Эпилог. Арктика
Спустя десять лет
Отпиваю воду из бутылки и со скучающей миной раз за разом щелкаю одну и ту же кнопку на потрепанном пульте.
Сначала уже привычно останавливаюсь на «Карусели», но потом вспоминаю, что я не дома в Ленске, а в номере гостиницы, поэтому листаю телеканалы дальше. Картинка мелькает до тех пор, пока на экране не появляется мое улыбающееся лицо, нагловатое — Тайги, всегда спокойное — Кавказа и… расквашенный нос Алтая.
Изображение становится четче. Зубы сжимаются до противной крошки.
Бессмертный такой Бессмертный!..
Сука, бесит!..
Диктор чуть тревожным, но торжественным голосом зачитывает подводку:
«Уже завтра, в городе Сочи, эти герои сразятся со сборной Германии в финале чемпионата мира по хоккею. Новый тренер, обидные, жесткие травмы, выдвинутое против одного из игроков обвинение в уголовном преступлении, вереница неудач в отборочном турнире и скользкий лед — ничего из этого не помешало нашей сборной пройти до самого конца. Матч начнется в 15.00 по московскому времени. Давайте все вместе пожелаем им удачи!»
— Эх… Сейчас бы завтра… — вздыхает Тайга, забрасывая руки за голову и вытягиваясь на кровати. — Или хотя бы домой…
— Было б неплохо…
Телефон тихо вибрирует в кармане шортов.
Лениво к нему тянусь.
— Охренеть, блин!.. — недовольно бурчу, большим пальцем смахивая кадры в сторону.
— Что там? — Яр приподнимается.
Я отворачиваю экран так, чтобы он точно нихренашеньки не увидел.
Обойдется!..
У Загорского сто лет своя семья, он крестный нашего старшего, и, вообще, наши жены — давным-давно лучшие подруги, но каждый раз, вспоминая поездку в горы в честь моего двадцатиоднолетия, хочется дать лучшему другу в бубен.
Хмурюсь.
— Любопытной Варваре… — поворачиваюсь.
— Знаю-знаю, — Яр ржет и снова падает на подушку. — У тебя какая-то психологическая фиксация на том, чтобы всем ломать носы, Миха. Подумай об этом на досуге. Может, тебе какая-то клиника косметологии доплачивает?..
— Всенепременно подумаю, — небрежно отвечаю.
— И на коллаборацию договорись. Такие бабки пропадают!.. Ты будешь хуярить носы, кто-то лепить новые.
— Ты прям бизнесмен, Ярик.
— Я муж бизнесменши. Ты, кстати, тоже.
— Да уж… Наши бизнесменши…
Пялюсь в потолок, а потом нервно разминаю шею.
Еще хочу на нее смотреть…
И снова все внимание на мобильный.
На обработанной специальным, размытым фильтром фотографии — моя любимая жена. Анечка моя, девочка. Вернее, ее аккуратная грудь, прикрытая волосами, живот, округлые бедра и соблазнительные, длинные ноги.
Загорелая кожа на белоснежной простыне кажется слишком темной… Такой притягательной, что яйца в узел сворачиваются, а член бантиком встает.
Закидываю ногу на ногу и еще раз хмурюсь.
Аня-Анечка-Анюта.
Дальше прилетает видеокружок с кокетливым выражением лица.
— Что делаешь?.. Здесь так скучно без тебя, любимый. И без детей!.. Ладно, я лукавлю, по детям пока не очень скучаю… Только по тебе… — вздыхает она и крайне очаровательно кусает мягкие, розовые губы. — Совершенно нечем заняться… Эх…
Переключившись на основную камеру, снимает гостиничный номер. Один в один, как наш с Яром.
Как, черт возьми, она здесь опять оказалась?..
Сердце совершает кульбит и начинает гонять кровь еще активнее.
— Бля-я-ядь… — хриплю, выталкивая воздух изо рта.
Особое внимание Аня уделяет содержимому длинного письменного стола. Там куча ее косметики, бутылки с водой, журнал и… деревянный бочонок с номером «1313».
— Не грусти, малышка. Люблю тебя, пиздец как!.. — быстро печатаю и прячу телефон обратно в карман.
Тянусь за чистой футболкой.
— Пойду пройдусь, — подхватывая ветровку, рапортую другу.
— Да ладно? — он ржет.
— Угу.
— На ночь короче тебя не ждать. Паскуда ты, Авдеев…
— Веди себя хорошо, дорогой, — подмигиваю и натягиваю кроссовки. — И ручки… ручки береги… Хоккей тебе не футбол, они тоже завтра понадобятся.
— Су-ка, — в закрывшуюся за мной дверь прилетает что-то тяжелое.
Решив немного размяться, выхожу на лестницу и бодро спускаюсь с седьмого этажа по лестнице.
Цель одна. Вернее, их две.
Первая — не встретить Болотова.
Вторая — узнать, в каком корпусе заветный тысяча триста тринадцатый номер?.. С этим вопросом в службе размещения мне с удовольствием помогают: за автограф и совместное фото.
Теперь быстрым шагом направляюсь в восьмой корпус.
За одним даю нагрузку четырежды прооперированному коленному суставу. Не было ни разу из этих четырех, чтобы все прошло легко и просто, но и фундаментальных сложностей я не чувствовал: со мной была моя семья. Даже в Америке, где мы прожили все вместе три сезона.
— Авдеев!.. — кричит Болотов с площадки для гольфа. Видимо, нервничает перед финалом, вышел позаниматься, а я тут как тут.
Спалился.
— Да, Станислав Николаевич?..
— Тренировки на сегодня закончились. Куда ты бежишь, Михаил? И без нас…
— Я решил колено размять. Тянет, зараза.
— А… Ну, ясно-ясно, — он отворачивается и почесывает лысину пятерней. — Ну, ты этой «заразе» передай, что у тебя завтра самый важный в жизни матч. Чтоб «не тянуло».
Твою мать, как он это делает?..
Все и про всех знает.
Всегда.
— Не бывает неважных матчей, — смеюсь.
— Так точно, Авдеев. А самый важный бывает. Давай с умом, Миша. Выспаться тебе надо.
— Все хорошо будет. Обещаю. — Снова перехожу на легкий бег.
В восьмом корпусе шумно. Здесь живут обычные туристы, в том числе наши фанаты, поэтому на первом этаже задерживаюсь чуть дольше.
Телефон в кармане выдает знакомую мелодию.
— Чего еще? — прижимаю плечом трубку к уху.
— Я тут подумал о твоей уникальной способности делать детей перед финалами, — вспоминает Яр.
— Похвально, что ты все про меня знаешь.
— Короче, не дай Бог, вы третьим забеременеете раньше, чем мы вторым!..
— Почему?
— У них же биз-нес!.. — снова вспоминает про собственный бренд одежды, которым занимаются наши жены. — Мы так никогда не соберемся!..
— Бизнес законсервируем, детей нарожаем, немцам в панамку накидаем. Не ссы, дружище.
— Ага. Законсервируем. Давай, ты сам им об этом скажешь. Хочу посмотреть на реакцию. С безопасного расстояния…
— Ладно. Отбой, — закидываю телефон в карман.
Все потом…
«1313» перед глазами.
Стучусь.
— Открыто…
В номере полумрак и пахнет… нашим домом. Остановившись в дверном проеме, разглядываю хрупкую фигурку жены, спрятанную где-то под одеялом.
— А если бы кто-нибудь пришел? — мрачновато спрашиваю, дергаю щеколду на двери и закидываю руку назад, чтобы подцепить край футболки.
— Я знала, что придешь ты…
— Щас получишь!..
Ее полная безопасность и комфортная жизнь, в том числе и для наших детей — моя постоянная головная боль. С виду кажется, что жизнь Ани беззаботна и легка: хороший, современный дом, московская квартира, модная тачка, отдых в лучших отелях мира, брендовые шмотки — те, которые она сама захочет.
Не жизнь, а сказка.
Но только я знаю, как эта показная «легкость» тяжело дается в реальности. Особенно когда из каждого утюга тебе пишут очередную ерунду про якобы многочисленные измены мужа или просто гадости. Про внешность, про детей — вообще про все на свете. У некоторых тормоза отсутствуют даже в заводских настройках.
Полностью избавившись от одежды, ныряю под пуховое одеяло и сгребаю в охапку стройное тело.
Анюта дрожит.
— Замерзла? — спрашиваю, лаская на пальцах длинные, светлые волосы.
— Угу.
— Иди ко мне. Я согрею. У меня горячее сердце…
Тихонько посмеивается.
— У тебя горячая голова, Миша. Мне звонила Марго. Вся в слезах. Ты разбил нос Марку…
— У нас свои счеты. Мужские. Не стоит в это лезть.
— Но… она ведь любит его… У них все хорошо.
— А это не важно. Нос разбить — это была обязательная программа за все, что он сделал.
Обхватив серьезное лицо, уверенно прикладываюсь к самым вкусным губам на свете и нежно их целую. Кусаю, облизываю, снова кусаю.
После долгой разлуки больше всего на свете мне нравится любить свою малышку медленно, исследуя каждый сантиметр ее прекрасного тела. Правда, с появлением детей термин «медленно» претерпел некоторые изменения и ускорился.
Приходится все успевать.
Перевернув Аню на спину, тенью нависаю сверху. Жена нетерпеливо извивается. Легкими движениями ласкает мои плечи, торс и стискивает напряженный член.
— Мм, — выдыхаю, подавая бедрами вперед. — Я… презервативы забыл, — смотрю в ее лицо, ожидая какой-либо реакции.
— Авдеев, — закатывает глаза и толкается. — Издеваешься?.. Очень смешно…
Я, посмеиваясь, опускаю голову и языком дразню острые соски, а затем сдвигаюсь ниже.
— Ну, привет, торопыга!.. — обхватываю еле заметный животик и целую ровно посередине. — Вообще-то, у нас в семье была традиция: беременеть в ночь перед финалами. Твой брат Иван — в МХЛ, твоя сестра Лиля — в КХЛ. Ты всех опередил…
— Опередила, — шепчет Аня. — Это девочка. На последнем УЗИ заметили, я решила не делать шумных гендер-пати, как раньше.
— Дочь… Еще одна… Спасибо, любимая.
Мы решили не рассказывать никому до окончания всей этой свистопляски с чемпионатом. Все потом… Сейчас копим силы, чтобы показать результат.
Но хочется и пошалить. Совсем немного.
Упершись локтями о матрас, аккуратно толкаюсь внутрь.
Воздух в гостиничном номере густеет, плотным становится.
Я. Беру. Свою. Жену.
Не верится.
Месяцы подготовки со сборной, в Ленск приезжал налетами: на час, бывало, на несколько. Реже — не день.
А сейчас она здесь. В Сочи. Всегда рядом и всегда моя.
Моя-моя-моя.
Анюта замирает… Принимает меня полностью, доверчиво жмется и кажется сейчас такой красивой и хрупкой, что даже после десяти лет брака — от восторга, что она выбрала именно меня и вообще всю свою жизнь моя — сердце вдребезги.
Родила мне Ваньку — нашего хоккеиста, Лилю — самую красивую девочку с голубыми глазами, которую сама же назвала именем моей родной матери.
Стараясь не передавить и не жестить, вминаюсь в податливое тело и не забываю шептать разные пошлые нежности. Такие… на грани. Их Аня особенно любит и кончает всегда феерично, со счастливым блеском в глазах и продолжительным стоном.
Мое удовольствие тоже быстрое, стремительное и даже немного болезненное — слишком уж долгим было воздержание.
Аня натягивает мою футболку и звонит детям по видеосвязи. Обнявшись и накрывшись одеялом, мы болтаем всей семьей.
Обо всем на свете.
Ваня получил двойку, но при этом забил три шайбы в последнем матче? Я спокойно объясняю, что это ерунда собачья. Успешный хоккеист равно как и успешный человек — должен показывать высокие результаты и в учебе, и в спорте, и дома, потому что в первую очередь, у него должны присутствовать самоорганизованность и дисциплина. А эти качества рано или поздно приводят к победе.
Иногда в чемпионате мира, иногда элементарно над собой.
Это совершенно неважно.
Лиля жалуется, что она соскучилась и я, как последний идиот, сюсюкаюсь с шестилетней дочерью на понятном только нам языке. Мы его придумали по телефону и пользуемся.
— Мы скоро приедем, моя девочка, — говорю ей на прощание.
— С мамочкой?.. — она загадочно спрашивает.
— С мамочкой!.. И еще кое с кем?
— А с кем?
— Увидите, — перебивает Аня. — Кстати, бабушкам и дедушкам от нас передайте привет.
— Они все вместе пьют чай в саду, — говорит сын, убирая светлую челку с лица. — А завтра мы все вместе будем смотреть твой матч. Обещай, что выиграешь, пап?..
— Обещаю, — киваю, крепче обнимаю жену и целую ее в висок. — Мы выиграем. Хоккей — командная игра. И это главное, ты же помнишь?..
— Помню.
— Ну все… Бегите. Я вас люблю!..
***
День финала оказывается жутко нервным. Напряжение витает в воздухе. На трибунах ни одного свободного места. Прямая трансляция — в двадцати странах мира.
На лед мы выходим все вместе.
Арктика, Тайга, Кавказ и Алтай, будь он неладен.
Первый период начинается с жесткого прессинга немцев. Они довольно агрессивны и тоже заряжены на победу. К тому же в отборочном матче мы им проиграли.
Дыхание, как и сердцебиение, запредельное. Шайба неожиданным образом оказывается у меня, и я передаю ее Тайге…
— Давай, друг!.. — кричу, наблюдая, как он ее уносит вперед.
Сменяюсь.
Так получилось, что девиз «За «Родину» обрел новую жизнь в совершенно новом статусе. Раньше мы были одной командой, а теперь играем за одну страну. И это тоже команда, просто масштабнее. Глобальные же принципы остаются теми же: будь внимателен к своему ближнему и не перетягивай одеяло на себя.
Будь частью одной команды!..
И победа обязательно случится.
Обязательно. Случится.