8

Лилия

В дверь кабинета резко и громко постучали.

Мы оба вздрогнули, будто нас поймали на месте преступления. Его рука дёрнулась и в мгновение ока исчезла с моей ноги, стало холодно и пусто там, где секунду назад было жарко.

Я резко выпрямилась, сползла со стола, мои ноги дрожали так, что я едва устояла на этих дурацких каблуках. Я судорожно потянула подол платья вниз, пытаясь прикрыть бёдра, но ткань скользила и отказывалась слушаться.

— Войдите, — голос Ниэллона уже был таким как всегда, ледянным с оттенком скуки. Как будто последние пять минут не происходило ничего. Он уже сидел за своим столом, уставившись в бумагу, его лицо было каменным.

Дверь открылась, и в кабинет почти вбежал молодой курьер в потрёпанном плаще, с лицом, красным от быстрого бега.

— Лорд тайный советник, срочное донесение, — он выпалил, протягивая свёрнутый в трубку и опечатанный лист. — Капитан Рейнар сказал, что ждать до утра нельзя.

— Положите на стол, — сказал Ниэллон, даже не взглянув на него. — И выйдите.

Курьер кивнул, положил лист на край стола и выскользнул обратно, тихо прикрыв дверь.

В кабинете повисла неловкая тишина. Я стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Куда деть руки. Как дышать. Моё тело всё ещё горело там, где он касался, и это было невыносимо.

Он теперь даже не смотрел на меня.

— На сегодня достаточно, мисс Лангар, — произнёс он наконец, всё так же глядя в стол. — Вам пора.

— Я… — начала я, но замолчала. Что мне ему сказать? «Спасибо за урок»? «Извините, что раздвинула ноги перед вами»?

— Я вас провожу, — он поднялся, его движение было резким. — Уже поздно.

Это был приказ. Я просто кивнула, чувствуя, как жар стыда заливает мои щёки. Я начала собирать свои вещи. Всё делала медленно, чтобы не упасть от дрожи в коленях.

Мы вышли в коридор. Он шёл впереди, быстрыми, твёрдыми шагами, и я еле поспевала за ним на этих каблуках. Шёлк платья шелестел при каждом моём шаге, и этот звук казался мне сейчас невероятно громким, неприличным. Я ловила на себе взгляды редких ночных дежурных, и мне хотелось провалиться сквозь землю.

На улице было прохладно. Ночной воздух ударил по моей открытой спине и плечам, заставив вздрогнуть. Я автоматически обхватила себя руками. Он заметил это движение краем глаза, замедлил шаг. Потом, не говоря ни слова, коротким, почти небрежным движением накинул мне на плечи свой сюртук.

— Не нужно, — пробормотала я, но он уже шёл дальше, не оглядываясь.

Он был тяжёлым, тёплым от его тела и пах можжевельником. Я неловко закуталась в него, пряча руки в длинные рукава. Тепло сразу разлилось по телу, но от этого стало только страннее. Теперь я была буквально завернута в него. Этот запах, это тепло… оно было везде. Я шла, уткнувшись лицом в высокий воротник, и пыталась не думать о том, что всего несколько минут назад эта ткань касалась его спины, его плеч.

Ниэллон

Я накинул на неё сюртук, потому что не мог видеть, как она дрожит. И потому что это был единственный способ коснуться её сейчас, не сорвавшись снова. Ткань скользнула с моих плеч, и ночной холод тут же впился в рубашку, но это было неважно. Важно было то, как она инстинктивно прижалась к материи, как её пальцы сжали края, как она уткнулась носом в воротник. Это сломало меня сильнее, чем любой её вызов в кабинете. Эта маленькая, беззащитная деталь. Я заставил себя отвернуться и пошёл быстрее, чтобы не сделать чего-то ещё глупого — не остановить её, не поправить ткань на её плечах, не прикоснуться к спутавшимся от ветра рыжим волосам.

Я старался больше не смотреть на неё. Если бы я посмотрел, я не знаю, что бы сделал. Может, схватил бы её за руку. Может, просто остановился и спросил: «Зачем? Зачем ты это сделала?»

Но я молчал. Потому что все ответы были во мне. Я сам это устроил. Я начал эту игру. И теперь, когда она приняла вызов и пошла ва-банк, я испугался. Испугался её, испугался себя, испугался этой тёмной, бурлящей под тонким слоем контроля ямы, в которую мы оба сейчас заглянули.

Она молчала. Шла, позади меня, и я чувствовал её взгляд у себя на спине.

— Вы… хорошо держались сегодня, — выдавил я наконец. Слова прозвучали глупо и официально.

— Спасибо, — её голос был тихим. — Это… это было частью задания, да?

— Да, — соврал я. Потому что никакого задания не было. Было только моё безумие. — Подготовка к миссии. Нужно было проверить вашу реакцию на… нестандартные ситуации.

— Понятно, — сказала она. И в её голосе я услышал что-то похожее на разочарование? Облегчение? Я не смог разобрать.

Лилия

«Подготовка к миссии»… Значит, всё это было простой проверкой? Упражнением? Меня вдруг стало тошнить. Я почувствовала себя дурочкой, которая приняла спектакль за чистую монету.

Мы дошли до моего дома. Небольшой, скромный особнячок, где я снимала комнату на втором этаже. В окнах было темно, только фонарь у ворот отбрасывал жёлтый круг света на мостовую.

Я остановилась у калитки, не решаясь повернуться к нему лицом.

— Ну вот мы и пришли… — начала я.

— Подождите, — он сказал это тихо.

Я обернулась. Он стоял в полуметре от меня, его лицо было скрыто в тени, только глаза светились в темноте, отражая свет фонаря.

— Я должен кое-что сказать, — Ниэллон замялся на несколько секунд.

Я замерла, почти не дышала.

— Я усомнился в вас. В вашей… женственности. В вашей способности хорошо сыграть эту роль. И я попытался… спровоцировать вас. Заставить доказать… Это было низко. Глупо.

Он замолчал.

— Вы не должны были ничего доказывать мне, —сказал он наконец. — Вы уже всё доказали, когда вошли в мой кабинет. Ваш ум, ваша воля… это всё, что имеет значение. А остальное… — он махнул рукой, жест был небрежным, но я увидела, как напряглись его пальцы. — Остальное приложится. Или не приложится. Но это уже не имеет значения.

Он посмотрел на меня прямо.

— Я прошу у вас прощения, Лилия. За то, что сомневался в ваших способностях. И за сегодняшний вечер.

Он не ждал ответа. Вместо этого он сделал шаг вперёд, осторожно взял мою руку и поднёс её к своим губам. Это не был светский поцелуй в воздух. Его тёплые губы коснулись моей кожи прямо над костяшками. Прикосновение длилось всего мгновение, но оно словно прожигало мне кожу насквозь.

— Спокойной ночи, — сказал он тихо, отпустил мою руку и, не глядя больше на меня, развернулся и пошёл прочь, растворившись в ночной темноте переулка.

Я застыла, приросла к земле. Рука в месте, где коснулись его губы, горела. Внутри всё перевернулось и замерло. Гнев исчез. Стыд куда-то ушёл. Осталось только это щемящее, странное чувство где-то глубоко в груди. Словно кто-то сжал моё сердце в кулак, не больно, но очень крепко.

Я медленно подняла руку, посмотрела на неё при свете фонаря и глупо улыбнулась.

Повернулась, открыла калитку, вошла во двор. Потом поднялась по тёмной лестнице к своей комнате, зажгла свечу. Всё ещё глупо улыбаясь.

Он извинился. Он сказал, что я уже всё доказала. Он назвал назвал меня по имени… И он поцеловал мне руку.