Глава 55. Арктика

— Долбанный Ким, — произносит кто-то из пацанов за спиной, когда мы подлетаем к борту.

— Дениска, блядь, — выплевывает Тайга.

Кубок был почти у нас, я уже чувствовал вкус победы, как на последней минуте «Чайкам» удалось пробить ворота Алтая. Киваю ему и по-товарищески бью по башке перчаткой, когда он проходит мимо на двухминутный перерыв, объявленный судьями.

— Отобьемся.

— Не уверен.

— Миша, Ярик, Давид — овертайм ваш, — сообщает Станислав Николаевич. По правилам мы будем играть «три на три». — Через две минуты сменю, атаковать надо сразу. Кавказ, на тебе оборона — держи там аккуратнее.

— Будет сделано.

Мы вчетвером переглядываемся.

Без одного нет других. Ровно так, как начиналось много лет назад, сейчас все и закончится — победой или поражением. Дальше — все разлетятся: вышка, КХЛ, НХЛ… Травмы, будь они неладны…

Результат пятнадцати лет заключается в следующих пяти минутах — моменте, когда вся моя жизнь сходится в одну точку из вулканизированной резины: шайбу, летающую по льду.

— Миша, — останавливает Болотов, когда нацепляю шлем. — Погоди…

Кивнув, стираю с лица набегающий липкий пот и выпускаю остальных из калитки.

Сил почти не осталось, и черпать их неоткуда. Перед глазами усталое, мутное марево, мозг не соображает, колено… слава богу, не болит, потому что в моем организме обезболивающих препаратов больше, чем долбаной крови.

Станислав Николаевич, серьезный и по-спортивному злой, дожидается, пока все рассядутся или уйдут, и подхватывает меня под руку.

— Помнишь, о чем я говорил тебе на базе? — спрашивает он быстро.

— Помню, — киваю.

— Забудь! — говорит отрывисто. — Все забудь, Миша. Ты был прав!.. Побеждает всегда тот, кто сильнее. Все эти мысли про командообразование — чтобы сделать вас поувереннее.

— Я не понимаю…

— Я думаю так. Победят сегодня они, — кивает налево, — значит, они сильнее… Не удачливее, а сильнее. — Смотрит на меня уверенно и отчеканивает: — В жизни только два типа людей, Миша: те, что подстраиваются под условия среды, и те, что создают свои. Свои условия. Можно быть мушкой, а можно по ней стрелять. Улавливаешь смысл?..

Злость берет.

Стиснув перчатки, хмурюсь. Поверить не могу. Че он несет?..

— Вы считаете, что они сильнее?..

— Все равно что я считаю. Это сейчас неважно, — разочарованно произносит тренер и тянется к внутреннему карману пиджака, достает из него… вязаную шапку. — Возьми, Миш. Это твое. Ваше…

— Что это? — не понимаю.

У нас финал, блядь.

Овертайм!..

Воздух от напряжения воспламеняется.

К чему это все?..

— Это мне жена твоя подарила. Хотел надеть, если победим, но… в общем, забирай, — вручает и эмоционально машет рукой.

Прячу шапку под защиту на груди, а затем бросаю взгляд на «оранжевую» трибуну.

Мамы нет, отец, Аня — точно там.

Заметив мое внимание, она подскакивает и сжимает ладони кулаки, что-то кричит. Выражение лица не вижу, но уверен — беспокоится как никогда.

— Иди, Миша. Иди, — Болотов серьезным голосом отправляет. — И будь что будет…

Будь что будет?..

Опускаю взгляд. Лед под коньками как гладкое стекло трескается. Внутри восстает что-то звериное, природное. Вмиг все обостряется: зрение, обоняние, желание выиграть.

Ловко подцепив клюшку, выхватываю чертову шапку и, кинув ее Болотову, ору:

— Ни хрена, блядь!!!

Звук свистка разгоняет искры в воздухе, напряжение в ногах не отпускает.

Овертайм начинается сложно.

Ким наседает, прессует, что-то орет. Обидное, наверное. По хуй. Точным ударом вминаю его в бортик, удерживаю.

— Кто тут сильнее?..

Шайбу забирает Тайга, Кавказ подключается, Алтай загораживает ворота. Мои мысли летят быстрее ветра. Быстрее всего.

Это моя игра.

Моя жизнь.

Моя «Родина».

И нет никого сильнее!..

— Я тот, кто ни под кого не подстраивается, — хриплю под нос.

Время тянется и сжимается одновременно. По ощущениям, проходит больше минуты, шум арены становится фоном, сердце отбивает маршевый ритм.

Шайба мчится ко мне.

Удар…

Передача…

И снова удар…

Твою мать. От лица отлетает. На мгновение все останавливается, лед кружится. Чувствую, как кровь вытекает из носа, но времени остановиться нет.

Есть только цель — ворота.

Боль — не помеха, а топливо.

Металлический привкус во рту придает ускорения.

Поднимаю голову, нахожу взглядом своих друзей, каждый из которых как часть одного сложного механизма работает безошибочно и точно. Кавказ уступает игру Тайге, который, пролетев всего пару метров, устраивает театральное шоу перед Кимом и двумя «Чайками» и точным движением через левую ногу отправляет шайбу ко мне.

Удар — я посылаю ее в полет дальше.

Кривовато, но… оказывается, точно.

Зажмуриться не успеваю, вижу загорающиеся красным лампочки, встроенные в ворота, и плавно оседаю на лед.

Гол!.. Гол!

Гол!!!

Грудь предательски трясется, а дыхание останавливается еще до того, как на меня набрасываются двадцать пять мужиков в хоккейном обмундировании. Лед усеян оранжевыми касками.

— Мы сильнее, — говорю сам себе, ничего не чувствуя. — Я тот, кто меняет условия, а не подстраивается.

Арена взрывается. Да, все они искренне переживали за «Чайку», но, в конце концов, болельщики здесь собрались за красивым хоккеем, и он сегодня состоялся.

Дальше — как в тумане.

Ни остроты зрения, ни слуха. Полное расслабление.

Рядом оказывается жена, отец, потом мама, Андреевы. Кто-то вытирает мой разбитый нос, обнимают, радуются.

Болотов наконец-то широко улыбается. В шапке, конечно!..

Подхватив Аню на руки, совершаю круг почета. Все на автомате. Ног до сих пор не чувствую, победы тоже — осознание придет потом.

После долгих поздравлений и десятков литров шампанского, выпитого из кубка, мы огромной компанией едем в клуб, где мне уступают диджейский пульт, и я в удовольствие для всех играю.

А дома, уже под утро, Аня колдует сначала над моим коленом, а затем сосредотачивается на травме носа.

Обхватив затылок ладонью, мягко его сдавливаю и прищурившись смотрю на нее. Красивая, вкусная, уютная: в белой шелковой пижаме и с длинными вьющимися светлыми волосами.

Мой трофей. Мой кубок, который я забрал в единоличное пользование. Моя Аня!..

Притянув ее к себе, нежно-нежно целую влажные розовые губы.

— Авдеев, — смеется, когда отстраняется. — Ты уже засыпаешь!..

— Я сегодня пас… — блаженно развожу руками. — Сил не осталось.

— Кто-то обещал открыть счет, — Анечка поддразнивает и укладывается рядом.

— Я его открыл, — вздыхаю умиротворенно, сгребая ее в охапку и целуя в висок.

— Это точно… Ты у меня самый лучший!.. Мой чемпион!..