Глава 58. Аня

Дверь открывается.

Только я собираюсь выставить вперед руки и возмутиться по поводу вторжения в частную собственность, как вижу мужа, который должен быть там… в аэропорту.

Лететь в свой Даллас, чтобы играть в Национальной хоккейной лиге. Ведь именно это его мечта, которую я всей душой уважаю…

Авдеев пронизывает меня взглядом, синий лед в котором сияет жгучим раздражением, явно обращенным не ко мне.

— Ты чего буянишь, малышка?.. Дяденьку обижаешь? — обманчиво мягко спрашивает, непримиримо поглядывая на мужчину, который теперь почему-то громко молчит и хлопает ртом. — Ты как, Ань?.. — обхватывает мою щеку ладонью и поглаживает большим пальцем.

— Я… нормально. Ты…

— Дай документы, Аня. Там, в бардачке, — невозмутимо указывает Авдеев.

На автомате убираю руки от руля, тянусь и отдаю кожаную папку мужу.

Дверь захлопывается, снова отрезая меня от всего происходящего на улице и оставляя в полной тишине прохладного салона.

Мои мозги… они в кучу.

Я изумленно смотрю на свое ошарашенное отражение в зеркале. Спешно вытираю остатки слез и кусаю губы до тех пор, пока они не становятся ярко-розовыми.

Это отвлекает от мыслей.

Он… не уехал?

Почему?

Рейс отменили? С визой что-то не так? Мм… Передумал?

В последнее верится не очень… Но единственное, что я сейчас понимаю: еще одного такого прощания я точно не вынесу. Мое сердце разорвется от тоски. Биться перестанет.

Поглядывая, как Миша что-то объясняет этому твердолобому, хватаю телефон и захожу на официальный сайт аэропорта, проверяю информацию по номеру рейса.

Переноса по времени нет, регистрация закончена…

— Авдеев! — вскрикиваю, когда дверь резко распахивается, а я оказываюсь у него на руках. — Ты сошел с ума?.. Почему ты здесь?

— Тебя одну нельзя оставлять ни на секунду. Дома поговорим, Аня. Поехали уже… — смеется.

А я реву… Потому что не уехал, потому что остался.

Из-за меня.

Потому что впервые выбрал не хоккей. Это, наверное, каждой женщине важно: чтобы мужчина в перерывах между победами и высокими достижениями, хотя бы раз выбрал ее. Маленькую и живую. Тоже дал возможность победить…

Переместив меня на пассажирское сиденье, Миша забрасывает свои вещи в багажник, подчеркнуто вежливо прощается с грубияном и садится за руль.

Правда, получается это у него не с первого раза.

— Блядь, — смеется, отодвигая кресло и настраивая его по высоте.

Я отворачиваюсь. Тоже улыбаюсь.

Никто не виноват, что он такой громила…

Тут же вспоминаю о еще одном Авдееве, который предположительно поселился у меня в животе. Беспокойство ледяной волной окатывает.

С чего я вообще решила, что беременна?

— Мне надо в больницу, — встревоженно сообщаю.

— Все-таки ударилась? — прищуривается и быстро меня осматривает.

— Нет, — мотаю головой и виновато опускаю ее. — Я, кажется… Кажется, я беременна…

Замираю, ожидая вселенского взрыва.

— Ты… что? — голос Миши рассерженный и растерянный одновременно. — В смысле «беременна»? Почему не сказала, Аня? — требовательно спрашивает.

— Это не точно… Я быстро устаю в последнее время, изменился вкус у еды и… у меня задержка.

Он отворачивается к окну и сжимает зубы так, что я слышу их громкий скрежет. Ожидать, что ему понравится моя сумасшедшая идея сохранить беременность в тайне до отлета, было напрасно. Это ведь Авдеев!..

— Когда ты узнала, Аня? — спрашивает, выезжая с парковки.

— Сегодня… в доме твоих родителей, — говорю и прикусываю нижнюю губу.

Он воспринимает мой ответ серьезно, а возле частной клиники, сурово оглядываясь по сторонам, помогает мне выбраться из машины и смотрит как-то по-новому, странно.

Хватает за руку и ведет к входу. Пациентов внутри немного. Миша оплачивает прием, и мы оба ждем в коридоре, возле кабинета с табличкой «Акушер-гинеколог».

Я обнимаю его первой. Стараюсь быть объективной — провинилась.

— Прости, — трусь щекой о твердую грудь. — Я думала, так будет лучше.

— Больше так не думай, — теплая ладонь накрывает мое плечо.

— Больше не буду. Я… переживаю.

— Потому что беременна? — вздыхает.

Оказывается, это слово такое вкусное, когда он его произносит.

— Нет. Боюсь, что нет… Я уже привыкла, что он там… И он наш.

Чувствую, как Миша улыбается.

— Ты только пару часов назад узнала… — грубовато выдает. Еще обижается. — Уже привыкла?

— К хорошему быстро привыкаешь, — счастливо улыбаюсь.

— Думаю, даже если сейчас ты ошиблась, сделать тебя беременной не составит труда. Поэтому расслабься уже, блин. И хватит дрожать!.. — сжимает мои плечи.

Через несколько минут меня уводит медсестра, и дальше из-за волнения я ощущаю мир какими-то рваными обрывками. Вот врач что-то спрашивает, интересуется датой последней менструации и регулярностью половой жизни. Затем бережно меня осматривает и подтверждает мои догадки: я беременна.

Срок приличный — примерно одиннадцать недель, а значит, все случилось в ту ночь, перед финалом. В тринадцатом номере, оказавшемся для нас счастливым.

Правда, для того чтобы удостовериться, врач предлагает сделать УЗИ. Я, конечно, соглашаюсь, но прошу позвать мужа. Хочу разделить этот момент с ним… Своим единственным!

Лежа на застеленной одноразовой пеленкой кушетке, впервые вижу знаменитого Майка Авдеева таким взволнованным и притихшим. А потом закусив губу слушаю, как бьется сердечко нашего малыша. Или малышки, ведь это совсем неважно.

Главное — мы будем его любить. Нашего ребенка.

Возвращаемся домой оглушенные новостью и всем, что случилось.

Бывают такие дни, когда все с ног на голову. Я уезжала отсюда утром и представляла, как вернусь совсем одна, а получилось, что мы зашли втроем.

И так бывает!.. Жизнь все время обновляет счет. В разные стороны.

— Ну что, парень?.. Заждался?.. — Миша присаживается рядом с Буллитом и гладит его, пока бульдог жалобно скулит. — Устала, Ань?

— Немного, — смущаюсь.

— Тебе надо отдохнуть, — говорит он, поднимаясь на ноги.

— Схожу в душ и посплю, — киваю. Слишком много переживаний для одного дня.

— Я помогу тебе.

Мы, взявшись за руки, поднимаемся в спальню и проходим в нашу небольшую ванную комнату. Муж стягивает с меня одежду. Пока я надеваю шапочку для душа, избавляется от своей футболки и помогает настроить поток воды.

Вздрагиваю от прохлады, которая тут же превращается в обволакивающее тепло. Миша наносит на мягкую губку мой любимый гель для душа и аккуратно намыливает мои плечи, грудь, склоняется к ногам. Я, вцепившись в него, жду, пока он закончит, и улыбаюсь, когда муж нежно и трогательно прислоняется к моему животу губами.

Осторожно его целует.

Глажу короткие жесткие волосы на его затылке и не верю своему счастью.

У нас будет ребенок!..

И Авдеев не улетел в Америку.

Второе меня беспокоит, поэтому, устроившись в кровати лицом к лицу, я спрашиваю:

— Миш?..

— Да.

— Почему ты остался? Из-за меня?

— В первую очередь — конечно. Хоккей — это жизнь, а без тебя я не живу, моя Аня Авдеева.

Я улыбаюсь и целую его. Он отвечает обстоятельно и обнимает разрушающе нежно. Так, будто боится меня сломать. Наше дыхание смешивается и становится невыносимо жарким. Врач сказала, что у нас никаких ограничений в половой жизни, но сегодня я хочу большей близости с мужем, чем физическая. Хочу его понять…

— Ты сказал… в первую очередь?.. — отстраняюсь.

— Да… Болотов. Он научил меня быть тем, кто меняет условия, а не подстраивается под них. Принять, что в плане карьеры мне осталось недолго, — это подстроиться и плыть по течению. Взять эти два года и радоваться, ожидая конца… Понимаешь? — Миша ждет, пока я кивну. — Я поступлю по-другому. Я собираюсь бороться за возможность выходить на лед в любом возрасте. Сделаю операцию и буду восстанавливаться. Буду сильнее всего того, что приготовила жизнь.

— А как быть с Далласом? Тебе придется заплатить штраф?

— Вряд ли. Это ведь уважительная причина, Аня. Каждый спортсмен имеет право заниматься своим здоровьем, а не гробить его до конца. В моей жизни еще случится: КХЛ, НХЛ и даже чемпионат мира.

— Я уверена, что все будет хорошо, — пылко поддерживаю его. — Вот увидишь.

Чувствую себя самой счастливой. Да, нас ждут временные трудности: сложная операция, восстановительный период. Все это на фоне моей беременности. Наверняка будут случаться неудачи, мелкие неурядицы, но… мы будем рядом.

А значит, все можно будет исправить.

Ведь вместе мы… сила.

Авдеев падает на спину, увлекая меня за собой, поглаживает мой живот и тихонько посмеивается в потолок.

— Что? — спрашиваю улыбаясь.

— Мой главный хет-трик! — гордо произносит.

— Ты о чем? — смотрю на него непонимающе.

— Получается, молодежку я выиграл, забив сразу три гола. Два — в ворота «Чаек», и один — мм… собственной жене.

Он падает на подушку и начинает еще громче смеяться, а я закатываю глаза, опускаюсь на твердое плечо и ласково шепчу:

— При-ду-рок!..