Глава 9

Мартина Я поддалась, расслабилась… Даже начала целовать мужа в ответ. Импульсивно и безрассудно. Так целовать гада-изменника точно не стоит! Он и сухого «чмок» в щечку не достоин, а я поигрываю его языком, жадно ласкаю губы, как будто не целовала их целую вечность. А впрочем… Никогда не думала, что поймаю себя на этой мысли, но мы, кажется, в последнее время стали меньше целоваться с мужем. Секс у нас стал тоже не таким частым, но регулярным. Достаточно. По крайней мере я, затраханная заботами, которые сама на себя взвалила, так считала: секса хватает. Боже, иногда руки трясутся и ноги отваливаются, не до секса… Но все же секс бывал! Пусть даже торопливый, как упрекнул меня Гоша, но был же. Однако поцелуев – заводных, головокружительных стало гораздо меньше. В разы… Нет. В десятки раз… В прошлом я могла час виснуть на Гоше, просто его целуя, сводя с ума, раззадоривая. Целовала умелые губы, скулы, бесстыже-жадные глаза, снова губы… шею… Это было безумие настоящее, волшебство, которое, казалось, никогда не закончится, а мы – влюбленные – никогда не изменимся. Думалось, всегда будет жарко. Была уверена, быт не изменит, а серые будни не сотрут остроту ощущений. Но вот эта трясина и серость по капле выдавила, высосала из наших отношений с мужем огонь. Внезапно начинаю хотеть открывать его для себя заново. И себя для себя – тоже. Как наивно было думать, что мы всегда будем прежними. Наша жизнь изменилась, привычки стали другими, в семье подрастает сыночек… Нет-нет, Гоша не прав. Так, как много лет назад, быть уже не может. Но вдруг… может быть по-новому? Не так, как прежде, и не так, как сейчас… Должно быть нечто, возродившееся, как феникс из пепла. Или совершенно другое – иное. Ведь нашел же Декабрин для себя эмоциональную встряску в измене с моей лучшей подругой! Смогу ли я так же? Найти себе другого… Пусть до секса не дойдет, но просто пообщаться, пофлиртовать, понять, что нравлюсь мужчинам. Почему бы и нет?! Я много лет была примерной женой и старалась держать мир в семье, но сейчас я готова повоевать. Не за сохранность мира в нашей семье, а за себя. Декабрин продолжает меня целовать, обнимать, гладить всюду. Даже что-то сказать пытается, но поцелуи мешают. Мурашки бегут по телу от предвкушения. Понимала, что завожусь… Проигрываю… Но это же ради дела! Не стыдно проиграть один бой, чтобы выиграть войну! Однако мои действия привели лишь к тому, что муж сгреб меня, приподнял под попкой и прижал, столкнувшись бедрами с моими. Его губы начали бродить по моей шее, покусывая, облизывая, пальцы мяли зад и бедра. Ох… Нужно срочно придумать другой план. По этому плану между моим телом и телом Декабрина втиснется не сковородка, а кое-что другое, припрятанное в трусах изменщика-мужа. Декабрин уже начал двигать бедрами, соблазнительно раскачивая ими. – Оттрахать тебя нежно? Или погорячее? Чего ты хочешь сегодня? – спросил он, продолжая чувственным ритмом движения бедер раскручивать меня на секс. Соблазнить захотел, подлец… Думал, поведусь на его роскошное тело и умение трахаться как бог! И повелась же. Совсем немного. Трусики стали мокрые… Я втянула язык мужа в рот, начала посасывать его. Декабрин глухо застонал и попытался сдвинуть в сторону мои трусики. Пора! Я укусила Гошу за язык, потом куснула по губе. – Арр… – Гоша, здесь холодно! Я хочу подняться… – Хорошо. Держись, я тебя отнесу. – Нет! – В чем дело? – Я хочу пойти первой… Приготовлюсь. Белье, все дела. – Белье покажешь? – Продемонстрирую во всей красе. Пять минуточек, Гоша… Всего пять минуточек. Я иду первой, – зашептала на ухо мужу, поглаживая его по шее. – Подготовлюсь… Потом – ты. Не включай свет… Иди прямиком в спальню и просто падай на кровать. – А ты? – Я покажу тебе белье. Только сделай все так, как я сказала, – попросила я и прикусила кожу на шее мужа, пососала немного, прикусила. Боже, только бы не сорваться самой… Пожалуй, хватит. – Иди, – прохрипел Гоша, опустив меня. Сверился с часами. – Пять минут. – Пять минут… – улыбнулась я и помчалась готовиться. Я кое-что придумала и буквально тряслась от нетерпения осуществить задуманное. Я тебе устрою показ белья! Такой показ ты навсегда запомнишь, блядун… Быстренько побежала домой, сделала все, что надо, и притаилась. Ждала. Мое дыхание было частым, прерывистым. Кожа покрылась мурашками от предвкушения. Получится? Или Гоша заподозрит неладное раньше? Прошло пять минут. Ни секундой больше. Клацнул замок. Супруг вошел в квартиру, разулся, прошел по коридору, не зажигая света. Все, как мы договаривались. Несколько шагов. Я стою, едва дыша, у стены спальни. Гоша даже в темноте безошибочно направляется прямиком ко мне. Его ладони обхватывают мою талию, сильные мужские пальцы зарываются в волосы. – Горячая… Рот алчно присасывается к моей шее, вбирая ее так, словно муж меня пьет крупными глотками путника, истосковавшегося по воде в пустыне. – Как ты меня заводишь! – хрипло говорит он. Его голос, тембр – как заклинатель мурашек на моей коже. Есть особенные интонации, едва услышав которые, я начинаю трепетать. Эти звуки – как раз из таких. Пульс слишком частый. Дыхание – рваное, не только у меня, но и мужа. Воздух становится густым, плотным, как ватное одеяло. Пальцы мужа все-таки сдвинули трусики в сторону и начали меня ласкать. А-а-а… Как хорошо! Коленки подогнулись! Дрожь пронизывает тело. – Мокрая… Сладкая… Хочу тебя… Безумно. Больше не могу ждать. Пошли! – приглашает муж. Я еще раз целую его. Он не менее жарко целует меня в ответ. Горячо-горячо, как в бане. Если он так продолжит меня трогать, я буду готова кончить через секунду, а потом совсем перестану соображать! Ох, соберись… Соберись… Или еще немного? Пальцы Гоши умело растирают меня, подготавливают, потом начинают ритмично потрахивать, вонзаясь. Хочу! Каждая клеточка тела вопит об этом. Я издаю громкие стоны, перестав контролировать и сдерживаться. – Ммм… Вот так… Вот так… Да, еще… Пальцы Гоши трахают меня до звонких, влажных хлопков ладони о мокрую плоть. От накатывающего вала наслаждения тело будто знобит. Я в предвкушении. Из груди рвутся громкие стоны. Сдаюсь окончательно… Пытаюсь держать в уме план. Потом… Потом! Сначала вот это – еще немного… – Кончаешь? Кончай… Кончай! Через секунду меня накрыло оргазмом, пальцы Гоши утопали в моих соках. – Какая ты охуенная! Кончаешь… На несколько секунд теряю ориентацию в пространстве. Просто висну на муже. Тесно-тесно к его груди прижата. Он держит меня за талию, гладит, целует, говорит что-то… Мне слишком хорошо, чтобы вслушиваться. В голове шумит, как от ласкового прибоя. Ощущение пространства вокруг возвращается постепенно. Сначала это прикосновения мужа, его объятия. Запах, тепло тела… Частое сердцебиение и шумные выдохи… Голос, полный желания. – Пошли, – говорит супруг хрипло, тесно вбив меня в свое габаритное тело. – Я хочу! Пробуждаюсь понемногу. Хочет он… В спальню меня тянет! В ту самую спальню, нашу спальню, где он Людку отжаривал?! Гад… Запоздалое сожаление накатывает безжалостно. Так, хватит! Покайфовала – и хватит! Пора за дело. – Да, – целую мужа в шею. – Пора, Гоша. Иди… Сделав шаг вперед, я толкаю пальчиком Гошу в грудь. – Развернись. Спиной вперед. – Хорошо. Даже в темноте знаю, как он усмехается. Обожаю его ухмылку на широком скуластом лице… Я готова ее слизать, съесть, сохранить для себя и больше никому не показывать! Вот только теперь этот великолепный мужик – не только мой, а еще и подруги Людки. Черт, я только сейчас понимаю, что он ей понравился сразу же… Гоша наощупь находит ручку двери, проворачивает ее. – Иди-иди… Прикусываю губу. Дверь открывается… Муж застывает у кровати, шумно ведет носом. – Почему здесь так пахнет? – Тебе просто показалось, – шепчу и обеими ладошками толкаю его на кровать. Он, подумавший, что я хочу поиграть, позволяет себе упасть на кровать. Я быстро выбегаю из спальни, запираю ее и подпираю дверь стулом. Через секунду слышится возмущенный ор мужа, от которого стекла вибрировать начинают: – Это что еще такое?! * * *Гоша Декабрь– Это что еще такое?! Жена за дверью расхохоталась, зараза огненная! Рыжая, млять! Пока я барахтался, как жук, в мозгу вспыхнула картинка, как она смеется, как ее распущенные волосы искрятся в свете ламп. Красивая! Не назвать типичной красоткой, черты далеки от модельных, но, сука, такая красота цепляет глубже… Не всех, конечно. Но меня зацепило много лет назад, под ребра крючком острым впилась, и до сих пор меня от Манюни вставляет. Но сейчас у меня слов не хватает на нее. Хочется только одного – поймать, отшлепать. Я весь, блин… – Ебана! Что это такое?! Ты что налила на кровать? Я весь… Весь… Хорошо, не в говне и не в мусорных очистках! – Это масло! Гоша… Все бесполезные масла лить не стала. Вот еще! Ха! Не буду я переводить оригинальные и дорогостоящие средства. Я тебе подсолнечного маслица бухнула! От души. Все, что было в холодильнике. И оливкового… Экстра отжим… Смазывает только так! То, что она налила масло, я уже понял! – А водкой почему воняет?! – Самогоном, а не водкой. Комнату я после вас стерилизовать хотела, а потом плюнула на это дело… В некоторых случаях даже хлорка бессильна… Жора! – добавила Манюня ехидно. – Как?! Как ты меня назвала?! ЖОРА?! Я тебе щас… за Жору. Схватился за край матраса, рука соскользнула, я перевалился на бок и вдруг заметил еще кое-что. – МАНЮНЯ! МАРТИНА! Это уже ни в какие ворота! Убери это… Живо! – Что?! – хихикает проказница. – Ты хотел увидеть мое новое белье! Вот оно… Любуйся. – На тебе я хотел его посмотреть! Не на замороженной тушке индейки же, е-мое… Я сейчас встану… Я тебя за это накажу. Ремень достану… Пора! Самое время! Взвизгнув, Мартина бросается прочь от двери. Озверев, будучи взбудораженным, возбужденным и брошенным, поднимаюсь с матраса. Весь в масле. Спина, брюки… Масло стекает на пол. Дойдя до двери, толкаю плечом. Заперто! Снаружи! О, ты сейчас поплатишься… Я это маслице все на тебя использую, красавица… Попку твою в дело пущу! Но сначала – дверь. На тебе! Размахнувшись, вкладываю в мощный пинок всю силу. Замок вылетает с треском. Пол ускользает из-под ног. Последнее, что я вижу, это как стул отбрасывает вдаль по коридору. Последнее – потому что, когда я дал пинка двери, вторая нога поскользнулась на масле, которое с меня текло. Нет опоры – привет, падение! Бух. Острый удар. Темнота. * * *– Гоша. Гоша… Декабрин, очнись! ГО-ША! На лицо капает горячей влагой. – Гоша, очнись! ХЛОП! – Вставай, кому сказала! – начинает на меня браниться. – Живо открывай глаза бесстыжие, здоровяк! Тебя раньше и пули не брали, а тут всего лишь один удар. Маленький. Об угол кровати! Открывай глаза, подлец! – снова хлопает меня по щеке. – Не смей помирать, пока сын не вырос! С трудом прихожу в себя. Кажется, руки-ноги-тело чувствую, а голова – тяжеленная. – Убила, – всхлипывает Мартина. – Отца своего сына убила… Все. В тюрьму мне пора… Сухари, мыло, заварки побольше! Сын без меня кем вырастет? Вдруг в этого негодяя пойдет?! – плачет и снова бьет по щеке. – Хватит меня лупить, – отвечаю хрипло. – Глаза открыть не могу. Все, блять, в масле твоем… Жжется! – Ты живой, – выдыхает с облегчением Мартина, уткнувшись лбом в мою грудь, начинает плакать. – Живой! – Ты же медик, епта. Пульс нащупать не могла, что ли? – Растерялась, – признается жена. – Ты упал, как столб. А я растерялась… Я обнимаю ее руками. Масляными, разумеется. Глажу пальцами по волосам, прижимая к себе. Перепугалась! За мою жизнь… Хладнокровие потеряла. Надо же… – Манюня… – Так… – шмыгает носом и вдруг чухает в сторону на большой скорости. – Пришел в себя? Отлично! Вставай! Я пытаюсь ее схватить, но из-за масла пальцы соскальзывают, хватая лишь воздух. – Вот тебя салфетка! Протирай глаза и иди умываться. На грудь прилетает толстый рулон. Бумага мягкая… – Это же бумага туалетная. – Сойдет! – отрезает жена. Кое-как стираю масло, глаза все равно щиплет, но можно хотя бы смотреть немного. Мартина заплаканная, тушь потекла. Неужели я на минуту или даже больше того отключился? Голова страшно ноет! Подняв руку, натыкаюсь на здоровенную шишку с левой стороны, над виском. Сажусь с трудом. Паркет, масло… Все разъезжается. Вставаю, поскальзываясь то и дело. – Гоша, ты лучше не вставай, ты ползи! Ползи в сторону ванной! – советует Мартина из-за дальнего угла коридора. Не буду я ползти! Однако, едва встав, поскальзываюсь и падаю на зад, едва не отбив копчик. Ясно. Вредительница от души постаралась! Придется ползти… В сознательном возрасте я ползал лишь в нескольких случаях. Первый, когда служил в армии. Второй – когда меня сильно подстрелили и надо было выбираться. Третий раз случился именно сейчас. Не по службе, не из-за ранения, и даже не по пьяни, но все-таки я ползу. В ванной комнате задача добраться до душа или ванны становится еще сложнее. Упорно я преодолеваю расстояние! Снимаю с себя одежду испорченную, забираюсь в душ, включив воду погорячее. Вода стекает. Выдавливаю побольше геля на мочалку – справляется с трудом. Даже не пенится толком! Понятия не имею, как мне от масла отмываться! Внезапно дверь душевой кабины открывается. Оборачиваюсь. Мартина немного краснеет, увидев, что у меня до сих пор стоит. Жена краснеет так, как будто в первый раз мой член видит, а я некстати вспоминаю, как она в первый раз мне минет сделать пыталась. Больше головку лизала язычком, как котенок – сливки, в ротик брала несмело, так искренне поражаясь и жалуясь, что эта штука в ее ротик не влезет… Ох, бля… От воспоминаний и расширенных глаз жены возбуждение стало еще больше. Обхватив член у основания, я начал гладить его по всей длине, смотря на жену. Часто дышал, понимая, что увиденное ее волнует, иначе бы она так не дышала, как после бега… Грудь ее вздымалась и опускалась в тесном лифе платья, тоже испачканном в масле. – Нравится? Я ускорился, вспомнил, как сегодня она текла, подмахивала бедрами, терлась о мою ладонь и тесно-тесно стенками своей крошки меня стискивала. Дышать стало нечем. Вода горячая вдруг стала казаться еле теплой, а огня в теле стало нестерпимо много. Горячая судорога хлестко вдоль всего позвоночника прошлась. Дернув кулаком по члену еще раз, кончил, залив струей спермы свои пальцы, продолжал изливаться, постанывая. Мартина застыла, как каменная, не двигаясь с места. По ее лицу пронеслись самые разные эмоции: от потрясения до возбуждения… От радости, что со мной все в порядке, до возмущения, что я такой бесстыжий. Ну а чего ты хотела, милая? Сама меня таким полюбила! Как и я тебя – со всеми выкрутасами. Сегодняшний день позволил вспомнить, что Мартина всегда была с огоньком. Даже в самом начале… Сейчас аппетит у меня лишь разыгрался, болт снова приподнимается. – Тоже хочешь душ принять? Пошли, я подвинусь. Спинку тебе потру…