Глава 24. Таисия

Она бы сделала это еще раз, если бы минет помогал хоть как-то унять собственное желание.

Не глядя на Федора, Тая поднялась с колен и на нетвердых ногах вернулась к креслу, на котором осталась одежда. Шла ровно, хотя ее едва ли не трясло от желания затрахать Радова до смерти.

Поэтому и не смотрела. Один взгляд, и она снова набросится на него, чтобы целовать, облизывать, гладить и пробовать на вкус. Нет. Она задолжала ему только один оргазм. И она его вернула.

Голая, потянулась к бутылке и сделала один крохотный глоток прямо из горла. Коньяк обжигал.

Радов все это время молчал.

Как же сильно она боялась оборачиваться к нему теперь! Не дай бог, увидеть в его глазах разочарование или скуку. Многое сейчас могло ее ранить, а ей хотелось помнить только тот бешеный огонь, который плескался в его глазах, пока он смотрел на нее, как на самую прекрасную женщину на планете.

Тая потянулась к своим вещам, когда услышала:

- Кажется, у нас проблема.

Ну да. Уйти от него без какой-нибудь шпильки было даже непривычно.

- Правда? - спросила она, комкая в руках штаны. - Какая же?

- Я снова тебя хочу.

- Но ты разве не…

- Разве я не слишком стар для второго раза? Знаешь, я тоже так думал.

Она мягко обернулась на пятках.

Сомнений не было. Говорить можно было всякое, а вот подделать стояк уже сложнее.

Глядя на размеренные движения его ладони, Тая сглотнула.

- Ну…

Она попыталась привести мысли в порядок, но бессовестные, наглые движения его руки по собственному члену гипнотизировали, сводя на «нет» способность мыслить о чем-то другом, кроме секса.

- Ты тут только что обвинил меня в том, что все это мой коварный план, чтобы заставить тебя сохнуть по мне. Так что я даже не могу представить, что ты придумаешь после того, как мы все-таки переспим.

Радов снова провел рукой по члену, не сводя с нее темного взгляда.

- А какая разница, что будет после? - спросил он. - Ты ведь уедешь. И никогда не узнаешь, о чем я буду думать.

- Ну да, действительно. Как и ты не узнаешь, о чем буду думать я.

Радов поднялся на ноги, быстрым движением отбросил со щиколоток штаны и белье.

- Я, кстати, тоже многое подзабыл.

Он стянул через голову свитер так, как это умеют делать только мужчины. И сделал еще шаг ближе к ней.

Тая забыла, как дышать.

- Твой супердорогой пес смотрит на меня, - выдохнула она. - Это немного нервирует.

- Джей сдал меня, не так ли? Он сразу узнал породу, видно было по его квадратным глазам.

Радов преодолел последний шаг между ними.

- Ты уверен, что хочешь этого? - прошептала Тая.

- Еще никогда не был ни в чем так уверен, как в том, что совершаю сейчас ошибку. Но остановиться уже не могу.

- Считаешь, это ошибка?

Он провел рукой по ее чувствительной груди и спросил:

- А разве нет?

- Еще какая, - выдохнула она.

Он подхватил ее под бедра, и она обвила ногами его талию. Он смахнул одной рукой все, что было на столе: журналы наблюдений, тетради, листы бумаги и карандаши посыпались на пол. Как и торшер. Рухнув на пол, лампа теперь светила криво, но все-таки не разбилась. С тяжелым грохотом сползли вниз аппараты связи.

Все это время Радов целовал Таю, а после посадил на очищенный для нее стол.

- А еще у меня нет презервативов, - сказал он между поцелуями.

- Я на противозачаточных.

Она обвила его шею руками и снова целовала, пока он руками исследовал ее тело. А после нагнулся и поцеловал сначала одну, потом вторую грудь.

Сгорая от нетерпения, не в силах хоть сколько-нибудь еще затягивать прелюдию, Тая скользнула рукой между их телами и просто направила его член в себя.

Радов тут же, инстинктивно толкнулся бедрами, одним ударом погружаясь в нее целиком. Она выгнулась под ним:

- О боже!

Радов весь словно окаменел и, сцепив зубы, пробормотал:

- Нет, Тая, сейчас ты будешь звать только меня.

Он провел языком по груди, пробуя кожу вокруг сосков.

- Только мое имя, иначе решу, что ты думаешь о другом. Это ясно?

Он снова вышел почти полностью и снова вошел так глубоко, как только мог. Ударил бедрами так сильно, что Тая не сдержала громкого стона. Он хочет, чтобы она звала его по имени? Как ей сделать это, если в этот момент она не помнит даже, как зовут ее саму?

Красноречие, язвительность и сарказм отказали ей, как тормоза на ледяной трасе. Она задыхалась от восторга, его напора и размера, чего уж греха таить.

Почти всегда Таисия управляла мужчинами, в том числе и в постели. Ни с кем из них она не теряла голову настолько, чтобы раствориться в чужих ощущениях. Если даже на минет для Джея так за год и не решилась.

Сейчас же она только и могла, что царапать ногтями его спину, шире раздвигая бедра.

- Черт возьми, женщина… - прорычал Радов. - Теперь ты проглотила язык?

Тая выгнулась и впилась в его губы рваным поцелуем. Ее всю трясло от нарастающей лавины оргазма. Она могла бы о многом рассказать ему. Например, что это, кажется, лучший секс в ее жизни, даже если сейчас она натрет о стол копчик так, что завтра будет больно даже носить одежду. Но завтра она уезжает, так что какая разница, что будет завтра?

Или могла рассказать о том, что все-таки женские приметы не обманули: размеры обуви, носа и указательного пальца Радова красноречиво доказывали, что и с самым важным размером у него все в полном порядке. И даже слишком. Он брал ее так сильно и проникал так глубоко, что удовольствие граничило с легкой болью, как терпкие нотки горечи в выдержанном мягком коньяке.

Радов сам что-то шептал ей в шею, прикусывая губами кожу, и двигался так, что ее подбрасывало и потряхивало от томительного удовольствия. Он точно знал, какие точки задеть внутри нее, словно знал ее тысячу лет до этого. Ни один мужчина не добивался этого с ней в первую же ночь. Ни один мужчина не ждал, настолько терпеливо собрав волю в кулак, ее оргазма, чтобы после отпустить себя. Нет, конечно, с ней Джей всегда добивался того, чтобы она кончила первой, но Джей должен был поступать именно так. А вот от эгоиста Радов Тая такого внимания не ожидала.

Она видела в его потемневших глазах, насколько Радов хотел ее. Видела, как подрагивали его напряженные руки и как он стискивал зубы, сдерживаясь, чтобы не ускориться. Он нашел нужный для нее ритм и держал его тоже для нее, не ради себя.

Потом он вышел из нее, перевернул перед собой, как тряпичную куклу со спины на живот, поставив на ноги.

Коленом раздвинул ноги и впился пальцами в ее бедра. У Таи потемнело перед глазами, когда он снова насадил ее на себя. Так ощущения стали еще острее. Теперь он брал ее очень быстро, не давая спуску, и Тая едва стояла на ногах от его напора.

Она вцепилась в столешницу, царапая ее ногтями. Ее переполняли ощущения, их было слишком много, острых, пряных, резких, как индийские специи, и все-таки чего не хватало.

- Сожми свою грудь, - опалил ее шею Радов. - Сделай это за меня.

Тая скользнула по мягким полушариям и стиснула в пальцах твердые соски. Она никогда не была фанатом женской груди, наверное, иначе и быть не могло. Другое дело мужчины.

- Сильнее, - велел Радов, не замедляясь ни на минуту.

Она слушалась этого мужчину. Это было сильнее нее, это было на уровне рефлексов. Острая боль в сосках прошила тело, когда Тая сильнее выкрутила их между пальцев.

Боль устремилась ниже, между ног, куда уже пробралась и одна рука Радова. Туда, где удовольствие уже настигло своего пика. И это стало последней каплей. Тая перестала дышать.

Она рухнула на столешницу перед собой, оглушенная и ослепленная, продолжая сжимать соски, пока волны неутихающего удовольствия прокатывались по ее телу с силой, которой мог позавидовать даже бетонный каток.

Она извивалась и дрожала от самого сильного оргазма в своей жизни, когда Радов, ускорившись настолько, что почти не покидал ее, вдруг намотал ее волосы на кулак и спросил, запрокинув ей голову:

- Надеюсь, ты не думаешь, что это все, на что я способен?