6-7

Я сидела в купальне на коленях у Эвана, обхватив его бёдрами. И отчаянно пыталась понять, как я докатилась до жизни такой. В какой момент всё пошло не по плану? Возможно, когда я согласилась на поездку к горячим источникам? Или когда купила треклятый полупрозрачный купальник? Или же когда ответила на совершенно бесстыдный поцелуй?..

А может быть, в тот момент, когда согласилась завязать глаза поясом от халата — якобы, так интереснее?

Так или иначе, жаловаться я не собиралась. Между лопаток лежала горячая ладонь, зимний воздух приятно холодил плечи, а ключицы щекотало горячее дыхание потрясающего мужчины.

— Ну как? — шёпотом уточнил он. — Вкусно?

— Очень, — призналась я и облизнула губы, собирая сырные крошки.

И тут же ощутила, как там, внизу, что-то ощутимо дёрнулось. И от этого движения почему-то испытала вовсе не смущение, а странную гордость от осознания, что именно я так действую на этого мужчину.

— Прекрасно, — пробормотал он, касаясь моей ключицы горячими губами. Поцеловал плечо. Шею…

— М-м… — простонала я, запрокидывая голову. Хотелось верить, что он наконец-то прекратит меня мучить и перейдёт к самому главному. Зря, что ли, на колени к себе усаживал?

Но Эван отстранился. А спустя несколько секунд по моей нижней губе пробежало что-то прохладное, оставляя влажный густой след.

— Открой ротик, — горячий шёпот на ухо.

Возражать я и не думала. К этому моменту я давно превратилась в безвольный кисель. Способный только дышать, чувствовать и отвечать на поцелуи… Которых, к слову, было преступно мало.

Осознав это, я сама потянулась вперёд. Раздался тихий смех. Ладонь со спины исчезла. Пальцы Эвана легли на подбородок, слегка надавливая. Сокрушённо вздохнув, я всё-таки раскрыла губы. И тут же почувствовала на языке привкус взбитых сливок. Прикусила — и застонала от удовольствия. Клубника.

Поймав ягоду губами, я втянула её в себя. И услышала сдавленный стон мужчины. Коварно улыбнувшись, я слегка поёрзала на нём. Стон стал громче.

— Может быть, в спальню? — тихо предложила я, проглотив ягоду.

Эван не ответил. Наклонившись вперёд, он… лизнул мои губы. Но отстранился прежде, чем я успела ответить.

— Сливки… остались, — хрипло пояснил он.

Твёрдая грудь под моими ладонями ходила ходуном. А снизу недвусмысленно упиралась напряжённая плоть. Похоже, он и сам был на грани — но почему-то медлил.

— Виноград, — прошептал он.

А в следующую секунду мне в рот толкнулась круглая ягодка.

Да сколько можно-то!?

Резко выдохнув, я обхватила виноградинку губами и втянула в себя. А потом зажала её между зубами, широко улыбнулась и демонстративно прокрутила ягодку вокруг своей оси языком, не разжимая зубов.

Когда-то этому трюку меня научила Клэр. Тогда он показался мне жутко неприличным — а сейчас пришёлся в самый раз. Лица Эвана я не видела, но его сердце под моими ладонями загрохотало с удвоенной силой, грозясь вовсе выскочить из груди.

И, похоже, на этот раз я всё-таки доигралась. Потому что Эван, несколько секунд сидевший неподвижно, внезапно отмер. Процедил сквозь зубы какое-то ругательство, надавил ладонью мне между лопаток, притягивая к себе. И впился губами в мой рот.

Не могу сказать, что я этого не ожидала… Но к такому резкому напору совершенно точно оказалась не готова. Охнув, я упёрлась руками в широкие плечи. А Эван проник языком в мой рот и… попытался подцепить виноградинку.

— Эй! — возмутилась я, резко отстраняясь.

Но мужчина не позволил. Свободная ладонь властно легла мне на затылок, возвращая обратно. И спустя пару мгновений он снова завладел моим ртом.

На этот раз он целовал медленно и со вкусом. С уверенностью человека, которому совершенно некуда торопиться. А я таяла в его объятиях, наслаждаясь ощущениями. Требовательные губы на моих губах. Обжигающие пальцы на обнажённой спине. Привкус клубники и сливок на языке.

Потянувшись вперёд, я обеими руками обхватила мощную шею, прижимаясь всем телом. Потёрлась грудью. И поёжилась от ощущения прохладного воздуха на оголившейся влажной коже. Нет, холодно не было — но это добавило происходящему острую нотку реальности.

Ладони Эвана спустились вниз по спине. Легли на бёдра и сжали. И одновременно он подался бёдрами вверх, упираясь мне между ног.

Я протяжно застонала. Оторвалась от его губ и сама повторила движение бёдрами, запрокидывая голову.

Чем Эван и воспользовался. Проложил влажную дорожку поцелуев по шее, лизнул ключицу. Его пальцы нащупали завязки лифа на шее. Одно ловкое движение — и ткань обвисла на груди. Мужчина медленно провёл пальцами по границе воды, лаская кожу. А после повторил движение губами. Приподнял меня выше и, сдвинув ткань, втянул в рот сосок.

— А-ах! — вскрикнула я.

Тело заполняло незнакомым желанием, внизу живота разгорался пожар. Я уже чувствовала нечто подобное неделю назад, после театра. Но сейчас всё было иначе. Нежнее. Реальнее. Острее.

А ещё, в отличие от прошлого раза, совершенно не было страха.

Ещё одно движение губ — и я снова выгнулась.

— Н-нгх! — застонала я. А в следующую секунду вскрикнула. И тут же до боли прикусила губу, вспомнив, что мы, вообще-то, на улице. Да, увидеть нас с других балконов не могли. Зато наверняка могли услышать.

Впрочем, от очередного движения губ и эта мысль быстро вылетела из головы.

Голова кружилась от переполнявших ощущений. А ещё отчаянно хотелось большего. В полубеспамятстве я прижалась к Эвану теснее и потёрлась бёдрами о возбуждённую плоть.

Мужчина глухо зарычал. А через секунду произошло то, чего я ожидала меньше всего. Он ссадил меня с себя и поднялся.

— Что? — растерянно пробормотала я и попыталась стянуть с глаз повязку. Но не успела.

Эван подхватил меня на руки, и сознание накрыло острым чувством дежавю.

Кожу обожгло морозным воздухом, но лишь на несколько мгновений. Эван быстрым шагом пересёк балкон. За спиной хлопнула дверь, отгораживая нас от мира. А в следующий момент меня опустили на прохладные простыни.