Глава 56. Аня

Спустя два месяца

— Я эластичный бинт на самое дно убрала. Наверное, зря, да? — нервничаю, глядя на разложенный чемодан с вещами.

В нашей всегда уютной гостиной творится хаос, но сквозящее в воздухе напряжение чувствуется. Даже птицы заглядывают в окна как-то грустно.

Миша, проходя мимо, тянет меня за руку и прижимает к себе. Всего на секунду, потому что мы страшно торопимся, но этого вполне достаточно, чтобы я ему улыбнулась.

Последние три дня мы посвятили только друг другу, и теперь мне еще сложнее его отпустить… Как расставаться минимум на полгода с человеком, без которого безумно скучаешь, даже когда он моется в душе за стенкой?..

Пока не знаю…

Это… сложно.

— Все нормально, любимая. Не переживай. Давай закроем его уже… Иначе мы никогда не выйдем.

Я киваю и молча наблюдаю, как он наклоняется над чемоданом и застегивает замок. Зачем-то поправляю вылезший ярлычок на вороте Мишиной футболки. Делаю это, чтобы просто еще раз дотронуться.

Сама не знаю, куда себя деть…

Оглядываюсь и потерянно улыбаюсь Буллиту. Щенок, нахмурившись, подбирается ближе и трется сплюснутой мордочкой о мою ногу.

Буллит — французский бульдог. Миша подарил мне его на день рождения, чтобы я не скучала, пока он будет в Америке. И этот малый вряд ли даст мне грустить. По крайней мере, он так яро расправляется со всеми подушками в доме, что я едва успеваю убираться.

От предложения родителей переехать к ним на время, я отказалась.

Хочу жить здесь.

В квартире, стены которой помнят наш смех, долгие разговоры по ночам и… не только разговоры: стоны, всхлипы и жаркие признания в любви.

— Так, ну все! — немного хрипло говорит муж. — Посидим на дорожку. Иди сюда, солнц.

Я плюхаюсь к нему на колени и от резкого головокружения обнимаю сильную шею. Обещала себе, что не буду сегодня плакать, поэтому умиротворенно вздыхаю и царапаю кончики пальцев жесткими волосами на его затылке.

Полгода…

Пол-года…

Мы договорились попытать удачу с моей визой в ноябре, чтобы в декабре, после новогодних праздников Миша забрал меня с собой. Самое страшная мысль: что мы будем делать, если в визе снова откажут?..

Я сойду с ума. Точно.

— Ладно, парень, — подмигивает Миша псу. — Ты за главного. И не позволяй называть себя Булей, как какая-нибудь трусливая девчонка!..

— Эй, это моя собака! Как хочу, так и называю!

— Ты насмехаешься над его мужественностью, — Миша треплет бульдога по голове.

Какого цвета подарил мне собаку муж?

Конечно, белого!..

— У него нет мужественности, Миш. Буллит — собака.

— У всех, у кого есть член, есть мужественность, — произносит занудным тоном.

— Прямо «Умные цитаты от Авдеева», — с улыбкой прячусь у него на шее.

— И когда у нас будет сын, все эти чепчики, ползунки, тем более колготки — тоже в топку, Ань. Мужик с рождения должен быть мужиком и видеть свои пятки.

— Какой ты смешной. Какой еще сын?..

— Наш. Ванька… Иван Михалыч… Иван Авдеев — первый в мире хоккеист!

— Только этого мне не хватало, — ворчу и всхлипываю от жалости к себе. — Мне, по-твоему, потом вас обоих ждать?..

Миша хмурится.

— Эй, малышка. Я же пошутил. Хотел повеселить тебя, а ты еще больше расстроилась, — муж гладит меня по волосам.

— Поедем. Все ждут…

Молча спускаемся в прохладный серый паркинг. Пока Миша убирает чемодан в багажник, я устраиваюсь в водительском кресле. Поднимаю его, корректирую высоту руля и важно смотрю в боковые зеркала. За рулем огромного оранжевого «Танка» я выгляжу эпично — слишком уж мелкая. Водители в пробках, едва завидев меня, обычно доброжелательно улыбаются. Я лишь пожимаю плечами в ответ.

За два месяца, вообще, многое поменялось.

Я получила права и заняла первое место на соревнованиях по пилонному спорту, на которые, не знаю как, но Миша заставил прийти даже моего отца. Прошлогодней чемпионки Беспаловой, которой я настолько не угодила в прошлый раз, что она решила устроить мне подлянку с маслом, на соревнованиях не было. Я списала это на совпадение, но Роксана призналась: Каролину дисквалифицировали на целых два спортивных сезона. Думаю, и здесь не обошлось без обостренного чувства справедливости моего мужа.

«Родина» с размахом отметила завершение победного сезона и готовится к новому, но уже без знаменитой четверки. Все, кроме Миши, переходят в «Родину-1» и будут играть в КХЛ. А Вита решила продолжить свою карьеру в «Чайке», поближе к Денису.

Есть и печальные новости. Миша прошел полное обследование в Москве. Вердикт лучших хирургов страны: играть он сможет всего несколько лет, и то если не будет серьезных травм и разрыва связок. Можно сделать дорогостоящую операцию, но восстановительный период сложный, есть шансы больше никогда не вернуться в прежнюю форму.

А еще мы много встречались с друзьями, веселились и жили как обычная молодежь в нашем возрасте: без утренних и вечерних тренировок. Строили планы и разговаривали о жизни, иногда ругались, но сразу же находили силы помириться. Ограниченное время, будто жесткие тиски, давило и… сближало нас еще сильнее.

— Поворотник забыла, Ань, — тихо критикует Миша, отворачиваясь к окну.

— Ой, не лезь под руку! — завожусь.

— Но забыла ведь.

— Да сколько можно? — звонко смеюсь. — И когда ты уже уедешь?..

— Сегодня…

Тут же замолкаю.

Дышу через раз.

Весь день словно дрейфую на трехметровых волнах. Иногда кажется, что выплыву — со всем справлюсь, а порой до жути страшно — точно-точно утону. Без него утону.

В доме Авдеевых слишком много людей. Наши семьи, парни из «Родины», Бьянка. Родители организовали для сына проводы.

Миша тут же уходит со всеми прощаться, и следующие два часа мы встречаемся преимущественно взглядами. Я все время удивляюсь: неужели этот высокий, серьезный мужчина — мой муж?..

Пытаюсь дышать полной грудью, но получается через раз.

Бьянка отвлекает:

— Давай я тебе мясной рулет принесу, Ань. Такой вкусный, закачаешься!.. Я две порции съела.

— Нет, — морщусь, будто услышала что-то отвратительное. Снова чувствую легкое головокружение. — Я в последнее время мясо не очень люблю. Прямо плохо становится, когда вижу.

— Ой, я сама такая, — вдруг наклоняется ко мне Астра, поглаживая объемный живот. — Как забеременела, так и не ела ни разу. Съешь рыбку.

— Я никогда не любила мясо, — зачем-то уверенно вру, и свекровь уходит.

Слава богу, больше никого рядом нет.

Бьянка округляет глаза и испуганно смотрит на меня.

— Аня… Я правильно понимаю…

— Я сейчас. Никому не говори, — резко поднимаюсь и несусь в ванную комнату.