Глава 4

Почему-то вспоминаются кадры из старого фильма «Белое солнце пустыни», когда жены Абдуллы, спасая свою честь, закрыли лица юбками, открывая животы. Я тоже решаю пожертвовать голыми до колен ногами, нагло высунутыми из-под подола и лежащими на подушках дивана. Тем более, они все равно немного прикрыты чулочками. Поэтому бросаюсь не юбку поправлять, а быстро накрываюсь вуалью.

И, кстати, очень вовремя. Потому что в следующее мгновение ко мне выходит генерал. Резко останавливается, чуть приподнимает бровь. На долю секунды. Если бы я на него так не пялилась, пользуясь тем, что мое лицо скрыто, то и не заметила бы. Неужели удивлен, что застукал меня здесь? Правда, или прикидывается? Мало ли… может, актер хороший.

- Не ожидал вас здесь найти, - сообщает таким тоном, словно я еще и виновата, что расселась тут.

- Вообще-то это мой дом и моя библиотека. Почему я не могу здесь быть?

Бросает долгий взгляд на мои босые ноги. Я внезапно о них вспоминаю, опускаю с подушек и сажусь, чинно сложив руки на коленях, на всякий случай одергиваю подол.

- Обычно молодые красивые девушки библиотеки обходят стороной, - генерал говорит так, словно сообщает мне секрет.

- А с чего вы взяли, что я молода и красива?

- Я знаю дату вашего рождения. Поэтому да, молоды. Ну а красота… во всяком случае, ноги у вас весьма недурственны.

- Благодарю. Но я что-то не помню, чтобы приглашала вас в библиотеку на просмотр моих ног.

- Для такого дела мне и не нужно приглашение, - нагло заявляет генерал.

- Знаете, я бы и рада поболтать… но нет времени, всего хорошего.

Беру книгу под мышку и намереваюсь проскользнуть мимо широкоплечей мужской фигуры, занимающей добрую часть коридора. Не получается. Потому что эта фигура самым наглым образом успевает перехватить меня рукой за локоток.

Я, конечно, помню, что мой замок, вроде как в осаде, поэтому старательно сжимаю челюсти, чтобы не наговорить гадостей этому любителю протягивать руки. Удовлетворяюсь тем, что говорю максимально холодным тоном:

- Не смейте меня касаться.

- А то что? – генерал приподнимает бровь.

Лицо как у замороженного окуня. Никаких эмоций. Но вот глаза… они прямо-таки сканируют мою вуаль. Мог бы – взглядом нарезал бы тонкую ткань на нитки.

- А то сочту вас грубияном и впредь не удостою даже словом.

Ну а что? Я ему действительно ничего не могу сделать. Только впустую угрожать, чем наверняка только рассмешу.

Как ни странно, генерал отпускает мою руку. Но прежде делает кое-что странное. Склоняет свою высокомерную голову и едва заметно вдыхает воздух носом, слишком близко со мной. Не поняла? Он сейчас меня понюхал?! Фу! Надо срочно бежать отсюда! Маньяк!

Вырываю руку и, даже забыв про обувь, почти выбегаю из библиотеки. На выходе едва не бьюсь носом об притолоку. Чертова вуаль! Просто сидеть в ней – одно. А быстро передвигаться, когда перед глазами мельтешит ткань – совершенно другое.

Возвращаюсь в свою комнату, злая как собака. Так хотелось побыть одной, почитать, расслабиться. В конец концов, подумать над тем, что со мной случилось и по воле каких богов я оказалась тут! И тут приперся этот… этот… Просто не нахожу слов!

Захожу в свои покои, испугав фрейлин тем, с каким почти рычанием срываю с себя вуаль и корону, зашвыриваю на кровать. Стоят, трясутся, как зайцы при виде волка. Раздражают!

- Уходите! На сегодня все свободны! – говорю. – Я хочу побыть одна.

- Но как же… этикет ведь… не положено княжне…

- Я сама буду решать, что мне положено! Все на выход. И позовите няню!

Няня приходит почти сразу, словно ждала тут в коридоре, а не была у себя в комнате.

- Что случилось, Ваше Высочество? Мне сказали, вы изволили на что-то гневаться?

- Да. Нет. Не важно! Теперь это не имеет значения. Что с ужином? Повара справляются?

- Да, через час все будет готово.

- Отлично, а то я уже что-то проголодалась.

- Правда? Нет ничего проще! – няня дергает за веревочку. Которая висит у меня возле двери.

Буквально через считанные минуты, как раз пока я с помощью доброй женщины расшнуровываю корсет, чтобы иметь возможность дышать, мне в комнату присылают еду на специальном столике с колесами.

- Не поняла? Зачем здесь все это? – спрашиваю, указывая на несколько блюд.

- Ну как же? Вы ведь изъявили желание поужинать.

- Нет. Я спросила, когда будет ужин и сказала, что проголодалась. И ни слова о том, что я буду есть в комнате не было.

- Ох… что-то вы последнее время немного не в себе, Ваше Высочество.

- Ну как бы тому есть причины. Если ты не заметила, у нас полон дом посторонних мужчин, - язвлю в ответ. – И тем не менее, я сейчас есть не хочу, дождусь ужина.

- Но так не принято! – восклицает няня.

- Как «так»? – переспрашиваю.

- Есть в присутствии мужчин! Как вы будете это делать, когда на вас вуаль?

- Приподниму ее немного, - пожимаю плечами.

- Это грех! Вы хотите, чтобы все о вас говорили как о падшей женщине? О, боги! Хорошо, что ваши родители не дожили до этого дня, - няня возводит глаза к потолку.

Дожидаюсь окончания реплики, не совсем понимая – она собирается падать на колени и возводить благодарственную молитву, или уже передумала?

- Кстати про родителей. Можно мне чуть больше подробностей о том, что с ними случилось.

Няня моментально опускает глаза и пытается спрятать взгляд, прячет руки в карманы. Та-а-акс! Не нравится мне это все! Что тут происходит?

- Только не говори, что они специально сбежали и бросили меня тут на съедение этому генералу.

Судя по виду няни, это очень похоже на правду. Чудесно, просто родители года!

- Давай, Фрида, не томи, - надавливаю на замолчавшую няню. – Я все равно не отстану. И потом, неинформированность может мне навредить, мы же не знаем, зачем и для чего сюда приехал генерал. Понятно, что не с хорошими намерениями, но и ничего дурного он пока не сделал, не считая выбитых с мясом ворот, но это можно починить. Мне нужно знать, чтобы подготовиться. Чтобы придумать, что отвечать. И как сохранить наше княжество, уберечь людей.

Видимо, слова о защите людей зацепили няню. Потому что она сначала моей речи сидит, сжав губы, но потом все-таки начинает говорить.

- Ваше Высочество, поймите меня правильно… я дала слово вашим родителям. Нет, даже не так. Они взяли с меня клятву, что я не расскажу. Но учитывая, что их теперь нет в живых, думаю, я могу рассказать… кое-что, о чем вы не знали.

- Я вся во внимании.

- Вашим родителям давно не нравилась политика, которую ведет император. Как говорил ваш батюшка – правитель любит загребать жар чужими руками. За свое не такое уж и длительное правление, император несколько раз поднял налоги. Особенно пострадали южные земли, в том числе и наше княжество. А вы знаете, у нас из-за малого количества осадков, последние два сезона выдались не самыми лучшими. Но кого в империи волнует, что какое-то княжество вынуждено отдавать в казну то, что должно идти на улучшение жизни собственных граждан?

- Знаешь… Фрида, что-то мне подсказывает, что ты сейчас говоришь не всю правду. Как-то не вяжется образ заботливых правителей с моими родителями, теми самыми, которые не погнушались бросить родную дочь. Не могут людей, которые оставили на произвол собственного ребенка прям сильно беспокоить совершенно чужие жизни.

Ловлю внимательный взгляд Фриды. Да. Скорее всего, я не похожа на свою прежнюю версию княжны, но мне сейчас просто не до реверансов. Помню, что собиралась быть дурочкой, но ведь не дают! Навешают мне сейчас лапши. А мне правда нужна. Хоть какая поганая, но все лучше, чем килограммы вранья.

- Вы стали очень проницательны после своей «болезни», - замечает Фрида.

- Я и раньше много чего видела, просто тогда меня это не касалось, - пожимаю плечами, вновь переходя на чуть придурковатую версию княжны.

- Хорошо. Да. Не забота о подданных двигала вашими родителями. А честолюбивые планы. Они хотели отсоединиться от империи и стать отдельным княжеством…

- Ерунда, - опять перебиваю любительницу басен Крылова. – Даже мне понятно, что княжество само по себе не сможет существовать. Потому мы и присоединились к империи, чтобы выжить. Вместе всегда проще. Поэтому попрошу вас говорить правду в последний раз, - незаметно для себя перехожу на «вы» с няней. Хотя, помнится недавно у меня спокойно вылетало «ты», видимо прежде привычное.

- Почему в последний раз? – спрашивает Фрида.

- Потому, что, если вы не заметили, я уже давно выросла. И няня мне больше не нужна.

- Вы… вы меня прогоните? Я всю жизнь… верой и правдой… - глаза женщины округляются, наливаются слезами. Видимо, подобный вариант развития событий она не предполагала.

- Няня мне больше ни к чему. Но мудрая советчица, компаньонка и ценный источник информации – нужны. Вы можете сами выбрать, чего хотите. Это ваше право.

- Не думала я, что у нас возникнет такой разговор… Не хотела рассказывать все, не потому что таюсь от вас, или замышляю что-то. Уберечь вас хотела. От разочарования, боли.

- Прошу вас, давайте начистоту. А со своей болью я уж как-то справлюсь.

- Хорошо, - няня кивает. – Князь, ваш отец, подписал договор. Вас должны были отправить в Идорию, как часть этого договора.

- Как заложницу? В качестве кого?

Вспомнила, что успела прочитать сегодня в книге. Идория – большое княжество по соседству с нашим. У них проблема с перенаселением, которую требуется срочно решить. И наше княжество очень даже кстати.

- В качестве будущей жены князя. Таким образом договор будет скреплен не только бумагой, но и кровью. Но, видимо, ваших родителей предали те, кому они доверяли. И император узнал раньше, чем они успели что-то сделать. И прислал генерала Сиверда, известного своим хладнокровием и непоколебимостью в исполнении императорской воли. Тогда ваши родители приняли решение… уверена, непростое для них. Они решили бежать. Рассчитывали, что если они скроются, вас не тронут, ведь вы…

- Ерунда, - прерываю Фриду. – Они оставили меня, как и в случае с Идорией, заложницей.

- Ваше Высочество…

- Не волнуйтесь, няня. Меня это не ранит. Тем более, какой смысл теперь, когда их нет.

- Побег был организован поспешно, не все было продуманно. Они погрузились на корабль и поспешно вышли в море. И попали в шторм. Из всей команды выжили только двое. Один из них и сообщил эту печальную новость.

- Спасибо, что все-таки нашли в себе силы мне все рассказать, - благодарю Фриду.

- Теперь вы поедите? – спрашивает няня, и я не могу не улыбнуться.

- Теперь – поем. Но к ужину все равно выйду. Нужно присмотреться к прибывшим воинам и этому непокобелимому… непоколебимому генералу.