Глава 57. Аня

Плотно закрыв дверь, щелкаю замком и поворачиваюсь к зеркалу.

Медленно рассматриваю свое покрасневшее от волнения лицо и шею, вздымающуюся грудь… ставшую в последнее время будто чувствительнее. Правда, я думала это от количества близости с мужем.

Задираю футболку и расстегиваю пуговицу на джинсах.

Живот плоский, тут как обычно.

Притрагиваться отчего-то боюсь…

Глаза то и дело впиваются в тонкую загорелую кожу, маленький пупок с крошечной серьгой. Это так странно и так… страшно: человек в человеке.

Чтобы хоть как-то отвлечься, включаю холодную воду и смачиваю ладони, а потом, медленно приложив их к щекам, ошарашенно… улыбаюсь.

Да!..

Да. Да. Да.

У нас будет ребенок.

Смеюсь сквозь слезы.

Я чувствую себя по-другому в последний месяц. Стала быстрее уставать, больше нервничать и испытывать отвращение к некоторым запахам и продуктам. Я ведь так была занята подготовкой к отъезду мужа, бытовыми хлопотами и собственными переживаниями, что просто-напросто не заметила задержку и… беременность. Проворонила самое главное.

Тело начинает сотрясаться от сильных эмоций, а в ушах звенит.

Ребенок… Маленький Авдеев с розовыми щеками и обязательно без ползунков. Ведь мужик должен быть с рождения мужиком.

Я буду любить его… И Мишу любить еще сильнее, потому что, как говорит моя мама, с появлением детей в семье меньше становится только времени и денег, а все остальное увеличивается: и поводы для ссор, и ответственность, и любовь!.. Любовь скрадывает все минусы.

Набравшись смелости, я прикладываю ладонь к животу и поглаживаю его. Он мягче и теплее, чем обычно. Или мне кажется?..

Боже…

В дверь громко стучат.

Я прячу набегающие слезы, вытираю руки и застегиваю джинсы. Настроение будто сахар с перцем смешали — и сладко, и горько.

— Иду…

Когда открываю, Миша сгребает меня в охапку и, развернув, закрывает за собой дверь.

— Авдеев, — смеюсь, чувствуя, как сильно он прижимается сзади. — Не вздумай…

— Я же не идиот, — хмыкает.

Сцепив ладони у меня под грудью, опускает подбородок на плечо и рассматривает нас в отражении.

Всех… троих.

Я сейчас умру от восторга и умиления, но о беременности ни за что не скажу. По крайней мере, до того, как Миша спокойно долетит. Просто знаю, что ему будет еще сложнее меня оставить. У меня будет поддержка семьи, а он там будет совсем один.

— Я буду скучать, — вздыхаю и, накрыв его ладони, перемещаю их на живот.

— А я-то как. — Авдеев трется подбородком о мою шею.

«Это наш папа, малыш», — мысленно говорю. Знакомлю…

«Он сейчас уедет и, скорее всего, не приедет до самого твоего рождения, но знай, что он тебя любит. Он порядочный, внимательный, самый сильный из всех супергероев и такой красивый, что каждый раз, как я на него смотрю, забываю обо всем на свете».

Сердечко ухает куда-то под ноги, а веки подрагивают от умилительных слез.

— Время быстро пробежит, Анют, — успокаивает Авдеев, расценивая мою реакцию по-своему.

— Да… Скоро у меня учеба в колледже начнется, практика.

Он хмурится.

— Кстати, предупреждаю сразу… Я провел ревизию в твоем гардеробе и спрятал все короткие юбки, — заявляет, нагло улыбаясь.

— Ты… что? — смеюсь.

— Все до одной спрятал. Даже не трудись искать. Они в таком месте, что ни за что не догадаешься.

— Авдеев. Ты что, во мне сомневаешься?

— Нет. Просто забочусь о твоем здоровье.

— Так я и поверила, — ворчу разворачиваясь.

Обхватив гладковыбритое, невозмутимое лицо, обвинительно шепчу:

— Это абьюз…

— Он самый.

— А что мне твоего спрятать?

— Заграничный паспорт, — грустно улыбается.

Я не сдерживаю слез, оправдывая себя повышенными гормонами, и приподнимаюсь на носочки. Наши губы сливаются в чувственном поцелуе с капелькой грусти. Я стараюсь отдать ему всю свою нежность.

Забери ее с собой и… пусть она тебя оберегает.

В этот момент залетает Астра и, посмеиваясь, выталкивает нас из ванной комнаты.

Время поджимает. Миша прощается с ребятами, с Марго, которая наивно полагает, будто никто не замечает, что она проплакалась у себя в комнате, с Савелием, моими родителями и отцом. Астра крепко обнимает его на прощание и тоже не сдерживается.

— Побед тебе, чемпион.

— Спасибо, мам.

В аэропорт выезжаем только вдвоем — это наше решение, которое мы давно озвучили. Последние минуты хотим провести без лишних глаз. Миша расстроен. Мои водительские умения не комментирует, просто молчит. Я тоже. Слишком много эмоций. От свалившейся на голову беременности и от предстоящей разлуки.

Наскоро припарковавшись, забираем чемодан из багажника.

Уже потом в переполненном пассажирами терминале, Миша вытягивает из кармана очередную шоколадку.

— Тебе, малышка, — тепло улыбается.

— Вау. Где ты их все время берешь? — забираю и прячу в сумочку.

Нервничаю страшно. Много работала над собой, чтобы воспринимать эту жизненную ситуацию как опыт, но сейчас все здравые мысли куда-то исчезают. Иногда не хочется, чтобы все складывалось правильно. Хочется волшебства. Но мы ведь слишком взрослые для него?

— Я тебя люблю, — всхлипываю, окончательно расклеиваясь.

Миша качает головой и крепко обнимает.

— И я тебя люблю. Послушай меня. Это все временно, и да, между нами будет целый океан, но от этого ведь ничего не изменится. Да?.. Ни один океан, даже самый глубокий не сможет разлучить нас.

— Да, — соглашаюсь и вспоминаю кое-что.

Отсоединив от своей связки ключей мягкого, потрепанного кота, вручаю мужу.

Мне было двенадцать, а ему пятнадцать. Он предложил мне встречаться, а я, не думая ни секунды, согласилась.

Потому что любила, люблю и буду любить.

— Вот. Это тебе… — И объясняю: — Все должно быть честно. Я остаюсь с собакой, а ты забираешь кота!

Сжав брелок в руке, Миша кивает, и мы прощаемся на полгода…

На парковку я возвращаюсь уже одна. Разбитая и раздавленная. Возле нашей машины замечаю пожилого мужчину, который очень зол и почему-то решает не подбирать слов:

— Ну и где ты ходишь?.. Ты меня перекрыла. Не видишь?

— Простите, я сейчас отъеду, — запрыгиваю в «Танк».

— Отъедет она. Понапокупают прав, заразы малолетние…

От обиды теряюсь и не сразу разбираюсь с коробкой передач. Дергаю ручку и жму на газ. Сзади слышится резкий хлопок от удара.

— Черт, — зажмуриваюсь и обессиленно падаю на руль.

Грубиян начинает орать так, что у меня уши закладывает, а потом резко становится тихо…