Какой смысл играть, если зритель уже не верит? Глаза потемнели, принимая привычный изумрудный оттенок, а светлые медово-рыжие волосы слегка распрямились и скользнули на плечи тяжелой волной. Сейчас женщина была почти настоящей. К сожалению, она сама плохо помнила, какой является. Ее жизнь – это череда сменяющих друг друга масок.

– Вам место на сцене. Зрители бы аплодировали стоя.

– Отнюдь. Я пробовала себя в театре.

– И как? – Танир казался искренне заинтересованным.

– Ужасное и жалкое зрелище. – Лексия, ничуть не смутившись, пожала плечами. – Мой талант весьма специфичен и проявляется лишь в определенных обстоятельствах.

– Я заметил. Кстати, так вы мне нравитесь больше, – улыбнулся Танир и снова вернулся в кресло, бросив через плечо: – Хотя… не люблю рыжих.

– А вы мне не нравитесь вообще, – ничуть не смущаясь, призналась Лексия.

– Правда? – казалось, доменус удивлен. – Я думал, вы попытаетесь меня соблазнить. Это ведь излюбленное женское оружие.

– Моей жизни что-то угрожает? – Лексия приподняла идеально выщипанную бровь и посмотрела на своего тюремщика холодным отстраненным взглядом, от которого он, казалось, слегка стушевался.

– Нет.

– Вот видите. Тогда нет смысла прибегать к крайним мерам. Говорю же: вы мне не нравитесь.

Лексия села, пытаясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, и принялась по второму кругу рассматривать своего похитителя.

Он не был метаморфом. Она тоже не была, но хотя бы обладала каплями крови, позволяющими немного менять внешность, придавая привычным чертам разные грани, изменяя их, пусть и не сильно. Ее сила не была большой, а вот Танир ри Аргос, безусловно, являлся Высшим. Магия пропитывала воздух рядом с ним, но талантом к изменению внешности он, видимо, не обладал. Использовал банальный амулет, заряд которого уже почти иссяк.

Без действия колдовства мужчина стал более невзрачным – по-прежнему высокий и широкоплечий, но глаза не стальные, а болотного цвета. Не серые, не зеленые и не коричневые – будто художник-неумеха намешал на палитре больше трех красок. «Цвет грязной лужи», – зло заключила про себя Лексия. Волосы уже не черные, а пепельно-серые. Нос по-прежнему безупречный, резкий, с горбинкой. Волевой открытый подбородок, делающий лицо приятным, и портящая все впечатление пренебрежительная усмешка на тонких губах.

– Довольны результатом осмотра? – холодно поинтересовался он.

– Я вообще недовольна. – Лексия порывисто встала. – Вы меня похитили, привезли неизвестно куда и зачем! Поверьте, в такой ситуации сложно быть довольной. Вот если бы мне пришлось созерцать не вас, а скульптуру работы Веннота Леннини времен распада Старой империи, мое настроение было бы замечательным. А так… Избавьте меня от глупых вопросов.

– Возможно, – тихо протянул Танир, – если вы будете хорошо себя вести, я вам ее покажу.

– Правда? – Глаза Лексии загорелись азартным блеском. – Только не говорите, что сводите меня в музей! Там не осталось не то что подлинников, но и ни одной мало-мальски приличной подделки! Не понимаю, как большинство людей не замечает очевидного? И при этом они именуют себя истинными ценителями.

– Завидная осведомленность…

– Не смотрите на меня так. – Лексия повела плечом. – Я тут совершенно ни при чем, все подлинники украли задолго до моего рождения. И это известно любому сведущему в искусстве человеку. Только вот представители музеев делают хорошую мину при плохой игре. Будто им кто-то верит! Есть лишь одна подлинная скульптура в столице, в императорском дворце…

– Вы и там были?

– Понимаете, у обеспеченной вдовы много свободного времени.

– Нобиле… – Танир усмехнулся. – Так и быть, оставлю титул при вас, достаточно уважаю для того, чтобы предполагать, будто документы у вас фальшивые. Точнее… – доменус хитро прищурился, – не уверен, что получится доказать этот факт.

Лексия снисходительно улыбнулась в ответ на сомнительный комплимент, а хозяин дома продолжил:

– Но, нобиле Лексия, неужели вы считаете, будто я не знаю, кто вы?

– Даже я не знаю этого наверняка. – Женщина пожала плечами и подарила Таниру еще одну улыбку.

– Но имя Лексия вам привычно.

– Хорошо, называйте меня так. Мне оно действительно нравится.

– Так вот, – продолжил Танир, вальяжно откинувшись в кресле. Зеленая свободная рубашка еще больше разошлась на груди, открывая овальной формы медальон на толстой витой цепочке из золота. И Лексия, как ни старалась, не могла отвести от него взгляд. А медальон располагался на редкость удачно в центре сильной, покрытой темными волосками груди. – Я осведомлен, кто вы, и у меня ваша сумочка, в которой баснословно дорогой браслет нобиле Беатрис, поддельное колье – копия работы великого мастера, еще несколько бриллиантовых безделушек и пара банок с сомнительными веществами…

– Но почему-то я не в тюрьме, а у вас дома, – холодно заметила Лексия, наконец-то избавившись от наваждения. Все же доменус ри Аргос становился на редкость неприятным типом, когда открывал рот. Уж лучше бы совсем молчал. – Не такие слухи ходят про Танира ри Аргоса…

– А какие?

Он выглядел безмятежно, и этот домашний расслабленный образ резко контрастировал с холодным блеском глаз. Даже сейчас заместитель главы департамента контроля за государственными ценностями работал. И он был опасен, гораздо опаснее, чем мог показаться на первый взгляд. Но Лексия не собиралась отступать, она оказалась полностью в его власти, можно было пойти ва-банк и позволить себе немного откровенности.

– Вы строго следуете букве закона, – медленно, с расстановкой произнесла она. – Я не должна находиться в вашем доме…

– А с чего вы решили, что я настолько глуп и привел вас к себе? – заинтересовался он и посмотрел настолько пристально, что мошенница слегка смутилась, но виду не подала.

– Это очевидно. – Лексия неторопливо поправила съехавшую с плеча бретельку. – Вы чувствуете себя уверенно, никуда не спешите, одеты по-домашнему, мы находимся, скорее всего, на третьем этаже. Вы не боитесь, что я буду кричать и звать на помощь, значит, в вашем распоряжении – немаленький и пустой дом. Чей же он, если не ваш?

– Вам не отказать в сообразительности, – признал доменус, и Летиция не поняла, что это – комплимент или констатация факта.

– Сомнительный комплимент, если вы утверждаете, будто знаете, кто я такая, – все же решила немного обидеться она. – Если бы я не была сообразительна, не прожила бы так долго. Так что там насчет статуи? Вы мне покажете, как и обещали, подлинник работы легендарного скульптора?

– Нет так быстро, нобиле. Честь увидеть мою коллекцию еще нужно заработать. А с вашей репутацией и послужным списком… – Танир усмехнулся. – Боюсь, слишком неблагоразумно пускать вас в сокровищницу. Вот скажите, зачем вы хотели украсть Ожерелье Страсти? Носить его вы не сможете, слишком уникальная и узнаваемая вещь. Хотели продать частному коллекционеру?

– Я ничего не собиралась красть! Как вы можете подозревать приличную нобиле в подобном? – вопросительно подняла бровь Лексия, даже не пытаясь скрыть усмешку.

– Хорошо. – Ри Аргос закусил губу и переформулировал вопрос, понимая, что собеседница будет упираться до последнего, даже несмотря на то, что на руках у него есть улики: – Гипотетически, зачем мошеннице красть такую вещь, которую нельзя продать или носить?

– Гипотетически… – Лексия медленно прошлась вдоль комнаты и остановилась у окна, за которым простиралось звездное небо с тонкими белыми шпилями собора на горизонте. – Мошенница могла знать покупателя, который позарится даже на столь редкий товар. Коллекционеры готовы к тому, что их сокровища увидят лишь избранные. Вы ведь тоже не демонстрируете свою коллекцию всем и каждому? Вот мне же не захотели показывать. А может быть… – Лексия взяла паузу. – Может быть, сама мошенница любит ценные украшения и хотела его получить для себя? В личную коллекцию, чтобы любоваться тоскливыми вечерами, если вдруг доживет до старости и отойдет от дел.

– Если мошенница обладает столь взыскательным вкусом, зачем она взяла безвкусный, усыпанный бриллиантами браслет нобиле Беатрис?

– Предположительно, мошеннице было скучно, а нобиле Беатрис – удивительно склочное и мелочное создание. Она сама похожа на свой браслет – дорогая и пошлая безделушка… Так к чему весь этот фарс? – внезапно сменила тему Лексия. – Зачем я вам нужна? К чему меня было похищать и вести со мной светские беседы? Я устала, хочу спать, и у меня не задался день.

– Я не планировал вас похищать. – Танир пожал плечами, и Лексия снова невольно скользнула изучающим взглядом по широкой грудной клетке. – Но ваш фальшивый обморок пришелся к месту. Я не смог устоять и не поддержать вашу игру.

Лексия недовольно сморщилась, но промолчала, а Танир продолжил:

– Все серьезные разговоры давайте отложим до утра. Кстати, окно – это обманка. Можете проверить сами. Мы действительно находимся в моем доме, только это помещение расположено глубоко под землей. Не огорчайте меня и не пытайтесь сбежать, нобиле. Приятного вечера. Я распоряжусь принести вам воду и фрукты, а если попытаетесь манипулировать моими слугами, то запру вас в камере. Не испытывайте мое терпение. У меня сегодня тоже был сложный день. Давайте надеяться, что завтрашний будет лучше.

Голова раскалывалась. День вымотал, а рыжая нахальная мошенница донельзя раздражала своей уверенностью и надменностью. Ее бы выпороть и отправить в ссылку на рудники, но нельзя. На свободе от Лексии больше пользы. И все же интересно, как много осталось бы от холеной красоты после пары лет каторги? Скорее всего, жалкие крупицы.

Танир злился и не мог совладать с собой. Лексия была хитра, коварна и чертовски соблазнительна. О ней ходило много слухов. Поговаривали, будто мошенница способна очаровать одним взглядом, влюбить в себя, заставить желать и превратить в безвольную, послушную куклу любого мужчину. Сегодняшний танец доказал, что в слухах слишком много правды, – Лексия действительно пленяла, и в этом не было запрещенной приворотной магии. Мошенница сама являлась олицетворением страсти – живой огонь, который нельзя усмирить. Потребовалось приложить все усилия, чтобы не сорваться, не впиться жадным поцелуем в мягкие розовые губы, кажущиеся податливыми и почти невинными. Не верилось, что они принадлежат существу, столь порочному.

Танир до последней минуты надеялся, что мошенница прибегнет к древнейшему женскому оружию. Нет. Он бы не поддался. С ним этот номер не пройдет. Танир позволил бы ей почувствовать власть, ощутил бы вкус губ, изучил бы изгибы тела и оттолкнул. Он справился бы и чувствовал бы себя лучше, чем сейчас.

Желание, неудовлетворенное, тяжелое, заставляло злиться и искало выход. Хорошо хоть рина Катрин, которая последние несколько месяцев делила с ним постель, решила нанести визит. Это было как нельзя кстати. Танир привык к ней. Катрин играла в театре, и весьма неплохо, но ри Аргос ценил ее не за талант, а за то, что она не претендовала на звание жены. Эти отношения без обязательств устраивали обоих. Танир получал свободу и красивую женщину в постели, а рина – дорогие подарки и влиятельного покровителя.

Катрин устроилась у него в кабинете прямо на письменном столе.

– Ты долго, – капризно поджала она накрашенные розовым кармином губы и откинулась назад, облокотившись на кипу бумаг. – Мне было скучно.

Она нарочито медленно повела плечами, и лиф платья, украшенный рюшами, немного сполз вниз. Шнуровка на корсете уже была распущена, и он почти не стягивал полную грудь. Над атласными оборками, обрамляющими глубокое декольте, мелькнули темные крупные соски. Катрин призывно облизнула губы и шепнула:

– И долго тебя еще ждать?

– Ну… – Танир подходил медленно, словно раздумывая. – Я устал… думал выпить вина и идти спать. Тяжелый день…

Мужчина знал – Катрин нетерпелива и сдастся первой, поэтому вальяжно развалился в кресле напротив стола, изучая свободную юбку своей гостьи. Согласно последней моде, красавицы перестали надевать кринолины, ограничившись менее громоздкими, но все равно мешающими турнюрами. Катрин знала, что они раздражают Танира, и предпочитала, когда приезжала к нему, забывать эту ненужную часть гардероба дома. Белья на девушке тоже не было. Осознание этого заводило сильнее, чем грудь, которую Катрин задумчиво поглаживала тонкими белыми пальцами с короткими ногтями.

– Бедный мой, уставший доменус, – проворковала она, подвигаясь ближе к краю стола и наклоняясь вперед. Полные груди призывно качнулись, набухшие соски скользнули по кружевам декольте, а Танир прикусил губу, сдерживаясь. Хотелось поймать их губами, но пока рано – игра только началась.

Узкая, затянутая в шелковый чулок ступня скользнула по бедру вверх, но Танир перехватил ногу за щиколотку и чуть отвел в сторону, поставив на подлокотник кресла. Катрин не возражала, только придвинулась ближе, ловко подобрав юбку почти до середины бедра. Мелькнули кружевные подвязки и молочно-белая полоска кожи над ними. Танир не устоял. Едва касаясь, провел пальцем над кружевом ручной работы, скользнул ниже и с удовольствием услышал вздох предвкушения. Катрин выгнулась, подаваясь вперед, но он сделал вид, что не замечает откровенного призыва, чуткие пальцы нарисовали узоры на внутренней поверхности бедра, а потом вновь вернулись к обтянутому атласом колену, нежно лаская.

Танир отклонился назад и прикрыл глаза, ожидая, когда партнерша сама перейдет к активным действиям. Катрин поняла, что инициатива сегодня у нее, легко спрыгнула со стола и опустилась на колени возле кресла.

– Ты сегодня совсем не обращаешь на меня внимания, – со вздохом произнесла она и потерлась щекой о бедро, запечатлев поцелуй, который обжег даже через плотную ткань брюк. Нежные умелые руки проворно расстегнули рубашку и ласкающими движениями прошлись по груди, поглаживая и пощипывая, спустились ниже, к ремню брюк и на секунду замерли, дразня.

– Тоже, что ли, устать? – лукаво усмехнулась девушка, делая вид, что собирается отстраниться, но Танир не позволил. Схватил за волосы и нежно, но настойчиво притянул к себе. Язычок Катрин очертил круг около пупка, скользнул по темной дорожке вниз. Ри Аргос даже не заметил, когда Катрин успела справиться с ремнем брюк.

Желание, притаившееся внутри, смешанное со злостью и усталостью, снова зашевелилось, пробуждаясь. Танир тихо застонал, когда нежный мягкий язык скользнул еще ниже, заставляя вцепляться руками в подлокотники и сжимать зубы, чтобы не зарычать. Катрин знала его тело слишком хорошо, поэтому неторопливо и нарочито медленно провела языком вниз по возбужденной плоти, а потом легкими и почти неощутимыми, словно крылья бабочки, поцелуями возвратилась вверх, продолжая ласкать языком все сильнее и быстрее.

Стон и рык сдерживать не получалась. Танир намотал на кулак длинные белокурые волосы, прижимая девушку ближе к себе, но в то же время стараясь не потерять контроль и не сделать ей больно. Катрин целовала упоительно, прикусывала, где нужно – замирала, и продолжала изощренную ласку, доводя до пика блаженства. Руки двигались, помогая губам, заставляя терять связь с реальностью.

Тугая пружина, состоящая из злости, скопившегося желания, раздражения, которое вызывала рыжеволосая мошенница, не выходящая из головы даже сейчас, развернулась резко и неожиданно, заставив застонать от смеси наслаждения и досады. Из груди вырвался то ли хрип, то ли рык. Вместе с накрывшим блаженством ушли последние силы, и Танир понял, что действительно чертовски устал. До такой степени, что готов отключиться прямо в кресле.

– Прощай, котик! – нежно шепнула ему на ухо Катрин и мазнула губами по мочке. – К сожалению или к счастью, я выхожу замуж. От тебя ведь предложения не дождешься…

Катрин вышла, а Танир медленно открыл глаза, приходя в себя. Сообщение о замужестве не сказать чтобы сильно его расстроило, жениться он и впрямь не собирался, но накатила ностальгическая тоска. С Катрин было хорошо и свободно.

Конечно же Лексия не собиралась следовать советам Танира и сидеть тихо в заточении до утра. Это было недальновидно, глупо и не соответствовало ее характеру.

Мошенница привыкла полагаться только на себя и подозревала, что следующий день может принести лишь новые проблемы, поэтому планировала как можно быстрее выбраться из клетки, в которую угодила по глупой случайности.

Едва за тюремщиком закрылась дверь, Лексия кинулась исследовать место заключения. Комната с виду казалась самой обычной, дорого и по последней моде обставленной. Шторы из тончайшего солидадского шелка, ручной работы ковер – мягкий и, если поднять, практически невесомый, но прочный и долговечный. Мебель из темного мореного дерева, явно выполненная на заказ. А в центре комнаты на бронзовом постаменте в виде двух извивающихся обнаженных нагайн разместился огромный, идеально круглый кристалл. Лексия заметила, что стекло, из которого он изготовлен, прозрачное как слеза – дорогое. У нее был такой же, но, стоило признать, значительно меньше размером, а следовательно, намного дешевле. А ведь мошенница могла позволить себе многое – благосостояние давало такую возможность.

Значит, ее тюремщик был богат и ничего не имел против того, чтобы она пользовалась благами цивилизации. Только вот новости смотреть не хотелось. Лексия боялась включить кристалл и услышать о том, что легендарное Ожерелье Страсти кто-то украл с выставки. Кто-то, а не она. И это не давало ей успокоиться. Совершенно не обязательно, что так оно и будет на самом деле, но Лексия не желала портить себе и без того дурное настроение, поэтому продолжила методичный осмотр места заключения.

Танир не обманул – окна действительно являлись всего лишь обманкой. Талантливой, профессионально наложенной иллюзией. Между двумя толстыми стеклянными пластинами была заключена магия – обычный, хорошо сделанный рисунок, наполненный силой. Лексия уже встречала в своей жизни нечто подобное. Такие окна, как она знала, создают полную иллюзию: мимо могут изредка пролетать птицы, происходит смена дня и ночи, времен года.

Больше в комнате не обнаружилось ничего интересного – камин, пара кресел и небольшой диванчик. Узкая дверь с бронзовой ручкой вела в ванную. Дверь в коридор была заперта, и Лексия устроилась на пороге ждать прихода слуг. Нужно было понять, какой на двери замок – обычный или магический. Скорее всего, второе – его взломать сложнее, тем более у Лексии с собой имелся весьма ограниченный набор инструментов – пара зачарованных отмычек, спрятанных в декольте, – и все. Непростительное упущение. Интересно, почему это вдруг Танир не стал ее обыскивать? Играл в джентльмена или просто был настолько самонадеян, что посчитал, будто она не посмеет ослушаться? Но подобная уверенность должна была на чем-то основываться. По общему впечатлению и слухам, Танир не был идиотом, но в данной ситуации вел себя как-то уж слишком неосмотрительно.

Скрежет ключа в замке раздался скоро и отвлек от самоедства. Лексия быстро посчитала обороты, принюхалась и почувствовала характерный запах – видимо, заклинание использовалось примитивное, из амулета, и поэтому пахло корицей и бергамотом. За секунду до того, как открылась дверь, мошенница успела отскочить в сторону и опустить печальные очи долу, моментально войдя в роль несчастной плененной красавицы.

Вид у нее при этом был крайне потерянный – светлые, с рыжим оттенком волосы растрепались, в уголке больших, словно блюдца голубых глаз блестела слеза, а руки, нервно теребящие батистовый платочек, немного дрожали. Дородная, сурового вида горничная доменуса оценила и прониклась жалостью – это можно было заметить по взгляду, на миг потеплевшему. Но, видимо помня наставления хозяина, темнокожая женщина с янтарными глазами – явно уроженка Солидада – лишь поставила на столик поднос с едой и тут же поспешила удалиться, даже не прореагировав на печальный, полный тоски всхлип Лексии.

«Ну и ладно! Сама справлюсь без чьей-либо помощи!» – подумала мошенница и с наслаждением отправила в рот крупную виноградину. Спешить было некуда. Она поняла, как работает замок, и знала, что сможет его открыть. Осталось дождаться ночи и выбраться отсюда. Жаль, придется бежать не только из дома, но и из города, а она еще не успела насладиться Новартусом в полной мере, да и Ожерелье Страсти манило с невиданной силой. Но Лексия запретила себе не только совершать глупости, но даже и думать о них. Она и так сейчас оказалась слишком близко к краю пропасти, сорвешься один раз, и потом будет невероятно трудно вскарабкаться наверх. В Красном замке или на рудниках вряд ли получится сохранить красоту, там бы выжить. А мошеннице без красоты ой как сложно. Собственная свобода в сотни раз дороже, чем любое произведение искусства и любая драгоценность, пусть даже работы самого Табара Керрани.

Лексия уселась на диван, подогнув под себя ноги, и спокойно, не спеша выпила бокал приличного сангрийского вина – терпкого, насыщенного и тягучего, словно кровь. Следовало признать – у доменуса был отменный вкус. Мошенница посмаковала ароматный напиток, наслаждаясь послевкусием, потом съела весь виноград, к которому была весьма неравнодушна, и закусила острым сыром с тонкими мраморными разводами плесени. Торопиться было некуда – по ее подсчетам, ночь только начиналась, дом еще не уснул. Лексия слышала редкие голоса, неясные звуки и, затаившись, ждала, когда жизнь вокруг стихнет, а заодно думала над тем, чем так сильно прогневила судьбу.

Отчасти было даже интересно, что от нее нужно Таниру ри Аргосу. Однозначно нечто важное, иначе он не стал бы с ней возиться. Поймал бы за руку и с позором препроводил в Красный замок. Но он этого не сделал, и вопрос «почему?» не давал Лексии покоя. Правда, не настолько, чтобы остаться в гостеприимном доме доменуса до утра и попытаться это выяснить. Что бы ни хотел от нее ри Аргос, она не собиралась иметь никаких дел с законником. Этак репутацию никогда и ни за что не отмоешь. А репутацией Лексия дорожила.

Голоса стихли. Лексия выключила свет, села, прислонившись к двери, и растворилась в тишине дома. Скоро мошенница различила едва заметные шорохи этажом ниже, услышала скрип кровати где-то в левом крыле дома, а еще спустя некоторое время все словно замерло. И Лексия принялась за дело.

Вытащила из декольте тонкую и гибкую отмычку, заряженную талантливым магом, и, стараясь, чтобы не дрогнула рука, поколдовала над замком. На лбу выступила холодная испарина. Все же мошенница – это не домушница. Она не привыкла вскрывать сложные замки, предпочитала выбираться из ловушек хитростью, а лучше – предугадывать их и не попадаться. Но руки все равно делали свое дело, и спустя пятнадцать минут Лексия оказалась в темном коридоре. Подхватила скинутые туфли и, стараясь не дышать, на цыпочках проскользнула на лестницу и бросилась наверх. Девушка искренне надеялась, что входная дверь не будет зачарована, потому как заряд в отмычке закончился.

В холле ее поджидал сюрприз – охранник, дремлющий на стульчике возле двери. «Даже так! – подумала Лексия. – Интересно, доменус такой предусмотрительный или же просто параноик, поэтому похожий на огромного медведя парень у него дежурит всегда?»

Охранник усложнял ситуацию. Незамеченной мимо него проскользнуть не получится. Имелся у Лексии один артефактик, позволяющий создать на очень короткое время – секунд на двадцать – полог невидимости, но он был баснословно дорогим и с ограниченным количеством зарядов, поэтому хранился дома в надежном месте. Пришлось прибегнуть к старому, не раз выручавшему способу. Правда, Лексия не была уверена, что это прокатит с охранником Танира. Возможно, ему дали инструкции никого не выпускать из дома, но все-таки прежде, чем искать сложные выходы, стоило проверить простые. Ведь пока не попробуешь – не узнаешь.

Дом ри Аргоса был огромным, как и полагается жилищу богатого и знатного аристократа, три или четыре этажа – Лексия не вникала – и длинные коридоры. На первом этаже в правом крыле, как и предполагала мошенница, находилась прачечная, которой пользовался персонал. Ночью там было безлюдно и тихо. Замочек на двери стоял весьма символический, скорее для вида. Да и не нужна была здесь особая защита – брать-то нечего.

Лексия бесшумно открыла дверь и проскользнула внутрь безмолвной тенью. Свежевыстиранные, отглаженные платья горничных висели на стойке-вешалке у самого входа. Было темно, но в узкое высокое окно падал лунный свет, и сориентироваться получилось неплохо. Как и нащупать платья, белые передники которых выделялись в темноте комнаты.

Лексия вытащила наугад несколько и приложила к себе, пытаясь определить, какой размер подойдет лучше. Они все на первый взгляд были немного великоваты, поэтому мошенница взяла самое маленькое. Быстро переоделась и выскользнула в коридор, а внешность уже начала подстраиваться под новый образ. Опустились уголки губ, волосы стали тусклее и короче, а вокруг глаз появились едва заметные морщинки. Девушка все еще была эффектной, но уже не ослепляла холеной красотой обеспеченной нобиле. Перед охранником внизу холла предстала симпатичная, но рано увядшая горничная, которая спешит домой после длинного трудового дня.

Удивительно, но пройти удалось довольно просто. Охранник насторожился лишь сначала, но расслабился после того, как Лексия живописала свою трагичную историю. Она рассказала о том, что работает первый день, умаялась и случайно заснула в прачечной, пока разбирала платья. А дома ждет ревнивый муж, и поэтому остаться до утра она никак не может, но согласна отпроситься у хозяина, если он запретил выпускать из дома кого бы то ни было. Только вот хозяин спит, и от него влетит однозначно всем участникам неприятной ситуации.

– Но его я боюся меньше законного супруга, который и так примется воспитывать, – заключила Лексия, показательно всхлипнула и с надеждой посмотрела на слегка заплывшую сонную физиономию охранника.

И тот со вздохом сдался. С непосредственным начальством в два часа ночи сталкиваться ему совершенно не хотелось. Хотелось просто спать и с утра без проблем сдать смену.

Лексия хитро улыбнулась, когда за ее спиной закрылась дверь. Мошенница точно знала, что радужным планам охранника сбыться не суждено. Он получит выволочку – хорошо если без работы не останется. Но это уже не ее проблемы. Впредь будет умнее и не станет игнорировать прямые приказы.

Белый, слишком заметный в темноте передник и такой же чепец полетели в кусты, и девушка слилась с темно-серым пейзажем. Сад встретил ровными мощеными дорожками, благоуханием ночных цветов и надсадным стрекотанием каких-то притаившихся в кустах насекомых. Лексия не стала медлить и быстрым шагом направилась искать выход, надеясь, что чутье не подведет и она выйдет к воротам. Правда, мошенница решила выбираться не через главный вход – там тоже, скорее всего, охрана, которая вполне может оказаться не столь халатной, как в доме. Нужно было найти неприметную тропиночку, по которой ходили слуги. Такая тропинка имелась в любом богатом доме и вела если не к дырке в заборе, то к небольшой калитке на задворках.

Даже в ночи сад был просто великолепен. Лексия немного расстроилась из-за того, что не удастся погулять здесь днем, – красиво, наверное. Сейчас она шла мимо овального искусственного водоема, в центре которого возвышался фонтан. Молочно-белые гибкие тела танцовщиц, державших в руках кувшины, немного мерцали в холодном лунном свете и придавали окружающей обстановке мистическое очарование и налет таинственности. Лексия передернула плечами. Кто знает, что может поджидать в саду Высшего?

Сама Лексия практически не обладала силой. Умение менять внешность мошенница не считала магическими способностями, воспринимая, скорее, как собственную анатомическую особенность. А к магии Лексия относилась с изрядной долей опаски. Способности Высших были непредсказуемы. О них ходили легенды, и что в этих историях являлось правдой, а что – нет, сказать сложно. Вот про ри Аргоса говорили, будто он распознает ложь. Интересно, каково ему было общаться с ней? Ведь Лексия никогда не говорила правды. Всей правды. Мошенница сама часто не знала, где именно начинается ее ложь.

Идти на каблуках по мощеной дорожке было неудобно. Все же красные, на вызывающе высоком каблуке туфли не были предназначены для пеших прогулок. Лексии еще повезло, что охранник не обратил внимания на ее обувь. Туфли подмывало снять, но мошенница предполагала, что босиком идти будет не только неудобно, но и зябко. На улице ночами было прохладно. Но еще месяц – и на Новартус опустится влажный зной, которого, к сожалению, сама Лексия уже не застанет. Хотя, может быть, и к лучшему, ведь она давно собиралась прогуляться на Сангрийское море – о его элитных курортах отзывались самым лучшим образом. Возможно, раз не сложилось с Ожерельем Страсти, стоит немного отдохнуть и отточить навыки на расслабленной пляжным отдыхом курортной публике.

«Решено! – Мошенница мысленно кивнула. – Сангрия – лучшее место, чтобы затаиться». К тому же буквально несколько месяцев назад начал работать стационарный телепорт, ведущий прямиком на курорты. Удовольствие недешевое, но зато удобно. Концерн герцога ри Саросского процветал и являлся практически единственным в своем роде. Монополию на производство стационарных телепортов получил еще его дед, а сам Андре ри Саросский доработал технологию и запустил телепорты в массовое производство, обеспечив себе и, наверное, не одному поколению потомков безбедную жизнь.

Поблуждав по тропинкам, Лексия все же вышла к неприметной дверце в каменном заборе, а за ней (к слову сказать, не запертой) мошенницу ожидал сюрприз – разозленный Танир ри Аргос собственной персоной.

– Я же сказал! Не смейте сбегать! – прошипел он, и Лексия благоразумно отступила, даже не пытаясь скрыться. Бесполезно удирать на шпильках от разозленного мужчины в хорошей физической форме. К тому же бежать можно только в сад, который принадлежит ему. Доменус все равно найдет, догонит и разозлится еще сильнее. Оставалось только признать поражение и попытаться минимизировать последствия. Знать бы еще как. Нет, сегодня удача точно повернулась к ней спиной. Лексия выругалась про себя, сетуя на судьбу и молясь, чтобы везение не покинуло ее навсегда.

– В камеру? – Мошенница несчастно сглотнула и с тоской посмотрела на подпирающего каменную стену доменуса. Пепельно-серые волосы взлохмачены, глаза уставшие, видимо, Танир не выспался, и это не самым лучшим образом сказывалось на его настроении.

– Нет уж! – Он раздраженно схватил ее за руку и поволок к дому. – Я слишком устал, чтобы обустраивать вам, нобиле, тюремный быт. Будете до утра находиться под моим присмотром.

– Где? – опасливо поинтересовалась Лексия, едва поспевая за его размашистым шагом. Ответная улыбка ей совершенно не понравилась.

С появлением Танира ночной сад утратил весь свой романтический мистицизм и стал банально мрачным и страшным. Хотелось бежать, и из-за невозможности это сделать Лексия нервничала. Как назло, в голове не было ни единой спасительной мысли. Силой ри Аргоса не одолеть, а хитрость применить не получалось. Поэтому Лексия делала то, что у нее всегда выходило отменно, – говорила, пытаясь спровоцировать собеседника на откровенность, вызвать жалость, ну или хоть какие-нибудь эмоции.

– Вы не можете меня вот так тащить! – возмущалась мошенница, оглядываясь по сторонам в поисках путей отступления. Сопротивляться она не пыталась. Послушно семенила, стараясь не споткнуться на высоченных каблуках и подстроиться под размашистый шаг Танира. – Я не хочу никуда с вами идти!

Охранник на входе взглянул на нее исподлобья и нагло оскалился. Еще и ручкой вслед помахал, паршивец. Сразу стало понятно, кто сдал ее хозяину. Зря Лексия записала простоватого на вид мужчину в обычные лентяи и лоботрясы. Он оказался совсем не таков. А она и не заметила. Плохо. Очень плохо. Ее обошли в собственной же игре. И кто? Северный медведь, простой непримечательный рин! Обидно.

Лексия прокололась уже второй раз в течение вечера и теперь расплачивалась за преступную неосмотрительность. То ли ри Аргос оказался серьезным противником, то ли она за время сытой и относительно благополучной жизни утратила навыки, а может, просто от нее отвернулась удача. В последнее время мошеннице многое давалось слишком легко.

– В конце концов, это незаконно! – Она предприняла последнюю попытку, постаравшись сыграть на слабости противника, и наконец получила хоть какую-то реакцию в ответ.

– Вам ли говорить о законности, нобиле? – глухо отозвался Танир, волоча мошенницу по лестнице, ведущей на второй этаж.

– Что вы собираетесь делать?

Лексия намеренно тормозила движение, упираясь каблуками в пол. Не то чтобы она надеялась, будто ри Аргос передумает, скорее, пыталась отсрочить неизбежное. Ее пугала неизвестность.

– Я невероятно устал и хочу спать, – снизошел до ответа Доменус. – Но в то же время мне нельзя спускать с вас глаз. Поэтому я буду пытаться совместить эти два занятия. Оставить вас одну нельзя даже на минуту в закрытой комнате! Вы на редкость неугомонны и предсказуемы. У меня нет настроения ловить вас всю оставшуюся ночь!

– Так потрудитесь объяснить, зачем вы меня похитили! – Лексия разозлилась окончательно и перестала скрывать свое раздражение. Этот самодовольный аристократ совсем обнаглел! Спать ему, видите ли, мешают! Нечего пытаться удерживать добропорядочных (ну ладно, не очень) нобиле против их воли!

– Не похитил, а задержал, – не поворачиваясь, огрызнулся доменус и продолжил путь наверх, не выпуская ладони Лексии из своей огромной руки. – До выяснения обстоятельств.

– Задержали? Тогда почему мы не в Красном замке, а в вашем особняке? – совершенно искренне возмутилась Лексия и тут же прикусила язык, понимая, что с Красным замком погорячилась.

Танир остановился на лестничной площадке так резко, что Лексия влетела ему носом в спину и тут же испуганно отпрянула. Было неприятно находиться с законником опасно близко, несмотря на то что пахло от него чем-то цитрусовым, с пряными коричными нотами и легкой, едва заметной хвойной отдушкой. Этот запах заставлял думать о доменусе ри Аргосе как о привлекательном мужчине. А Лексии эти мысли совершенно не нравились, от них внизу живота становилось тепло. Ситуация и так вышла из-под контроля, не хватало еще потерять голову лишь от того, что доменус умеет выбирать себе парфюм.

– Красный замок, говорите?

Стальные нотки в отстраненном, едва слышном голосе подействовали, как ушат ледяной воды. То, что все пошло не так, Лексия почувствовала интуитивно. И страх, дикий, иррациональный, сжал горло невидимой рукой. Мошенница и раньше слышала о подавляющем воздействии некоторых Высших, но никогда не испытывала его на себе. Непонятного цвета глаза Танира сейчас стали практически зелеными, в их глубине вспыхнули изумрудные всполохи магического огня, и Лексия смотрела на пляшущие искорки как зачарованная, не в силах лишний раз вздохнуть или отвести взгляд. Ноги ослабели, а дыхание участилось, словно после продолжительного бега. Определенно этот мужчина действовал на нее сильнее, чем она готова была допустить.

– Нобиле! – Обращение – словно оскорбление. Танир его будто выплюнул, и мошенница вздрогнула, почувствовав себя крайне неуютно.

– Если вы настаиваете, я вполне могу последовать протоколу и препроводить вас в Красный замок, который вы так настойчиво поминали несколько раз в течение сегодняшнего вечера. И тогда ночь вы проведете в не совсем комфортных условиях. Говорят, в камере временного пребывания клопов не травили достаточно давно, да и компания там обычно собирается колоритная. Не уверен, что вам понравится, но вы точно придетесь ко двору, так как я искренне считаю, что преступникам место в тюрьме. Вам хочется именно этого? Или, быть может, вы наивно полагаете, что я не способен поступить с вами подобным образом?

– Понимаете, доменус… – Лексия предусмотрительно отступила и уперлась спиной в гладкие деревянные балясины лестницы. Мелькнула мысль о том, что можно попробовать сигануть спиной вниз, на первый этаж. Но Лексия не была сильна в акробатике и не знала, сумеет ли приземлиться на ноги и миновать бдительного охранника, стоящего у двери. Вероятнее всего – нет. Поэтому и пытаться не стала. Если она переломает себе все кости, ее положения это не улучшит.

– Вы о чем-то начали говорить? – внимательно посмотрел на нее ри Аргос и вопросительно приподнял темную бровь, показывая, что готов выслушать.

– Я хотела… – Мошенница выдохнула и закусила губу. В ее профессии интонации и слова значили очень много, поэтому говорить следовало осторожно, выверяя каждую фразу, чтобы достичь нужного эффекта.

– Мне просто интересно, по какой причине вы меня не отправили, куда должны были, руководствуясь инструкцией?

Почувствовав силу доменуса, увидев изумрудное пламя его магии, Лексия разом растеряла всю спесь и передумала сопротивляться, осознав масштаб неприятностей, в которые угодила.

– Камера не кажется мне приятным местом, но есть вещи значительно хуже… – Лексия передернула плечами, а память услужливо подсунула воспоминания, от которых, казалось, она избавилась уже очень давно.

– И вы решили, что у меня в доме вас ждет нечто более страшное, нежели в камере? – уже спокойнее отозвался Танир. Изумрудный опасный блеск потихоньку ушел из глаз, и они снова стали непонятного грязного цвета.

– Я решила, что лучше всего мне будет на сангрийских курортах, – честно отозвалась мошенница, чуть повеселев. – Говорят, там сейчас замечательная погода и уже совсем теплое море.

– Ага, – отозвался Танир. – А еще – выставка современного искусства. Множество частных коллекций, некоторые экспонаты впервые будут представлены широкой публике. Не это ли привлекло ваше внимание?

– Правда? – искренне удивилась Лексия. – Не слышала. Но это еще один достойный повод туда съездить. Люблю, знаете ли, искусство. Не эти дешевые подделки, лишенные даже капли магии, а настоящие работы, от которых перехватывает дыхание. А вы, доменус, любите искусство?

– Люблю. – Ри Аргос снова был холоден и отстранен. – Но, в отличие от вас, не ворую то, что приглянется.

«А зря», – вертелось на языке, но Лексия лишь неопределенно пожала плечами, не отрицая и не подтверждая сказанное. Ее ни разу не поймали за руку, ну, кроме сегодняшнего вечера, да и то браслет, который есть у доменуса, не сложно будет забрать, и Танир это понимает. Значит, слова ри Аргоса – это просто слова, на которые совершенно не обязательно отвечать. Поэтому Лексия совершенно невежливо сменила тему, еще немного отступив от своего конвоира. Его горячее дыхание на щеке оказывало какое-то уж слишком сильное воздействие. Мошеннице это определенно не нравилось.

– Я не настолько глупа, – тихо произнесла она, – чтобы полагать, будто вы меня просто пригласили к себе в гости. Да и метод был выбран, согласитесь, очень уж странный, больше похожий на похищение. И не говорите, что это задержание. Игра словами не изменит сути. Итак, я у вас дома, в полной вашей власти, и то, что вы ничего не объясняете, только усиливает мои подозрения, доменус. Я волнуюсь и хочу получить ответы на свои вопросы.

– Вы не в том положении, чтобы диктовать условия…

Танир, похоже, не испытывал ни малейших угрызений совести. На редкость непробиваемый и самодовольный тип. Обычно мужчины начинали Лексии сочувствовать и сопереживать довольно быстро – еще один доведенный до совершенства магический талант, доставшийся от предков-аристократов. Этот же конкретный экземпляр не реагировал ни на что. Его получилось лишь самую малость разозлить.

– И вы до сих пор удивляетесь, почему я это положение пыталась изменить? – Лексия посмотрела на него неприязненно.

– Нет, я ждал, что вы попытаетесь сбежать, и сначала даже готов был посмотреть, насколько вы изобретательны, но чертовски устал за день. Поймите меня! Я не намерен сейчас вести светские беседы – для этого есть завтрашний день и, простите, не могу позволить вам исчезнуть. Поэтому либо завтра мы с вами договоримся…

– Либо? – напряглась Лексия.

– Либо вы отправитесь в Красный замок, так как украли браслет нобиле Беатрис и еще кое-какие мелочи. Вот зачем они вам понадобились? – Последнее доменус выдал с искренним недоумением.

Лексия застонала и больше не сопротивлялась, когда Танир поволок ее дальше. Видимо, здесь ей предстояло задержаться по крайней мере до тех пор, пока она не сумеет избавиться от злосчастных украшений, украденных исключительно из-за дурного настроения.

Коридор второго этажа был мрачен и угрюм. Лишь где-то вдалеке мутно горел магический светильник, да на солидадский ковер падал серебристый лунный свет. В темных углах плясали неясные тени, а полупрозрачные и невесомые белые занавески колыхал ветер из открытого настежь окна.

Особняк ри Аргоса казался холодным и неприветливым, совсем необжитым. Здесь было жутковато, впрочем, может быть, из-за недостатка освещения. Лексия покорно шла следом за Таниром и больше не задавала вопросов – устала и решила собраться с мыслями. Похоже, ничего изменить не получится, по крайней мере, прямо сейчас. Правда, сдаться Лексия все равно была не готова. Скорее, планировала затаиться и выждать нужный момент.

Когда открылись мощные дубовые двери, последние сомнения развеялись. Доменус действительно решил не спускать с нее глаз до самого утра и при этом не собирался ночевать в камере, а вместо этого притащил Лексию в свои покои.

Мошенница, конечно, понимала, что ей оказывают честь, но какую-то весьма сомнительную, от которой она с удовольствием бы отказалась. В этом месте она чувствовала себя неуютно и опять подумывала о том, что имеет смысл в очередной раз попроситься в Красный замок. Клопы, конечно, веский аргумент против, но не факт, что ри Аргос лучше. Хотя… Клопы менее опасны, нежели доменус, в руках которого сосредоточена власть, но на порядок противнее. Да и сама камера заметно проигрывает в сравнении с роскошным особняком. Взвесив все «за» и «против», Лексия решила пока молчать.

Мошенница осмотрелась и отдала должное вкусу своего похитителя – комната, которая являлась, по всей видимости, небольшой гостиной, была выдержана в одном стиле и в приятной цветовой гамме. Лексия не очень любила солидадские мотивы, но здесь они были уместны – пестрый ковер, низкие диваны с разноцветными подушками, тяжелые шторы и квадратный стол, едва возвышающийся над полом.

В углу стоял огромный кальян; на полках – ароматические лампы, чередующиеся с покрытыми инеем бутылками спиртного – доменус не пожалел и на каждую повесил артефакт-льдинку. Обычно устанавливали специальные шкафы: в комнатах – маленькие, под спиртное, а на кухне – огромные, для хранения еды. Артефакты – магические льдины, привезенные с северного острова Арктан, размещали внутри для поддержания температуры, близкой к замерзанию. Здесь же маленькие кусочки артефактов были прикреплены на каждую бутылку. Дорого и непрактично. Лексия сама любила дорогие и непрактичные вещи, поэтому прониклась к доменусу невольным уважением. Оказалось, не так уж они сильно и непохожи. Только вот ему говорить об этом не стоит. Вряд ли доменуса обрадует сравнение с мошенницей.

На стене над камином висели массивные механические часы, словно вызов чопорному высшему обществу – шестеренки, большие и маленькие, разных цветов были будто выставлены напоказ. Ажурные металлические стрелки отсчитывали мгновения с тихим раздражающим тиканьем.

Эта небольшая деталь была важна, она характеризовала доменуса лучше, чем его прищуренные глаза, высокомерная манера держаться и принадлежность к высшему сословию. Танир ри Аргос ценил собственный комфорт и был терпим к инакомыслящим. Именно поэтому с ледяными магическими кристаллами соседствовало механическое изобретение, созданное лишенными магии ремесленниками. Высшие в большинстве своем презирали механику, считая ее грубой попыткой дотянуться до мира магии, они отказывались замечать то, что механика тоже может быть полезна и удобна. Глупое, нерациональное ханжество, которое Лексия никогда не понимала. Видимо, ри Аргос – тоже, иначе откуда в его комнате взялись механические часы?

– Нравится? – совершенно искренне поинтересовался доменус с интонацией, присущей всем людям, недавно сделавшим дорогой и, по их мнению, удачный ремонт. Ри Аргос имел в виду явно не часы, а в целом обстановку комнаты, поэтому сдержаться Лексия не смогла и, почти не лукавя, ответила:

– Не люблю Солидад…

– Какое это имеет отношение к интерьеру? – искренне удивился доменус и немного отступил, предварительно отпустив локоть Лексии.

– Самое прямое. – Мошенница пожала плечами. – Здесь все о нем напоминает. Итак, мы, как я вижу, добрались до места назначения…

Лексия резко повернулась и уставилась прямо в глаза доменусу, отметив про себя, что на фоне волевого подбородка и выдающегося носа ресницы смотрятся трогательно-детскими, длинными и пушистыми. Непередаваемого графитового цвета. Того же пепельно-серого, что и волосы, только на несколько тонов темнее.

Яркая, многоцветная внешность Лексии легко менялась: от бледно-золотого до темно-каштанового цвета волос, не говоря уже о глазах, которые могли быть любых оттенков голубого и зеленого. А вот Танир был монохромен. В нем присутствовали все оттенки серого. Только глаза чуть выделялись своим болотистым цветом. Но под воздействием артефакта мужчина мог стать и нордическим блондином, и брюнетом с холодными льдистыми глазами и иссиня-черными волосами.

– Я бы взял с вас обещание дождаться утра и не предпринимать попыток сбежать и оставил бы в соседней комнате…

Танир начал отвечать на так и не заданный вопрос, и Лексия поспешно отвернулась. Не стоило его так пристально разглядывать. Вдруг истолкует внимание превратно? Лексии этого не хотелось бы, ею двигал исключительно профессиональный интерес. Она любила изучать различные типажи внешности.

– Я так и собирался сделать… но… – Ри Аргос задумался, не замечая, что мошенница слушает его вполуха.

– Вы мне совсем не доверяете, – закончила за него Лексия.

– Нет! – Танир взглянул на нее со странным выражением на породистом лице. – Конечно, я вам не доверяю, но это никак не относится к делу. Понимаете, один из моих магических талантов – умение распознавать ложь…

– Так в чем же проблема, доменус?

– А в том, что с вами мое чутье дает сбой! Я не могу понять, когда вы лжете, а когда говорите правду! Фон один и тот же, а должен меняться!

Танир был искренне расстроен и, кажется, слегка взбешен. Лексия решила над ним сжалиться и приоткрыла завесу тайны.

– Доменус, мне вас даже немного жалко, – усмехнулась она. – Дело не в вашем даре, а во мне. Я всегда скрываюсь за маской и лгу, даже в мелочах. Я сама давно уже не осознаю, где заканчивается ложь и начинается правда. Вот вы ничего и не чувствуете. Это один из моих талантов. Видите, как занимательно.

– Тем хуже для вас!

Танир выдохнул это зло и обиженно, а в болотного цвета глазах вспыхнули изумрудные искры. Губы были поджаты, а волевой подбородок упрямо выдвинут вперед. Похоже, доменус приготовился сражаться. Знать бы еще, за что? Лексии это не очень понравилось.

– И чем же? – подозрительно поинтересовалась она.

Хоть страх и не прошел, Лексия все же смотрела в будущее с большим оптимизмом, нежели полчаса назад. На первый взгляд доменус казался адекватным и не собирался причинять боль. Правда, сейчас ужас вновь холодком пробежал по позвоночнику и заставил вздрогнуть, когда Танир сделал шаг вперед и толкнул дверь в следующую комнату. Она оказалась спальней.

Лексия послушно двинулась следом и как вкопанная замерла, врезавшись в кровать – огромную, застеленную темно-синими шелковыми простынями. Одеяло было смято, видимо, тут спали. «Танир, – поняла мошенница. – До тех пор, пока его не подняли из-за моего бегства».

– Безусловно, порядочной нобиле я бы не осмелился сделать подобное предложение, но в нашем случае… – На губах ри Аргоса мелькнула холодная усмешка.

– В каком – нашем? – Лексия сглотнула и попятилась, готовясь драться до последнего.

Силы были неравны, но это не значило совершенно ничего. Есть вещи, которые табу даже для нее. Она мошенница, а не прелестница из квартала Розовых лилий!

– Да перестаньте дергаться! – возмутился Танир и перехватил Лексию за руку, с силой дернув на себя.

Игры закончились, это мошенница поняла по изумрудному огню в его глазах. Она, осознавая, что второго шанса не будет, перестала сопротивляться и, повинуясь инерции, упала в объятия доменуса, который от неожиданности пошатнулся и едва не рухнул на шелковые простыни. Стремясь закрепить успех, Лексия со всего размаха вонзила острую шпильку в ногу Танира и рванула назад.

– Да чтоб тебя! – выругался доменус и разжал руки, а мошенница с визгом бросилась к выходу, давая себе зарок, что, если выберется из этой передряги живой, обязательно, по совету доброго приятеля Ганса, купит себе новомодную, стреляющую магическими пульками игрушку и найдет достойного инструктора, который научит драться. Ее навыков явно недостаточно.

Взбешенный доменус настиг ее на лестнице. Кинулся со спины и уронил на пол. Лексия выставила вперед руки, пытаясь смягчить падение, но все равно было больно. Доменус придавил ее к солидадскому ковру всем своим немалым весом, казалось, сверху рухнула целая гора. Мошенница чувствовала себя беззащитной, мужчина сверху пугал и подавлял, его тело было сильным, мускулистым – с таким противником не справиться в честном поединке. Страх, ненужный, предательский, сдавил горло, заставил почувствовать себя жертвой, игрушкой. Мошенница зашипела, пытаясь сбросить оцепенение, и резко откинула голову назад, надеясь попасть противнику по переносице. В глазах потемнело, но наградой послужила нецензурная брань – усилия не пропали даром. Жаль, второй раз ри Аргос не поддался на провокацию, и вырваться из стальной хватки не удалось.

Лексии казалось, что этот зверь набросится на нее прямо здесь, в коридоре, но доменус, видимо, имел какие-то стойкие пристрастия или предпочитал расправляться с жертвами не на виду у слуг, а за закрытыми дверями. Поэтому он, чертыхаясь и не ослабляя хватку, поднялся с пола и снова поволок вырывающуюся Лексию в спальню. Сопротивляться было бесполезно, ноги даже до пола не доставали, извернуться и укусить за руку тоже не вышло, а орать и дальше не имело смысла. Похоже, в доме, кроме самого ри Аргоса и его охранника, никого не было, да и не побегут слуги на помощь. Вряд ли подобная сцена происходит здесь в первый раз. Высшим многое сходит с рук. На их «шалости» власти смотрят сквозь пальцы. На помощь не придет никто. Доменус может сделать с ней все что угодно и останется безнаказанным.

Осознав это, мошенница решила сменить тактику и неожиданно обмякла в руках похитителя. Танир остановился, чтобы разобраться, в чем дело, чуть ослабил хватку, но вместо того, чтобы бежать, Лексия, проворно развернулась, на секунду прильнула к его груди, дернула за полы рубашку, пробежала пальчиками по смуглой коже и, пока доменус не пришел в себя, поднялась на цыпочки и поцеловала. Глубоко, чувственно, раздвинув языком плотно сжатые зубы. Главным был эффект неожиданности, секундного замешательства хватило, чтобы до крови прикусить его губу и со всего маху засветить коленкой между ног. Было немного жаль – на губах доменуса все еще чувствовался вкус хорошей сигары и дорогого рома, который сменился металлическим привкусом крови.

Лексия не учла одного – тело Танира действовало рефлекторно. Годы ежедневных тренировок и жизнь в опасности довели некоторые движения до совершенства. Тело среагировало на опасность быстрее, чем мозг, и неожиданный удар отбросил девушку к стене.

– Проклятье! – выругался Танир и рванул вперед. Лексия успела лишь заметить, что доменус явно обеспокоен, и отключилась.

Сознание вернулось с тупой болью в висках и солоноватым привкусом крови во рту, а также с неприятными воспоминаниями. Мошенница медленно открыла глаза. Попыталась дернуться, но не смогла – руки и ноги были скованы. Страх, свернувшийся холодным комком в животе, зашевелился. Дыхание перехватило от беспомощности. Лексия поняла, что лежит на огромной кровати, укутанная тонким одеялом из овечьей шерсти. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, а ко лбу кто-то прикладывал завернутый в полотенце ледяной кристалл.

– Вот какого демона вы творите?! – Голос звучал обвиняюще. Будто Лексия сама себя ударила и потеряла сознание.

Как и следовало догадаться, рядом на кровати сидел доменус собственной персоной. Рубашка расстегнута на груди и обнажает смуглую гладкую кожу.

– Мне казалось, вы вполне разумны, и мы с вами нашли общий язык, нобиле, а вы меня чуть не убили! – Доменус возмущался вполне искренне, и мошенницу это взбесило. Руки, скованные наручниками над головой и, видимо, привязанные к изголовью кровати, затекли. Не столько сильно, сколько неприятно. Как и вся эта абсурдная ситуация.

– Как-то вы слабо похожи на травмированного! – сквозь зубы процедила Лексия, мысленно перебирая в голове планы мести.

– Прошу прощения. – Танир помрачнел. – Понимаете, я прежде всего солдат. А солдат учат, что их жизнь зависит от рефлексов…

– Вы прежде всего, простите боги, дебил! – в сердцах бросила Лексия и, смягчившись, добавила: – То есть меня ударили не вы, а ваши рефлексы? – Мошенница чувствовала, что объяснение принимает. Она сталкивалась с наемниками, которые часто действовали похоже. Те из них, кто был поумнее, сразу честно предупреждали об этой своей особенности. Не могла Лексия принять другого – связанных над головой рук и опутанных заклятием ног.

– Мне действительно жаль. – Танир опустил глаза. – Я постараюсь, чтобы это впредь не повторилось, но и вы теперь знайте, что намеренно причинять мне боль опасно. В один миг я могу забыть, что передо мной – хрупкая женщина, мое тело воспримет вас как противника, и тогда травмы неизбежны. В этот раз вы легко отделались.

– Я умею падать и уходить от удара, жаль только, не научилась бить. Но я обязательно это исправлю.

«Если выберусь отсюда», – с грустью заключила Лексия про себя и, вскинув на своего похитителя полные слез глаза, попросила:

– Давайте вы меня просто отпустите? А? Пожалуйста…

– Не могу… Меня самого не радует создавшаяся ситуация. Но у меня нет иного выбора.

– Я не хочу… – На глазах выступили слезы, и это была не игра. – Почему я?

– Вы лучшая в своей профессии. – Доменус пожал плечами. – А мне нужны только лучшие.

– Но я не из квартала Розовых лилий! Поверьте, среди них вы сможете найти более талантливую и страстную партнершу!

– Что? – Танир даже отпрыгнул в сторону и посмотрел на мошенницу с плохо скрываемой брезгливостью. – Вы подумали… вы решили… – От возмущения он даже начал заикаться.

– Вы не собираетесь меня насиловать? – едва выдавила Лексия, которая начала сомневаться в правильности своих выводов. Похоже, страх лишил ее возможности думать и анализировать, впервые за долгие годы. Впрочем, удивленное и оскорбленное лицо доменуса порадовало.

– Конечно нет!

Возмущение доменуса было искренним. На побитом, со следами укусов лице застыло обиженное выражение.

– Как вам только в голову могло прийти подобное?

– Вы меня похитили! Вы притащили меня в спальню! – чеканила Лексия. – Вы сказали, что не сделали бы подобного предложения порядочной нобиле! Этого достаточно. По крайней мере, для меня. Что еще я должна была подумать? У меня до сих пор нет ни одной идеи по поводу того, что происходит.

– Я как-то не рассматривал ситуацию под этим углом зрения… – задумчиво протянул Танир и нахмурился, видимо осмысливая сказанное Лексией. – Я же говорил, что не причиню вам вреда… – сделал он сомнительную попытку оправдаться.

– И я должна была вам вот так, с ходу, поверить? С чего бы это?

– Конечно, я думал, слава идет впереди меня…

– Я не склонна доверять слухам. Простите. И все ваше сегодняшнее поведение указывает на то, что я права.

Лексия надулась. Классически, по-женски, прекрасно осознавая, что подобное поведение срабатывает очень часто. Ситуация, в которой она очутилась, сейчас казалась донельзя глупой. Сама Лексия совершенно непрофессионально впала в панику, а легенда департамента контроля за государственными ценностями сглупил. Ну что стоило просто поговорить с ней? Обычно, по-человечески, без попыток подчинить своей воле и загнать в угол?

– Вы – мошенница… – вынес приговор доменус, и Лексия поняла, что рассуждала вслух.

– И что это меняет?

– Все. Мне удобнее вести с такими, как вы, диалог с позиции силы.

– Зато я не люблю, когда со мной ведут диалог с позиции силы, – отрезала мошенница и дернулась. Вырвать руки из пут ожидаемо не вышло. Хотелось кричать и ругаться от злости, беспомощности и обиды.

– К сожалению, на данный момент у вас нет выбора. – Танир нерешительно улыбнулся. – Так что просто поспите. Я и правда не склонен к долгим ночным разговорам. И так ночь слишком коротка, скоро наступит утро. И, не обессудьте, я снял с вас все украшения…

– Мерзавец….

Вот теперь мошеннице хотелось рвать и метать. Этого она не могла оставить так! Она слишком ценила свои драгоценности, она знала их все и нежно любила. Она, скорее, рассталась бы со своими финансовыми сбережениями, нежели с уникальными, единственными в своем роде перстнями и колье.

– Там слишком много интересных и опасных экземпляров. Я вам верну все, как только высплюсь.

Танир замолчал, при этом внимательно разглядывая Лексию. Словно хотел что-то спросить и не решался.

– Мне даже стало интересно, как вы смогли раздобыть некоторые экземпляры? – все же спросил он.

– Кое-что досталось мне с большим трудом. Поэтому рассчитываю получить все до последнего колечка.

Лексия быстро успокоилась, так как знала, что доменус забрал не все. Одну вещь он не посмел тронуть. Никто никогда не смел, и мошенница этим беззастенчиво пользовалась.

– И все же… – снова завела она тот же разговор. – Зачем я вам нужна?

– Безусловно, чтобы воспользоваться на благо государства вашими уникальными профессиональными качествами. Я вообще не понимаю, как вам могла прийти в голову какая-то иная идея.

– Я не использую свои профессиональные качества на благо никакого государства. Это против моих правил, – упрямо заявила мошенница.

– Именно поэтому я не намерен обсуждать с вами деловые вопросы сейчас. Я нарочно оставил их на утро.

– Обсуждать нечего.

– Ну, это мы посмотрим завтра.

– Хорошо, – вынуждена была согласиться Лексия. Продолжать и дальше развивать эту тему не имело смысла, поэтому мошенница поинтересовалась: – Вы что-то говорили про предложение, которое не сделали бы порядочной нобиле.

– Я не смог бы предложить порядочной нобиле разделить со мной кровать. Это же неприлично! Но не думаю, что вы отличаетесь такой же тонкой духовной организацией.

Улыбка у доменуса получилась слишком интимной, а глаза потемнели. Но сейчас Лексия не испытала страха. Поверила, что ри Аргос слишком благороден для того, чтобы воспользоваться ситуацией. Даже рубашка, которую он снял нарочито медленно, была всего лишь способом поддразнить. Таким, как ри Аргос, ни к чему прибегать к силе. Женщины сами слетаются к ним, словно пчелы на цветы акции. Лексия сейчас это понимала слишком хорошо.

Что и говорить, доменус мог позволить себе беззастенчиво разгуливать с обнаженным торсом. Фигура у ри Аргоса была выше всяких похвал. Лексия не могла отказать себе в удовольствии и как следует разглядела стоящего перед кроватью мужчину – сильный, с широкими плечами и узкими бедрами, со смуглой кожей и подтянутом животом, на котором отчетливо проступали кубики мышц. На груди чуть выше левого соска имелся небольшой шрам, к которому постоянно возвращается взгляд.

Доменус взялся за ремень брюк и медленного его расстегнул, с явным удовольствием наблюдая за реакцией мошенницы.

Ситуация и правда была весьма щекотливая. Лексия до сих пор чувствовала себя беспомощной во власти сильного красивого мужчины, но страх ушел, осталось любопытство и предвкушение. Ри Аргос был прав, она не отличалась тонкой духовной организацией. Лексию было не так просто смутить и шокировать, поэтому она даже могла получить удовольствие от демонстрации. Танир собирался с ней играть и не скрывал этого, а Лексия очень любила выигрывать. Обыграть этого конкретного мужчину хотелось особенно сильно. Заманить в сети, подчинить своей воле и заставить страдать. Только так и не иначе.

Лексия не отвела взгляд, даже когда доменус избавился ото всей одежды. Он был красив. Как и положено Высшему – божественно. Литые мышцы, рельеф и грация, присущая воинам и представителям семейства кошачьих. Длинные ноги, плоский живот и тонкая темная полоска волос, ведущая туда, куда Лексия все же пялиться не стала. Боялась, что ее взгляд не будет расценен как обыкновенное любопытство.

– Теперь вы понимаете, что мое предложение… – низким бархатным голосом начал ри Аргос.

– Глупо и эгоцентрично! – закончила Лексия и пренебрежительно фыркнула. – Я не понимаю смысла этого фарса.

– Так я имею возможность одновременно спать и не упускать вас из вида, нобиле. – Танир завалился на кровать, закинул руки за голову и закрыл глаза. Похоже, он не смущался ни собственной наготы, ни привязанной женщины рядом. – Знали бы вы, как я устал за последние несколько дней.

– А вам не страшно находиться так близко ко мне? – Лексия извернулась, вытянула шею, но все же умудрилась шепнуть это доменусу на ухо проникновенным голосом, искренне надеясь, что ее мучитель теперь не сможет заснуть. Но ри Аргос был непробиваем.

– Вы не убийца, Лексия. Будь это иначе, вы бы оказались в Красном замке, несмотря на все свои таланты. Есть черта, перейдя которую уже нельзя вернуться.

– Может, я и не хочу возвращаться? – тихо поинтересовалась мошенница, прикрыв глаза.

– Конечно не хотите, – согласился ри Аргос. – Спите, нобиле, завтра долгий день, и вы получите ответы на свои вопросы.

– Я не могу спать, скованная по рукам и ногам! – Лексия капризно надула губы, настраиваясь на скандал. В отличие от доменуса, она спать не хотела. Вечер выдался слишком нервным, адреналин в крови зашкаливал и требовал выхода.

– Перестаньте, нобиле! О ваших талантах и невозмутимости ходят легенды, я уверен, вы попадали и в более пикантные ситуации, поэтому ничего с вами не произойдет. Скованные руки – это небольшое неудобство.

– Мерзавец!

– Не драматизируйте! – Танир отмахнулся и подло заснул, предварительно пригвоздив Лексию к кровати тяжеленной ногой, а рукой еще за плечи обнял, поганец, пробормотав на ухо, что это все для того, чтобы она никуда не сбежала. Как назло, нелепое платье служанки совершенно неприлично задралось практически до пояса, и Лексия чувствовала волнительный жар тела доменуса на своем обнаженном бедре. Декольте съехало, открывая темный ореол соска. Нет, Лексия действительно давно отучилась смущаться, но все же предпочитала не допускать подобных пикантных ситуаций, если это не было выгодно.

Ладно еще, если бы она знала, что сводит мужчину с ума, а сама оставалась безучастной к происходящему. Но сейчас находящийся слишком близко доменус волновал, его запах будоражил ноздри, а губы хотелось поцеловать еще раз. Теперь нежно, зализывая несильные укусы.

Только вряд ли доменус оценит подобный порыв. Высшие не разделяют доступность и раскованность. Лексии не хотелось бы, чтобы хоть кто-то посчитал ее доступной. Она была женщиной, которую трудно завоевать и покорить. Именно в этом заключалась львиная доля успеха.

Танир уснул быстро и, самое главное, крепко. Лексия поразилась. Она считала, что нельзя выжить, имея множество врагов, если спишь при этом беспробудно. А в том, что ри Аргос многим перебежал дорогу, мошенница не сомневалась. Странно, что это не мешало ему дрыхнуть, словно младенец. Опасность могла подстерегать всюду. Неужели он не понимал? Или просто делал вид?

Самым сложным оказалось освободить руки так, чтобы уснувший доменус ничего не почувствовал. Лексия не была на сто процентов уверена, что крепкий сон – это не игра, поэтому старалась действовать бесшумно и максимально быстро. Рука ри Аргоса лежала поперек туловища, ладонь собственнически накрыла обнаженную грудь, а нога расположилась на бедре девушки. Это было настолько интимно и неприлично, что даже Лексия чувствовала себя неуютно. Мужчина, деливший с ней сегодня ложе, был опасен, незнаком и слишком красив. К тому же пахло от него чем-то древесно-терпким, волнующим.

Спина затекла, кисти занемели, но Лексия все же справилась и вздохнула с облегчением, когда наконец-то освободила руки. Первой мыслью было сбежать прямо сейчас, не медля ни секунды, но потом мошенница сдалась и задремала, решив, что может позволить себе несколько часов сна. Вряд ли ри Аргос сумеет проснуться раньше, чем она.

Лексия открыла глаза на рассвете, относительно отдохнувшая и готовая действовать. Танир спал, и это было на руку. Мошенница сняла с шеи тонкую серебряную цепочку с простым, потемневшем от времени медальоном. Такие обычно дарят на смертном одре матери дочерям, в них хранится локон и иногда портрет. Лексия никогда не понимала зачем. Сама она берегла образ в душе и сердце, а в медальоне, который еще никто не осмелился отобрать, находился сонный порошок. Как показывала практика, из всех возможных зелий это приходилось использовать чаще всего.

Лексия осторожно открыла круглую крышечку с черненым орнаментом и дунула. Слегка искрящийся, почти прозрачный порошок заклубился в воздухе и осел на лицо спящему мужчине. В последнюю секунду Танир дернулся, словно пытаясь сбежать от магического сна, но было поздно.

– Приятных снов, доменус… – шепнула девушка, будто он мог ее услышать, и принялась снимать магические путы с ног. На это ушло довольно много времени, Лексия почти сдалась, но все же сумела справиться. Торопиться было некуда, сонный порошок был дорогим и качественным, его действие вряд ли закончится раньше, чем часа через четыре.

Но Лексия не стала полагаться на случай и предусмотрительно приковала спящего доменуса к изголовью кровати, благо наручники были крепкими, с хитрым замком. Такой даже при наличии должного навыка запросто не откроешь. А Лексия подозревала, что навыки у ри Аргоса все же чуть хуже, нежели у нее. Значит, он провозится как минимум полчаса, если, конечно, не решит позвать на помощь.

Спящий доменус уже не казался таким опасным и неприступным. Разгладились небольшие морщинки на лбу, а в уголках губ затаилась едва заметная улыбка, делая строгое красивое лицо еще более притягательным. На смуглых скулах лежали тени от длинных ресниц, а пепельно-серая прядь волос упала, перечеркнув графитовую бровь. Лексия осторожно натянула невесомое одеяло доменусу до подбородка. Смуглая кожа груди с рельефными мышцами и небольшим неровным шрамом выглядела слишком провокационно. Ри Аргос не был тем мужчиной, которого бы Лексии хотелось разглядывать с вожделением. Законник не должен вызывать никаких чувств, кроме страха и брезгливости, а обездвиженный доменус был притягателен, особенно если вспомнить, что под тонким одеялом на нем нет ровным счетом ничего. Соблазн изучить его лучше был велик, но Лексия себя одернула.

Интересно, какие на вкус его губы без крови? Насколько он нежен? Или груб? Лексия тряхнула головой, прогоняя совершенно несвоевременные мысли. В голове всплывали слишком откровенные картинки. Вид прикованного к кровати ри Аргоса будоражил воображение.

Следовало убраться отсюда как можно скорее и как можно дальше, но разум заставлял осторожничать, а любопытство принудило сунуть нос в бумаги на столе, нащупать тайный ящичек и вытащить на свет пухлую папку с документами. Лексия, поджав под себя босые ноги, устроилась в кресле у окна, оправдываясь тем, что времени в ее распоряжении предостаточно, а документы у доменуса могут быть разные и весьма интересные. Пролистнув несколько страниц, Лексия поняла, что не ошиблась. Пальцы немного жгло защитное заклинание, которое было призвано охранять информацию от слишком любопытных, но мошенницу такое давно не останавливало, она много лет назад приобрела иммунитет к неприятному покалыванию и сейчас просто не обращала внимания на проскакивающие между листами голубые искорки, напоминающие маленькие молнии.

После прочтения многое становилось на свои места. Слухи, которые дошли до ее ушей, перешептывания в высшем обществе, нездоровый интерес к предстоящему саммиту и то, для чего она могла понадобиться Таниру ри Аргосу. Доменус оказался в очень неприятной ситуации, когда пришлось выбирать: честь империи или собственная. То, что предстояло сделать законнику, нельзя воплотить в жизнь, имея на руках даже неплохой расклад карт. Тут нужен джокер, а лучше не один. Ну и, безусловно, талантливый шулер, который обойдет других игроков. Слишком высоки ставки, чтобы играть честно, и, видимо, доменус это прекрасно понимает.

Документы заставили Лексию серьезно задуматься. Вот поступи доменус с ней по-человечески с первой минуты знакомства, предложение вполне могло бы показаться заманчивым, если, конечно, мошенница правильно поняла, что за партию пытаются разыграть Высшие. А так… боязно и опасно. Неизвестно, какие еще действия предпримет ри Аргос. К чему были все эти похищения, запугивания, зачем нужна «позиция силы», если можно просто договориться?

И все же общаться с законником добровольно, тем более соглашаться работать на него, было бы глупостью. По своей воле Лексия на это бы не пошла. Так что, может быть, доменус поступил не так уж и опрометчиво. Если бы он вышел на нее и попытался вести диалог, она бы сбежала, едва поняв, кто пожаловал. Собственно, как и собиралась сделать, а сейчас вот взыграло любопытство, и Лексия медлила, перекладывая листы из одной стопки в другую.

Быть может, имеет смысл задержаться? В конце концов, никого нельзя заставить ввязаться в авантюру насильно. Тем более ее. Точнее, можно заставить, но нет гарантии, что человек не подведет в самый ответственный момент. Вряд ли доменус так недальновиден и не понимает очевидных вещей, а значит, у него можно будет попытаться выторговать вменяемые условия и поблажки…

Лексия начала задумчиво барабанить острыми коготками по полированной поверхности ручки кресла, ничуть не заботясь о том, что доменус может проснуться раньше времени от неприятного звука. Мошенница сама себе не желала признаваться, что уже приняла решение и передумала сбегать. Природное любопытство, склонность к авантюрам и желание получить от возможного сотрудничества как можно больше выгоды заставили ее остаться и задуматься о насущных вещах. Например, о том, что светло-рыжие волосы пребывают в беспорядке, а убогое широковатое платье горничной измялось за ночь и смотрится ужасно. Синяк на скуле, как подозревала Лексия, выглядел не лучше, но замаскировать его было несложно, необходимо только зеркало для того, чтобы подобрать нужный оттенок кожи. А ри Аргос… он не представляет опасности, если на него и правда взвалили то дело, информация о котором хранилась в пухлой папке. В этой ситуации он, пожалуй, даже большая жертва, чем она сама.

Зеркало – огромное, во всю стену, нашлось в ванной комнате, которая полностью подтверждала догадку Лексии. Доменус был сибаритом, не привыкшим ни в чем себе отказывать. Насколько человек ценит комфорт, можно понять не по парадным покоям и фасаду особняка, которые видны всем, а по такому личному месту, как ванная комната.

Эта была огромных размеров, выдержана в теплых цветах пылающей осени – кирпично-коричневый, бледно-желтый, бежевый разных тонов и позолота, которая в этом интерьере не казалась вульгарной или вызывающей. Ванна, больше похожая на бассейн, утопала в высоком постаменте. К ее краю вели четыре мраморные ступени. На каждой стояли монументальные каменные вазы с живыми цветами. Интересно, жизнь в нежных, кремового цвета бутонах поддерживала магия или розы просто меняли каждый день? Лексия ставила на второе. Мягкий ненавязчивый аромат цветов плыл по помещению. Удержать запах магией вряд ли возможно. Хотя кто знает? Девушка не была в курсе всех магических новинок, а магия, как и техника, не стояла на месте и постоянно совершенствовалась. Создавались новые заклинания, немного менялись старые – все для того, чтобы сделать жизнь Высших еще более комфортной. Для простых смертных многие эти блага были недоступны или бесполезны.

Лексия открыла два позолоченных крана. Пока набиралась вода, перенюхала дюжину пузырьков с ароматическими настоями. Остановилась, как всегда, на цитрусе – этот запах у нее ассоциировался с солнцем, победой и рыжим цветом волос. Своим предпочтениям мошенница изменяла редко, сейчас разве что добавила совсем чуть-чуть мяты, чтобы успокоиться и расслабиться. Последний день выдался тяжелым, а предстоящее сотрудничество с доменусом не обещало быть приятным и безмятежным. Лексии требовался заряд бодрости и спокойствия одновременно.

В одной из больших банок обнаружилась приятно пахнущая пена для ванн. Лексия щедро плеснула ее в воду, которая тут же запузырилась, а аромат роз в помещении усилился. Его не перебивал ни цитрус, ни нежная мята.

Скинуть с себя грубое, плохо сшитое платье горничной было высшим блаженством. Следом за ним полетело изящное невесомое кружевное белье – в Новартусе подобное не носили, полагая его верхом непристойности, но Лексия привыкла именно к такому – соблазнительному, невесомому, не сковывающему движения и ласкающему кожу. Дорогой атлас и тонкие, ручной работы кружева, которые поддерживали грудь не хуже строгих корсетов, вызывающие у мужчин желание, а у женщин – брезгливую зависть. Лексия любила, когда завидовали ее красоте, сексуальности и уму. И даже не считала нужным искоренять в себе это недостойное нобиле чувство. Возможно потому, что и нобиле не была. Только признаваться в этом не любила даже себе. Лексия медленно прошла к ванной, бросив мимолетный взгляд в огромное зеркало, и осталась довольна. Она любила собственное тело и ухаживала за ним – масла, притирания, массаж делали кожу шелковой, а танцы и умеренные физические нагрузки не позволяли жиру скопиться на боках и обезобразить бедра. Высокая грудь с темными крупными сосками качнулась, когда Лексия наклонилась для того, чтобы проверить температуру воды.

В этой ванной комнате не хотелось принимать душ в одиночестве. Здесь слишком многое было рассчитано на двоих: и зеркала, в которых невольно приходилось ловить собственное отражение, и сама ванна – большая, удобная. Похоже, доменус, сейчас прикованный к кровати в комнате, знал толк в наслаждении и, как и она сама, не стеснялся собственного тела. Иначе не разместил бы в таком интимном месте столько зеркал. Впрочем, мошенница смогла лично убедиться, что ри Аргос совершенно не стесняется своей наготы.

Лексия с наслаждением погрузилась в благоухающую пену и прикрыла глаза, чувствуя, как слой за слоем сползают маски, которые она использовала за прошедшие сутки. Только сейчас черты лица полностью приобрели природную форму, а волосы стали натурального, «родного» цвета. Сейчас Лексия была как никогда умиротворенна и беззащитна. Прохладные пузырьки приятно щекотали светлую, порозовевшую от тепла кожу плеч. Длинные рыжие волосы змеями расползлись по поверхности мыльной воды, придав задремавшей мошеннице демонический вид.

Тишина, ароматические масла и теплая вода убаюкивали. Уставшее за минувшие сутки тело расслаблялось, и единственное, о чем жалела Лексия, – отсутствие массажиста. Аристократическое общество, наверное, повергли бы в шок слухи о личном массажисте нобиле Летиции, если бы они просочились за стены ее дома. Это же неприлично! Но Лексии было наплевать, ведь массаж – лучшее средство для того, чтобы прийти в себя после тяжелого дня. Еще можно было бы заглянуть в «Сангрийский источник». Там делали лучшие спа-процедуры в Новартусе, а уж какие милые мальчики работали у рины Сильвы! С такими даже обычный массаж превращался в особенное, чувственное удовольствие.

А в комнате ее ждал спящий и прикованный к кровати доменус – зрелище, одновременно соблазнительное, притягательное, раздражающее и пугающее. Особенно если на миг вообразить, как он будет зол, когда очнется.

Лексия закусила губу, отогнав мысли о неминуемой расплате и представив, что вернется в номер в одном лишь легком халате. Тонкий шелк будет льнуть к увлажненной маслом коже, скользить, обвивая ноги, и щекотать возбужденные соски. Невысохшие длинные волосы кольцами рассыплются по плечам, и вид мошенница при этом будет иметь невероятно соблазнительный – Лексия прекрасно об этом знала.

Интересно, хватит ли у нее смелости поиграть с тигром, временно лишенным возможности сопротивляться, и каков итог будет у этой волнующей, но, безусловно, опасной игры? От одних мыслей по телу поднялась волна жара и опалила щеки, мошенница выдохнула, расслабилась и позволила себе немного помечтать. Что будет, если она прихватит с собой тонкий гибкий стек, который должен быть у любого уважающего себя мужчины, и осторожно проведет им по сильной тренированной груди? Стараясь не сделать больно, слегка ударит по соскам и тут же спустится вниз к прокачанному смуглому животу с тонкой полоской черных волос? Интересно, в какой момент доменус проснется? Когда Лексия коснется стеком его губ или, быть может, когда она, откинув полы халата, чтобы не мешали, скользнет на кровать и оседлает распластанное тело, для того, чтобы чуть сильнее хлестнуть по груди и призвать к ответу?

О-о-о… вопросов у мошенницы накопилось великое множество и хотелось бы задать их именно так, находясь сверху, с позиции силы. Чувствуя возбуждение практически беспомощного мужчины. Интересно, а он сможет испытать возбуждение в такой ситуации? Почувствует опаляющий чресла жар?

Халат конечно же сползет с плеч и неприлично распахнется, но Лексия любила свое тело и не стеснялась наготы, которая часто давала преимущество. Мало кто из мужчин способен стойко вынести вид женской груди с темными подрагивающими сосками прямо у себя перед глазами и при этом остаться в здравом рассудке. А если еще медленно качнуться вперед, теснее прижимаясь бедрами, можно получить исчерпывающие и, с большой долей вероятности, честные ответы.

Нет, Лексия не привыкла решать проблемы через постель. Более того, она могла похвастаться тем, что ни разу не прибегала к древнейшему оружию. Бывает, дразнила, обещала и интриговала, но всегда ускользала, и даже нельзя сказать, что в последний момент. Просто доменус ри Аргос будил какие-то опасные и неоднозначные желания. И Лексии самой это не нравилось. Тело ныло, требуя ласки, сердце стучало, и для того, чтобы прийти в себя, потребовалось несколько долгих минут и очередная порция лавандового масла. «Ну почему же нельзя вызвать массажиста?»

Заслышав за спиной легкие шаги, мошенница на миг предположила, что ее мечты сбылись и появился массажист, но потом вспомнила, где находится, резко подскочила, а затем глубже занырнула в густую пену, надеясь укрыться в ней от любопытных глаз. Внизу живота родилось сладкое тянущее чувство – слишком откровенные и яркие мечты роились в голове совсем недавно.

– Доменус, вас не учили стучаться?

Лексия приложила неимоверные усилия для того, чтобы голос звучал уверенно и надменно. Нелегко чувствовать себя хозяйкой положения, когда от собеседника, стоящего за спиной, тебя скрывает лишь слой быстро лопающейся мыльной пены.

– Это вообще-то моя ванна! – свистящий шепот над ухом заставил вздрогнуть и еще глубже занырнуть в спасительную пенную гущу.

Доменус был в ярости. Впрочем, Лексия могла его понять. Мало приятного обнаружить себя прикованным к изголовью собственной кровати. Да и раскиданные по покрывалу секретные документы вряд ли добавили хорошего настроения. Но виноватой себя девушка совершенно не чувствовала, как говорится, «клык за клык, бивень за бивень».

– Знаете, нобиле, что спасло вас от скорой расправы?

Лексия испуганно сглотнула, но промолчала. Сочла ниже собственного достоинства отвечать на провокационный вопрос. Впрочем, Танир в этом и не нуждался.

– Вы не успели сбежать. Если бы я отыскал вас за пределами особняка… – Ри Аргос показательно замолчал, предлагая Лексии самой додумать окончание фразы. – Кстати, почему? Понадеялись на свое сонное зелье и наручники или…

– Я передумала.

Мошенница пожала плечами, борясь с желанием обернуться. Злой взгляд буравил затылок. Казалось, даже волосы шевелятся от напряжения.

– Не понимаю, почему нельзя было вечером обрисовать суть проблемы? Если бы вы сразу сказали, что речь идет о новейшей магической разработке – черной жемчужине, думаю, я бы вела себя несколько иначе. Это ведь действительно прорыв, который изменит сам уклад нашего общества. Не сразу, конечно, но в обозримом будущем.

– Вообще-то это государственная тайна! – Танир даже не пытался скрыть бешенство. – Вы рылись в документах, раскидали их по кровати и сейчас рассуждаете о секретной информации, словно о модных тенденциях этого сезона! Неосмотрительно, нагло и глупо! Создается впечатление, что вы надо мной издеваетесь!

– Не преувеличивайте, – чтобы отвлечься и чем-то себя занять, Лексия принялась медленно намыливать руку чем-то одуряюще пахнущим из небольшой алой бутылочки. – Если сведения такие уж секретные, зачем вы оставили их в пределах моей досягаемости? Прятали бы лучше!

– Вы были привязаны. К моей. Кровати, – чеканил слова доменус. – Я надеялся. Что вы. Никуда. Не полезете. По крайней мере, до утра!

– Я дождалась рассвета, – совершенно честно призналась Лексия, не испытывая ни малейших угрызений совести. Она действительно не понимала, почему доменус так зол. Сам же говорил, что она лучшая, но даже не подумал себя обезопасить. Значит, не очень сильно переживал о сохранности документов и, пусть в тайне, хотел, чтобы она их прочитала. Они ведь и правда лежали в общей доступности. Смешной замок, который мог бы вскрыть и ребенок, не в счет, Лексия его даже не заметила.

– Через полчаса жду вас внизу, нам предстоит долгий разговор.

Доменус, видимо, понял – взывать к совести бесполезно и, чтобы не сорваться, решил ретироваться как можно дальше. Его голос клокотал от с трудом сдерживаемой ярости.

– Так почему же вы ничего мне не сказали вчера? – как ни в чем не бывало поинтересовалась Лексия, словно не замечая, сколько усилий требуется ри Аргосу, чтобы держать себя в руках и не сорваться. Ей слишком сильно нравилось его дразнить, чтобы сейчас замолчать.

– Не люблю повторяться!

– Значит, я буду действовать не одна?

–Мы будем действовать не одни, – парировал доменус, и Лексия услышала его удаляющиеся шаги.

– Мне нечего надеть! – крикнула она вслед и получила короткий ответ:

– Ваши вещи прибыли с утра. Скажу горничной, чтобы принесла что-нибудь подобающее. А то с вас станется, заявитесь в мой же простыне!

Доменус ушел, демонстративно хлопнув дверью, а Лексия сползла с головой в уже остывшую мыльную воду. Задержала дыхание до рези в легких и вынырнула на поверхность, пытаясь отдышаться. Руки мелко дрожали, а во рту пересохло. Она в очередной раз недооценила противника, и тот застал ее беззащитной, не скрытой привычной маской. К счастью, доменус оказался слишком взбешен, чтобы разглядывать какую-то там мошенницу. Реальный образ отличался от созданного – более юный, беззащитный и простой. В нем, как казалось Лексии, не было изюминки. Все правильно: база и должна быть нейтральной, тогда на ней можно нарисовать все что угодно.

Горничная принесла темно-зеленое платье в пол с глухим воротом и узкими рукавами. Терпимый выбор – Лексия любила зеленый, он подчеркивал медный блеск ее волос и оттенял цвет глаз, а фасон, лишенный намека на фривольность, должен был сообщить доменусу, что она настроена не на флирт, а на работу. Хотя… все это – тоже игра. Интересно, он сумеет разгадать ее правила? Впрочем, если учитывать, что платье доставили по приказу ри Аргоса, возможно, горничная взяла не первый попавшийся наряд, а тот, который выбрал ее хозяин. В таком случае вкус у него отменный. Лексия забрала волосы перед зеркалом в высокую прическу, оставив лишь пару непослушных прядей льнуть к щекам, скрыла синяк и накинула легкую маску, сквозь которую едва просвечивали собственные черты.

Белое кружево ручной работы неприятно кололо шею, и мошенница сморщилась, понимая, что неудобства придется терпеть весь день. Узкий лиф визуально делал талию еще тоньше. В плотный материал были вплетены специальные проволочки – проведешь по корсету рукой, и он начинает сжиматься, утягиваясь. Еще пятьдесят лет назад красавицы увлекались осиными талиями в ущерб здоровью. Часто случались обмороки, а то и летальные исходы, сейчас мода стала более щадящей. Фигуру подчеркивали и слегка корректировали, а не уродовали. Турнюры, которые являлись хитом прошлых двадцати лет, тоже канули в небытие. Платья этого сезона вообще были скромных, сдержанных фасонов, с неширокой длинной юбкой, небольшим шлейфом и узким лифом из плотной ткани. Открытые плечи допускались лишь на светских раутах, в повседневности же приветствовался глухой ворот и рукав, короткий лишь в летнее время, иногда выполненный из кружева.

Лексия приближения лета не чувствовала и носила длинные рукава с кружевными манжетами, доходящими почти до кончиков пальцев. В таких легко прятать отмычку или украденную только что драгоценность. Иногда удобство выходило на передний план в ущерб красоте.

Еще раз взглянув на себя в зеркало, Лексия пришла к выводу, что теперь можно выслушать доменуса, а заодно посмотреть на тех, с кем предстоит работать. Чутье подсказывала ей, что к подбору остальных членов команды ри Аргос подошел так же тщательно. Хотя она все же предпочла бы сольное выступление. Лексия не любила ни под кого подстраиваться и считала себя игроком-одиночкой. Рассчитывать на чью-либо помощь не приходится, зато не нужно делиться, да и не подведет никто.

При дневном свете дом выглядел намного уютнее, чем ночью. Чисто выметенные ковры, высокие узкие окна с витражными стеклами и отделанные деревом стены. Картины, развешанные на лестничной клетке, очень недурны. Подлинники не самых дорогих, но действительно талантливых мастеров. Хорошо подобранные произведения искусства в очередной раз говорили о безупречном вкусе хозяина. Лексии больше всего понравился журчащий водопад, который, казалось, сейчас выльется за раму, украшенную позолотой. Иллюзия падающей воды была так совершенна, что, казалось, можно было не только услышать журчание, но и почувствовать свежий ветерок на ресницах, если приблизиться, чтобы получше рассмотреть работу автора из холодной, недружелюбной страны на севере.

Две изящные кариатиды с тонкой талией и пышными бедрами стояли на лестничной площадке возле зеркала в раме из темного, похожего на черненое серебро, металла. Сначала статуи показались Лексии самыми обычными, без огонька мастера внутри, но когда она приблизилась, то заметила, как лукаво блестят неестественно живые глаза одной, а губы другой розовеют, и на них мелькает призывная улыбка. И это было великолепно – маленькая деталь, которая превращает бездушный камень в произведение искусства.

Когда девушка спустилась в просторный холл, служащий одновременно гостевой комнатой, Танир был уже не один. Сидящего напротив него молодого человека Лексия знала, правда, представлены они друг другу не были. Она много слышала о нем и несколько раз пересекалась «по работе». Однажды он увел у нее из-под носа бриллиантовую диадему, настолько ценную, что у Лексии до сих пор холодело между лопаток при воспоминании о стоимости потери. А пару раз она сама оставляла Мака с носом.

Мак был, наверное, одним из самых одаренных магов современности, он мог взломать любое охранное заклинание, пройти невидимым, невзирая на самые сложные чары, а жучки-шпионы считали его своим хозяином и готовы были отдать даром любую информацию. Так про него, по крайней мере, говорили. Лексия не знала, сколько правды в этих словах, но полагала – немало.

Парень сдержанно и холодно улыбнулся, Лексия царственно кивнула ему в ответ и замерла. Мак походил на типичного богатенького сына Высших – симпатичный, с нахальной улыбкой баловень судьбы. Дорого одетый, он не стеснялся демонстрировать свой достаток. Лексия готова была поспорить, что у входа припаркована самодвижущаяся платформа, и не какая-нибудь, а сделанная на заказ. Мак был показушником, но чертовски умным, за это можно простить многое. И ему прощали, даже заказчики. Нанять его многие считали за честь и удачу. Он не всегда соглашался, руководствуясь лишь одному ему известными принципами.

Если он будет работать на их стороне, многое окажется проще, чем Лексия себе представляла. С Маком она сможет использовать ресурсы, которые раньше были недоступны. Этот выбор доменуса она полностью одобряла. Смущало лишь то, что Мак, как и она, никогда раньше не работал в команде.

– Нобиле, вы все же почтили нас своим присутствием… – начал Танир, но его отвлек звук распахнувшейся двери и сдавленная ругань охранника, едва успевшего отскочить в сторону.

– Ты… – Лексия сбилась и поспешно отступила на шаг. – Ты пригласил Яшму?! Она же сумасшедшая!

– Не я, – коротко бросил Танир и вжался в спинку дивана, когда прямо у его ног резко затормозила компактная, не больше блюда с сырной нарезкой, круглая самодвижущаяся платформа.

Никому, кроме худосочной Яшмы с фиолетовыми волосами, не пришло бы в голову передвигаться на платформе по дому, но девчонке не были писаны никакие правила. Ее побаивались и не понимали. И уж точно никому бы и в голову не пришло позвать ее работать в команду. Яшма была странной, нелюдимой и опасной в своей непредсказуемости.

– Всем здрасте! – Она легко спрыгнула с платформы. Тряхнула несуразными волосами и тут же натянула на них капюшон, надвинув темно-серую ткань на лоб и спрятав в тени неестественно крупные янтарные глаза, выдающие в ней уроженку Солидада.

Лексия взирала на нее беспристрастно и вежливо, с чуть заметной, почти доброжелательной улыбкой. Так медсестры смотрят на психически больных, словно боясь ненароком обидеть и вызвать неадекватную реакцию. Мошенница с опаской изучала легендарную «резиновую девочку», воровку, которой не было равных. Издалека Яшма могла сойти за угловатого парня-подростка, вблизи становилось понятно, что это девушка, по лицу которой невозможно определить возраст. Худощавая, невероятно гибкая и по-своему красивая. Яшма обладала яркой, нетривиальной внешностью – огромными глазами, узким треугольным подбородком и фиолетовыми волосами, похожими на перья диковинной птицы, но когда нужно, умела становиться незаметной и сливаться с толпой. Эта худая, очень хрупкая на вид девочка могла взломать любой замок и проникнуть даже в самое защищенное помещение. Она пробиралась в дома через вентиляционные отверстия, трубы дымоходов, чердачные окна. Не знала страха и именно поэтому слыла сумасшедшей. Ее не пугали отвесные стены и высота. Говорили, она могла буквально завязаться в узел и при этом не повредить себе ни суставы, ни связки.

Яшма плотнее закуталась в плащ и примостилась на соседнем кресле, поджав под себя ноги. Судя по всему, сидеть ей было неудобно. Она повозилась, взглянула на всех исподлобья и, нервно дернув худыми плечами, вскочила, легко подпрыгнула и уцепилась за потолочную балку метрах в двух с половиной от пола.

Лексия выразительно посмотрела на Танира, тот раздраженно отвернулся, а Яшма, уцепившись ногами за балку, свесилась головой вниз как самая настоящая летучая мышь. Серый плащ с капюшоном только усиливал сходство.

– Я жду, – глухо отозвалась она. – Начинаем?

Возразить никто не посмел.

На короткое время установилась тишина, а потом Танир сделал едва заметный жест рукой, видимо, отдавая какой-то приказ. Мак встрепенулся и улыбнулся обезоруживающей мальчишеской улыбкой, адресованной Яшме.

– Как нобиле будет угодно! – сказал он, даже не посмотрев в сторону Танира, словно бы доменус адресовал свой приказ не ему. Лексии это показалось забавным.

Яшма презрительно фыркнула, раскачиваясь на балке, которая начала противно поскрипывать. В отличие от Лексии, резиновая девочка никогда не пыталась примкнуть к касте Высших, и аванс Мака не произвел на нее впечатления.

Маг нарочито небрежно щелкнул пальцами, и по комнате вихрем закружилась серебряная пыль, которую Яшма попыталась поймать пригоршней. Как при этом ненормальная девчонка не свалилась с потолочной балки, за которую цеплялась лишь ступнями, вообще не понятно.

Танир молчал и не пытался взять инициативу в свои руки. Он был отстранен и холоден. Наблюдал за происходящим со стороны и не вмешивался, словно строгий преподаватель на экзамене, который молчит, смотрит безучастно, но подмечает каждую мелочь и так и ждет, на чем бы тебя подловить.

Серебряная пыль собралась в одном месте, уплотнилась, и в центре холла появился огромный мерцающий экран. Он чем-то отдаленно напоминал магвизор, только был иллюзорным. Лексии никогда подобного встречать не доводилось, а вот Танир совсем не выглядел удивленным. Похоже, такой способ передачи информации был для него не в новинку. По полупрозрачной поверхности огромного экрана пробегали серебряные всполохи. Мак, сидящий в кресле справа от экрана, перебирал пальцами, словно пытался нащупать в воздухе одному ему видимую нить. С каждой секундой, с каждым уверенным движением пальцев изображение становилось четче.

– Нереально! – с детским восторгом выдохнула Яшма и слегка изменила позу, чтобы лучше видеть экран.

– Итак, приступим! Можно? – Мак поднялся и встал рядом с экраном. Слегка насмешливый вопрос был обращен к Таниру, и после того как доменус кивнул, маг продолжил: – С вашего позволения, я не сразу перейду к делу.

У Мака оказался приятный, глубокий и хорошо поставленный голос. Создавалось впечатление, что парень много, часто и с удовольствием говорил. Лексия подозревала, что при должном старании маг сможет стать конкурентом и в ее отрасли, если вдруг в его гениальную голову взбредет подобная блажь. Такая перспектива мошеннице не понравилась, и она отмахнулась от подобных мыслей, решив сосредоточиться на рассказе.

– Для того чтобы понять важность и специфику этого заказа, нужно обладать некими общими сведениями. Я думаю, они известны, но все же для предотвращения глупых вопросов немного вас просвещу.

Мак говорил достаточно быстро, отстраненно, но в формулировке и тоне мелькало легкое, едва завуалированное презрение. Он считал себя умнее всех собравшихся здесь и не собирался это скрывать. Его заносчивость была хоть и во многом обоснованна, но неприятна.

– Будь добр, – кивнул Танир и усмехнулся. Похоже, Мак его забавлял. – Вижу, ты ответственно подошел к первой части задания.

– Видите ли, доменус, – в обращении явно сквозила издевка, которую Мак смаковал, – я всегда подхожу ответственно ко всему. Главное оружие нашего, смею надеяться, прогрессивного времени – это информация. Лишь тот, кто ею обладает, находится на вершине пищевой цепочки. Вы ведь прекрасно об этом осведомлены. В конечном счете даже с нами вы ведете себя вежливо и собираетесь работать именно потому, что рассчитываете вернуть некую информацию.

– Обо всем по порядку, – не стал отрицать Танир.

– Мне не нужна информация, – категорично заявила Яшма. – Особенно в большом объеме. Мне нужны деньги.

– Сначала – информация! – Мак отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. – Итак, всем известно, что наиболее перспективным методом передвижения на дальние расстояния является телепорт. Этот метод перемещения в пространстве открыли несколько столетий назад и сейчас используют повсеместно, но у него есть один существенный недостаток – заклинание телепорта чересчур энергозатратно. Для его поддержания требуется слишком много усилий. Сейчас для путешествий используют суда на паровых двигателях и воздушной подушке. Телепорты тоже есть, но их очень мало, они служат лишь для перемещения с континента на континент, и то это некомфортно – транспорт общественный, сиденья жесткие, толпы немытого народа, очереди, бешеные цены, и даже Высшим не делают исключений. Впрочем, доменус может меня поправить, если это не так.

– Не поправлю. – Впервые за встречу Танир усмехнулся. – Есть вещи, о которых людям, подобным вам, лучше не знать – законопослушным гражданам будет жить спокойнее.

Лексия с трудом проглотила оскорбительный намек, и то лишь потому, что Мак продолжил, хитро подмигнув сморщившемуся Таниру.

– Стационарный телепорт работает, соединяя строго известную точку «А» и строго известную точку «Б». В обоих точках, чаще всего находящихся на разных континентах, стоят массивные накопители энергии. По сути, люди приходят на один вокзал и выходят на другом. Во многих странах, особенно в Этории и Перегрийской империи, идут разработки портативного телепорта, который сам по себе является точкой старта и позволяет задавать параметры финиша. Он не привязан к конкретному месту и накопителям. Маленькая горошина, брошенная на землю, дает владельцу возможность перейти в любую магически не защищенную точку. Это настоящий прорыв. Я понятно изъясняюсь? – Мак на секунду замолчал и перевел взгляд сначала на Лексию, сохранявшую невозмутимое выражение лица, а потом на висящую вниз головой Яшму.

– То есть… – Резиновая девочка задумчиво раскачивалась на балке. – Есть возможность создать телепорт, помещающийся в карман. Бросив эту горошинку на землю, я, к примеру, сумею перенестись в секретное хранилище Перегрийского национального банка, забрать все деньги и вернуться к себе в убежище?

Глаза Яшмы загорелись азартным огнем, а Танир недовольно буркнул:

– Мне не нравится такой ход мыслей.

Чтобы избежать конфликта, Мак торопливо продолжил.

– Конечно, не все так просто, и то, что предложила Яшма, осуществимо лишь в теории. Хранилище Перегрийского национального банка имеет слишком сложную систему защиты, и ее невозможно обойти таким путем, но… – Мак на несколько тонов повысил голос и ускорил темп речи, заметив, что Танир собирается возмутиться. Доменусу явно был не по нраву разговор о системе безопасности главного банка империи.

– Но тем не менее разработка портативного телепорта – это существенный прорыв. Подобное изобретение ставит под сомнение необходимость железных дорог, которые сейчас пользуются популярностью у всех классов населения, дирижаблей, на строительство которых в этом году были выделены нехилые суммы из государственного бюджета, да и самодвижущих платформ. Что уж говорить о механических повозках.

– То есть это открытие, с одной стороны, важное, а с другой – для многих опасное в экономическом плане? – поинтересовалась Лексия. – Произойдет серьезная смена игроков на международном рынке.

– Не только в экономическом, – хмуро бросил Танир. – Это вообще опасное открытие, так как может изрядно изменить сложившийся уклад жизни. Но сейчас речь не об этом. Детали пока неважны, важно, что Перегрийская империя добилась положительного результата и смогла создать портативный телепорт. Мак, ты не против, если дальше продолжу я?

Танир поднялся со своего места и пренебрежительным жестом указал Маку на кресло. Тот скривился, но послушно сел, а доменус продолжил рассказ:

– Перегрийской империи удалось невозможное. Наши маги и инженеры разработали новейшую модель портативного телепорта и рассчитывали на предстоящем саммите заключить ряд крайне выгодных контрактов.

Мак пошевелил пальцами, и на экране за спиной Танира появился круглый шарик, похожий на горошину ртути. Шарик лежал на красном бархате, накрытый стеклянной колбой.

– Это черная жемчужина, – пояснил Танир.

– Как она работает?

– О принципах работы должны были рассказать изобретатели на саммите, который пройдет меньше чем через две недели в Новартусе.

– И при чем здесь мы? – настороженно уточнила Лексия. Чем дальше она смотрела на черную жемчужину, тем больше ей не нравилось происходящее. Обычно мошенников не посвящают в государственные тайны.

– Дело в том, что… – Мак не выдержал и подал полный энтузиазма голос из-за спины Танира. – Черную жемчужину как собственное изобретение хотят представить на саммите сразу два государства – Этория и Перегрийская империя.

– Недавно, – Танир стал еще серьезнее, нежели обычно, – черная жемчужина была украдена у наших магов, и буквально через несколько дней Этория подала заявку…

– То есть, – Лексия начала понимать, в чем дело, – Этория украла разработку, но вы не можете заявить об этом открыто, так как доказательств у вас нет, а значит, обвинить конкурентов будет сложно.

– Именно. Нам нужно вернуть черную жемчужину до саммита. И, как вы понимаете, сделать это будет нелегко. Посольство Этории официально прибывает сегодня вечером. Мы не знаем, передали им похищенный образец или передадут на днях. Поэтому рисковать не будем. В любом случае, он будет храниться где-то в резиденции посла.

– А выбор у нас есть? – кисло осведомилась Лексия. Она всегда старалась не влезать в политические дрязги. Левиафан высших эшелонов власти мог перемолоть в своих челюстях кого угодно. Маленькую рыжую мошенницу государственная машина даже не заметит. А ей хотелось жить, и желательно с комфортом и долго.

– Выбор, нобиле, есть всегда. – Танир подошел вплотную и протянул Лексии бриллиантовый браслет, который мошенница украла у нобиле Беатрис накануне вечером. – Мне нужно добровольное согласие. Что бы вы себе ни вообразили, я не намерен удерживать вас силой. На кон поставлено слишком много. Рисковать я не имею права.

– То есть если я откажусь, мне ничего не будет?

– Если вы откажетесь… – Танир наклонился прямо к лицу мошенницы и произнес низким, чуть хрипловатым голосом: – Я обязательно вас найду и воздам по заслугам за все неправомерные деяния. Но сейчас вы чисты перед законом, этот браслет – единственное доказательство, которое у меня есть. Идите, но знайте: мне не составит труда найти новые улики. Я буду следить очень внимательно. Отсюда вам придется уехать. А ведь Новартус вам понравился. Не так ли? Я сам в восторге от этого города.

– А если останусь?

– В случае успешного выполнения задания вас ждет гонорар, как и всех остальных. И поверьте, государство не скупится и щедро вознаграждает за оказанную помощь.

– Не поверю. – Лексия нервно дернула плечом. – Я вообще не склонна верить, но, если согласились они, думаю, сумма устроит и меня. А еще вы закроете глаза на возможную пропажу Ожерелья Страсти…

– Я закрою глаза на то, что видел в вашей сумочке подделку. Но я ее запомнил, изучил, и, если вдруг ожерелье кто-то подменит, мне несложно будет отыскать вора и доказать его вину. Я законник, нобиле, а не святой. Никогда об этом не забывайте. И еще я хотел бы, чтобы вы все жили здесь, в доме, пока мы работаем над этим делом. Мне кажется, так будет удобнее. К тому же сроки поджимают, и действовать придется быстро. Мне некогда собирать вас по всему Новартусу.

Танир заявил это тоном, не терпящим возражений. Лексии не понравилось, что ею снова пытаются командовать, но она предполагала нечто подобное и, поразмыслив, пришла к выводу, что сама поступила бы так же. Здесь, в доме, имеется возможность наблюдать за каждым из разношерстной команды.

– Надеюсь, покои нам предоставят не в том подвале, где вы любезно предлагали мне провести ночь? – Лексия не собиралась молчать и с удовольствием заметила мелькнувшее на лице доменуса смущение. Впрочем, радовалась она недолго, так как Танир тоже не привык лезть за словом в карман и тут же парировал:

– Но вы предпочли остаться у меня в спальне. Если желаете, можете разместиться там.

Мак понимающе хмыкнул, и это взбесило, а Яшма вообще не прореагировала, раскачиваясь на балке. Девчонка намеки пропускала мимо ушей.

За эти слова Танира стоило как минимум убить, но Лексия предпочла просто оставить последнее слово за собой.

– Ну, если вам так понравилось просыпаться в наручниках, я без проблем приму любезное приглашение. Ванная комната у вас хороша!

– Нет уж! – На лице Танира мелькнуло раздражение. – В моем доме нет недостатка в покоях. Можете занимать любые на третьем этаже.

– А я хочу подвал! – подала голос Яшма, качнулась на балке, подпрыгнула и, оседлав ее сверху, внимательно посмотрела на ошалевшего доменуса. – Можно?

– Да, конечно… – От неожиданности он согласился даже без вопросов.

– Там безопасно, – пояснила она и ловко спрыгнула на пол. Лексия отметила, что воровка невысокая, самой мошеннице едва ли достанет до плеча. – И нет окон. Терпеть не могу окна.

Лексия не стала долго выбирать и толкнула дверь в первые же покои на третьем этаже. Это Мак отправился гулять по комнатам, пытаясь подыскать что-то, удовлетворяющее его требованиям. Лексия ценила комфорт, любила красивые интерьеры, но не выставляла особых требований к временному жилью. Главное, чтобы были душ и удобная кровать. В этих покоях бонусом шла небольшая гостевая комната с камином и шарообразный, имитирующий глобус бар. Из проходной гостевой комнаты вели четыре двери – в спальню, коридор, ванную комнату и вместительный гардероб.

Слуги принесли вещи Лексии и под ее чутким руководством развесили на плечики. Платьев оказалось удручающе мало, как и сумочек, и туфелек, и ботиночек. Мошенница собралась послать кого-нибудь к себе, чтобы ей доставили недостающие вещи, но потом опомнилась. В этом доме она не собиралась задерживаться надолго.

Ближе к обеду заглянул Танир. И хотя он, как и обычно, выглядел надменным и отстраненным, Лексия поняла, что он чувствует себя виноватым. Доменус, конечно, не стал просить прощения, но зато отдал сумку, в которой хранилась дорогостоящая подделка Ожерелья Страсти. Создавалось впечатление, что Танир предоставляет мошеннице выбор, оставляя на ее усмотрение то, как поступить дальше.

Лексию мучили противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось рискнуть, а с другой – сбежать, но доменус ясно дал понять, что, в случае чего, обязательно найдет и воздаст по заслугам. Причин сомневаться в его словах не было.

Так и не определившись, мошенница спрятала подделку и отправилась на обед, а ближе к вечеру обнаружила, что колье исчезло. Иного и ожидать нельзя, когда живешь под одной крышей с магом-взломщиком и воровкой. Лексия перетряхнула все свои вещи, несколько раз перепроверила сумку, обнюхала всю комнату, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, и сдалась, поняв, что не добьется ничего. Пришлось признать – ее обокрали, нагло и совершенно бесцеремонно.

Следующая мысль оказалась еще неприятнее и заставила Лексию сморщиться. И Яшма, и Мак были профессионалами, то есть прекрасно знали, что воруют подделку, а никак не оригинал. А подделка могла понадобиться лишь в одном случае.

Этого Лексия потерпеть не могла. Она спешно нацепила на себя привычную маску нобиле Летиции, вызвала по магвизору платформу и, прихватив сумочку и пару отмычек, кинулась в холл. Лексия решила, если Танир вздумает ее останавливать, сражаться до последнего.

Она могла наступить себе на горло и отказаться от соблазнительной мысли стать обладательницей Ожерелья Страсти, но допустить, чтобы оно досталось кому-то другому, не могла. Поэтому и мчалась на всех парах в Периш-холл, решив, что либо заберет ожерелье сама, либо не даст его подменить. К счастью, из дома ее выпустили без проблем. В дверях стоял совсем другой охранник, он лишь мазнул по ней восхищенным взглядом и тут же опустил глаза в пол. Лексию это полностью устраивало. Самого доменуса видно не было. Заручившись согласием, он полностью потерял интерес к членам команды и скрылся в своем кабинете. Никаких указаний для дальнейших действий не дал, поэтому Лексия чувствовала себя относительно свободной.

Низкая, похожая на блин открытая платформа уже ждала у входа. Отсутствие крыши несколько насторожило мошенницу, когда она присаживалась на прикрепленный к полу кожаный диванчик, но погода сегодня радовала. Несмотря на вечер, было тепло и безветренно, а водитель оказался умелым и аккуратным. По дороге удалось насладиться видами Новартуса, а из прически не выбился ни один волосок.

В Периш-холле сегодня был не выставочный день, но ее, как одну из самых любимых клиенток, пропустили без проблем. Залы не пустовали. Новартус, несмотря на статус культурной столицы империи, – городок маленький, где все друг друга знают. И таких, как Лексия, известных, уважаемых и щедрых, набралось немало – десятка полтора.

Охранники хоть и выглядели сонными и расслабленными, следили за посетителями бдительно. Лексии казалось, что один из них ведет ее лично. Слишком уж пристальным было внимание, а услужливость – приторно показной.

То, что внимание охранника – это не так уж и плохо, Лексия осознала, когда подошла к стеклу, за которым на черном бархате лежало Ожерелье Страсти. Мошенница поняла, что опоздала. И охранник, не спускающий с нее глаз, оказался лучшим свидетелем того, что она не могла украсть ожерелье. Он явно доложит доменусу об этом визите.

Лексия не сомневалась – провожатого к ней поставил Танир, тем самым невольно обеспечив алиби. Мошенница с тоской смотрела за стекло. Потухли искры на гранях камней, похожих на крупные капли крови. Потускнела оправа. На черном бархате лежала пустышка. Табар Керрани уехал вчера вечером и вернется не раньше зимы, а значит, тогда и обнаружат подделку, если, конечно, не поднять крик сейчас. Но нельзя. Разве что вернуться домой и рассказать Таниру, но Лексия не знала, на пользу ли ей пойдет такое признание.

А сейчас проявлять ненужную осведомленность чревато. Нобиле Летиция, конечно, разбирается в искусстве, но не больше, чем все остальные присутствующие. Она, как и внимательный охранник, как и восхищенно охающие дамы, не способна распознать подделку. Это может сделать только мошенница Лексия. Ведь у ожерелья, которое заменило подлинник, даже своя магия имелась. Ровно столько, сколько нужно для того, чтобы убедить непритязательного любителя.

Разочарование, сильное и безудержное, накатило и захлестнуло с головой, заставив судорожно выдохнуть. Сейчас Лексия ненавидела весь белый свет, начиная с Танира ри Аргоса, который ворвался в ее жизнь и перевернул все с ног на голову, и заканчивая пронырливой Яшмой и зазнаистым Маком. Интересно, кто посмел ее обойти? Девчонка или маг? Лексия ставила на последнего. Он был действительно умен, беспринципен и тоже любил произведения искусства. А Танир слишком громко рассуждал об ожерелье. Впрочем, она сама виновата – первая завела разговор и раздразнила конкурента.

Лексия бы в такой ситуации тоже не устояла, а теперь придется кусать локти и думать, как ответить на обиду. Сдать доменусу или изобрести собственный изощренный способ мести?

Делать в галерее больше было нечего, и Лексия, раздраженно фыркнув на охранника, который подошел слишком близко, отправилась к выходу. А на улице она снова была неприятно удивлена. Платформа, водителю которой она приказала ждать, куда-то испарилась. Не иначе как водитель поймал более выгодный заказ.

Свободных платформ, как назло, тоже не оказалось. Парковка перед Периш-холлом пустовала, и мошенница, зашипев от злости, двинулась вдоль широкой мощеной улицы к переулку, который вел в сторону площади Восстания, находящейся на самом берегу.

Вечерами по набережной, отгороженной от площади невысоким кованым забором, неторопливо гуляла богема, любуясь алым закатом над самым широким каналом в городе, и там никогда не было проблем со свободными повозками или платформами. Возничие любили места скопления народа, где даже в будний день можно неплохо подзаработать, особенно если получится подвезти пьяного до невменяемости богача. Такие часто сорили деньгами направо и налево. До площади было недалеко, всего один квартал неспешным, прогулочным шагом.

На улице стемнело, плотный сумрак окутывал дома, словно шаль. Дурацкое время суток. Лексия не любила сумерки. Солнце уже село, мир утратил краски, но еще не погрузился в ночную тьму, и фонари пока не зажгли. Буквально на час Новартус словно сбрасывал свой праздничный облик, обнажая изнанку: сточные канавы, облупленные фундаменты домов, черных юрких крыс. Все это уходило в тень, едва вспыхивали первые фонари.

Точнее, Лексия переставала замечать несовершенство города. Оно растворялось в разноцветных бликах, поющих фонтанах и людях – успешных, дорого одетых и приятно пахнущих. Про то, что скрывалось в глубине темных улиц, мошенница старалась не думать, вспоминала об этом только в короткие, мрачные, сумеречные часы.

Переулок, ведущий к площади, был узким, кривым и пустынным. Нет, Лексия не боялась. Уж сил и смекалки для того, чтобы справиться с уличными хулиганами, у мошенницы со стажем было предостаточно, но все равно сама гнетущая атмосфера напрягала. Здесь было неуютно, хотелось как можно быстрее преодолеть неприятный отрезок пути, и Лексия, путаясь в подоле атласного платья, ускорила шаг.

До арки, через которую можно выйти на площадь Восстания, мошенница не дошла совсем немного. Сзади раздался глухой удар, будто кто-то по-кошачьи мягко спрыгнул с крыши на булыжную мостовую. Лексия резко выдохнула и обернулась, приготовившись дать отпор. Узкая длинная шпилька с нефритовой бабочкой на рукояти сама скользнула в руку, меняясь. Удлинилось и чуть расширилось лезвие, а нефритовые крылья на миг стали мягче и плотно обняли тыльную сторону ладони, принимая форму замысловатой гарды и защищая от удара.

На расстоянии вытянутой руки от Лексии замерла темная хрупкая фигура, сливающаяся с окружающим мрачно-серым пейзажем. Только из-под низко надвинутого капюшона сверкали янтарные глаза, которые в сумраке переулка казались совсем нечеловеческими.

– Яш-ш-шма? – В свистящем шепоте Лексии слышались удивление и злость. Мошенница понимала, что девчонка появилась здесь неспроста, и не спешила убирать приготовленную шпильку. На тонком лезвии был яд. Одной царапины достаточно, чтобы противник уснул. Лексия была категорически против убийств и руки предпочитала не марать, но, если требовалось, могла дать серьезный отпор. Сейчас она профессионально рассматривала завернутую в плащ воровку – худощавая, юркая, но заметно уступающая в силе.

Яшма не нападала. Она вообще просто стояла и внимательно из-под капюшона изучала Лексию.

– Ты расстроилась, – констатировала факт воровка и, не обращая внимания на шпильку, подошла ближе. – Знаешь, я ведь предполагала, что ты расстроишься.

– Это ты украла ожерелье?

– Не смогла устоять, – честно пояснила Яшма и пожала плечами. – Соблазн велик, скажи? Ты бы ведь поступила так же.

– Ты же не любишь произведения искусства! – в сердцах бросила Лексия, которой хотелось взвыть от злости. – Ты даже не представляешь, сколько оно стоит!

– Представляю. – Казалось, Яшма даже немного обиделась. – Я люблю деньги и знаю, за какую сумму его можно продать.

– Рыночная цена – это совсем не то! – Лексия махнула рукой и с раздражением спрятала шпильку обратно в прическу. – Оно бесценно… восхитительно. Великолепно и неповторимо!

Глаза мошенницы загорелись лихорадочным огнем, а в движениях появилась несвойственная ей суетливость. Яшма смотрела заинтересованно.

– Хочешь, я тебе его отдам? – поинтересовалась она буднично и прищурилась, с интересом наблюдая за реакцией мошенницы.

– Отдашь? – Лексия не поверила своим ушам, а Яшма вытащила из складок плаща ожерелье. От него даже сейчас исходили волны магии.

– Бери.

Мошенница медлить не стала и, наплевав на возможный подвох, схватила украшение. Только надежно пристроив бесценное колье в декольте, спросила:

– Зачем?

– Зачем украла или зачем отдала? – Яшма смешно склонила голову набок и замерла в ожидании ответа. Сейчас она походила на нахохлившуюся ворону – такая же растрепанная, неуклюжая, со слишком большими, практически круглыми глазами. – Даже не знаю…

Лексия огляделась по сторонам и, не придумав ничего лучше, уселась на каменную ступеньку возле какого-то дома. Ноги в туфлях на высоченных каблуках гудели. Она не планировала сегодня пешие прогулки. И совсем не ожидала, что день завершится подобным образом.

Яшма не стала садиться рядом на ступеньки, а забралась на кованые перила крыльца и устроилась там, словно птица на насесте. Жутко неудобно, по мнению Лексии, но девчонка, видимо, не испытывала дискомфорта. Даже руками не придерживалась. Похоже, просто не знала, что такое – терять равновесие.

– В музее серьезная охрана, – заметила она, словно эта вскользь брошенная фраза могла хоть что-то объяснить.

– И ты рисковала, а потом отдала мне ожерелье? – Лексия говорила осторожно, в душе опасаясь, что воровка передумает и отберет трофей, который грел кожу за пазухой. Расставаться с ним не хотелось. Ожерелье оставалось заветной мечтой на протяжении нескольких последних месяцев. Сегодня мошенница уже думала о том, что больше никогда не сможет подержать его в руках, испытала разочарование и сейчас не готова была отдать Ожерелье Страсти обратно. Прикинув, она поняла, что даже шпильку готова пустить в ход, если Яшма передумает, но девчонка была совершенно спокойна и отрешена от окружающего мира.

– Я рисковала не ради ожерелья. – Яшма закусила губу. – Я рисковала, потому что сумасшедшая. Неужели ты не слышала? Украшение мне не нужно.

Девчонка порывисто спрыгнула с перил и вознамерилась исчезнуть в темноте переулка, но Лексия ее остановила, хотя и сама не поняла зачем.

– Подожди… Ты более нормальная, чем о тебе говорят… – выпалила мошенница, привычно почувствовав, что нужно собеседнику, и тут же поняла, что это не пустые слова.

– Ты тоже вроде бы не законченная стерва. – А вот Яшма действительно говорила то, что думает. Похоже, она не привыкла играть словами. Фразы короткие, предложения – словно рубит с плеча. В светское общество ее выпускать не стоит. Слишком прямолинейна. – Люди склонны преувеличивать.

– Так зачем?

– Люди склонны преувеличивать, но доля правды в их словах есть. – Яшма хитро усмехнулась и стала похожа на совсем юную пятнадцатилетнюю девчонку. – Мне нравится вызов и опасность. Этот музей, охрана, пафос охранников. Это вызов… Я не могла его не принять. К тому же у нас была подделка.

– У нас? – возмутилась Лексия. – Это у меня была подделка.

– У тебя, у меня. Какая разница? – Воровка махнула рукой. Для нее этот вопрос был действительно не важен. – Я получила удовольствие, ты – подлинник. Ожерелье Страсти все равно бы украли. Уж лучше я, чем кто-то другой…

– Ты могла за него выручить огромное состояние… – Эту фразу Лексия выдавила из себя с трудом и неосознанно положила руку на лиф платья.

– Могла, – не стала отрицать Яшма.

– Почему же?

– Не знаю. Я никогда не работала в команде. – Воровка порывисто откинула капюшон и сделала шаг вперед. – Я никогда не жила в одном доме с другими людьми. Труппа циркачей, с которыми я путешествовала в детстве, не в счет. Я не знаю, как себя вести. Команда – это примерно то же, что и семья. Не так ли? – Лексия не знала, что ответить, но Яшма и не ждала каких-либо слов. Она продолжила: – А в семье принято делать подарки. Ну… – Казалось, она немного смутилась. – Я слышала об этом…

– Наверное, принято, – как эхо повторила Лексия, чувствуя, что грудь сжимает тугой обруч боли, а на глаза наворачиваются слезы. А ведь она даже забыла, что такое плакать. – Я тоже не очень об этом знаю.

– Вот и замечательно! – Яшма довольно улыбнулась и одним махом запрыгнула на ближайшую низенькую крышу. – Я сделала приятное тебе. Теперь ты можешь сделать приятное мне! – крикнула она и исчезла в темноте, прежде чем Лексия успела спросить, что приятного ожидает Яшма.

Перед мошенницей встала сложная задача – угодить немного двинутой воровке, которая преподнесла воистину бесценный подарок.

Встреча с Яшмой обескуражила. Лексию не так просто было озадачить и заставить крепко задуматься, однако легендарная воровка, больше похожая на неуправляемого подростка, смогла это сделать. Сейчас многое зависело от того, сумеет ли мошенница найти нужный ключик и угодить нечаянной союзнице с подарком или нет. Портить отношения с Яшмой было чревато большими неприятностями, да и не хотелось обижать девчонку. Ее подарок слишком много значил. Столько, что становились не важны причины, по которым он преподнесен. Лексия поймала себя на мысли, что начинает по-настоящему симпатизировать странной воровке.

Мошенница торопливо вышла из-под темной арки на хорошо освещенную площадь Восстания. Тут все сверкало и искрилось. Пел и переливался разными цветами фонтан в центре. Сегодня струи воды изображали молодую, весьма фривольную даму. Она кружилась в танце, обмахиваясь веером, брызги от которого разлетались по всей округе. Почтенные нобиле морщили напудренные носики и тащили своих заглядевшихся мужей подальше от недостойного зрелища. Мошенница фыркнула. Она не знала, который из департаментов отвечает за фонтан на площади и благодаря фантазии какого мага фонтан каждый день меняет причудливые формы, но мысленно поаплодировала этому смельчаку.

Оскорбленные в лучших чувствах нобиле уже не раз писали жалобы, но непотребство продолжалось. Причем в такой форме, что наказать мага, отвечающего за работу фонтана, было невозможно – ничего предосудительного не происходило. И сейчас созданная из воды девушка была полностью одета, даже декольте на платье оказалось весьма скромным, а за хитрый взгляд и слишком смелое покачивание бедер не накажешь, ведь магия воды – очень переменчивая сфера. Сложно удержать форму, и невозможно создать статичную композицию.

Мошенница последний раз взглянула на фонтан, запрыгнула на первую попавшую платформу и приказала отвезти себя на окраину города, в район, находившийся в стороне от поместья доменуса. Она не хотела рисковать и возвращаться в дом с Ожерельем Страсти, спрятанным в декольте. Лексия сильно сомневалась, что Танир не сумеет распознать – подделка лежит в ее сумочке или подлинник, а значит, стоило навестить место, о существовании которого знала только она. Ну и догадывались еще несколько человек, знакомых с ней достаточно близко.

Отпустив платформу у самых трущоб и заработав недоуменно-презрительный взгляд возничего, Лексия зябко передернула плечами. Тут, в северной части города, всегда дули ветра, да и с наступлением ночи изрядно похолодало. Этот район не был безопасным, здесь не место добропорядочной нобиле, и просто изменение внешности не поможет. Конечно, многие ее знали, но далеко не все. Рисковать не стоило.

Лексия перебежками добралась до полуразвалившегося дома на окраине. Он стоял немного особняком почти у самого поля, и здесь было почти безопасно. Впрочем, безопасность – понятие относительное.

Мошенница облюбовала этот дом, когда только приехала в город. Раньше здесь жил какой-то подпольный алхимик. Один из его запрещенных экспериментов закончился взрывом и пожаром, в котором погиб сам маг, его слуги и подопытные, а дом сгорел. Даже охочие до наживы местные не рисковали сюда соваться, вот дом и стоял в том виде, в котором остался после взрыва. Обезображенную мебель и остатки скульптур тоже не растащили. И это в районе, где выкинутый на помойку хлам разбирали едва ли не раньше, чем он там оказывался. Лексия сама не рисковала спускаться на нижние этажи дома. Сведущие люди говорили, что под землей – целые катакомбы, через которые можно попасть в центр города, к площади перед летней резиденцией императора. Очень заманчиво, хотелось исследовать. Но со стоящими вне закона магами мошенница предпочитала не связываться даже после их смерти. Судьба несколько раз сводила с ними, и этого оказалось достаточно, чтобы усвоить простой урок – даже после смерти маг и его творения могут быть опасны.

Зато дом был лучшим местом для того, чтобы хранить некий минимум одежды, который может пригодиться для прогулок по трущобам. В темном коридоре все еще пахло гарью. Запах магического пожара не выветривается быстро, он въедается в стены и отравляет окружающий воздух годами, а иногда и десятилетиями. Копоть со временем расползается и поселяется даже там, где ее изначально не было. Лексия специально доставила сюда небольшой, защищенный от магии шкаф-сейф, чтобы хранить в нем свои вещи.

Света в доме не было, а зажигать отрытый огонь в этом месте мошенница так ни разу и не решилась, слишком уж велик был риск того, что дремлющая магия проснется и пожар начнется с новой силой. Лексия пробиралась по полуразрушенному коридору осторожно, на ощупь, брезгливо морщась, если в темноте пальцы нащупывали что-то неприятное, например, свисающие нити паутины, усыпанные сальной, плохо оттирающейся копотью.

Над головой захлопали крылья, и Лексия испуганно вжалась в стену, не сразу сообразив, что пожаловали соседи – летучие мыши. Они тоже облюбовали дом и регулярно пугали мошенницу. Впрочем, лучше они, чем выжившие последствия экспериментов мага.

Снимать длинное платье с множеством шнуровок было крайне неудобно, но Лексия проделывала подобное не раз. Она, не заботясь о сохранности наряда, кинула его на пол. Второй раз не наденешь – нобиле не ходят в платьях, подол которых покрывает копоть, пропахшая недозволенной магией и смертью.

В шкафу-сейфе, оборудованном маленьким газовым фонариком, имелось все необходимое – плотные кожаные штаны, которые выдерживали удар ножа, если он прошел вскользь, жесткий, тоже кожаный корсет и свободная туника, закрывающая ноги до середины бедра. Здесь, в трущобах, многие женщины обходились и без слабо напоминающих платье туник, но Лексии подобная форма одежды была не по нраву. Она предпочитала более традиционные вещи. Сверху мошенница накинула шерстяной плащ с капюшоном, наподобие того, в котором ходила Яшма. А на пояс повесила пару кинжалов, хотя обращаться с ними умела весьма посредственно.

– Все же нужно купить приличное оружие, – пробормотала себе под нос Лексия, чтобы как-то нарушить гнетущую тишину этого места, и направилась к выходу.

Наружу выбралась без проблем и, прикрыв нижнюю часть лица белым платком, нырнула в удушливую вонь улицы. Подобная форма одежды была вынужденной мерой. Во-первых, не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. В урабаках – платках из хлопчатой ткани ходили прокаженные, наемники, красавицы и уродины. У каждого – свой повод скрывать лицо, так было принято и удобно. А еще сквозь надушенный, пропитанный настоем целебных трав платок не так сильно проникала вонь, и был меньше шанс заразиться неизвестной болезнью, кои в трущобах цвели махровым цветом.

Здесь все было иначе, чем в чистом и отмытом районе, в котором обитали Высшие и обласканная ими богема. В трущобах Новартуса почти не было магии, она осталась там, за мощеной дорогой и изуродованным пламенем домом на окраине. Улицы освещались скудно чадящими масляными фонарями, копоть от которых оседала на стенах домов. Фонарей было мало, и горели они всего несколько вечерних часов, в то время, когда рабочие возвращались домой с фабрики, потом трущобы погружались во тьму, и передвигаться здесь приходилось чуть ли не на ощупь – осторожно прижимаясь к стенам домов и стараясь не попасться никому на глаза. Но, как ни странно, именно здесь было безопаснее всего хранить свои сокровища, если, конечно, у тебя есть знакомые, которые согласятся постеречь имущество, и маги, готовые наложить достаточно сильную защиту. В отличие от места обитания Высших, здесь дорогая и сильная защита означала почти полную неприкосновенность. Те, кто обладал хотя бы зачатками магии, быстро выбирались из трущоб, становясь ремесленниками. А если решались нарушить закон, то начинали промышлять в богатых районах. Тут оставались лишь те, кто никуда не мог уйти.

Лексия не в первый раз крадучись пробиралась по улицам, заполненным разным сбродом, словно тараканами. Если не выделяться из толпы, можно почти не опасаться. Длинный, до пят плащ скрывал фигуру, капюшон – роскошные волосы, а платок – лицо. Руку с рукояти кинжала мошенница предпочитала не убирать. Неизвестно, кто может поджидать за следующим поворотом.

Сегодня она нервничала больше обычного. Слишком ценную вещь несла она в свое хранилище, которое располагалось в складах недалеко от доков. Это место было одним из самых надежных в городе. Император теневого мира обосновался именно здесь, в Новартусе. Его самого Лексия не знала, но вот его помощнице – женщине, обладающей невероятной силой и властью, в свое время помогла. За это ей обещали пожизненную защиту. Этот факт не объяснишь грабителям, напавшим среди ночи, но он позволяет снимать один из складов и не опасаться местного ворья. Впрочем, в ином случае Лексия бы тоже не слишком опасалась. Она умела защищать свое имущество и не жалела на это денег. В других городах она привыкла обходиться своими силами, а в Новартусе ей улыбнулась удача, и это одна из причин, почему не хотелось покидать город.

Законники в трущобы не совались, конкуренты брезговали, а местные не имели необходимых навыков или строго выполняли приказ. Подобное положение дел полностью устраивало Лексию, но вот ночами она здесь бывать не любила, поэтому спешила и жалась к стенам домов, короче, вела себя, как завсегдатай этих мест.

Только один раз она чуть было не столкнулась с толпой подвыпивших моряков, но вовремя нырнула в темную нишу, вляпалась в отходы чьей-то жизнедеятельности, зато осталась незамеченной. Потом пришлось, брезгливо морщась, долго оттирать сапог.

Узкая неосвещенная улица вывела к хорошо охраняемым складам. Пропуском служил металлический зачарованный жетон, пожалуй, единственный магический символ в трущобах. Обладателей жетонов уважали, и охранники вежливо кивнули Лексии и приоткрыли кованые железные ворота. Теперь можно было выдохнуть. На территории складов чужих не было. Только арендаторы. Если не заглядывать в темные подворотни, не прислушиваться к тому, о чем переговариваются группы хорошо вооруженных людей, а просто идти к своему ангару, все будет нормально. А любопытных не любят нигде, главное – запомнить это простое правило, и тогда жизнь станет легче.

Тут заключали сделки работорговцы и контрабандисты, тут воры прятали свою добычу, тут оружия имелось больше, чем в императорской оружейной палате, и важно было научиться ничего этого не замечать. Тогда есть шанс, что никто не будет интересоваться тем, какие тайны хранишь ты. Поначалу Лексии сложно было смириться с такими порядками, но потом она поняла, что все равно не способна изменить что-либо. Можно избавиться от конкретных людей, но не факт, что те, кто придет им на смену, будут лучше.

Лексия снимала один из самых солидных с виду ангаров. Небольшой, зато каменный, с толстыми стенами, которые не пробьешь никаким ломом, и массивной железной зачарованной дверью – единственной на все доки. На остальных ангарах в лучшем случае имелись магические замки.

Мошенница достала кинжал и острым лезвием уколола ладонь. Выступила капля крови. Именно кровь открывала сложный замок, но не только. Нужно было приложить палец к магическому устройству, распознающему отпечатки и реагирующему на температуру тела живого человека. Следующий этап – дыхание и ей единственной известное слово – настоящее имя. Лексия использовала его как код по одной причине – чтобы не забыть.

Металлическая дверь хлопнула за спиной и снова заискрилась, восстанавливая защиту. Пока Лексия внутри, никто не сможет нарушить ее покой. Здесь было тихо и уютно. На стенах вспыхнули светильники, и мошенница расслабилась, чувствуя, как уходит напряжение. Это место было ее убежищем, здесь она могла становиться сама собой, и тут ее окружали любимые вещи.

Подлинник работы Атуа Мьюза – один из самых первых трофеев. Его нельзя продать дорого, но он хранит воспоминания о пьянящем ощущении триумфа, настолько сильном, что вряд ли получится испытать такое же еще хоть раз в жизни. Возможно, если бы Ожерелье Страсти вышло забрать так, как планировала Лексия – ловко, изящно и на глазах перегрийской знати, – торжество было бы близким к испытанному ранее, но подарок радовал не так сильно, как радовала бы добыча. Мошенница медленно прошла мимо полок с произведениями искусства, зацепилась взглядом за украденную совсем недавно скульптуру и усмехнулась, вспомнив, в какой спешке ей изготавливали подделку. Взвесила на руке тяжеленные серьги, которые были древнее Новартуса, и остановилась у постамента в центре – она приготовила его давно, специально для Ожерелья Страсти. Тут оно смотрелось намного лучше, чем в галерее. Жаль только, не удастся «выгулять» это произведение искусства. Кроваво-красные камни изумительно бы смотрелись на молочно-белой обнаженной коже… У нее есть тот, кто оценит и поймет всю прелесть подобного сочетания. Только вот выходить в ожерелье из хранилища – непредусмотрительно, а приглашать сюда гостя – чревато. Лексия не доверяла своим коллегам, даже если делила с ними постель. Точнее, особенно если делила с ними постель.

Уходить отсюда не хотелось. Каждая вещь, пусть их здесь пока не так уж и много, была по-своему дорога. Большинство из них Лексия добыла в Новартусе. С предыдущего места жительства привезла лишь самое дорогое, то, что давно стало частью ее самой. Например, эту вазу, созданную из зачарованного серебра, – цветы в ней не вяли. По легенде, ее отлил для своей возлюбленной бог металла и войны Арс. Или бутылку сангрийского вина, которую Лексия выкрала из личной коллекции короля Сангрии. Бутылка и вино не были запредельно дорогими, но сам факт грел душу. Этого стекла касались пальцы его величества. А вот браслет, им подаренный, дорогой, красивый и не украденный. Даже с именной гравировкой, правда, имя это ей так и не стало родным, но это ведь ничего не значит. Или, наоборот, значит чересчур много. Лексия этого не знала.

В хранилище с сокровищами осталось лишь одно незавершенное дело – подарок для Яшмы. Лексия всю дорогу перебирала в голове имеющиеся в наличии ценности, пока не вспомнила о них. Две монеты, обычные, золотые, с изображением профиля его императорского величества, убранные в невзрачный кожаный кошель. Каждая монета – в специальной коробочке. На вид – ничего ценного. Но Лексия знала об одном их тайном свойстве, которое, несомненно, порадует Яшму. Мошенница почему-то была твердо уверена, что резиновая девочка оценит подарок. От этого настроение улучшилось. Лексия любила, когда удавалось решить головоломку и подобрать ключик к очередной человеческой душе.

Выйти из хранилища было намного проще, чем зайти. Дверь открылась сама и сама же захлопнулась. По ее поверхности зазмеились голубоватые искры, словно крошечные молнии, и мошенница двинулась в обратный путь. А сразу же за поворотом ее ожидал сюрприз. Сюрприз вальяжно подпирал стену затянутым в черную кожу плечом. Почти два метра стальных мышц, тигриная грация и золотая пиратская серьга в ухе. Ласто Мирон – капитан быстроходной «Алексии», которая рассекала моря под черными флагами.

Лексия была рада его видеть. Она скучала по умелым губам, сильным рукам и обжигающему взгляду. С этим мужчиной, как ни с кем другим, она чувствовала себя красивой и желанной. Именно он смог бы оценить всю прелесть и красоту Ожерелья Страсти, если бы Лексия когда-нибудь рискнула продемонстрировать украшение на своей обнаженной коже. Он знал каждый миллиметр ее тела, знал о страсти к драгоценностям, но не имел представления, как на самом деле зовут давнюю подругу. Почему-то даже имя Лексия мошенница не открыла. А вот с нобиле Летицией Ласто сталкиваться приходилось, и он был в курсе, что это – всего лишь маска.

– Ты как всегда прекрасна, Алекс! Я скучал.

Ласто не любил лишних слов. Он властно притянул к себе, сорвал с головы капюшон, а с лица – урабак, зарылся руками в густые рыжие волосы и, потянув назад, поцеловал. Жарко, страстно, так, что подогнулись колени и Лексия была вынуждена вцепиться в жесткий кожаный рукав его куртки. Ласто пах морем. Он всегда пах морем и свободой, на его губах чувствовалась соль, а щеки огрубели от ветра.

В темных вишневых глазах плескалось пламя нетерпения и страсти. Его поцелуи сжигали дотла и лишали сил. Вряд ли с ним можно было жить или вести светские беседы, но его ласки дурманили, а Лексия давно вышла из того возраста, в котором девочки верят в любовь. Она усвоила, что одни мужчины хороши как друзья, другие – как любовники, а третьи – как научные фолианты. Во всех есть ценность, но не нужно пытаться собрать эти качества в одном представителе сильного пола. В поисках идеала легко остаться ни с чем.

Ласто был непревзойденным любовником. Страстным, нетерпеливым, жадным и неутомимым. Ночь с ним означала потянутые мышцы, охрипший голос и затуманенный разум. Его желание было словно искра, брошенная на ворох сухих веток, – распаляло мгновенно.

– Не пригласишь к себе? – жарко шептал он на ухо, сильнее вжимая Лексию в стену склада. С руганью задрал тунику, пытаясь нащупать шнуровку на узких штанах.

– Я не настолько схожу от тебя с ума! – рассмеялась мошенница, прикусила мочку его уха, скользнув губами по гладкому золотому колечку пиратской серьги, и ловко обвила ногами талию Ласто. Он хрипло застонал, подхватил Лексию под ягодицы и впился поцелуем в шею в вырезе туники, легонько прикусывая кожу.

Разум туманился, а желание разливалось по телу горячей волной. Лексия и сама не понимала, насколько сильно скучала по этим объятиям. Она слишком привыкла быть одна и поэтому не признавалась даже самой себе, что может по кому-то тосковать. Губы горели от жадных поцелуев, а в ушах стучала кровь.

Лексия провокационно изогнулась в пояснице, прижимаясь сильнее, распаляя, и с наслаждением засмеялась, услышав портовую брань. Все же кожаные штаны не подходили для быстрых свиданий в темном закоулке.

– Ты ведь понимаешь, что на складах сейчас толпа народа? – горячо зашептал Ласто на ухо, заставляя дышать чаще, и тут же поцеловал бьющуюся жилку чуть ниже. – Они слоняются совсем недалеко и могут объявиться в любую минуту.

– А кого это волнует? – Лексия отбросила в сторону свой плащ и дрожащими руками рванула рубашку на любовнике, обнажая сильную, покрытую темными волосками грудь. Царапнула ногтями по гладкой коже, легонько дотронулась до груди и медленно провела языком по подбородку Ласто к чувственным губам, ощущая на языке солоноватый привкус моря.

Он не удержался и поймал кончик языка зубами, лишь чуть зафиксировав укус, и тут же отпустил, накинувшись на губы, затягивая в водоворот страсти. Руки сжимали, словно тиски, завтра останутся синяки, но это совсем не важно. Важно то, что сейчас прикосновения доставляют ни с чем несравнимое наслаждение, растекающееся по всему телу и заставляющее забывать о реальности.

Всего одно упоительно страстное движение вперед, и Лексия возненавидела штаны на всю оставшуюся жизнь. Они зверски мешали. А для того, чтобы их снять, необходимо сделать слишком много лишних движений, на которые сейчас нет ни сил, ни времени. Даже последовательность необходимых действий в голове не вырисовывалась. Разум помутился, в реальности существовал лишь желанный, притягательный и такой горячий мужчина. Его тело пахло страстью, руки сводили с ума, а губы дарили неземное наслаждение. Хотелось, чтобы сладкая пытка не прекращалась, а руки сильнее сжимали ягодицы и ближе прижимали к себе, заставляя срываться на стон и хриплые проклятия.

Волосы разметались, спутались и огненной гривой спустились по плечам. Несколько волнистых темно-рыжих прядей упали на глаза. Внешность менялась самопроизвольно, вполне скромная Лексия отступила, а ее место занял кто-то другой, чувственный, страстный, распутный, с длинными ярко-рыжими кудрями и раскосыми зелеными глазами. Быть может, это и была она настоящая, не скованная рамками условностей и не пытающаяся удержать маску? Страсть делала Лексию свободной и в то же время беззащитной.

– То есть к себе не пригласишь? – В хриплом голосе – легкое сожаление. Эта игра привычна обоим, и Ласто не ждет положительного ответа, но все равно притворно обижается, а Лексия делает вид, что ей не все равно, и утешает особенно чувственным поцелуем.

Туника порвалась в нескольких местах и сползла с плеча. Ласто тут же нежно коснулся губами бархатной кожи, провел языком и резко прикусил чуть выше ключицы, там, где билась артерия. Лексия вздрогнула, выгнула спину и прикрыла глаза, позволяя уверенным рукам распутать шнуровку на корсете, мешающем дышать и не дающем почувствовать прикосновения. Горячие пальцы пробежались по прохладной коже, заставляя отзываться на каждое уверенное прикосновение. С губ сорвался стон, перед глазами все поплыло, и мошенница прикрыла ресницы, качаясь на волнах наслаждения и постепенно теряя связь с внешним миром. Было упоительно хорошо и свободно.

Лексия прижималась спиной к шершавой стене, а ногами держалась за стоящего словно скала мужчину. Он нетерпеливо дернул неподдающуюся шнуровку и, справившись с ней, наклонился и коснулся груди, заставив мошенницу дышать чаще и вцепиться в жесткие черные волосы.

Лексия закусила губу, накручивая на пальцы длинные пряди Ласто. Хотелось кричать и избавиться, ко всем демонам, от штанов. Желание стало невыносимым. Лексия, не в силах и дальше сражаться со страстью, ловко спрыгнула на землю и оттолкнула от себя мужчину. Откинула в сторону корсет и проворно выскользнула из узких кожаных штанов. Разгоряченное тело почти не чувствовало холода, но все же покрылось мурашками от свежего морского ветра. Контраст был настолько сильным, что по позвоночнику пробежала сладкая дрожь.

Глаза уже привыкли к темноте. Мошенница могла хорошо разглядеть растрепанного и тяжело дышащего мужчину перед собой. Он был высок и, безусловно, красив – смоляные волнистые волосы, обычно перехваченные кожаным шнурком, который часто терялся, сейчас падали на лоб и плечи. Рубашка свободного покроя выбилась из-под пояса узких брюк, а неизменная кожаная куртка сползла с одного плеча. Мечта и воплощение девичьих грез. Лексия не зря была с ним достаточно долго. Он завладел ее телом, но отнюдь не душой. Так было намного проще. Ни ревности, ни боли, только страсть.

– Ты божественна… – хрипло отозвался Ласто, лаская взглядом, но не делая попыток приблизиться, оставляя Лексии возможность действовать самостоятельно.

– Знаю, – согласилась мошенница и шагнула вперед, с удовольствием принимая правила.

Ласто знал, где устраивать «засаду». Что бы он ни говорил, закоулок за складом, принадлежащим Лексии, был пустынным и заканчивался тупиком. Вряд ли кто-то забредет сюда в столь поздний час. Мошенница специально выбирала место под свой схрон в стороне – не любила шумных соседей. Сейчас это было как нельзя кстати.

Первый жар встречи схлынул. В голове слегка прояснилось, и Лексия, толкнув любовника по направлению к стене, принялась расстегать массивную пряжку в виде черепа на его ремне. Ласто не сопротивлялся. Замер, привалившись спиной к стене и опустив руки. Только поблескивающие в темноте глаза и прерывистое хриплое дыхание выдавали его едва сдерживаемое желание. Лексии это нравилось. Она рывком расстегнула штаны и, ощущая жар, скользнула рукой по возбужденной плоти. Сначала медленно вверх, потом сильнее и быстрее вниз, чувствуя чужое желание, как свое собственное. Стон, сорвавшийся с губ, заставил улыбнуться и, прижавшись обнаженным, уже остывшим телом к Ласто, скользнуть губами по губам, не переставая ласкать. Он обнял, сжимая, с рычанием впился зубами в плечо и резко рванул вверх, притягивая к себе. Голова кружилась, и снова сердце стучало часто, а во рту пересохло от желания. Лексия послушно обхватила ногами его талию и качнулась навстречу, чувствуя, как Ласто входит в нее, словно раскаленный клинок, стирая последнюю связь с действительностью. В мире не осталось ничего, кроме хриплого дыхания, возбужденных стонов и горячего, влажного тела Ласто. Казалось, оно и было сосредоточением вселенной. Медленные сначала движения заставляли всхлипывать и извиваться, ловить убыстряющийся ритм и царапать ногтями спину. Влажные пряди волос падали на лицо, дыхание вырывалось с хрипом, а губы шептали: «Еще». Голова кружилась, дрожь, зарождающая внизу живота, становилась сильнее, желание дурманило и было настолько сильным, что отзывалось болью. Лексия не понимала, чего ей хочется больше: продолжить пытку или все прекратить и наконец-то свободно, полной грудью вздохнуть и отдаться во власть сладкой усталости. Движения – сильные и резкие превратились в конвульсии. Лексия всхлипнула, вцепляясь в напряженные плечи Ласто, и запрокинула голову, растворяясь в последнем всплеске наслаждения.

Говорить не хотелось. Хотелось просто спать и остаться одной. Ласто был превосходен, но никогда у Лексии не возникало желания проснуться в его объятиях. Она вообще предпочитала встречать рассвет одна, в своей кровати. А своей кровати у нее не будет еще какое-то время. Это раздражало, как и то, что нельзя прямо сейчас завалиться на шелковые простыни и уснуть. До дома ри Аргоса еще предстоит добраться. Почти на другой конец города.

– Ты порвал мою тунику, – капризно заметила Лексия, поднимая с земли мятую, некогда белую тряпку. – Отдай рубашку.

Ласто улыбнулся, пожал плечами и без возражений стянул темно-бордовую, насколько могла разобрать в темноте Лексия, помятую и пропитанную потом рубашку. Она все равно была лучше, чем растерзанная туника.

Мошенница залюбовалась красивым торсом с сильными, развитыми мышцами груди и узкой талией. Ласто много времени проводил на воздухе и много плавал. Он был красив простой, яркой мужской красотой и олицетворял собой морскую стихию, а еще прекрасно знал о том, какое влияние оказывает на женщин, поэтому даже куртку надевал с одному ему присущим артистизмом.

– Поплывем со мной? – внезапно попросил он и посмотрел непривычно серьезно. В вишневых глазах светилась надежда и грусть.

– Зачем? – Лексия замерла, пытаясь застегнуть маленькие пуговки.

Она сейчас не была настроена на выяснение отношений, разговоры и прочее, но Ласто было не остановить.

– Мы уходим утром. – Он приблизился и взял лицо мошенницы в руки, нежно и бережно. – Меня не будет долго. Действительно долго, – продолжил он, вглядываясь в безразличные зеленые глаза. – Ты же знаешь, на «Алексии» для тебя всегда есть свободная каюта, и никто не скажет ни слова против. Для тебя сделают исключение. Тебя боготворят. Тебя нельзя не боготворить.

– Нет. – Лексия сморщилась и даже чуть отступила, тряхнув головой и освобождаясь от теплых ладоней. – Я не хочу пока никуда уезжать из Новартуса. Мне нравится этот город, давно я не чувствовала себя настолько комфортно. И тем более я не променяю его на длительное морское путешествие. Ты же знаешь, мне нужно пространство. И вообще, меня укачивает.

– Два года, Алекс! – В голосе Ласто послышалась боль, которую он даже не попытался скрыть. – Я исчезну на два года. Это большой срок. Неужели ты не будешь скучать?

– Скучать – это одно, а все бросить и уехать – другое, – хладнокровно заметила Лексия, хотя сердце сжалось от тоски. Но она уже привыкла к расставаниям и знала: они неизбежны при таком ритме жизни. Правда, чаще всего уходила она. И никогда никого не звала с собой, закрывая все двери и сжигая мосты. Но каждый раз было больно. – Прости, но нет в природе того, ради кого я бы пошла на подобную жертву. Ты знал это с самого начала. Я ведь предупреждала.

Слова давались с трудом, но они были нужны, чтобы расставить все точки над «i». Лексия не обманывала. Она действительно не готова была ничем жертвовать ради Ласто. Проще было пережить боль разлуки, окунувшись в новые приключения и увлечения. Этот способ срабатывал не раз, поможет и сейчас.

– Я не прошу о жертве. – Ласто невесело усмехнулся. – Я слышал, у тебя серьезные неприятности. Нобиле Летицию поймали. Тот законник, ри Аргос. Его боятся. Его ты не проведешь… Я лишь предлагаю помощь. Не упрямься, она тебе нужна, а я не могу остаться и присмотреть за тобой. Так что идем с нами, у тебя небольшой выбор.

В ее жизнь снова попытались влезть, а этого Лексия не терпела, поэтому заметила достаточно грубо:

– С чего ты взял, что ри Аргос меня поймал? Я ушла с ним по доброй воле. Может быть, он мой любовник? Он достаточно красив, к тому же богат и влиятелен, а еще у него есть скульптура работы Веннота Леннини времен распада Старой империи. Достаточно поводов, чтобы обратить на него внимание.

– Может быть, но не ври мне, Лексия. Он не твой любовник, потому что не так хорош, как я. А ты не мешаешь дело и постель. – Ласто в себе не сомневался. В его словах не было самодовольства. Он всего лишь констатировал факт. – Нет у тебя любовника. – Мужчина укоризненно покачал головой. – Думаешь, я не заметил бы? Ты слишком хотела меня. Зачем врать?

– Иначе я не могу, ты ведь знаешь. – Мошенница и не думала отпираться.

– У тебя неприятности. Поехали со мной. – Ласто не сдавался. – Я смогу защитить тебя, Алекс.

– Мне не нужна твоя защита, прости. Мне не нужна ничья защита.

Лексия лукавила, но сейчас она не могла принять помощь. Да и не хотела. Она давно усвоила – никогда и никому не стоит показывать свою слабость. Даже тем, кто тебе дорог.

– Просто ты сама этого не понимаешь. – Ласто отступил в тень, сдаваясь. Он все же знал ее достаточно давно и хорошо. – В городе небезопасно. Что-то затевается. Не стань пешкой в чужой игре.

– Ты говоришь про ри Аргоса? – Лексия не смогла победить любопытство.

– Как бы сам ри Аргос не стал пешкой. Иногда люди вовсе не являются теми, кем кажутся. Алекс, помни об этом и скучай. Скучай, тогда, быть может, я когда-нибудь вернусь к тебе.

– Буду. – Слеза скатилась по щеке, когда Ласто уже скрылся в темноте. Лексия раздраженно ее смахнула и дрожащими пальцами принялась шнуровать корсет. Часть ее очень хотела уехать.

Путь до дома доменуса оказался длинным. Лексию это устраивало. Она впервые за долгое время плакала из-за мужчины и не готова была его отпустить. Она и предположить не могла, что будет настолько больно и обидно. Лексия не любила Ласто, но слишком привыкла к тому, что он постоянно рядом и готов прийти по первому зову. Так привыкаешь к обыденным вещам. Их не замечаешь, когда они есть, но стоит только лишиться, и жизнь становится невыносимой и тоскливой.

Было тяжело, терзали мрачные предчувствия. Казалось, что уже ничто не будет по-прежнему. Именно сегодня мошенница осознала, что ее жизнь круто изменилась. Переломный момент настал тогда, когда Танир ри Аргос поймал Ожерелье Страсти и сорвал тщательно разработанный план, но поняла Лексия, что наступил новый жизненный этап, только сейчас, с уходом Ласто, и оттого становилось еще грустнее. Судьба снова обошла ее на повороте и приготовила нежеланный сюрприз.

С Лексией и раньше случалось подобное. Она так же умудрялась пропустить знаковый момент и понимала, что ничего не вернешь, лишь спустя какое-то время, когда поздно было что-либо менять. Сейчас же, оглядываясь назад, мошенница недоумевала, что могла не заметить очевидное. Как не догадалась сразу? Каждый раз Лексия думала, что в будущем она станет умнее и осмотрительнее. Не проворонит, а лучше – предвосхитит события, но снова ничего не могла сделать. Вот и не верь после этого в судьбу.

К лучшему или худшему грядущие изменения, мошенница пока не знала, ей оставалось только плыть по течению и, как обещала, скучать по чернильным глазам.

Лексия не предполагала, что доменус может не спать в такое время и ждать ее в холле своего дома. Присутствие ри Аргоса было совершенно некстати, Лексия предпочла бы обойтись без свидетелей своего отнюдь не триумфального возвращения.

Сначала вид немного растрепанного доменуса в небрежно застегнутой рубашке несколько напугал и смутил, но потом Лексия взяла себя в руки, гордо выпрямила спину и шагнула вперед как ни в чем не бывало. В конце концов, она не пленница, запрета выходить из дома не было. Да и вообще, какое дело доменусу до того, где и как она проводит свободное время?

За припухшие глаза и следы слез на лице мошенница не переживала. Ее дар легко корректировал такие мелкие недостатки, поэтому распухший нос и мешки под глазами были не видны. А в остальном ей было все равно, что подумает Танир.

– Тяжелый день? – нахмурился доменус, взглянув исподлобья. Под этим внимательным, все подмечающим взглядом Лексии стало неуютно. Как-то особенно остро чувствовалось, насколько неуместен ее наряд, особенно мужская несвежая рубашка, однако доменуса волновало другое.

– Я думал, вы сбежали… – отстраненно заметил он, но посмотрел как-то уж слишком выразительно. Хотя, возможно, это у Лексии просто разыгралось воображение.

– Я дала свое согласие, и не в моих правилах нарушать слово. – Она пожала плечами и не стала просвещать собеседника, что такие мысли все же приходили ей в голову.

– Вы мошенница, – обмолвился Танир, словно это объясняло абсолютно все его претензии.

– Поэтому вы считаете, будто я не выполняю взятые обязательства? – Лексия не на шутку рассердилась. – Доменус, если вы настолько мне не доверяете, то как собираетесь работать? Снова прикуете к кровати?

– Вас ведь это все равно не удержит. – Улыбка вышла кривой, а слова прозвучали, словно извинение, и Лексия сжалилась. Можно было продолжить препираться, но ни к чему хорошему это не привело бы. Да и не осталось сил ругаться. Имеет смысл вступать в полемику лишь в том случае, если знаешь – последнее слово в споре окажется за тобой. Сегодня у Лексии такой уверенности не было, поэтому она постаралась максимально честно ответить на вопрос.

– Да, день выдался тяжелый. Меня практически вынудили участвовать в одной сомнительной авантюре, из которой не уверена, что выйду живой и здоровой; преподнесли очень дорогой и опасный подарок; я отказалась от помощи и разорвала отношения, которые длились несколько лет и были мне дороги. Ничего противозаконного, но все утомительно и выматывающе. Так что да. Все в моей жизни обстоит не лучшим образом, но вам переживать не стоит. Я справлюсь, как справлялась много раз до этого. Это мои проблемы, и они никак не связаны с нашей с вами работой.

– Видимо, на память об отношениях вам досталась рубашка?

По интонации доменуса нельзя было понять, насколько он осуждает. Танир просто констатировал факт, а Лексии снова стало неуютно под пристальным взглядом. Рядом с ри Аргосом она чувствовала себя жалкой. Захотелось сбежать в комнату и не выходить до утра. Она слишком устала, чтобы поддерживать маски и вести светскую беседу. К тому же сейчас кому угодно видно, что никакая она не нобиле. Не в таком наряде.

– Составите мне компанию за ужином?

Предложение доменуса было слишком неожиданным, и Лексия напряглась. Она ему еще не доверяла и ждала подвоха во всем.

– Расслабьтесь и вспомните, о чем говорили мне. – Он заметил мелькнувшее на ее лице выражение, и все правильно понял. – Вы совершенно правы. Нам вместе работать, и взаимное недоверие ни к чему. Вы ведь сегодня не ужинали? Я правильно понимаю? Так сложилось, что и я тоже. А еще вы пропустили вечером доклад Мака, а это совершенно неправильно. Я вам перескажу некоторые концептуальные моменты, и мне будет нужен ваш совет.

– Мой совет? – Лексия удивилась.

– Ваш совет. – Танир нехотя кивнул. – Вы мне и нужны для того, чтобы давать советы. Итак, вы поужинаете со мной или разбежимся по разным комнатам, а потом официально в кабинете обсудим дела?

– Ни к чему усложнять, – покорно согласилась Лексия, признавая правоту доменуса. – Только мне нужно переодеться. Не очень комфортно чувствую себя в этом наряде.

– А мне нравится! – Танир ухмыльнулся и резко поднялся, бросив напоследок: – Даже учитывая то, что рубашка явно с чужого плеча, она вам все равно идет.

Пока Лексия соображала, что ответить, доменус скрылся, и холл опустел.

Желание Танира обсудить дела заинтриговало, несмотря на испорченное настроение и тоску. Пусть Лексия устала и была расстроена, но при мысли о новом приключении ее охватывал азарт. Как бы ни сложились обстоятельства, первой подержать в руках экспериментальный образец телепорта было крайне заманчиво. Правда, Лексия предпочла бы работать одна и не отдавать бесценную вещь законнику, но с некоторыми неприятными условиями можно было смириться. К тому же гонорар за это полагался неплохой. Но мошенница подозревала, что, получив его, придется бежать из города без оглядки. Вряд ли такой, как ри Аргос, отпустит преступников. Скорее всего, после этого задания их начнут ловить с удвоенной силой. А жаль. Покидать Новартус совершенно не хотелось. Здесь было слишком много интересного.

Лексия поднялась в покои и неторопливо приняла душ, смывая с себя такой знакомый запах Ласто. Что-то подсказывало, что они вряд ли когда-нибудь увидятся снова. Лексия его точно не дождется, да и сам лихой пират скоро о ней забудет, увлеченный новым приключением. Но, может быть, все это и к лучшему? Кто знает?

Одеваясь перед зеркалом, Лексия не утерпела и позволила проступить на коже синяку, оставшемуся после вчерашней драки с доменусом. Мошенница не могла объяснить, зачем нужно это глупое ребячество, но ей хотелось вызвать у Танира угрызения совести. Все же он ее напугал и, пусть невольно, причинил боль. О том, что доменус уже видел ее без этого «украшения», она решила не вспоминать.

Лексия поправила прическу. Внимательно посмотрела на себя в зеркало, подумала и сделала глаза чуть более темного зеленого оттенка. Он больше подходил к простому терракотовому платью с высоким воротником-стойкой и длинным, чуть расклешенным подолом. Лексия больше любила глубокие декольте или узкие треугольные вырезы, но доменус был тем мужчиной, к вниманию которого не знаешь, как и относиться. С одной стороны, мошенница этого самого внимания совершенно не жаждала, с другой – ри Аргос не относился к тем, чье мнение можно проигнорировать. Поэтому к выбору одежды нужно было подходить с особым тщанием. Не хотелось, чтобы доменус решил, будто его собрались соблазнить, но при этом мошенница не могла проигнорировать собственное желание восхитить ри Аргоса.

Это платье Лексия любила за универсальность. Оно не смотрелось торжественно, но отличалось от домашних изысканностью покроя и дорогим материалом. По подолу и манжетам шла ручная вышивка, освежающая строгий силуэт. Лучший вариант для домашнего ужина с доменусом. Платье выглядело прилично и скромно. По нему не скажешь, что Лексия стремится произвести впечатление, но и вульгарно домашним оно не смотрится, как бы подчеркивая: Лексия не забыла, что находится «в гостях». Мошеннице нравился утонченно-светский образ, который получилось создать. Кожа сегодня была бледной, чуть заметный синяк должен вызвать жалость. Медового цвета волосы светлее, чем обычно, и уложены в высокую, на первый взгляд небрежную прическу. Несколько волнистых прядей падают на щеки. Пронзительно-зеленые глаза – единственное яркое пятно на лице. Они невольно притягивают взор собеседника, а именно это и нужно. Лексия считала, что глаза обладают особой магией. Если человека заставить смотреть в глаза, он меньше будет врать и сделает все, что тебе захочется. Нужно только уметь правильно преподнести информацию.

Правда, с доменусом этот способ не срабатывал. То ли смотрел ри Аргос не в глаза, то ли просто был крайне устойчив к разного рода воздействиям.

Мошенница хотела сначала заглянуть к Яшме и отдать той подарок, но потом бросила взгляд на часы и передумала беспокоить воровку. Да и общение с ней отнимало много сил, лучше перенести встречу на утро. О том, что будет, если подарок не придется Яшме по вкусу, думать не хотелось.

Танир ждал Лексию не в столовой, как она предполагала, а на небольшой открытой террасе, расположенной в левой части дома на крыше первого этажа. Отсюда открывался вид на набережную одного из каналов Новартуса.

Чернильное небо с россыпью звезд сливалось с похожей на деготь водой, в которой отражались бледный диск луны и фонари. Миниатюрные лодочки-гондолы, на которых катали всех желающих, едва видимые в бархатной весенней ночи, плавно покачивались на волнах.

Небольшой столик на террасе был накрыт на двоих. Прямо над ним в воздухе парил дающий мягкий свет магический светильник. Лексии на секунду показалось, что доменус пригласил ее на свидание. Но потом она отмела подобные мысли. Ри Аргос не тот, кто будет пользоваться служебным положением, чтобы устроить свою личную жизнь, иначе еще накануне попытался бы сблизиться. Там ситуация располагала, и на его стороне были сила и власть. Впрочем, может быть, он поклонник изысканных методов соблазнения? Лексия этого не знала.

– Никак нельзя было обойтись без показательных выступлений? – язвительно поинтересовался доменус в своей обычной манере и откинулся на спинку стула, чтобы лучше рассмотреть Лексию. – Уберите синяк со щеки. Он вам совершенно не идет, а мне все равно не стыдно, – заметил он, и мошенница фыркнула, повинуясь.

Но не утерпела и съязвила:

– Любовь к демонстрациям – это еще одно качество, которое нас роднит.

– Неужели? Никогда за собой не замечал…

– А зря. Умение подмечать собственные недостатки – ценное качество, которое просто необходимо развивать такому человеку, как вы… Вы даже деловой ужин обставляете с пафосом. – Лексия кивком указала на стол. – Словно собрались не о работе со мной разговаривать, а делать предложение руки и сердца.

– Ну, это вы, конечно, перегнули палку. И кстати, зачем мне нужно уметь подмечать собственные недостатки?

– Не заметите вы – разглядят другие и используют в своих целях, – любезно подсказала мошенница. – Это всегда опасно. А на государственной службе – вдвойне.

– Откуда вам знать о государственной службе?

– Вы даже не представляете, как много я знаю. Больше, чем вы можете предположить. У меня насыщенная жизнь, богатый опыт и много знакомых в совершенно разных сферах.

– В отличие от меня? Я правильно расшифровал ваш намек? Моя жизнь скучна и уныла? – Ри Аргос усмехнулся, и Лексия поняла, что он не намерен ругаться. В целом это ее устраивало, и мошенница сдержанно улыбнулась, показывая, что согласна на временное перемирие.

Молчаливый и незаметный, словно тень, слуга отодвинул стул и помог гостье сесть.

– Вино? – как ни в чем не бывало поинтересовался доменус и, дождавшись утвердительного кивка, уточнил: – Красное? Белое? Я бы рекомендовал красное. У меня есть замечательный сорт сангрийского. Ограниченная партия. Уверен, оно вам понравится. Терпкое, слегка игристое, с тонким вкусом, который раскрывается от тепла рук, сжимающих бокал, и меняется на языке. Немного черноплодной рябины, вяжущей, но приятной, чуть-чуть малины, сладкой и ароматной, и восхитительные нотки чернослива.

– На ваше усмотрение, доменус. – Лексия улыбнулась одними губами. – У меня нет причин не доверять вашему вкусу.

Вино и правда оказалось превосходным. Терпковатым, в меру сладким, с едва заметной кислинкой и неповторимым ягодно-медовым ароматом. Именно так пах лучший сангрийский виноград, который вызревал на солнечных плантациях. Лексия помнила тяжелые чернильные гроздья с крупными ягодами, в которых нет ни единой косточки. Вино передавало не только изысканный вкус дорогого сорта винограда, но и сам неповторимый дух сангрийской провинции. Накатила ностальгия. Еще одно место на свете, затронувшее сердце. Жаль, туда не получится вернуться в ближайшее время. Слишком много ценных сувениров осталось с прошлой поездки. Ее там очень хорошо помнят. Даже маски не помогут остаться неузнанной.

Лексия сделала еще один глоток и зажмурилась от удовольствия. Вино можно было смаковать весь вечер, открывая новые оттенки изысканного вкуса.

– Доменус, вы мне искренне несимпатичны как человек, – начала мошенница, прикрыв глаза и наслаждаясь прекрасным напитком. – Но, признаться, я не могу вас не уважать. Вы прекрасно разбираетесь в интерьере, винах и искусстве, и это достойно всяческих похвал. Никогда не думала, что мне покажется приятным общество человека, который мне совершенно не нравится.

Танир не нашел, что ответить на это совершенно нетактичное и дерзкое замечание, поэтому предпочел перейти к делу.

– Вот. – Он протянул Лексии пухлую папку с документами. – Это то, что смог собрать маг, пока вы отсутствовали. Тут досье на тех, кто может быть нам полезен, опасен или интересен. Кроме самого посла…

– Который давно и успешно женат… – заметила Лексия. – И боготворит семейный очаг и супругу… к такому просто не подступишься… но я не уверена, нужно ли нам это…

– Не нужно. Поэтому завтра мы с вами будем изображать на приеме пару. Необходимо заслужить благосклонность высокого гостя, – ответил Танир, а Лексия вскинула глаза и прищурилась. – Я хочу завтра изучить окружение посла, обстановку в доме и занять приятной беседой Зиратилана-Стокка-асса, пока Яшма и Мак исследуют охранную систему. Наш ждет насыщенный вечер.

– Вы считаете, жемчужина там? – поинтересовалась мошенница, разглядывая кожаную папку с документами.

– Вероятнее всего. Но стоит оглядеться внимательнее. Нельзя быть уверенным ни в чем. Дело слишком серьезное, и нельзя допустить ни одной ошибки.

Мошенница с интересом открыла папку и на некоторое время углубилась в изучение материалов. Она перебирала магические снимки, вчитывалась во всплывающие строчки на желтоватой бумаге и мрачнела. Жаль, похоже, ее миссия закончится, так и не успев начаться, если доменус, конечно, ждет от нее именно того, о чем она подумала.

– Я не подойду. – Лексия вздохнула с легким сожалением. – Если вы хотите произвести с помощью моего обаяния впечатление на главу охраны Зиратилана-Стокка-асса, вы ошиблись в выборе. Посмотрите на тех, кто его привлекает. – Мошенница постучала ногтем по одному из магических изображений. – Девочки-женщины. Они, конечно, уже вышли из того возраста, страсть к которому порицается обществом, но еще достаточно юны, язык не поворачивается назвать их женщинами. Ни одна самая искусная иллюзия не сделает из меня нимфетку… простите.

– Искусство перевоплощения – ваша стезя. Вы мастер жанра… разве не так? Слухи врут?

– Не врут. Но мастером меня считают лишь потому, что я не стараюсь вжиться в несвойственные мне роли. Вы же не пытаетесь из винограда сделать виски? Для этого мало таланта, нужен солод.

– Но у нас нет солода… – Танир помрачнел, видимо, приняв аргумент мошенницы.

– Ну почему…. – Лексия задумчиво закусила губу и прищурилась, осененная внезапной идеей. – У нас есть солод. Не лучшего качества, и неизвестно, что выйдет из этой затеи, но Яшма, если ее приодеть, произведет впечатление. Я готова ее поднатаскать. Ведь работа в команде предполагает именно это. Не так ли? Нужно перенимать опыт друг друга.

– Так она же сумасшедшая! – искренне воскликнул доменус. Мошеннице даже жалко его стало. Для нее все это новое приключение – игра, для него – работа. Задание, которое нельзя провалить.

– В ее сумасшедшинке тоже есть своя пикантность. – Лексия сделала глоток вина и прикрыла глаза. В голове уже созревал план, в центре которого была юная и непорочная Яшма, которую будут звать Мариэн. Нобиле Мариэн. – Но я все же надеюсь, что нам не придется идти на этот шаг. Все же, по моему опыту, для того, чтобы что-то украсть, вовсе необязательно соблазнять начальника охраны. А в нашем распоряжении – маг-взломщик и лучшая воровка. Не паникуйте раньше времени, доменус.

– Вы правы, – выдохнул Танир. – Завтрашний вечер покажет, на что стоит рассчитывать и как выстраивать дальнейшую стратегию нашего поведения.

– Тогда, если вы не против, давайте оставим рабочие моменты до завтра, – предложила Лексия. – Думаю, ни к чему новому мы сейчас не придем.

Танир согласно кивнул и принялся за уже немного остывшую еду. Лексия последовала его примеру. Прохладный ветерок совсем не мешал вести светскую беседу. Он ласково трепал волосы и щекотал шею. Вино было хорошим, а нежнейшее мясо крабов таяло во рту. Впервые за минувшие сутки Лексия расслабилась и чувствовала себя более или менее уверенно и в безопасности. Правда, совсем уйти от рабочих вопросов все же не вышло.

Мошенница обсудила с Таниром концепцию и дальнейшие планы. Согласилась с тем, что завтра лучше отправиться без Яшмы. Точнее, воровка вместе с Маком будет, но исключительно в качестве обслуживающего персонала на банкете. Она пока не готова покорять ничьи сердца. А доменус ри Аргос представит перегрийскому обществу свою даму. Это вызовет интерес, пересуды и позволит добиться еще одного приглашения на прием, который пройдет в конце следующей недели в той же резиденции, но уже для избранных. Народу будет немного, и если все рассчитать правильно, то именно тогда можно забрать черную жемчужину.

Завтра же предстояло выяснить, где именно она находится и насколько серьезно охраняется. Лексия считала, что одного визита для этого мало. Но вряд ли получится найти еще один дополнительный повод и напроситься в гости. Придется довольствоваться малым и надеяться на Яшму и Мака. Они наверняка хорошо знают свое дело, иначе Танир бы не стал с ними работать. Ей самой не хватило бы времени для уточнения всех деталей, а какие преимущества даст работа в команде, пока непонятно. Впрочем, об этом должен беспокоиться Танир, а не она. Именно он выполнял роль руководителя.

Под конец ужина мошенница окончательно расслабилась и почти забыла о невзгодах. Задание казалось действительно интересным, а ри Аргос пугал уже не так сильно, как накануне. Кто знает, может быть, за несколько недель сотрудничества он изменит свое мнение, и тогда, возможно, Лексии удастся задержаться в Новартусе подольше. Покидать город не хотелось, слишком уж он нравился мошеннице.

– Спасибо за приятный вечер, доменус, – сдержанно поблагодарила Лексия, отставив в сторону пустой бокал. – Знала, что скажу эти слова, но и предположить не могла, что буду в этот момент искренна. Ваша компания действительно доставила мне удовольствие, как и отменное вино, и великолепно приготовленный ужин.

– За ужин вы можете лично поблагодарить моего шеф-повара завтра с утра. Сейчас, думаю, он уже отдыхает.

В ответ на весьма своеобразную благодарность Танир лишь улыбнулся уголками губ. Лексия оценила его нежелание вступать в полемику. Мошенница приготовилась встать, но мужчина оказался проворнее и галантно подал руку со словами:

– Не рано ли вы собрались спать, нобиле? Если вечер так прекрасен, может быть, стоит продолжить?

Голос низкий, волнующий, с хрипотцой, потемневшие глаза в обрамлении жестких ресниц и едва заметная улыбка, укрывшаяся в уголках губ. Танир был определенно хорош и знал об этом. Но самоуверенность не всегда уместна. Сейчас Лексию она задела.

– Продолжить? – Усмешка вышла ироничной и горькой. Стало немного жаль, что доменус так быстро стал одним из тысяч, мигом утратив всю свою сексуальность и очарование. Сдался слишком быстро, начал действовать по шаблону. Неинтересно.

Ужин и предложение не идти спать. Наверное, он делал так сотню раз, и сотню раз нобиле падали к его ногам, так как ри Аргос неотразим и чертовски богат. Только вот сердце Лексии сейчас болело, да и хотела она большего. Точнее, она сама не знала, чего хочет, но точно не избитой банальщины. Танир был хорош, но, чтобы ее заинтересовать, нужно проявить изобретательность, а не просто заявить о намерении примитивным способом.

Ей давно наскучили традиционные ходы и шаблонные фразы. Слишком часто она сама играла в подобные игры. Улыбалась, пленяла, завлекала и получала ожидаемый результат. Саму ее уже нельзя было поймать на эту удочку.

– Слушаю ваше предложение, – сымитировав заинтересованность, произнесла Лексия, прекрасно зная, как продолжит фразу доменус. Мошенница просчитала разговор на несколько минут вперед. Но Танир снова ее удивил.

– Я вчера вел себя недостойно, – неторопливо начал он, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки. Тонкая ткань рубашки натянулась, подчеркивая сильные плечи. – Причин тому много, и я не стану просить у вас прощения. Сегодня я поступил бы точно так же. Я не доверяю вам и не уверен, что вы стали бы со мной разговаривать, обратись я сразу же с предложением о совместной работе. Вероятнее всего, сбежали бы в тот же миг. Не вышло бы у нас разговора.

Лексия кивнула. Она признавала доводы и, несмотря на то, что сама предпочитала врать, в собеседниках ценила искренность.

– Так вот… – продолжил ри Аргос. – Я не прошу прощения за вчерашнее, но хотел бы произвести более благоприятное впечатление сегодня. Помнится, вы выражали желание взглянуть на мою коллекцию, а именно на скульптуру работы Веннота Леннини времен распада Старой империи? Сейчас у меня есть настроение продемонстрировать вам не только ее, но и другие экспонаты моей коллекции. Или вы все же предпочтете сон?

Судя по лукавому взгляду болотных глаз, Танир заранее просчитал ответ. Лексия не верила своим ушам. Даже если это соблазнение, то доменус знал, на чем можно сыграть. От такого заманчивого предложения она не могла отказаться ни при каких условиях. Сокровищница доменуса манила как магнит, и мошенница подозревала, не ее одну. Каждому человеку можно предложить то, от чего он не сможет отказаться.

Ри Аргос очень быстро нащупал слабое место мошенницы. Лексия любила украшения и частные коллекции, в которых есть то, что больше нигде увидеть нельзя. Впрочем, беспечность доменуса удивляла. Неужели он настолько уверен в себе, что ничего не боится? Немногие, кто действительно знал Лексию-мошенницу, решались показать ей свои богатства.

– Вы в очередной раз меня приятно удивили, доменус. Я никогда не упущу подобный шанс, и вы это прекрасно знаете. Показывайте мне свои богатства.

Лексия с благодарностью приняла предложенную руку и вместе с Таниром направилась к выходу. На террасе стало прохладно, а рука доменуса под тонкой тканью рубашки казалась обжигающе горячей.

Приятный вечер, свежий воздух и изысканное вино почти стерли из памяти портовый склад, запах моря и улыбку Ласто. Лексия специально училась забывать быстро – так проще. Нужно лишь выкинуть из головы прошлое. Окунуться с головой в новое дело и в новое увлечение. Интересно, ри Аргос мог бы стать и тем и другим? Он определенно привлекал своей невозмутимостью, харизмой и тренированным телом, к которому хотелось прижаться. Мошенница любила сильных мужчин. Красота тела, рельефные мышцы, словно высеченные талантливым скульптором из мрамора, нравились ей больше, нежели смазливое лицо.

Танир вот не был смазлив. Наверное, не все бы его назвали красивым, слишком колючий взгляд, слишком резкие черты, но Лексию он завораживал так же, как завораживали произведения искусства, созданные талантливыми мастерами.

И все же спешить не стоило. Не все понравившееся стоит брать себе. Обладание некоторыми, пусть и очень желанными, вещами несет лишь беды и проблемы. Если смешивать плотские удовольствия и работу, можно получить непредсказуемый и опасный результат. Жаль, но разум подсказывал, что ри Аргоса стоит выкинуть из головы. А Лексия, несмотря на свою эмоциональность и чувственность, глас разума предпочитала не игнорировать. Именно он помогал ей выживать, и именно благодаря ему она достигла всего того, что имела.

Дом встретил тишиной и полупустыми коридорами. В принципе можно было не идти ни в какое хранилище, сам особняк ри Аргоса походил на музей – картины на стенах, статуи, коллекционное оружие. Пожалуй, Лексия не позарилась бы ни на одну вещь, находящуюся здесь, они не стоили того риска, на который придется пойти, чтобы заполучить имущество помощника главы департамента, а вот провести какое-то время среди этих произведений искусства было безусловно приятно. Их было интересно разглядывать. Зачастую магия, которую вдыхал создатель в свое творение, была не на виду. Она открывалась зрителю постепенно, позволяя проникнуться духом и атмосферой. Это завораживало. Здесь было много загадок, которые хотелось разгадать. Сделать это на бегу было невозможно, и Лексия решила, что обязательно как-нибудь вернется в эти коридоры днем, чтобы детально изучить каждую картину и каждую статую.

Как и предполагала мошенница, хранилище находилось в подвале, на этаже, который располагался даже ниже, чем камера, где Лексия оказалась после похищения. Мрачные лестницы, чуть мерцающие магические светильники и жуткие узкие ступени, ведущие в неизвестность, – все это не очень нравилось Лексии, которая предпочитала светлые высокие залы, роскошное убранство и подсвеченные витрины ювелирных выставок. Но она готова была потерпеть ради того, что ожидало ее внизу. Мошенница еле сдерживалась, чтобы не ускорить шаг, и едва не подпрыгивала от нетерпения. Ее останавливало лишь то, что подобное поведение совсем не вяжется с образом, который она создавала много лет. Не солидно.

– Проходите. – Доменус чуть отстранился и жестом пригласил свою спутницу в нишу у стены, где на полу мерцало бледно-сиреневое пятно стационарного телепорта. «Нехило!» – подумала мошенница, оценив затраты на охрану.

Танир провел рукой по стене, и мерцающие полоски на полу сменили конфигурацию и цвет.

– Сюда нельзя попасть без моего ведома и приглашения. – Мужчина вступил в телепорт и протянул Лексии руку. – Прошу.

– Благодарствую. – Мошенница сделала шаг вперед и приняла протянутую ладонь. – Физический контакт? – уточнила она, опасаясь смотреть в затягивающие, словно болото, глаза Танира.

– Да. И не только. Я не скупился на охрану. Здесь продумано все до мелочей.

Вокруг полыхнуло, накатила минутная тошнота, которая прошла очень быстро. Перенос состоялся.

– Даже вам не под силу сюда пробраться. Защита здесь совершенна.

В голосе доменуса прозвучали удовлетворение и гордость. Лексия не хотела этого говорить, но просто не смогла промолчать. Соблазн подергать тигра за усы оказался слишком велик.

– Понимаете, доменус…

Мошенница сделала шаг в полутемный коридор – святая святых. Уже здесь было, на что обратить внимание и позариться.

– Я не профессиональная воровка. И не маг, способный взломать вашу защиту. Мой талант заключается в другом… Я мошенница. Я играю на человеческих чувствах, проникаю в душу…

– Осведомлен, – прервал ее Танир довольно резко, намекая на то, что Лексии стоит быть более краткой.

– Видимо, недостаточно хорошо. Мне не нужно взламывать замки, открывать двери. Это ни к чему. Жертвы меня впускают сами. – Лексия медленно подошла к Таниру, наслаждаясь произведенным эффектом. Прямо посмотрела ему в лицо, задержала взгляд на упрямом подбородке, иронично изогнутых губах, а после пристально уставилась в потемневшие от внезапной догадки глаза. – Мне все приносят на блюдечке. Меня приглашают сами, как вы сейчас. – Она победно ухмыльнулась и отстранилась, резко сменив тему: – Не передумали еще проводить экскурсию, доменус?

– Я не разбрасываюсь словами, – огрызнулся он и сделал шаг вперед, предложив руку. И тут же, не выдержав, поинтересовался: – То есть вы, нобиле, хотите сказать, что умелой игрой и ложью заставили меня сегодня открыть дверь и устроить вам демонстрацию своих сокровищ?

Жаркое дыхание ри Аргоса опалило щеку.

– Ну что вы, доменус! – Лексия улыбнулась почти искренне. Ее голос, тягучий, словно мед, завораживал. – Я даже не успела начать свою игру, а вы уже сдались и лишили меня удовольствия…

– Уже жалею о своем опрометчивом приглашении! – прошипел доменус, а Лексия пожала плечами, не понимая, как относиться к тому, что хрупкое перемирие и иллюзия взаимопонимания разрушены. Мошенница ничего не могла с собой поделать. Ей нравилось дразнить ри Аргоса. В гневе он выглядел особенно сексуально. Перепалки доставляли практически физическое удовольствие. А еще доменус был слишком самоуверен. Не мешало сбить с него спесь.

Правда, теперь ри Аргос был раздражен и явно не желал развлекать гостью. Лексия даже не успела настроиться на увлекательную прогулку. Небольшой тамбур-коридор Танир пролетел, не остановившись. Видимо, вещи, здесь выставленные, были ему неинтересны. А вот Лексию привлекла диадема, скрытая за толстым стеклом, по которому пробегали синие магические молнии. Взгляд зацепился за нежное переплетение проволочек из белого золота, крупные каплевидные бриллианты и мельчайшую россыпь небесно-голубых топазов. Слезы святой Бриджитты. Бесценная, утерянная, по официальной версии, вещь. Поговаривали, что диадема пропала в одном из родовых замков. Ходили слухи, будто ее забрали после Войны трех островов наследники Бриджитты по отцовской линии. У самой Бриджитты детей не было, но братья святой отличились и дали жизнь многим перегрийским доменам. Лексия никогда не верила слухам. До сегодняшнего дня.

Диадема была прекрасна. Крупные камни, скрепленные причудливой вязью, должны были украшать лоб, а витая проволока – скрываться в волосах. Просто, изящно и завораживающе красиво. Украшение было словно сделано изо льда. Полная противоположность Ожерелью Страсти. Интересно, какая магия заключена в диадеме?

Эти вопросы не давали покоя, но Лексия послушно пошла за Таниром. Все же скульптура Веннота Леннини ее интересовала в данный момент больше, чем давно исчезнувшее украшение неизвестного мастера.

Танир замер перед дверью и намеренно заслонил от Лексии замок, видимо, опасался, что она запомнит комбинацию цифр и жесты. Мошенница фыркнула и отвернулась. Здесь было на что полюбоваться, кроме замка. Например, стоил внимания невзрачный, с трехгранным лезвием кинжал-мизерикордия. Он выглядел дешево, но три темно-синих камня в рукояти для любого сведущего человека были сигналом. У ри Аргоса имелся настоящий «ловец душ». Таким кинжалом милосердия раньше добивали врагов на поле боя, трехгранное лезвие проникало между пластинами доспеха и обеспечивало тяжелораненому противнику легкую смерть. И только некоторые подобные клинки обладали магической силой. Они могли по желанию хозяина либо отпустить душу умирающего, либо пленить ее. Очень ценная и полезная вещь. Три синих камня – это три вместилища для душ. Когда вместилище занято, камень меняет цвет, становится красным.

Следующий зал был огромным и темным. В дальней его части мелькнул и сразу же исчез тонкий лучик магического фонарика. Лексия не сдержалась и хмыкнула. Правда, у нее хватило ума сделать это про себя. Видимо, еще кто-то из гостей доменуса не усидел на месте. Мошенница даже догадывалась, кто именно.

Танир насторожился и отодвинулся. Вспыхнул свет. Доменус кинулся вперед, за предполагаемым нарушителем, но поймать воришку не смог. Лексия рассмотрела только юркую темную тень, мелькнувшую на стене. Словно огромная черная кошка скользнула между несколькими постаментами и растворилась в темном углу среди древностей.

– Сюда нельзя попасть без моего ведома! – повторил доменус, озираясь по сторонам. – Какого же дьявола! Вы даже не представляете, как я ненавижу всю вашу братию!

Ри Аргос был зол и раздосадован. Его взгляд лихорадочно скользил по помещению, словно пытаясь оценить ущерб.

– Стоит быть готовым ко всему, если приглашаешь к себе воров, – задумчиво пробормотала мошенница и отправилась на разведку. – Соблазн слишком велик. После ваших слов про защиту, которую невозможно обойти, даже у меня проснулся азарт. Мы так устроены. С этим ничего не поделаешь!

– Я уже готов выгнать всех вас взашей по направлению к Красному замку! А вы в моем доме меньше суток.

– Ну… я уже чуть больше. – Лексия разглядывала коллекцию, пытаясь определить, исчезло ли что-нибудь. Сразу видно, если вещи, которые долго стоят на одних и тех же местах, куда-то передвинули. – И держитесь вы, доменус, молодцом…

То, что здесь побывала Яшма, было ясно как белый день. Ювелирная точность, кошачья гибкость и отсутствие самого ценного.

– Я прибью паршивку! – Доменус сжал зубы и нахмурился. Похоже, он пришел к тем же выводам, что и Лексия. – Все. Экскурсия окончена! – буркнул он. – Было ошибкой забыть, кто вы на самом деле!

– Ну, доменус… – Мошенница томно улыбнулась, подошла ближе и провела пальцем по небритой щеке ри Аргоса, отчего тот вздрогнул и отстранился. – Вы мне обещали… А потом я-то тут при чем? Я ничего не пыталась у вас украсть.

– Пока! – Он был не намерен сдаваться. – Но меня обокрали и без вас! И знаете, как паршиво это осознавать!

– Доменус, вы как маленький. Это же Яшма…

– А она сумасшедшая!

– Именно. Поиграет и вернет на место. Думаю, она не кинется продавать ваши ценности. Это неразумно.

– Лексия. – Танир впервые назвал ее по имени. – Мы с вами говорим о Яшме. Она и разум несовместимы!

– Вы преувеличиваете. Смотрите. – Лексия подошла к одной небольшой скульптуре, стоящей на высоком постаменте. – Вот тут пыль, а чуть в стороне – нет. Кто-то недавно поднимал статуэтку… она брала ее, потом вернула. Доказала себе, что может, и успокоилась. Не выгоняйте ребенка из игровой комнаты. Думаю, здесь Яшма принесет меньше всего ущерба. Девочка, по крайней мере, занята.

– Демоны! – Танир взъерошил волосы и уставился на Лексию с ненавистью. – Я должен был заметить сам! Но мне все равно не нравится, что у нее есть сюда доступ.

– Ну… – Мошенница пожала плечами. – Вы наняли лучших. Яшма может попасть куда угодно, если того захочет. Так говорят. Вы вольны посоревноваться с ней в изобретательности. Но лучше не жадничайте и поделитесь своими игрушками. Это же на время.

– Нет! – ревниво заявил Танир. В его взгляде читалось желание выставить Лексию в коридор как можно быстрее и вывезти все ценное в более надежный схрон. Мошенница подозревала, что схрон для ценностей у ри Аргоса имеется, и не один. Она сама бы точно завела, если бы были деньги и возможность. Пока же приходилось довольствоваться складом в порту и надеяться, что про него не прознает кто-то вроде Яшмы или Мака. Появилось желание проведать свои сокровища, но Лексия понимала: глупо ехать второй раз за ночь в трущобы. Мысль была панической и неразумной, поэтому мошенница заставила себя переключить внимание.

– А вас разве не учили в детстве делиться? – вкрадчиво уточнила она и внимательно посмотрела в злые глаза болотного цвета. Все же злился он невероятно сексуально.

– Нет! – Танир сжал зубы и упрямо выдвинул подбородок вперед. – Я рос один и соответственно превратился в эгоиста! Сейчас поздно менять характер, и меня полностью все устраивает. Так что давайте на выход! Быстро!

Лексия притворно вздохнула, но перечить не стала. Все же не стоит перегибать палку. Доменус и так на грани. Хотя, безусловно, жаль. Она так и не увидела то, зачем сюда пришла. Но, с другой стороны, это замечательный повод когда-нибудь вернуться в хранилище. Не может же доменус злиться вечно?

А у двери их ждал еще один сюрприз. Сбоила магия. Замок на двери, ведущий в тамбур с переходом, не реагировал на прикосновение доменуса, искрил и один раз даже пребольно ударил маленькой молнией. Танир зашипел, багровея, а Лексия не смогла сдержать смех, когда по коридорам разнеслось громогласное:

– Я всех вас сгною в Красном замке. Мак! Яшма! Быстро сюда!

Как ни странно, сразу все заработало, переход замерцал разными цветами и перенес Лексию и Танира в коридор. Мак и Яшма примчались оба и достаточно быстро. Посмотрели из разных углов одинаково затравленно и, понурив головы, пошли сдаваться. Мак начал первым.

– Это все она! – Он ткнул пальцем в Яшму. – Все же знают – она сумасшедшая. Вот и полезла, а я просто следил, чтобы не натворила бед.

– Сноб и мажор! – парировала Яшма и нахохлилась.

– Вы уж тут разбирайтесь сами. – Лексия хмыкнула, не в силах сдержать ехидную улыбку. – А я, пожалуй, спать пойду. Хотя… представление ожидает занятное.

– Ага! – огрызнулся маг. – Еще скажи, что пойдешь с чистой совестью! Вы бы, доменус, ее карманы, а лучше декольте проверили! Она в хранилище была дольше всех нас. Ни за что не поверю, что ничего с собой не прихватила.

– Я дольше… – ляпнула Яшма, но тут же прикусила язык и спряталась в темном углу.

К счастью, сказала она достаточно тихо, и Танир не обратил на реплику внимания. Он повернулся к Маку и прошипел, прищурив глаза:

– Я еще твои не проверил!

Лексия хитро улыбнулась, послала заметно стушевавшемуся магу издевательский воздушный поцелуй и легкой походкой направилась в свои покои, чувствуя в декольте приятный холод прозрачных, словно капля воды, бриллиантов. Все же маг-взломщик был непозволительно умен и прозорлив. Нет, Лексия не собиралась брать диадему, но… Мак очень кстати отключил защиту, а доменус так смешно ругался с замком, будто с живым, что упустить подобный шанс было сродни преступлению. Да и не могла мошенница пройти мимо бесхозного украшения. Она ведь не взяла даже нож… хотя он лежал совсем без защиты и стоил в разы больше, а покупателя можно найти было бы в течение пары часов. Но нет. Прозрачные, словно слезы, бриллианты пленяли сильнее. Они манили и просили: «Ну возьми нас, пожалуйста, себе! Мы будем так красиво смотреться на твоей хорошенькой головке. Нам тут плохо и тоскливо!» Разве можно устоять перед такой просьбой? Конечно нет.

Лексия шла, мурлыкала под нос песенку и уговаривала себя вернуть все на место. Точнее, отдать разгневанному владельцу, чтобы снова увидеть огонь в глазах и почувствовать, как закипает собственная кровь от адреналина и щекочущего нервы страха. Мошеннице нравилось дразнить зверя и играть с огнем. Но не сегодня. Сегодня диадема будет принадлежать ей одной.

Похоже, ее ждали очень напряженные и увлекательные дни. Чем дальше, тем больше ситуация нравилась Лексии. Она любила наблюдать за тем, как люди ведут себя в непривычных для них обстоятельствах. Но о делах она подумает позже, сейчас хотелось как можно быстрее и лучше рассмотреть свою добычу. Даже руки дрожали от предвкушения.

Холодные прозрачные капли шикарно смотрелись на высоком гладком лбу. Мошенница вынула из волос шпильки, позволив тяжелым огненным прядям упасть на плечи. Ярко-рыжий цвет глушил благородный блеск камней, и волосы начали медленно светлеть, превратившись в золотистый, очень нежный блонд. Так лучше. Из глаз исчезла травянистая зелень, потом ушла и синева, осталась лишь льдистая, чуть голубоватая прозрачность. Лексия сейчас как никогда походила на строгую северную красавицу. Ее яркий солнечный типаж был почти незаметен. Холода в оттенке кожи и волос добиться, увы, так и не удалось, но золото скрыть получилось, а это уже было большим достижением. Мошенница с удовольствием примеряла на себя новый, такой непривычный образ, словно неудобный, только что сшитый наряд, который смотрится красиво, но очень уж непривычно. Вроде бы и понимаешь, что он идет, но выйти в люди страшно из-за непривычного фасона.

Платье она скинула еще у входа. Терракотовый цвет совершенно не сочетался с белым золотом и прозрачными, словно слезы, бриллиантами. Холодная, почти незаметная магия древнего украшения покалывала кожу и заставляла стесняться своей наготы. Высокая грудь, плоский живот, камушек в пупке как напоминание о другой жизни – отнюдь не приятное, но важное. Гладкая, нежная кожа на лобке – Лексия считала этот момент принципиальным, маниакально убирая с тела все лишние волосы. Собственная внешность, обычно внушающая гордость, сейчас смущала. Несильно, но мошенница не любила дискомфорт.

Несколько торопливых шагов в сторону гардероба заставили почти болезненно качнуться полную грудь. В зеркале отразилась изящная фигура, и к щекам прилила краска стыда, но Лексия моментально взяла себя в руки, заставив кожу посветлеть. С побочным эффектом диадемы справиться удалось довольно быстро. Видимо, заряд благодетели оказался невелик и скоро перестал давать о себе знать.

Мошенница усмехнулась. Диадема Бриджитты – это не Ожерелье Страсти, она рождает совершенно другие эмоции. Говорят, к словам святой прислушивались. Она могла силой слова усмирить самых заклятых врагов. Интересно, так ли это?

Лексия перебрала несколько нарядов, но все не подходило. Решение нашлось в бельевом шкафу – тончайшая серебристо-голубая простыня. Складки обрисовали изгибы фигуры, прохладный шелк остудил жар тела, серебристый поясок подчеркнул талию, и мошенница почувствовала себя абсолютно и стопроцентно счастливой. Образ получился гармоничным, жаль, поблизости не было художника, который бы запечатлел такую красоту.

Раздался настойчивый стук. Лексия даже через дверь чувствовала раздражение посетителя. Он был чертовский зол. Мошенница медлила лишь секунду, решая, нужно ли скрываться и пытаться замаскироваться или нет, но решила, что оно того не стоит. В конце концов, для полноты счастья ей не хватало зрителя. За потрясенный взгляд доменуса можно многое вытерпеть, а диадему все равно придется отдать. Так какая разница, когда – сейчас или позже?

– Вы!!! – Доменус возмущенно выдохнул и замер. Лексия с удовольствием заметила, как темнеют его глаза, и позволила себе медленно отступить, придерживая рукой подол импровизированного платья. Полы из тонкого шелка разошлись, обнажив гладкую коленку и часть бедра.

– Вы… – пробормотал Танир чуть тише и сглотнул. Лексия отдала доменусу должное. Он старался не смотреть на грудь, прикрытую лишь невесомыми складками тончайшего материала. – Вы все просто обнаглели!

Он подвинул с дороги Лексию и без приглашения вошел в комнату.

– У вас хватило наглости стянуть семейную реликвию и расхаживать в ней по комнате, облачившись в простыню! И, кстати, к чему весь этот маскарад и странный, до боли напоминающий мою прапрапрабабушку образ!

Танир возмущался так искренне и так старательно отводил взгляд, пытаясь смотреть исключительно на лицо Лексии, что становилось смешно. Хотелось провоцировать сильнее, и мошенница позволила тонкой ткани соскользнуть с одного плеча. Теперь импровизированное платье держалось лишь на полной, красиво очерченной груди.

– Бриджитта – ваша родственница? – удивилась Лексия, ничуть не смутившись. Холодные камни едва заметно вспыхнули, древняя магия кольнула кожу, но стыд на сей раз не пришел. Видимо, мошенница оказалась чересчур распущенна для древней реликвии. Диадема не могла на нее повлиять.

– Мы сейчас рассуждаем не о моих родственных связях! – Танир огрызнулся и все же задержал взгляд на темнеющем под светло-серым шелком соске. – Зачем вы взяли диадему? Неужели думали вынести ее отсюда? Я вообще не понимаю, что вами движет! Алчность? Глупость?

– Азарт! Что же еще? А потом… – Лексия медленно провела рукой по нагревающимся камням. – Украшениям холодно висеть одним. Ими нужно восхищаться, а не прятать ото всех на свете.

– Холодно? – Танир поперхнулся от такой наглости.

– Камни остывают без тепла человеческого тела. Магия растворяется. Драгоценности нужно выгуливать… тогда они и через сотню лет будут сиять, как в первый день.

– То есть… – уточнил уже спокойнее доменус. Было видно: ярость он сдерживает, хоть и с трудом. То ли на него действовала магия диадемы, то ли он просто опешил от объяснения Лексии. – Вы сейчас выгуливаете диадему? И весь ваш весьма провокационный наряд и образ…

– Он подходит этой диадеме. Я внимательна к мелочам. Настоящее платье из струящегося бледно-голубого шифона с серебряной вышивкой было бы уместнее. Плечи должны быть открыты, это подчеркнет беззащитную шею. Складки полупрозрачной ткани на груди – они должны больше показывать, нежели скрывать, и юбка безо всяких кринолинов. Естественность, граничащая с неприличием. Это стало бы новым трендом. – Лексия прикрыла глаза и закусила губу. Секунду подумала и продолжила: – Ложбинку показывать ни в коем случае нельзя. Может, стоит дополнить образ неброским платиновым колье, которое, словно ошейник, будет обнимать шею. Это сильный эротический намек. Вместе с отсутствием корсета и едва просвечивающей грудью… – Мошенница замолчала. Потом открыла глаза и пристально посмотрела на замершего, словно изваяние, Танира. – Убийственное сочетание. Невинность и коварство. А разве Бриджитта была не такой?

– Бриджитта была святой. Ну, так, по крайней мере, говорят. – Голос доменуса звучал низко и хрипло. В нем слышалась с трудом сдерживаемая страсть. – Но да… Коварства ей было не занимать, как и вам, нобиле.

Лексия пожала плечами и чуть заметно улыбнулась. Ей было интересно, что предпримет доменус дальше. Попытается подойти ближе? Смутится и уйдет или продолжит отчитывать. Игра с ним заводила, потому что результат всегда был непредсказуем.

– До завтрашнего вечера сумеете раздобыть платье?

Его вопрос не имел отношения к перечисленному, поэтому выбил из колеи и заставил удивленно моргнуть, на секунду развеял маску холодной и неприступной красавицы.

– О чем вы? – опешив, поинтересовалась Лексия.

– Платье, – настойчивее повторил Танир. – Завтра прием. Мне нравится ваш образ и ход мыслей. Вы должны сразить всех наповал, Лексия. Надеюсь, вы справитесь с этой задачей. А в качестве дополнительного бонуса я, так и быть, разрешу вам выгулять диадему. Но сейчас верните ее мне. В этом доме очень неспокойно. Я не готов спать, зная, что ценная, принадлежащая мне вещь сейчас находится в ваших руках.

– Вы и правда разрешите ее надеть? – Лексия испытывала настоящий восторг, и никакая маска была не способна его скрыть.

– Вас стоило бы выпороть! – рыкнул доменус, а потом сжал зубы и выругался. Лексия испытала странное удовлетворение, заметив румянец на его щеках. Видимо, доменус в красках представил себе процесс. – Диадему.

Лексия снимала ее медленно, вытаскивая из волос небольшие шпильки, которыми она крепилась. Откинула с обнаженных плеч волосы, провоцируя и дразня. Женщина в тонкой, почти ничего не скрывающей простыне и умопомрачительно дорогих камнях всегда притягательна, а доменус не железный. Было интересно наблюдать за пламенем в его глазах и понимать – он не будет делать шаг вперед, не проведет пальцем по нижней губе и не дернет за слабый узел, на котором держится импровизированное платье. И она сама не станет провокацию превращать в откровенный флирт, хотя могла бы. От этого игра становилась более захватывающей и волнующей – обещание, которое не будет исполнено. Призыв, который останется без внимания, и страсть, которая сегодня не будет удовлетворена.

– Доброй ночи, нобиле! – ровно произнес ри Аргос, едва теплые после контакта с кожей камни упали ему на ладонь.

– Называйте меня просто Лексия, – предложила мошенница, находящаяся в самом чудесном расположении духа. – Так будет честнее.

– Вам не идет честность. – Доменус усмехнулся и, не дожидаясь ответа, скрылся в коридоре.

Лексия отвернулась к зеркалу и скинула простыню. Тело горело, сладко ныла грудь, а на губах блуждала томная улыбка. Постепенно менялась внешность, и возвращался родной рыжий цвет волос.

Мошенница хотела отправиться в душ и лечь спать – день выдался очень длинным, но ей было как-то неспокойно. Лексия прошлась по комнате из стороны в сторону, закусила губу и, не выдержав, снова влезла в несколько помятое терракотовое платье. Схватила с каминной полки кожаный кошель вышла из покоев в коридор.

До комнаты Яшмы добралась без приключений. Осторожно повернула ручку, но дверь не поддалась. Воровка была, пожалуй, самой замкнутой и нелюдимой – странно, если бы ее дверь оказалась не заперта. Лексия хотела повернуть назад, но потом поняла, что это не лучший вариант, и постучала. Сначала тихо, а потом все настойчивее и настойчивее.

Яшма открыта не сразу, но, заметив за дверью Лексию, без слов пропустила внутрь. И легко запрыгнула на спинку кровати, где уселась, словно нахохлившийся сиреневый воробей. Она выглядела нелепо в детской пижаме со слониками, встрепанными фиолетовыми волосами и огромными несчастными глазами.

– Он злой, – констатировала факт воровка и нахмурилась. – И кричит.

Не оставалось сомнений в том, кого она имеет в виду. Видимо, Яшму впечатлил разговор с разгневанным Таниром.

– Ну, может, он разозлился, так как считал свою защиту совершенной? – осторожно предположила Лексия и нерешительно улыбнулась. – А ты задела его самолюбие. Мужчины очень нервно относятся к таким вещам. Воспринимают как личное оскорбление.

– Да? – Яшма искренне удивилась. – Но почему? Не бывает совершенной защиты. Никогда. Но у него хороша! Близка к идеалу. Я была впечатлена, долго ломала голову и… – Она, сморщившись, потерла плечо. – Кажется, потянула мышцу. Если бы он выслушал, то узнал бы, что это комплимент. А он проорался и ушел! Зачем же все воспринимать так близко к сердцу!

Яшма закусила губу и сменила позу, перебравшись на краешек стола. Лексия подумала, что воровка, видимо, принципиально не сидит на диванах, как все нормальные люди.

– Теперь мне скучно. Очень скучно… а когда я скучаю, то в голову приходят мысли. Не всегда хорошие, но очень интересные! – призналась Яшма. В ее глазах появился какой-то шальной блеск. Мошенница с трудом удержалась от позорного бегства. Сейчас Яшма действительно была очень похожа на сумасшедшую.

– Я принесла тебе подарок. – Лексия сделала над собой усилие и не двинулась с места. Малодушно сбежать сейчас было бы неправильно.

– Да? – Яшма встрепенулась. – Разрешение лазить в сокровищницу? Сейчас мне больше ничего не хочется.

– Не совсем. Но… я долго выбирала и решила, что подойдет вот это…

Лексия протянула кошель. Яшма взяла его осторожно, словно подозревая подвох, но, когда заглянула внутрь, на ее лице появилась по-детски открытая и счастливая улыбка.

– Ты действительно сделала мне подарок! – Она кинулась Лексии на шею одним неуловимым движением и запечатлела поцелуй на щеке. Правда, так же быстро смутилась и отпрыгнула обратно на свой насест. – Прямо как в семье. Я давно искала их! – Глаза девчонки вспыхнули. – Их ведь нельзя отследить магически, да?

– И еще можно скрещивать между собой, – добавила Лексия, которой оказался неожиданно приятен детский восторг. – Только есть ограничения. Смотри, монетки находятся каждая в своем контейнере. Если их положить рядом, через двадцать четыре часа будет не две денежки, а три.

– Ух ты!

– Правда, скрещивать можно не чаще раза в неделю. Прибыток не ахти, и полученные деньги недолговечны – это проекция, которая исчезает обычно в течение месяца. Но игрушка забавная, и они помогали мне выжить в действительно трудные времена.

– Не важно, насколько хватает действия заклинания! Важен сам факт! Люблю чистые деньги! Их нельзя отследить и можно тратить постоянно. И не важно, что я не собираюсь это делать. Ты ведь тоже не собираешься продавать Ожерелье Страсти. Правда?

Лексия поморщилась. Ей не нравились разговоры об украденном украшении в доме доменуса. Это было очень опасно. К счастью, Яшма быстро сменила тему. Воровка была по-настоящему счастлива.

– Это идеальные деньги! Просто… – Она замолчала. – Я не очень люблю драгоценности, спокойно отношусь к произведениям искусства, а вот деньги… Деньги – это другое. Деньги я очень люблю.

– Рада, что угодила, – искренне улыбнулась Лексия. – И спокойной ночи.

– Спокойной! – Яшма запрыгнула на кровать и, скрестив по-солидадски ноги, начала разглядывать заключенные в прозрачные контейнеры монетки. Лексия поняла – про нее забыли, и с чистой совестью отправилась к себе. Приятно было осознавать, что день прошел не зря.