Глава 32

Мартина Ладонь Гоши легла на мой затылок, он сделал шаг вперед. Второй свободной рукой он дернул вниз брюки вместе с трусами. Его член мгновенно спружинил возле моего лица. Без предисловий. Я сглотнула. Посмотрела сверху вниз. Декабрин буквально горел: кровь кипела, взгляд пронизывал насквозь. Кажется, я даже слышала, как он звенел от напряжения. За прошедшие годы мой муж только заматерел, окончательно превратившись в настоящего мужика – большого, мускулистого, сильного, с прекрасным рельефным телом. Мне хотелось облизать его всего. Но прежде всего в моем внимании нуждался его член – слишком твердый и соблазнительный. Сначала я обхватила его ладонью. Какой огромный… Тяжелый. Мои пальцы казались совсем крошечными, когда я, крепко сжимая, чтобы обхватить ствол, начала поглаживать. Двигая пальцами вверх и вниз, дразня его член, я не могла оторвать взгляд от сосредоточенного взгляда мужа. Я ускорилась. Его глаза потемнели. – Давай, – прочитала я по его губам и с готовностью открыла рот. Глаза закрылись, закатившись от удовольствия, когда губ коснулась нежная, бархатистая плоть. Он коснулся осторожно, я лизнула предложенное лакомство, сомкнула губы на крупной головке, пососав ее, и открыла рот пошире, чтобы вобрать больше. – Ты секси, кроха. Самая… Самая… В твоем ротике так хорошо, продолжай! – отрывисто произнес Декабрин, крепче перехватывая мои волосы. Его ладонь лежала на моем затылке – горячей, каменной твердью. Между губ скользил все больше и больше напряженный, увитый венами ствол. Слюней было много, член мужа упруго, точно, уверенно вонзался в мой рот. Я взяла его весь и пососала, Гоша выматерился, прижал мое лицо к низу своего каменного живота, задержал, потом отпустил медленно и вновь дернулся вперед, жестко. До самой глотки. Искры из глаз… – Расслабь, – помассировал горло. – Сейчас буду брать тебя… Я едва услышала его полуприказ-полупросьбу, как он начал двигаться. Быстрее. Резче. Глубже. Слезы брызнули из глаз, заструились по лицу от размашистых толчков Декабрина. Одной рукой я держалась за его задницу, чувствуя, как сокращаются его крепкие ягодицы во время мощных толчков, а вторую опустила между своих ног. Пальцы мгновенно утонули в липком, горячем соке. Скользнула пальчиками по клитору. Он напряжения он звенел, чутко отозвавшись на прикосновения. – Давай! К финалу вместе… – попросил Гоша. Ни на секунду не замедлялся. Я подчинилась его ритму, словила жаркий темп и кончила, вместе с ним, глотая его солоноватую, теплую сперму. Он вынул член из моего рта, опрокинул на кровать нежным толчком, придержав и наклонился, поцеловал. Несколько секунд умиротворения, кайфа… В теле и голове пусто-пусто… – Принимай, – шепнул он. Гоша обхватил мои колени, прижал их к груди и скользнул в лоно, его член был снова готов к сексу… – Да, продолжай! – Я буду осторожен, – пообещал он, двигая бедрами четко, но плавно. – Будь собой. Все хорошо! Я тебя хочу… Хочу и люблю… Грудь заколыхалась от быстрых толчков, я стонала и принимала его так глубоко, как только можно, тискала стенками влагалища и успела кончить несколько раз, пока Декабрин пришел к финалу и наполнил меня. Тело на миг придавило телом Гоши – приятная, согревающая тяжесть. Декабрин посмотрел на меня, улыбнулся: – Люблю тебя. Я как будто впервые с тобой… Чувствую себя на седьмом небе от счастья. – Я чувствую то же самое, – призналась я. * * *Выбрались из спальни мы очень нескоро, никак не могли насытиться близостью, восполняя пробелы, которых было немало. Делали перерыв только на еду и снова возвращались к ласкам. Потом была горячая ванна, перекус фруктами, и мы снова занялись любовью. Только потом, отдыхая на влажных простынях, совершенно не чувствуя, ни ног, ни рук, я выдохнула: – Все, Гоша. Год ко мне не подходи. – Год?! – возмутился муж. – Год, – подтвердила я с каменным выражением лица и рассмеялась. – Ладно, я немного сокращу сроки. Если беременность будет протекать без сложностей, так уж и быть, буду с тобой сексом заниматься. – Будешь. Я уверен, что эта беременность пройдет легче. – Гоша, у меня там в пузожителях двое или даже трое прописались. Давай быть реалистами? – Мы сами создаем эту гребаную реальность! – упрямо заявил Декабрин и поцеловал мою ладонь, опустив на свою мощную грудь, прижал к сердцу. – Я всем сердцем чувствую, что все будет хорошо. Этого не отнять! * * *После небольшого отпуска, только для нас двоих, мы возвращались в город, к привычной жизни совсем другими. Я чувствовала это в себе, ощущала и в Декабрине, насколько глубоко и прочно мы усвоили урок. Я смотрела на мужа и видела его таким, какой он есть, со всеми нюансами, любила его еще больше и крепче. Он отвечал мне уверенным, согревающим взглядом с обещанием любить, быть рядом и не таить обиды и домыслы. Быть открытым иногда кажется роскошью, но она так чертовски необходима в обыденной жизни, когда рутина, будни и быт прокладывают накатанную тропинку для ежедневного маршрута, по которому течет жизнь. Нужно уметь стряхнуть это привычное состояние загруженности и погружения, чтобы не потонуть в серости. Надеюсь, у нас получится. – Верно? – Верно, – подтвердил Гоша, и я точно была уверена, что он знал, о чем я подумала. – Мы справимся. Вместе. Только так и можно справиться со всем… Я была с ним согласна. – Как хочется сына увидеть! – вздохнула я. – Соскучилась по нашему мальчику. Как ты думаешь, он обрадуется, что у нас будут еще детки? – Обрадуется. Он постоянно у меня интересовался. – Вот как? Почему у тебя? – Потому что бабушка сказала ему, что нужно с этим вопросом обращаться к отцу. Вот он и обращался, куда ему сказали. Кстати, я болтал с ним по телефону, пару дней назад, выяснил нечто интересное. – Вот как? – я вся обратилась в слух. – И что же это? – Как думаешь, почему сын захотел на танцы пойти? – Ммм… Даже не знаю. Потому что ему в садике понравилось на утренниках танцевать? – Мимо, Манюня! – ухмыльнулся Гоша и с довольным видом потер колкую щетину на подбородке. – Сказать? – Скажи… У меня ни одной путевой мысли в голове. – Ради девчонки. Той, с которой он в паре много лет. – Что-о-о?! – То! – хохотнул Гоша. – Сейчас их семья в другой город переезжать собирается. Мирон решил, нет девчонки, которая ему нравится, значит, танцами можно не заниматься. Теперь он хочет в хоккей. Я его поддержал, – бросил на меня взгляд вопросительный. – Сказал, что трус не играет в хоккей, игра для мужиков… Ты расстроена? – Нет. Я просто немного растеряна. – Я сказал ему, что танцы все-таки пригодятся. Девчонки постарше любят парней, умеющих танцевать. Танцевать девушку тоже надо уметь, – ухмыльнулся муж и рассмеялся довольно. – Гоша! – стукнула его по бедру. – Ну ты и пошляк! Надеюсь, ты лишнее сыну не сболтнул? – Не буду же я тебе все наши мужские разговоры пересказывать. Ты же мне не докладываешь, о чем с Риткой треплешься. Я застыла на месте. Окаменела и заледенела. Волосы зашевелились на затылке. – Ритка! Е-мое… Я совсем про нее забыла! – ахнула. – Надо было ей сказать… Я так до нее и не дозвонилась, а потом ты… – Что там? Важное? Я в двух словах обрисовала ситуацию. Гоша пошло пошутил, что если Рита где-то и была нетронутой, то после контакта с Волковым пробу на ней ставить негде. – Гад… И друзья у тебя – тьфу, пошлые, беспардонные! – рассердилась я. – Да почему же я дозвониться до Риты не могу. Все, рулим к ней. – Уверена? Вдруг помешаем! – Уверена. Рули. Ох, чую, Ритулю спасать нужно. Может быть, она от Волка прячется. Но разволноваться я не успела. Подруга позвонила мне сама. Буквально в ту же минуту. Правда, с незнакомого номера. Мы обменялись приветствиями, я сообщила, что у меня с Гошей все наладилось, спросила, как дела у Риты. – Не переживай! Все просто зер гуд! Где наша не пропадала! – часто дыша, ответила подруга. – Ты так тяжело дышишь! Я тебя не отрываю, случайно… Гоша заржал. Я шикнула на него. – Нет-нет, не отрываешь. Спешу просто. К тетке. В деревню! – бодро заявила подруга. – Все, у меня поезд. Посадка! Люблю-целую. Чмоки-чмоки! Никому не говори, где я. И номер тоже никому не показывай. Особенно сама знаешь кому! – добавила жарко. – А ты с ним не переспала? – я понизила голос. – Скорее ад замерзнет! – отозвалась подруга. Я с облегчением отложила в сторону телефон. Кажется, у нее все хорошо. Надеюсь… * * *Почти приехали. Гоша припарковал машину. – В магазин зайдем? – попросила я. – За продуктами. Ужин хочу приготовить… – Надеюсь, не индейку? – поинтересовался Гоша. – У меня теперь на индейку аппетит пропал. Надолго, кажется. Я захихикала, вспомнив ряженую птицу. – Не индейку. Вроде все мирно. Загрузили тележку продуктами, разложили по пакетам, оплатили покупки. Я вышла из магазина первой, вдыхая свежий морозный воздух. – Гош, такая погода замечательная! Снежок легкий идет. Красота! Давай прогуляемся? – предложила я. – Здесь подождешь? Я пакеты подниму в квартиру, – предложил супруг. – Масло сливочное только положи в холодильник. И курицу, а то растает… Остальное можешь так оставить, за час ничего не испортится, – объяснила я. Гоша вошел в подъезд, я прохаживалась по двору, утаптывая свежевыпавший снежок. Настроение было просто лучше не бывает. Как вдруг ко мне обратился мужчина, лет шестидесяти. На лицо – самый неприметный, но рослый. Почти как Декабрин. – Не подскажите, как пройти в библиотеку? – улыбнулся он, подобравшись близко ко мне. На миг я опешила от такого странного вопроса в неурочный час и насторожилась. Промелькнуло не самое приятное ощущение внутри. Еще этот взгляд незнакомца – слишком пристальный, полный любопытства и толики неприязни… Дверь подъезда открылась, из нее появился Декабрин. И, едва заметив мужчину рядом со мной, он помчался в нашу сторону, крича страшным голосом: – Отойди от нее, или я тебя прикончу! Я растерялась. Лицо Гоши выражало крайнюю решимость поступить так, как он грозился. Я сделала шаг в сторону, мужчина двинулся ко мне. Тогда я испугалась по-настоящему и автоматически взмахнула сумочкой. Она была кожаная. На морозе всегда дубела. Именно это и произошло с ней сейчас. Достаточно мягкое изделие превратилось в убойный снаряд и хорошенько ударило незнакомца по голове. Он грязно матюкнулся, и в этот момент подоспел Гоша. Он невероятно мощным ударом кулака смел мужчину в сторону. Тот захрипел и повалился в небольшой сугроб. Декабрин подлетел и отвесил ему по лицу несколько ударов, поднял, как мешок с трухой, встряхнул и готов был ударить еще. В нашу сторону заскользили довольно крепкие молодчики. – Гоша, – выдохнула я, покрепче сжав сумочку. – Гоша, нас окружают! – пискнула я и шагнула к мужу поближе. – Все под контролем! Это мои… Приглядывают. Или… А нет, – отозвался Декабрин и махнул в сторону. – Вон там не мои. Двое. Их уже отметелили. Да? Последнее слово он адресовал не мне, а мужчине с разбитым лицом. Тот что-то сдавленно булькал и пытался говорить. – Придется тебе, батя, на новую пластическую операцию раскошелиться! – выдохнул Декабрин, поднялся и сплюнул в сторону распростертого мужчины. – Что?! Я хлопала глазами, ничего не понимая. Гоша обратил внимание на меня, подошел и обнял, крепко прижал к себе. – У меня руки в крови, не хочу твою одежду запачкать, – выдохнул он, прижавшись своей щекой к моей. – Ты как? Испугалась, Манюня? Ощущения есть тревожные? – Нет, все хорошо. Кажется. Да, хорошо-хорошо, – закивала я. – Кроме того, что я в шоке от твоих слов. Это шутка такая?! – Шутка? – рассмеялся Декабрин. – Если так, то шутка не моя. И не смешная. Но у моего пахана всегда было странное чувство юмора, да? Он посмотрел в сторону мужчины. Тот поднялся и вытирал снегом окровавленное лицо. Я присела на лавочку, не понимая, что происходит. Люди Декабрина увели двоих, которые были заодно с мужчиной. Так странно, что Гоша называл его своим отцом. Ведь совсем-совсем непохожи! К тому же Декабрин говорил, что его отец пропал много лет тому назад, а потом его опознали. Гоша его похоронил, рано вступил в криминальное дело отца, задолго до знакомства со мной. Выходит, все было не так?! Кто же здесь соврал? Декабрин вытирал снегом свои руки, он таял, стекал розоватыми лужицами к ногам. – Ты мне нос сломал, – пробубнил мужчина, остановившись в паре метров от нас. – Я бы тебе и череп пробил. С огромным удовольствием. Лишь бы ты к моей семье не лез! – рявкнул Гоша. Я обняла его за локоть, прижалась к плечу, спросив: – Это правда твой отец?! – Как видишь! – махнул рукой Декабрин. – Впрочем, ты его не видела. Да даже если бы и видела, толку было бы мало. Я сам его с трудом узнал. Это тот… Помнишь, о котором я тебе рассказывал? Человек, который начал воду рядом с моим бизнесом мутить. Я ахнула, прижала губы к уху Декабрина, зашептав: – Тот, за которым Людка следила? И все прочее?! – Да, – кивнул Гоша, продолжая мрачно сверлить взглядом отца, сжимая кулаки. – Ну и что мне с ним делать? Смотреть даже на него не могу! Противно! Душно становится… – Душно ему, – передразнил Гошу его отец. – Разнылся! А ты терпи, Жорик! Мужики не ноют! После этих слов Декабрин поднялся со скамейки и еще плотнее сжал кулаки так сильно, что они захрустели. Я внимательно посмотрела на огонь, который бесновался в глазах Декабрина, на его мрачное лицо, ощутила глухую волну ненависти и нежелания даже просто видеться с его отцом, и поняла кое-что. – Значит, это были вы! – ахнула я. – Это не ваш дружок, это вы сами сигарету о Гошу тушили… – О, нытик! Нытик… Я… – стукнул себя кулаком в грудь горе-папаша. – Я мужика… Мужика из тебя, Гошан, растил. МУ-ЖИ-КА! Я тебе, блять, целую империю оставил! Еще и смерть подстроил так, чтобы кое-кто из врагов утихомирился. Я оставлял тебе такой жирный бизнес, который мало кому даже во сне приснится. Надеялся, что ты фамилию не опозоришь, грел пузо на жарком солнце… – Вот бы и грел! Какого хера вернулся?! Что ты здесь забыл? Я тебя похоронил, ты для меня сдох давно. – Деньжата водиться перестали. Пришлось возвращаться, кое-чем заняться. И что же я узнал? – фыркнул. – Узнал, что ты мою империю просрал. – Не просрал. Легальный бизнес теперь у меня. Чистый. Ясно? По-черному, как ты, работать не собираюсь. У меня есть семья, жена… Твоего мнения я не спрашивал и не собираюсь! – Семья, жена… Ты империю развалил! Слабак! За юбку спрятался, под каблук залез. Да я этих баб знаешь, сколько ебал?! Ни одна пизда нашего дела не стоит! Даже с рыжим пуш… Остановить Гошу я не успела. Он все-таки еще раз съездил по физиономии своему отцу, схватил за грудки и встряхнул. – Значит так, послушай, ты… Петр Иванов. Ты мне никто. Убирайся. Даю тебе время – сутки. Мои люди проследят, чтобы ты из страны свалил. – А если нет, то что?! – То мне придется продемонстрировать тебе, что я хорошо знаю и умею делать так, чтобы один никому не нужный человек пропал без следа. И на этот раз смерть будет подлинной. Ты сунулся к моей семье. Вопрос буду решать кардинально, – произнес с ледяной угрозой он и разжал пальцы. – Убирайся! Папаша Декабрина неловко заскользил на снегу и поплелся куда-то, с опаской и настоящим страхом смотря на Гошу. Декабрин не сводил взгляда с его фигуры, пока та не растаяла в вечерних сумерках. Следом за папашей отправились несколько подчиненных Гоши. – Извини, Манюня. Я гулять расхотел. Прости, что такой день испортил, – произнес Декабрин с чувством вины. – Все хорошо! Пойдем домой. К тому же похолодало сильно, а я хочу в наше джакузи. Ты со мной? Он поцеловал меня крепко-крепко. – Всегда с тобой. Ты – мое все. Настоящее, – посмотрел в глаза. – Ценное. Самое-самое. – Ты для меня – тоже!