7

Лилия

Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я вскочила, сердце тут же устроило гонку куда-то в горло. Кто, в такую рань? Я накинула халат, потопала к двери, протирая глаза.

— Кто там? — голос был хриплым от сна.

— Посылка для мисс Лангар.

Я открыла. На пороге стоял курьер в ливрее дворцовой службы доставки, в руках он держал большую плоскую коробку, обтянутую тёмной бумагой и перевязанную шёлковой лентой.

— Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.

Я машинально расписалась, взяла коробку. Она была удивительно лёгкой. Курьер кивнул и удалился. Я закрыла дверь, поставила коробку на стол в гостиной и уставилась на неё. Что это? От дяди Лоренса? Слишком изысканно. От отца? Он дарил мне последний раз книгу по геральдике на пятнадцатилетие.

У меня дрожали пальцы, пока я развязывала ленту. Наконец, бумага расступилась, и я открыла крышку.

И забыла как дышать.

Внутри лежало платье. Красное. Такого красного я в жизни не видела. Не кричащего, а глубокого, тёмного, как вино или… или кровь. Шёлк. Он переливался даже в тусклом, утреннем свете, струился, обещая быть холодным на ощупь.

Я потянулась, дотронулась до ткани. И да — он был холодным. И скользким. Прямо как взгляд Ниэллона. Вдоль позвоночника пробежали мурашки.

Я подняла платье. Оно выскользнуло из коробки, развернулось во всю длину. И тут я увидела фасон. Декольте… о боги. Оно было огромным, глубоким. Спина… спина почти полностью открыта. А по бокам разрезы. Длинные, от бедра и до самого низа. И это платье было таким тонким, таким лёгким, что под ним, я сразу это поняла, под него не получится надеть нижнее бельё.

В коробке лежали ещё и туфли. На тонкой-тонкой шпильке, с переплетением ремешков, один из которых явно должен был охватывать лодыжку. Они выглядели одновременно изящно и вызывающе.

И маленький кремовый конверт.

Руки начали дрожать сильнее, когда я вскрывала его. Внутри лежал плотный листок со знакомым почерком.

«Мисс Лангар. Ваш следующий шифр — вы сами. Взломайте его. Платье ваш ключ. Приходите в нём. Или не приходите вовсе. Ваш выбор определит исход миссии. Н. В.»

Я перечитала раз. И ещё раз. Мозг отказывался это понимать. Шифр… это я? Ключ… это это… это красное, шёлковое безумие. Да этот эльф с ума сошёл!

Сначала меня накрыла волна гнева. Как он смеет? Как он СМЕЕТ присылать мне такое? Это же… это же унизительно! Это намёк на то, что я недостаточно хороша? Что мои знания, мой ум — это всё ерунда, а важно только вот это? Тело, которое нужно выставить напоказ? Я сжала записку в кулаке, готовая швырнуть её в камин вместе с этим вызывающим тряпьём.

Я так и сделала — швырнула записку на пол. Но платье… я не смогла. Я стояла и смотрела на него.

И постепенно гнев начал отступать. Его сменило осознание происходящего и азарт.

Он хочет вывести меня из себя. Он хочет, чтобы я закричала, расплакалась, отказалась, убежала. Он хочет доказать, что я — та самая «девочка», которая не справится. Он провоцирует меня.

Хорошо.

Если это игра — я буду играть. Но по своим правилам.

Он думает, что унизит меня этим платьем? Он ошибается. Это не унижение. Это вызов. И я никогда не отступала перед вызовами. Никогда.

Я надену это. Я приду. И это я покажу ему, кто на самом деле не справится.

Всё утро я готовилась, как к бою. Долго стояла под душем, тщательно укладывала волосы, наносила макияж. Потом билась с платьем. Шёлк скользил, не хотел подчиняться. Я едва смогла застегнуть крошечную невидимую застёжку на плече. Туфли… Я едва могла в них стоять, не то что ходить. Но я справилась и с ними.

Я посмотрела в зеркало и не узнала себя.

В отражении смотрела на меня смотрела женщина. Опасная. Невероятно красивая. Платье облегало меня, как вторая кожа. Оно развивалось при малейшем движении. Разрезы по бокам открывали ноги до самого бедра при каждом шаге. Декольте… я даже смотреть туда не решалась. Я видела слишком много своей кожи.

— Ну что ж, вперед Лилия, — прошептала я себе.

Дорога до дворца была пыткой. Каждый мужской взгляд на улице, каждое обернувшееся вслед лицо заставляло меня гореть изнутри от стыда и… от какого-то дикого, запретного возбуждения. Я старалась идти плавно, не сутулясь, как меня учили на уроках этикета, но каблуки всё равно постукивали по мостовой с непривычным, дерзким звуком.

Я вошла в кабинет ровно в начале рабочего дня.

Он сидел за столом. Писал. Даже не поднял головы. Но я увидела, как его перо остановилось на полуслове. Замерло. Потом он медленно, очень медленно поднял глаза.

И я поймала этот момент. Этот сбой. В его идеально отлаженной системе на долю секунды случился абсолютный коллапс. В его серых глазах был шок. И что-то тёмное, немедленно вспыхнувшее в глубине. Он шумно выдохнул и сглотнул.

Это длилось мгновение. Потом веки дрогнули, и взгляд снова стал непроницаемым. Но я уже всё увидела. И внутри меня расцвела маленькая, злая, победоносная радость.

— Доброе утро, лорд Ниэллон, — спокойным голосом сказала я.

Он ничего не ответил. Просто смотрел. Потом медленно кивнул в сторону моего стола.

— На столе новые документы по торговым путям. Нужно выделить все упоминания о порте Лэндара за последний квартал. — Его голос был хриплым.

— Хорошо, — сказала я и медленно пошла к своему столу. Чувствуя, как его взгляд прилип к моей спине, к открытой коже, к тому, как шёлк обтягивает бёдра при каждом шаге.

Весь день я работала. Я была сосредоточена, собранна, эффективна. Я подходила к его столу, чтобы задать уточняющие вопросы, стояла прямо, глядя ему в глаза, не опуская взгляд. Я чувствовала, как его внимание сосредоточено на линии моего декольте. Когда закидывала ногу на ногу, я знала, что он видит больше, чем должен. И я позволялаему это. Я не флиртовала. Я даже не смотрела на него с намёком. Я просто делала свою работу. А мой образ делал свою.

Сегодня я была идеальным сотрудником. И абсолютно недосягаемой женщиной.

Один раз, когда я протягивала ему папку, наши пальцы едва коснулись. Я почувствовала, как он дёрнулся. Но вот я не отдернула руку. Просто закончила движение и вернулась на место.

— Спасибо, — сказал он. Голос уже был ровным, но чуть глубже обычного.

— Не за что, — ответила я, и в голосе моём прозвучала лёгкая, едва уловимая нотка дерзости.

Он это уловил. Его бровь дрогнула. Он снова уткнулся в бумаги, но я заметила, как он сжал перо чуть сильнее, как стал дышать глубже.

Так прошёл наш день. Наступил вечер. Солнечный прямоугольник на полу прополз через весь кабинет и исчез. Полумрак сгустился, стал интимным, плотным. Воздух казался густым, его трудно было вдыхать.

Я закончила сводить таблицу и отложила перо.

— Всё готово, — сказала я. — Можно идти?

Он не ответил. Он смотрел на меня через кабинет. Свеча на его столе отбрасывала колеблющиеся тени на его лицо, делая его ещё более резким.

— Остался отчёт по вчерашнему инциденту с курьером, — сказал он наконец. Голос был тихим. — Нужно оформить до завтра.

Вчера никакого инцидента с курьером не было. Мы оба это знали.

Я кивнула.

— Тогда я сделаю его сейчас.

— Как хочешь, — он откинулся в кресле, не отрывая от меня взгляда.

Я снова взяла перо, сделала вид, что пишу. Но буквы плыли перед глазами. Всё моё существо было сконцентрировано на нём. На том, как моё сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно. На лёгком, едва уловимом запахе его кожи, который теперь долетал до меня.

Каждый раз, когда я шевелилась, менялся свет на шёлке моего платья, и я видела, как его глаза следят за этим. Как они скользят по моим плечам, по линии шеи, останавливаются на том месте, где ткань едва прикрывает грудь.

Время тянулось. Я просто водила пером по бумаге, оставляя бессмысленные завитки.

И тогда он медленно встал.

В этом движении была такая сконцентрированная сила, что я замерла. Он обошёл стол и пошёл ко мне. Неспешно. Каждый его шаг отдавался в моей голове гулким эхом.

Я не двигалась. Сидела, сжимая в пальцах перо, глядя на него. Он подошёл вплотную. Остановился.

— Встань, — тихо сказал он.

Я встала. Каблуки сделали меня выше, но он всё равно был намного выше. Мы стояли очень близко. Я чувствовала тепло, исходящее от него.

Он не сказал больше ни слова. И прежде чем я успела понять, что происходит, он легко, почти без усилий, поднял меня и посадил на край массивного стола. Бумаги подо мной зашуршали, что-то упало на пол со звонким стуком.

Я ахнула от неожиданности. Разрезы на платье разъехались в стороны, обнажив бёдра почти полностью.

Он не отпускал меня. Его руки остались на моих бёдрах, пальцы властно впились в кожу сквозь тонкий шёлк. Потом одна рука опустилась ниже. Мягко легла на колено.

Я перестала дышать.

И тогда его рука поползла вверх по внутренней стороне моего бедра. Шёлк скользил под его пальцами. Его прикосновение было таким прямым, таким откровенным и горячим, что в глазах потемнело.

Во мне всё сжалось. Страх? Нет. Что-то другое, тёплое, опасное, пульсирующее где-то глубоко внутри. Что-то, что кричало мне сдаться, закрыть глаза, позволить ему продолжить.

Но я не собиралась сдаваться ему так легко, хоть и хотелось. Собрала всю свою волю в кулак подняла на него взгляд.

Я медленно, очень медленно, откинулась назад. Шёлк натянулся на груди, декольте стало ещё глубже. Я держала его взгляд. И затем, не отводя глаз, я развела ноги чуть шире. Давая его руке больше простора.

— Ну что, учитель? — выдохнула я. — Дальше-то что?