Глава 10

Гоша Декабрь Мартина сделала шаг назад, пунцовая. – Я пришла тебе помочь. Но не с тем, чем ты здесь занимался. Держи… – протянула мне в руки бутыль. – Масло простым гелем для душа не смоешь. – Почему? – Я всегда выбираю щадящие для кожи средства. С маслом они не справятся. Ты это и сам уже понял, пытаясь напенить мочалку. Бесполезно! Вот держи… – А это что? – Фейри. Отмывает жир мгновенно. – Тут написано для мытья посуды! Ты… – задышал взбешенно. – Мне не до шуток! – Мне, знаешь ли, тоже! Но, пока ты пытаешься пену создать, с нулевым успехом, я уже полы протерла в коридоре. Ни следа от масла. И тебе советую не воротить свой нос, а мыться тем, чем предлагаю я. О, ну или можешь Людке позвонить. Вдруг она поможет? Прилетит спинку тебе потереть, заодно и по члену пройдется… Оставив меня с бутылкой Фейри в руках, Мартина сердито хлопает дверью душевой кабины и выходит быстрым шагом. Издав сердитый рык, я сдавливаю бутылку со злосчастным средством так, что оно плюхает из зауженного носика. Кому скажешь, что Гоша Декабрь таким занимается – не поверят! Услышав мое имя, люди от страха дрожат. Устроили черт знает что… Догонялки какие-то по квартире… И смешно, и грешно. Взрослые же люди, ебана! Едва умылся средством для мытья посуды, как по кабинке душевой раздается стук. Приоткрываю немного. Снова Мартина. Уже переоделась в домашний халат. Довольно короткий. Я только сейчас заметил, что ее любимый домашний халатик в простой цветочек настолько соблазнительно короток, что открывает вид на стройные ножки чуть выше колена… Интересно, почему раньше не замечал? Она секси даже в халате в цветочек, из меня рвется наружу все мужское: заграбастать Манюню к своим рукам, предъявить права, оттрахать хорошенько – само собой! Даже без вариантов. – Ты скоро? – интересуется жена. – Освободи душ, мне тоже помыться надо! – говорит довольно строго. В целом, она хитрит. Могла бы забраться в ванную, задернуть шторку и мыться там. Но она пришла именно в душ. Открыла дверь и делает вид, что в нашей квартире мыться больше решительно негде. Из вредности меня подгоняет? Пусть даже так… Но она идет на контакт. Сама… А еще довольно заинтересованным и обеспокоенным взглядом бегло осмотрела мое тело. Кажется, выдохнула с облегчением, не заметив на моем теле синяков и гематом, полученных при падении. Волнуется. Переживает, моя благоверная. – Вымыть после масла непросто. Твоими стараниями… – развожу руки в стороны. – Даже не старалась! – гордо вскидывает свой носик. – Так, на бегу придумала… – Скоро освобожу душ, – роняю скупо. – И предложение вымыться вместе все еще в силе. – Я все еще отказываюсь. Рекомендую тебе помыться теперь обычным шампунем, – бросает вскользь. – А потом взять молочко для тела. – Зачем? – Чтобы кожа не сохла. Гош, ты средством для мытья посуды помылся. Нужно будет увлажнить кожу… Взять лосьон, молочко для тела. Или масло, – добавляет, едва сдерживая смех. – Ах ты еще и смеешься! – сжимаю мочалку покрепче. – Ну, знаешь… Резко дернув дверь в сторону, хватаю женушку в охапку, затягивая в душевую кабину. Она визжит, вырывается, лупит меня кулачками по всему, чему только можно. Я захлопываю дверь и толкаю Мартину к стене, сделав напор воды посильнее. – У меня халат намокнет! – Уже намок! – жадным взглядом обвожу изгибы тела, облепленные мокрой тканью. Делаю шаг в сторону жены, зажав ее в углу прямоугольной кабины. Нависаю над ней. – Что, птичка… Упорхнуть некуда? Мартина выставляет обе руки в мою грудь. Глаза горят. Губки приоткрыты. На ее лице – капли воды. Они же стекают по шее, по бурно вздымающейся и опускающейся груди. Я смотрю на нее, она – на меня. Воздух, и без того густой и влажный, становится плотным, напряженным, полным – уже не искрами, но полноценными молниями, которые то и дело шарахают, покусывают… Я ее сожрать готов. Всю. С выкрутасами… И сожру! Она это тоже прекрасно понимает. Знает. Более того, сама на контакт вышла… Могла бы из чистого упрямства в одной из комнат закрыться и пересидеть там, дожидаясь, пока я освобожу ванную комнату. Но нет. Она захотела иначе. Она сама пришла ко мне. И уйдет только хорошенько оттраханной. Только так, и никак иначе… – Плохая идея, Гоша. – Вымыть меня? – Что? – ее черед удивляться. – Я думала, ты… – Мой! – сую ей в руки мочалку. – Вымой меня нормальным шампунем и гелем, а потом натрешь молочком для тела или маслом, – добавляю ехидно. Замечаю удивление на ее тонком лице. – Ты, небось, о пошлостях подумала, озабоченная моя! Наклонившись, успеваю куснуть Мартину за сосочек, красноречиво напрягшийся под тканью. В лицо прилетает мочалкой, ну и хер с ней! Пока она мочалкой размахнулась воинственно, я жену за попку мацнуть успел, в груди разгорается пожар. Манюня деловито машет в угол. – Присядь, – выдавливает порцию шампуня на голову. – Я тебя вымою. – О да… – мычу блаженно, когда ее пальчики начинаю скользить по моей голове и шее. – Это шампунь… – смывает, снова намазывает голову чем-то. Я немного напрягаюсь. – Это всего лишь бальзам для волос. – У меня волосы длиной… – В пару миллиметров, знаю. Но также знаю, что ты и голову от масла средством для мытья посуды помыл. – Ладно, намазывай, – разрешаю. Потом она неспешно льет на мочалку гель для душа, вспенивает. Расставив ноги пошире, притягиваю жену между ними, обхватив обеими руками под задницей. – Гоша! – Ммм? – Не лапай. – Я поддерживаю! – цепляюсь пальцами за аккуратный задок под халатиком. – Чтобы не упала. – Я так и поняла! – хмыкает, но больше не сопротивляется. Кажется, она тоже за сегодня очень устала, потому что улыбка, насколько мне позволяет судить осторожно приоткрытый глаз, довольно усталая. Хоть у меня член уже крепко, до каменной рези встал, больше попыток не предпринимаю. Просто сижу и балдею, оттого как усердно намывает меня Манюня. Могла бы быстро дернуть мочалкой по всему телу, как ершиком, но она деликатничает. В жизни она словесно ни за что не извинится за устроенный беспредел, но касаниями и заботой извиняется. Она извиняется, я принимаю… Осторожно начинаю снимать с нее одежду мокрую. – Декабрин, ты переходишь границы! – Эти границы? Провожу пальцами между ее бедер, подбираясь к лобку, пока спрятанному за трусиками. – Или эти границы? Сдернув с ее тела мокрый халатик, рывком дергаю лиф в сторону, накрыв грудь пятерней. Рот алчно прижимается к манящим соскам, дразня их по очереди. – Декабрин… – ахает она, цепляясь за мои плечи. – Прекрати. – Даже не подумаю! Ты меня сейчас не остановишь… – Почему же! – Потому что сама этого не хочешь, – говорю очевидное, занявшись грудью решительнее. Терпения больше нет. Хочу ее адски… Ноготки жены в ответ на мои наглые поцелуи хорошенько так прочесали шею и плечи. – Гоша, ты невыносим, – задрожав, произнесла Мартина. – Гад! – Твой гад, Манюня… – Я не хочу, чтобы ты меня так называл! – заупрямилась. – Другое придумай… – А я буду. Буду тебя так называть! Хоть убей, буду! Мой рот снова припал к ее груди, всасывая тугие, сладкие вершинки. Подхватывая твердый камушек соска языком, катал его во рту, как конфетку. Пальцы беззастенчиво сминали зад жены. Трусики на ней были насквозь мокрыми и лишними абсолютно. Подхватив пальцами резинку трусов, нагло тяну их вниз. Мокрая ткань поддается действия неохотно, скручивается на бедрах. Но главное – это движение вниз. Чавкнув, ненужная тряпица падает на пол. Вот она, моя желанная. Мой приз… Мой рай… Ох, блять… Языку не терпится эту щелочку на вкус попробовать. Но сначала прохожусь пальцами между ног. Бедра жены дрожат, распахиваются под давлением будто нехотя, а там… райский гейзер! Влажная смазка скользкими каплями стекает, струится. Ее даже готовить не надо – только на болт насаживай и трахай хорошенько. Тяну Мартину вниз, к себе. Мокро. Скользко. Не совсем удобно балансировать задом на выступе душевой кабины. Но я все же присаживаю на колени Мартину и начинаю целовать, пальцами за попку обхватываю, притягиваю ближе. Мое нетерпение чуть не становится причиной фатальной ошибки. Зад немного съезжает с выступа, и мы – тоже. Вскрикнув, Мартина цепляется, как кошка перепуганная, за меня покрепче, буквально всем телом впившись. Ее тугие соски, грудь, впалый животик… – все ко мне. Дрожит! – Гоша! Ты нас убьешь… Оставишь сына сиротой без обоих родителей. – Не переживай, я страхую тебя. Держу… Не упадешь! – Хорошо, конечно. Но вот вопрос, кто в скользкой ситуации будет страховать тебя? Глаза в глаза через повесу капель воды, льющейся на нас сверху. – Никто, кроме тебя. – Переоцениваешь, – усмехается. – Отнюдь. Сегодня было очень даже скользко, а ты – мой штурман, вывела нас на безопасную дорожку. – Я всего лишь сказала тебе, куда ползти, и посоветовала помыться с Фейри! – отводит взгляд в сторону. – Нужное направление – важнее всего. А еще… – Что еще? – Еще водные процедуры можно считать оконченными! Довольно болтовни! Хочу тебя… – Трахаться хочешь? Подхватив жену под задницей, я быстро выключаю воду. – Люто. – Ох… – выдыхает Марнюня и нарочно еще раз ногтями меня по шее прочесывает, мурлыкнув. – Неужели не натрахался со мной? И не пресно тебе трахать меня после всех этих лет в скучном браке?! – Молчи. Я тобой насытиться не могу! Прижимая к себе сокровище, я твердым шагом выхожу из ванной. В голове пульсирует: в спальню нельзя. В зал… На диван… – Ты сейчас весь диван нам замочишь! – беспокоится хозяюшка моя, когда я опускаю ее на диван. – Давай плед кину или простыню. Так приятнее будет коже… – Давай. Она быстро достает из шкафа мягкую, пушистую простынь, расстилая на диване, и дополнительно полотенце, чтобы немного просушить волосы. – Бросай эти тряпки! С рыком вырывая полотенце из рук, хватаю жену бесцеремонно. Как дикарь, на плечо забрасываю и опускаю на диван, мгновенно вбиваясь между ее стройных ножек. – Еще квартиру залили, а про спальню вообще молчу… – замечает Мартина. – Завтра клининг вызову. Все, хватит о доме. Давай о нас… Про нас… Часто дышу. Вогнал бы сейчас по самые яйца одним резким взмахом, но сейчас смакую приближение, предвкушение, от которого яйца поджимаются. Наслаждаюсь видом розовой, мокрой промежности, припухших складочек. Кайфую от того, как узелок клитора под моими пальцами оживает. Блядски хорошо… Слишком хорошо! Мартина выгибается подо мной, стонет. Ее распахнутые бедра и смазка говорят сами за себя, она хочет меня. Пора… Ствол крепче железа. Внезапно жена хватает меня за запястье. – Гоша, стой! – Что еще? Манюня… Я хочу. Тебя… Ты тоже… Течешь. Дай мне тебя отлюбить хорошенько, оттрахать сладенько, до визгов, до умопомрачения. Как любишь… – Я тоже хочу, но… – взмахивает мокрыми ресницами, ставшими более темными. – Три правила, – взмахивает пальцами. – Блять. Когда подо мной лежит с раздвинутыми ногами жена, у меня только одно правило: трахать ее, пока не устанет кончать! Мартина опускает пальчики, лаская себя. Мое терпение достигает пика. Я как зачарованный смотрю: на тонкие, ловкие сильные пальчики Мартины, которыми она себя трогает. Как касается клитора, пощипывая, гладя по кругу, как ласкает складочки и вводит пальчики в себя, охнув… – Ты идеальная… Какая ты… Крошку мою приласкай еще. Мне нравится! – хриплю! Пальчики жены, подвигавшись немного, в хлюпающей дырочке, перехватывают мой член, разнося по нему липкую смазку соков. Мартина смазывает меня своими соками, и в воздухе так отчетливо начинает пахнуть ею… Не сдержаться… Мои бедра сами толкаться начинают. Пока – в ее ладонь, в пальцы, а дальше – больше! Я эту сладкую дырочку на таран возьму, если сама не даст. – Дай… – требую. – Дам. Но не забывай… Три правила, Гоша… Три! – стонет. – Прими их. Ни о чем думать не могу! Ни о чем, кроме ее сладкого запаха возбуждения, которое раскачивает во мне все сильнее и сильнее желание присвоить! Присвоить то, что и так принадлежит мне. Но сейчас первобытно распластать жену и хорошенько отыметь ее кажется первостепенной важностью! Как будто снова покоряю эту крепость и изнемогаю от банального и разрывающего член на части желания присунуть ей. Вогнать болт! – Давай свои правила! – целую шейку, покусывая, посасывая агрессивнее. Больше не могу… Сейчас лопну! – Перемирие временное. Это раз. Возьми презервативы. Это два… Между нами только секс. Не влюбляйся в меня! Это три… Три… Всего три правила, – стонет, сама жаждет, чтобы я ее насадил на свой толстый шпиль. – Три правила… Ага… Честно, ни хуя я толком не запомнил в этот момент. Когда перед носом голодного хищника, зверя, по сути, водят сочным, свежим аппетитным задком добычи, в которую можно вонзить клыки и терзать сладко, не думаешь ни о чем. Соглашаешься на автомате. – Ага. Толкаюсь бедрами к развилке…. Светло-серая простынь под нами намокла. Не только от воды. Моя Манюня целую лужицу напрудила смазкой… Голодная, трындец! – Гоша, ты слышал? Манюня задерживает меня за лицо, чуть-чуть ноготками царапает щеки. – Слышал. Три условия. Э-э-э… Все. Согласен. – Если ты согласен, где твои презервативы?! – Резинки. Блять… Мы резинками с Манюней пользовались редко, но, помню, точно были где-то в одном из ящиков. К счастью, гондоны находятся быстро. Я машинально раскатываю латекс по стояку и вновь накрываю жену собой, своим телом. – Ты меня хочешь? – выдыхает она. – Всегда! Дай уже… – едва не взмолился и последним мощным рывком все-таки взял! Ох, блять… С аппетитом взял, с чувством вогнал раскаленный поршень в лаву кипящей от возбуждения крошки…