8-5

Признаться, я даже не заметила, кто из нас первый потянулся вперёд. Просто в какой-то момент обнаружила, что мы целуемся как одержимые, а мои пальцы вовсю расстёгивают пуговицы на одежде Эвана. Он не отставал: уже спускал с моих плеч свою рубашку, оголяя кожу. Оторвался от моего рта. Пробежался губами по шее. Осыпал поцелуями плечи. И, бережно придерживая между лопаток, опустил на пол. Вернее, на шкуру, на которой мы сидели.

— Люблю тебя, — повторил он, глядя прямо мне в глаза. — Никому не отдам, слышишь?

Голубые глаза сверкали, отражая огонь камина. Я заворожённо кивнула и приподнялась на локтях, ловя мужские губы. Чуть прикусила, лизнула. Провела ладонью по сильным плечам. Потёрлась грудью о твёрдое тело.

И сладко застонала, когда Эван вновь опрокинул меня на спину, полностью перехватывая инициативу. Завёл мои руки за голову и прижал запястья к шкуре. Второй рукой сдвинул бельё и смял грудь. Слегка сжал пальцами сосок. Оторвался от моих губ и повторил движение языком.

— Эван!!! — не крик, мольба. — Пожалуйста! Я хочу тебя.

Тихий смешок. Движение языком вокруг соска. И мягкое поглаживание низа живота.

— Терпение, принцесса. Мы только начали.

Мягкое скольжение пальцев под ткань белья — и я скулю сквозь зубы. От страха и от предвкушения. И сама приподнимаю бёдра, когда он стягивает с меня остатки одежды. Пытаюсь обнять его, но он вновь перехватывает запястья и прижимает к шкуре. Смотрит почти плотоядно. И медленно облизывается.

— Моя, — выдыхает он. — Вся моя.

И огонь сверкает в его глазах, подтверждая сказанное.

И снова он скользит губами по моему телу. Целует живот. Спускается ниже. Касается губами самого сокровенного, не обращая никакого внимания на протесты. И я снова выгибаюсь в его руках. Задыхаюсь от почти болезненного удовольствия. И каждой клеточкой своего тела ощущаю, что происходящее — удивительно правильно. Всё именно так, как должно быть. Именно с ним. Именно здесь.

Я достигаю пика за считанные минуты. От его касаний. Его пальцев и его языка. Взлетаю к небесам и рассыпаюсь осколками. Бьюсь в его руках, постепенно успокаиваясь. И замираю, слушая его дыхание.

— Всё хорошо?

В голосе Эвана слышится самодовольная улыбка. Я нехотя открываю глаза и смотрю на лежащего рядом мужчину. Он издевается?

— Ну, так, — шепчу ехидно. — Нормально.

— Ах нормально? — он с деланым сочувствием цокает языком и качает головой. Не переставая при этом улыбаться. — Значит, надо, чтобы стало хорошо.

— Что?..

Я не успеваю пискнуть, а Эван вновь нависает надо мной. Осторожно разводит колени. Ловит панику в моих глазах. Усмехается. Склоняется к губам и глубоко целует.

И сразу входит на всю длину. Даёт секунду, чтобы привыкнуть к ощущениям. И начинает двигаться, почти сразу срываясь в бешеный ритм. Я отрываюсь от его губ и со стоном запрокидываю голову. Кусаю губы, чтобы не кричать.

Эван перекатывается на пятки. Подтягивает меня ближе к себе, заставляя выгнуться сильнее. Сжимает талию обеими руками — и снова входит. Кажется, ещё глубже. Сильнее. И вновь продолжает движение, не сводя с меня горящих глаз.

Из груди вырывается почти животный крик, и я в ужасе зажимаю себе рот ладонью.

— Не сдерживайся, принцесса, — шепчет он. — Кричи. Я хочу это слышать.

И я кричу. Кричу изо всех сил, радуясь, что здесь нас совершенно никто не услышит — вокруг сугробы снега и ни души на несколько километров вокруг. Словно весь мир вымер. А мы — живы.

Мы достигаем пика одновременно. Сперва меня начинает бить в сладких судорогах. А через несколько секунд Эван, сделав ещё пару толчков, падает вперёд, удерживая тело на локтях, и замирает, тяжело дыша. Грудь блестит. По виску стекает капелька пота. И для меня во всём мире нет никого прекраснее.

Не сдержавшись, я приподнимаюсь и слизываю эту капельку. Эван резко выдыхает. Он сгребает меня в охапку и поворачивается набок, прижимая меня к себе. Грудь тяжело вздымается. И мне нестерпимо жарко в этом маленьком доме посреди зимы. А ещё уютно. Надёжно. Идеально.