Глава 5

В зал я спускаюсь с небольшим опозданием. Это получилось случайно. Няня долго и увлекательно рассказывала, потом я ела. А затем оказалось, что я не могу выходить к ужину в том же платье, что была днем. Следует переодеться.

А само переодевание – это я вам скажу та еще проблема. Это на Земле впрыгнула в джинсы, или еще лучше, в спортивный костюм – и готова на выход. Конечно, не для ресторана, но в кафе с подругами – подойдет отлично. А тут… Гольфы. Панталоны. Нательная сорочка с коротким рукавом. Корсет. Кринолин. Нижняя юбка. Еще одна юбка с кружевным низом. И, наконец-то, верхняя юбка, к которой привязывается верхняя часть платья.

Поверх подобной радости – еще один корсет. Но этот уже не утягивает, а выполняет декоративную функцию – скрывает завязочки и крючочки, которыми крепятся две отдельные части платья. Корсет расшит драгоценными камнями, сверкает и переливается, очень украшая простой наряд из кремового шелка.

Горничная делает мне классический пучок, украсив его шпильками с самоцветами. И так же, как утром мне приходится надеть тонкие перчатки и поганую вуаль, в тон платью. Поверх всего – диадема, сияющая каменьями, как и корсет.

Пока проходит мое одевание, я аккуратненько, чтобы не вызвать подозрения, расспрашиваю, почему фрейлины мои без вуалей. Да и вообще… кроме меня -все девушки с открытыми лицами.

Выясняется, что это раньше фрейлинами брали только незамужних. Это делалось для того, чтобы девушки подыскивали себе при дворе женихов. Но когда на княжеский престол сел мой отец, в народе прославившийся как редкий сластолюбец, а потом получил в жены княжну из дальнего, северного королевства, то обычай брать фрейлинами молодых девушек как-то незаметно сошел на нет.

Теперь в свите княгини были исключительно замужние и не первой свежести дамы. Конечно, свинья везде грязь найдет, то есть князь все равно не стал верным мужем. Но хотя бы не касался ближайшего окружения жены.

Традиция эта прижилась. И несмотря на то, что я всячески просила матушку взять ко мне хотя бы двух-трех девушек моего возраста, чтобы мне было хоть с кем поговорить о своем, молодом, княгиня была неумолима. Нельзя сказать, что в моей свите были сплошь пожилые. Нет. На вид – примерно мои одногодки. Лет тридцать пять-сорок. Но в этом мире женщина подобного возраста считается немолодой. У многих уже взрослые дети. И разговоры о внуках.

Хотя по мне, выглядят эти дамы чудесно. И запросто могут еще зажигать. Если захотят. Или вернее, общество позволит.

На ужин я спускаюсь в сопровождении десятка фрейлин. Остальные отпросились уехать домой. А я не зверь, чтобы подвергать их опасности, потому отпустила. В конце концов, замок полон военных. Мало ли, что придет им в голову при виде свеженьких лиц моих фрейлин.

При нашем появлении в зале повисает напряженная тишина. Я сажусь на свое место – во главе стола, который выставлен буквой П. По центру сижу я и мои фрейлины. По бокам – наши незваные гости. Острый взгляд генерала ощущаю невыносимым зудом на коже.

- Лорды, надеюсь вам понравится наше угощение.

И подаю слугам знак выносить горячие блюда. Закуски воины уже уничтожили. В зале играет приятная музыка, но ее постоянно перекрикивают громкие голоса мужчин. Они то что-то друг другу рассказывают, то травят анекдоты, то ржут так, что с потолка сыплется позолота.

- А вино у вас тут не подают? – внезапно раздается с края стола.

Делаю вид, что не услышала. Продолжаю сидеть прямо, даже головой не веду в ту сторону, откуда звук.

- Эй! Я говорю, вино будет вообще? Что это за угощения, как на детском празднике? Эй!

Тот, кто орал, резко встает, и я уже не могу делать вид, что не слышу.

- Эй! Я говорю…

- Я прошу вас не кричать и если вы говорите что-то мне, использовать официальное обращение Ваше Величество, - отвечаю спокойно.

- Да какое вы величество? Без двух минут дипломатическая узница!

- Гиммер! – голос генерала слышат даже стражи на воротах. – Забрал меч и вышел отсюда.

- Да разве…

Поймав на себе генеральский взгляд, воин быстро хватает оружие и выходит за дверь. В зале стоит гробовая тишина. Даже квартет умолк.

- Что утихли? Играйте, - говорит генерал.

И звуки легкой музыки расплываются по залу. Только они уже не приносят того удовольствия, как минуту назад. Кажется, мне нужно переговорить с генералом наедине. И выяснить его планы на мое будущее.

К сожалению, в этот вечер разговора не получается. Генерал отдает своим людям приказ есть быстро и расходиться по комнатам.

- Если кого увижу в коридоре ночью – сами знаете, что будет, - напутствует он вояк. И не находится никого, кто решается задавать вопросы или возражать.

Сразу видно, воины уважают своего генерала и подчиняются беспрекословно. Чего не скажешь о моих фрейлинах. Те шушукаются, бросают в сторону посторонних мужчин кокетливые взгляды. На мое замечание не реагируют. Повторять я не собираюсь. Получат проблемы – сами будут их решать. Голова есть, значит, где-то там и мозги должны быть. Слава богу не малолетки, все весьма зрелые женщины.

Генерал со своими людьми уходит сразу же, едва успевают смениться последние блюда. Я еще какое-то время жду, что меня позовут для разговора, но нет. Никто не зовет. Приходится и мне, несолоно хлебавши, возвращаться в покои.

Отправив всех спать, чтобы не мешались под ногами, долго смотрю в окно, раздумывая, что делать дальше. Сплю плохо, часто просыпаюсь. Все жду, что вот сейчас в мою дверь постучат и вызовут на допрос.

Но генерал дожидается утра. И только потом вызывает меня на разговор в уже известную мне библиотеку. Иду я туда, естественно в сопровождении фрейлин. Беру не всех, а только необходимый минимум – четверых самых родовитых.

- Если не возражаете, я бы хотел поговорить наедине, - говорит генерал.

Понимаю, что это противоречит традициям и так далее, но все же отправляю свое сопровождение за дверь. И, подчиняясь кивку, сажусь в кресло.

- Эту занавеску с лица вы не снимите, - скорее утверждает, чем спрашивает мой собеседник.

- Нет, - отвечаю кратко, хотя ужасно хочется по-детски поныть, рассказывая, как она меня бесит.

- Я изучил все бумаги и расспросил свидетелей. Доказательств, что вы были соучастницей своих родителей - нет.

Едва сдерживаюсь, чтобы не выдохнуть с облегчением. Ну хвала всем богам, генерал способен трезво рассуждать и логически мыслить!

- И тем не менее, княжество отныне запятнано попыткой бунта.

- Да, я понимаю. Но как будущая правительница…

- Согласно вашим же порядкам, вы не можете быть правительницей, - перебивает меня генерал.

- Да, я знаю. И уже работаю над этим.

- В какую сторону? – задает вопрос. При этом глаза – два куска льда.

- В сторону замужества. Именно это требуется от меня, чтобы наш род продолжил править княжеством.

- И вы уже нашли… подходящую кандидатуру?

Удивленно всматриваюсь в непроницаемое лицо генерала, пытаясь найти услышанные на долю секунды эмоции. Наверное, мне показалось. С чего бы ему скрипеть зубами? Судя по громадным габаритам, не похоже, что у генерала глисты. И злится ему не с чего. Однозначно, показалось.

- Нет. Еще не нашла. Просто не было времени.

- Правильно. В этом вопросе спешить не стоит. Все-таки на всю жизнь выбираете.

И произносит эту фразу таким замогильным голосом, что мне как-то даже нехорошо становится. И правда, разводы тут запрещены.

- В любом случае, чтобы иметь возможность править, только мужа вам недостаточно. Учитывая все события, - добивает генерал.

- В каком смысле недостаточно? А что еще нужно?

- Император всерьез обеспокоен вашей попыткой бунта.

- Не моей, я…

- Имеется в виду княжество, не конкретно вы, - генерал снова не дает мне договорить. Бесит!

- Ладно. И что мне нужно сделать, чтобы император поверил в мою безграничную преданность? – спрашиваю.

- И это хороший вопрос, - генерал вымораживает меня льдистым взглядом. – У вас один день на сборы. Послезавтра, как только позавтракаем, выезжаем в дорогу.

- Что? В смысле? – вздрагиваю от неожиданности. Так ведь хорошо разговаривали.

- Сегодня пришла срочная депеша. Император желает видеть вас во дворце, дабы вы самолично имели возможность принести клятву верности своему правителю.

Судя по чрезмерно серьезному лицу генерала, отвертеться от подобной поездки шансов у меня нет.