Глава 31

Мартина – Гоша, долго еще? – Терпи. Мне страстно хотелось снять с глаз повязку в виде галстука. Декабрин галстуки не признавал, хоть и явился ко мне на выписку в костюме и красном галстуке, но быстро его снял и завязал мне глаза. Целоваться с ним, когда глаза завязаны – это нечто невероятное. Кажется, я его всего-всего знаю, до самого последней черточки, до едва заметного шрама на челюсти, крохотного рубчика, давно зажитого и ставшего полосой белесой. Но когда его губы мягко касаются моих – сначала нежно и с заботой, а потом все напористее и требовательнее, все, что я знала о нем, растворяется в желании узнать его снова. Он мой. Знакомый. Родной. Близкий. И он – бездна, которая полна открытий. Я покусываю его губы, он в ответ оттягивает мои, посасывает их и не забывает бормотать комплименты. Сладко-пошлые, томные… Оригинальные. Только у него хорошо получается совмещать нежные признания с брутальным матерком, когда каждое крепкое словцо к месту. Сказали бы мне много лет тому назад, что мое сердце будет плавиться от слов «охуительная», я бы не поверила. Пфф… Вот еще! У меня семья приличная, и сама я – девушка воспитанная. На такое вот не поведусь! Ни за что… Но я ох как сильно ведусь и теку от Гошиных комплиментов. Поскорее хочется остаться с ним наедине. Желательно, чтобы кровать была покрепче! Гоша же затеял что-то. Завязал мне глаза, усадил в машину и везет куда. – Декабрин, у меня сейчас макияж потечет! – пожаловалась я. – Главное, чтобы крошка моя тоже потекла, – отвечает незамедлительно. – А теперь серьезно. – Я предельно серьезен. Проверю тебя на отзывчивость. Если мало соков пустила, то… – То, что?! – стараюсь держать серьезный вид. – Вдруг я сухая, как пустыня. – Ты на моем болте так ерзала, что чуть трусы не сожгла. Думаю, тебе пора давно трусики менять, но если это не так, то буду твою крошку так обрабатывать, что потечешь, как паводки по весне. – Ох… Гоша. Какая весна? Декабрь… Декабрь на носу! – У меня на него такие планы… – загадочно протянул Гоша и опустил на мое бедро горячую ладонь. – Я горы сворачивать готов. Думала о том, кого ждешь? – Думать боязно, – призналась я. – Еще неизвестно, два или три ребенка. Боже… – Не бойся. Я рядом. Всегда. Гоша переплел пальцы с моими, поднес к губам ладонь, поцеловал ее. – И долго нам еще ехать? – Уже… Почти приехали, нетерпеливая моя. – Скажи, что там будет кровать! – попросила я. – Дубовая, – усмехнулся Декабрин. Машина замедлила ход. Супруг покинул ее первым, прошел, открыл передо мной дверь. Я наощупь нашла его лицо, шею, провела по плечам. – За шею держись покрепче! – У-у-ух! – взвизгнула с удовольствием, когда он поднял меня на руки и понес. Лица коснулся легкий морозец, пощипывающий кончик носа и щеки. Под ногами супруга приятно похрустывал выпавший снежок. Так приятно, что ноябрьская грязь уступила место декабрьскому снегу… Гоша поднимался по ступенькам. Я чувствовала это по его шагам. Один-два-три-четыре-пять-шесть-семь… После седьмой ступени он поставил меня и попросил подождать еще немного. Забренчали ключи. Клацнул замок. Неужели это то, что я думаю?! Гоша зашел за мою спину, поцеловал волосы, развязал галстук. – Теперь можно смотреть, – с этими словами завеса ткани скользнула вниз. Сначала я чуть не ослепла. От белизны выпавшего снега. От блеска и света огромной люстры, которая виднелась через открытые двери веранды и просторнейшего холла. – Это… Это… – Это наш дом. Надеюсь, что он станет нашим. Долго хранил в секрете. Хотел подарить на Новый год, но решил, что повод подарить его сейчас более весомый, чем ежегодная дата. Когда я еще услышу, что ты мне кучу детишек за раз родишь? Голос Декабрина вибрировал от эмоций. Я стояла, приоткрыв рот, разглядывая хоромы. Дух захватывало от красоты. А вот эти симпатичные хвойные деревца вокруг? Воздух свежий… Детская площадка под шапками снега! – Как тебе? Войти не хочешь? Я обернулась, обняла мужа изо всех сил и разревелась. – Так красиво! Как я смотрела. Точь-в-точь! Откуда ты знаешь… – Я тайком заглядывал в твою папку сохраненок на личном ноуте, – признался муж. – Собирал твое, добавлял свое. – Я еще не видела всего, но уже чувствую всем сердцем, что это – тот самый дом! Пошли смотреть! Скорее, – попросила я, вытираю слезы. – Погоди. Сюда иди! – присел Гоша. – Надо через порог вместе перешагнуть. – Со мной на руках! Та еще ноша… – Сладкая, невесомая и самая важная. Сердце таяло от комплиментов и признаний в любви. Гоша расщедрился, расчувствовался и постоянно повторял мне слова, от которых я плавилась, как воск в его умелых руках. Сначала мы прошлись по всему дому. Я в очередной раз удивилась предусмотрительности мужа, как он все организовал, заказал со вкусом, не обделил ни мои предпочтения и запросы, ни запросы сынишки, ни свои… – А вот здесь… – распахнул дверь очередной комнаты. – Я решил, будет детская. Она с заделом на будущее была. – И ты не прогадал. – Осталось только мебель заказать. Вернее, уточнить, то ли самое ты хочешь? – хитро улыбнулся муж. – И можно будет думать о переезде. – Ты не показал мне только одну комнату. – Какую же? – Неужели у нас не будет супружеской спальни? – Супружеской? Гоша делает вид, будто крепко призадумался. Даже трет щетину задумчиво, проводит широкой ладонью по короткому ершику волос. Я смотрю на его медлительные жесты, полные достоинства, мужской силы, бешеной харизмы и чуть из трусиков не выпрыгиваю. Скорее-скорее! Я так сильно тебя хочу! Неимоверно. Неужели не видишь? – Супружеская – это там, где муж и жена… кхм… – Сексом занимаются, любят друг друга! – тараторю я, не выдержав. – Там, где можно все? – выгибает бровь. – Разложить любимую и хорошенько ее отлизать? Оттрахать так, чтобы стонать не могла? – Обязательно, – отвечаю пересохшим голосом. Льну к любимому, опускаю дрожащую ладонь на его грудную клетку, ахаю тихонечко, стону, слыша, как грохочет его сердце. С виду так и не скажешь, муж – само циничное и сдержанно-холодное равнодушие, но его сердце тарахтит на предельной мощности, как мотор. – А еще… – Еще много всего, – добавляю я. Привстав на цыпочки, тянусь к губам мужа. Опускаю вторую ладонь на ширинку его брюк, там выпирает восставший бугор неприлично твердый, большой. Ширинка торчком. Как только брюки не порвались в хлам! – Еще, говорят, там можно взять и подержать во рту вот это… – сжимаю пальцами его член через ткань резко и сильно. Гоша охает, толкнувшись бедрами в мою ладонь. – Если только жена пустит меня в ротик, – смотрит на меня, сверкая глазами. – Давай проверим? – поглаживаю его эрекцию. Стоило мне лишь намекнуть, как Гоша подхватил меня и вихрем пронесся до спальни. – Ох, ты все-таки знаешь, где у нас будет спальня. – Тут дубовая. Без всяких шуток! Дубовая кровать! – часто дыша, отвечает он, громыхнув дверью. Я лишь мельком отмечаю обстановку. В остальных комнатах еще только предстоит занести мебель, но здесь все обставлено, мои предпочтения и вкусы Декабрина сочетаются умело, переплетаясь. Но если быть честной, то я не особо обратила внимание на детали окружающей обстановки. Даже если бы под ногами был бетонный пол, а стены стояли без отделки, это не изменило бы ровным счетом ничего. Я хотела его – своего мужчину так сильно… Он посмотрел на меня, сделал шаг вперед, подтолкнув в сторону огромной кровати. Его лицо было напряженным, жадный взгляд внимательно скользил по моему телу, как бы решая, с какой части меня начать пиршество. Я же хотела только одного – поцеловать его. Потянувшись вверх, я покрепче вцепилась в его широкие плечи. Гоша наклонился. Веки предательски затрепетали, а потом полностью закрылись. Губы же были готовы принять вкус его поцелуя, но прежде я ощутила, как он прикоснулся к моей шее, целуя, посасывая. Едва заметная щетина царапнула шею, потом он поцеловал мои губы нежно, но едва сдерживаясь – я чувствовала это по тому, как крепчала хватка его пальцев в моих волосах. Гоша крепко-крепко сжал пряди у самых корней, издал гортанный глубокий рык. Его язык жестко вонзился в мой рот. Я охнула, едва на ногах удержалась. Жесткое и собственническое проникновение добавило огня к моим ощущениям. – Ммм… Сожру тебя! – пообещал Гоша, на миг перестав трахать мой рот своим языком. – Даже не представляешь, как сожру! – Просто поцелуй меня, – простонала я. – Еще поцелуй! Он начал целовать меня. Требовательно впивался в мой рот, потом отступал мягко, и тогда я уже сама нападала на его губы, требуя больше. Еще больше… Мне было мало! Его язык скользнул между моих губ, столкнулся об мой, и они закружились в танце, сражаясь в одном ритме друг с другом. Всем телом я ощущала напряжение. Жаркое дыхание. Требовательные пальцы. Руки Декабрина проворно сновали по моему телу, поглаживая, прижимая, провоцируя. Его колено толкнулось между моих бедер, и я сама сцепила ноги, двинув тазом вперед и назад, потираясь об его ногу, как кошка. – Голодная? – Даже не представляешь насколько. Я прижалась крепче, двигая бедрами, чтобы подразнить Гошу и ощутить его твердый член. Он прижал меня к себе, вдавил, демонстрируя всю свою длину. – Хочу в твой горячий рот, – задышал Гоша часто-часто мне в висок, пальцами сминая грудь. Он проник под лиф платья, пальцами словил сосок, покручивая его, вызывая спазмы и громкие стоны. Вскоре он пустил в ход и вторую руку. Декабрин сжал мои соски, потянул, чтобы заставить их покалывать. Он продолжал изводить меня лаской, превратив ее в пытку. Это не прекращалось до тех пор, пока я не начала извиваться. Извиваться, требуя, чтобы он меня взял! Немедленно. Декабрин с победной ухмылкой задрал мое платье. Большие, сильные пальцы скользнули между моих бедер и сдвинули в сторону мокрые стринги. – Пиздец. Да… Течешь… Ебать… – выдохнул. В животе взбунтовался вихрь из сбрендивших бабочек. – Готова оказаться в кровати? – уточнил Гоша, срывая поцелуи и стоны из моего рта. – Боже. Да! Я открыто схватилась за его член через брюки. – Готова, как никогда. Дай его мне. Скорее. Дай свой чертов… член! – Тогда смачивай губки сильнее, – сорвавшимся шепотом попросил Декабрин. – Я буду их растягивать и двигаться между ними. – Да… – отозвалась, как в бреду. – Да. За моей спиной была кровать. Шаг назад. Я присела, трясясь от ожидания. Я была взволнована, полна возбуждения и в то же время нервничала, как будто впервые была с Гошей. – Подними платье и сними свои стринги. Они тебе не понадобятся. Выполнив просьбу Гоши, я снова с ожиданием посмотрела на него. Он наклонился, понежил шею мягкими поцелуями, обдал жарким дыханием губы. Я снова ощутила его руки на своей груди и плечах. Он спустил бретельки моего платья, дернул лиф вниз. Теперь я была абсолютно голой под юбкой платья и обнаженной сверху. – Вот это вид! Декабрин жестко взял и смял полушария обеими руками, встал между моих раздвинутых ног. – С моим членом во рту ты будешь смотреться еще роскошнее. Я собрала волосы, Гоша смотрел за моими действиями завороженно. Мои плечи были расправлены, а грудь с торчащими сосками гордо выставлена напоказ. Гоша посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. – Ты прекрасна. Он не шутил и говорил это от души. Я видела это по его глазам. Декабрин сказал это не просто для того, чтобы поставить точку в нашей краткой, но ожесточенной битве. Он действительно считал меня не просто сексуальной женой, которая еще не наскучила. Прекрасной. Именно так. – Ты лучший для меня. Единственный… – отозвалась я эхом. В глазах мужа в ответ засверкали искорки удовольствия. Гоша медленно опустил пальцы на пряжку ремня и начал его расстегивать, дернул молнию вниз. Я едва не заскулила от этого звука, чувствуя, как рот наполняется слюной, как в груди все взрывается от накала. Всплеск адреналина кружил голову. Я чувствовала себя отчаянной, готовой на все. Влюбленной до краев. Мне нужно было выплеснуть это. Поделиться. Дать почувствовать, как сильно я люблю своего мужа.