Глава 10

Глава 10

Щека горела.

Не физически, пощечина была не такой уж сильной. Горела морально. Потому что Лада влепила мне ее на глазах, точнее на слуху, у половины вагона, включая троих детей-террористов, которые наконец-то заткнулись и смотрели на меня с нескрываемым интересом.

Сижу в купе, держусь за щеку и думаю о том, что я – полный идиот.

Поцеловать. Гениально, Марат. Просто верх дипломатии.

Мой сосед Макар Ильич, кстати, оказался хорошим мужиком, издал сверху издал сочувственный звук:

– Ну и влетело тебе, молодой человек.

– Спасибо, Макар Ильич. Я заметил.

– Женщины – они такие. Сначала дают, потом бьют по лицу.

Я поднял голову, посмотрел на него.

– Она не... мы не...

– Конечно-конечно, – Макар Ильич ухмыльнулся. – Просто вчера весь вагон слышал, как вы не занимались сексом в служебном купе.

Застонал и снова уткнулся лицом в ладони.

– Я в полной заднице.

– Это точно, – согласился сосед. – Но поправимо.

– Как?

– Романтика, молодой человек. Женщины любят романтику. Цветы, свечи, вино, все такое.

Задумался. Цветы в поезде, это проблема. Но вино... вино можно. И свечи, наверное, тоже. Господи, да я военный, мне до романтики как до луны. Романтика, значит. Встал с полки, решительно направился к двери.

– Куда?

– Исправлять ситуацию.

– Удачи тебе! И не целуй ее без спроса!

Я вышел в коридор. Первым делом надо найти рыжую напарницу Лады, Лида кажется. Она вроде как подруга, значит, может помочь, или хотя бы не помешать.

Лидию я нашел в десятом купе, она раздавала чай пассажирам с таким видом, будто это было наказание, а не работа.

– Лидия.

– О! Герой-любовник! Как щека?– она обернулась, увидела меня и ухмыльнулась.

– Нормально, – соврал. – Мне нужна ваша помощь.

– Моя помощь?– Лидия подняла бровь.– После того, как ты довели мою подругу до того, что она влепила пощечину на весь вагон?

– Именно поэтому мне и нужна помощь.

– Я слушаю,– она вышла из купе, встала у окна и скрестила руки на груди.

Оглянулся – в коридоре было пусто. Все равно понизил голос:

– Я хочу устроить Ладе... романтический вечер. Ужин. Вино. Извинения.

Лидка фыркнула.

– Романтический вечер? Серьезно? Не думала, что военные, такие оригинальные.

– У вас есть идея получше?

– Нет, – призналась она. – Но это смелый план, учитывая, что она только что тебя ударила.

– Я знаю. Поэтому и нужна ваша помощь. Вы же ее подруга?

– Подруга. И что я с этого буду иметь?– Лидия прищурилась.

– Что... что вы хотите?– я даже растерялся.

– Хочу, чтобы ты не был очередным придурком, который сделает моей подруге больно. – Лида перестала улыбаться. – Она хорошая. Очень хорошая. Вот поэтому ей и трудно в этом жестоком мире. И она уже пострадала от одного козла. Не надо быть вторым.

Выпрямился, посмотрел ей в глаза.

– Я не собираюсь делать ей больно. Я собираюсь... – запнулся, подбирая слова. – Я хочу быть с ней. Не только эти несколько дней. После тоже.

Лидка изучающе посмотрела на меня. Потом медленно кивнула.

– Да? Ну, ладно. Я допустим верю. Пока. Так что там с романтическим вечером?

Выдохнул с облегчением.

– Мне нужно вино, фрукты, что-нибудь вкусное. И чтобы вы привели ее ко мне в купе вечером. Скажете, что... не знаю, что-то придумайте.

Лидка хмыкнула.

– Вино и фрукты – это в вагон-ресторан. Там девочка работает, Настя, договоритесь с ней. Скажете, что от меня – сделает скидку. А Ладу я приведу. Но только при одном условии.

– Каком?

– Ты ей скажете правду.

– Какую правду?– я нахмурился.

Лида вздохнула.

– Марат. Ты ее помнишь? Из прошлого?

Замер. Смотрел на нее, не понимая, откуда она знает.

– Я... откуда вы...

– Она мне рассказала, – Лидия пожала плечами. – Про Анапу. Про лето. Про то, как ты ее не замечали. И про то, как не узнали сейчас.

Закрыл глаза. Господи. Она помнила меня. Все это время. А я...

– Я вспомнил. Девочку на крыльце. С книжками. Она давала мне велосипедный насос...

– И пекла вафли, – закончила Лидка. – Которые ты жрал, думая, что это бабушка ее балует.

– Я был идиотом.

– Были, – согласилась Лидка. – Но это поправимо. Главное скажи ей. Что помнишь. Что вспомнил. Она думает, что для тебя она – просто проводница, с которой был секс. А это не так, правда?

– Неправда, – покачал головой. – Она... она особенная. Я это чувствую. Не могу объяснить, но чувствую.

Лида улыбнулась – по-настоящему, тепло.

– Вот это уже лучше. Ладно, военный. Я помогу. Но учти: если обидите ее – я тебя кастрирую тупой ложкой. У меня связи в ветеринарной клинике.

Невольно поежился.

– Понял.

– И еще, – Лида подошла ближе, ткнула пальцем мне в грудь. – Ее бывший был нюней. Слабаком. Ныл постоянно, жаловался на жизнь, а потом изменял налево и направо. Ушел к худой стерве из их офиса. Лада после этого три года ни с кем не встречалась. Три года, понимаешь?

Кивнул, сжав челюсти.

– Поздравляю солдат! Ты – первый. За три года. Так что не облажайтесь.

– Не облажаюсь.

– Вот и славно. – Лида похлопала меня по плечу. – Тогда вот план: ты идешь в ресторан, заказываешь все, что нужно. Я скажу Ладе, ну… я найду что сказать. Она придет, а там ты, романтика, вино. Дальше сами разбирайтесь.

– А сосед? – кивнул в сторону резервного купе.

– О! – Лида хлопнула в ладоши. – Он же сегодня выходит на станции! Командировочный, я спрашивала! Идеально!

Почувствовал, как внутри все сжалось от предвкушения и страха одновременно.

– Одни.

– Ага. Так что не обосрись, солдат. Это твой шанс. – Лида подмигнула. – И да, не целуйте ее без спроса. В прошлый раз не сработало.

– Учту.

Она развернулась, и пошла по вагону, напевая что-то под нос. Я остался стоять в коридоре и думать: Марат Рашидович, ты либо гений, либо полный кретин. Узнаем через несколько часов.

Вагон-ресторан. Официантка Анастасия , девушка лет двадцати пяти, бойкая, с веселыми глазами, она выслушала мой заказ и присвистнула.

– Ничего себе. Романтика?

– Что-то вроде того.

– Для проводницы из седьмого? – она ухмыльнулась. – Весь поезд уже знает, что вы с ней того... ну, в общем.

– Серьезно? Весь поезд?

– Ну, не весь. Но половина точно. Гражданка с тремя пацанами всем рассказывала. С подробностями.

– Каким подробностями?! – ужаснулся. – Она же ничего не видела!

– Это ее не останавливает. – Настя рассмеялась. – Так что будет? Вино, фрукты, сыр?

– Да. И что-нибудь вкусное. Горячее. Мясо, может?

– Сделаем. – Настя записывала в блокнот. – Шоколад?

– Обязательно.

– Клубника?

– Есть клубника?

– У меня есть все, – Настя подмигнула. – За дополнительную плату, конечно.

Я достал кошелек.

– Сколько?

Она назвала сумму, я заплатил. Настя пересчитала, кивнула.

– Принесу в купе к восьми вечера. Резервное, да?

– Да.

– Удачи вам. И не облажайтесь. Лада – хорошая. Заслуживает нормального мужика.

– Постараюсь им быть.

Вышел из ресторана и вернулся в купе.

До восьми вечера оставалось три часа. Я потратил их на уборку.

Мой сосед собрался и вышел на станции около семи, пожелал мне удачи, подмигнул и исчез. Я остался один. Застелил нижнюю полку свежим пледом (попросил у Лидии). Убрал все лишнее. Включил музыку на телефоне – нашел какой-то джазовый плейлист, поставил негромко.

Настя принесла заказ ровно в восемь. Помогла расставить все на столике: вино в бокалах, фрукты на тарелке, сыр, шоколад. Даже свечи притащила в стеклянных стаканчиках.

– Зажжете перед тем, как она придет, – посоветовала она. – Романтичнее будет.

– Спасибо.

– Не за что. Покорите ее, солдат.

Она ушла. Я остался один в купе, уставившись на накрытый столик. Господи, я последний раз так волновался, когда сдавал экзамен на офицера.

Переоделся, снял камуфляж, надел чистую черную рубашку (повезло, что взял с собой). Посмотрел на себя в отражение окна. Ничего. Нормально выглядишь, Марат. Зажег свечи. Свет от них мягкий, теплый. Музыка играет. Вино ждет.

Сел на полку и стал ждать. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Может, она не придет? И тут в дверь постучали. Три раза. Вскочил, открыл дверь.

На пороге стояла Лидка – и за ней Лада.

Лада смотрела на меня с округлившимися глазами. Потом перевела взгляд за мое плечо на купе, на свечи, на столик с вином.

Рот приоткрылся. Лида легонько, но настойчиво толкнула ее в спину.

– Развлекайтесь, дети мои! – сказала она бодро и захлопнула дверь.

Мы остался стоять лицом к лицу с Ладой в тесном купе, освещенном свечами, под тихую джазовую музыку. Она смотрела на меня. Я – на нее.

– Привет.

– Что... что это? – ее голос дрогнул.

– Попытка извиниться. За то, что вел себя как придурок.

Лада молчала. Смотрела на меня, на свечи, на вино. Потом снова на меня.

– Марат...

– Сядь, – показал на полку. – Пожалуйста.

Она медленно прошла внутрь, опустилась на край полки. Я сел напротив, налил вино в бокалы, протянул ей один. Лада взяла, не отрывая от меня взгляда.

– Я помню тебя, – сказал, глядя ей в глаза. – Анапа. Лето 2016-го. Ты жила у бабушки через два дома от моих родственников.

Лада застыла. Бокал замер на полпути к губам.

– Ты... что?

– Я помню, – повторил. – Ты сидела на крыльце. Всегда с книжкой. Всегда смотрела на меня, когда я проходил мимо. И всегда краснела.

Ее глаза наполнились слезами. И я понял: это сработает. Или я окончательно все испорчу.

Но попытка – не пытка.