8-4

История действительно была довольно банальной. Отец Эвана, Каспар Дюпон, был аристократом, что прекрасно объясняло, почему сам Эван обладал магией. А ещё он владел крупной компанией по обработке камней. Вернее, владел на двоих с партнёром — «Дюпон и Данн» на тот момент занимала огромную часть рынка.

Эван стал плодом быстротечного курортного романа, не предполагавшего продолжения. Узнав о беременности девушки, Каспар жениться отказался. Признавать ребёнка тоже не спешил. Однако нанял для сына учителей (не слишком дорогих) и позже оплатил образование. Как-то он даже признался сыну при личной встрече, что если Эван вырастет толковым малым, то он возьмёт его в долю в компании. И, как знать, возможно, даже включит в завещание.

Однако, этого не случилось. Эван как раз заканчивал обучение, когда бизнес отца начал рушиться. Каспар работал день и ночь — и в итоге сердце у него не выдержало. Наследников у него, увы, не нашлось. И всё имущество прибрал к рукам партнёр отца — Питер Данн.

Эван не возражал — ещё когда была жива мать, отец купил им хороший дом в Сноувуде и регулярно снабжал деньгами. Это и так было больше, чем мог рассчитывать внебрачный сын.

Уже позже, окончив учёбу, Эван провёл расследование. И выводы ему очень не понравились. С одной стороны причиной краха компании оказалась цепочка случайностей. С другой — каждая из этих случайностей была так или иначе связана с Питером Данном. А если добавить, что о слабом сердце Каспара он несомненно знал, да ещё после гибели партнёра все несчастья разом прекратились… В общем, ситуация вырисовывалась более чем паршивая.

Однако когда Эван собрал доказательства и попытался возбудить дело в суде, ему отказали. Почти вежливо посоветовали знать своё место и не вести войну против аристократов.

Вероятно, они считали, что он отступится — однако Эван сделал другой вывод. И решил получить титул.

— Выходит, он тебе всё-таки необходим, — задумчиво протянула я.

В процессе разговора мы как-то незаметно переместились в гостиную, к камину. Одеяла уже вернулись обратно на кровать. Так что сейчас я болтала ногами, лёжа на животе поверх чуть подпаленной шкуры.

— Знаешь, — добавила я, — не хочу тебя расстраивать, но я не уверена, что если мы поженимся, это что-то тебе даст. Боюсь, отец уже давно вычеркнул меня из рода. А даже если нет, то точно вычеркнет, если я вдруг по какой-то причине соберусь выйти замуж за… ну, не аристократа. Папа крайне честолюбив, знаешь ли.

— Переживу, — хмыкнул Эван. Он лежал рядом со мной, закинув руки за голову, и глядел в потолок. — Знаешь, после того, как отказался от идеи договорного брака, я придумал другой способ отомстить Данну за смерть отца.

— Серьёзно?

— Да. Я решил, что просто уничтожу его компанию так же, как он поступил с компанией Каспара. Оставлю его без штанов.

Фыркнув, я покосилась на абсолютно расслабленного Эвана.

— Если я правильно поняла, и речь идёт о том самом Питере Данне, который партнёр моего отца… то ты зря надеешься. Он крайне осторожен.

— Это ты меня недооцениваешь, принцесса. Уверяю тебя, в этот самый момент Питер Данн, который партнёр твоего отца, воет от того, что его компания рассыпается на глазах.

Я застыла. Медленно повернула голову. Внимательно посмотрела на мужчину. Села.

— Погоди… Ты хочешь сказать, что пытаешься уничтожить компанию моего папы? И говоришь мне об этом сейчас?

Эван покосился на меня. И тоже сел, задумчиво потирая бровь.

— Насколько я выяснил, у Данна и Винтерса немного другая форма партнёрства. И твой отец не потонет, если только не примется спасать Данна за счёт собственных ресурсов. Но — это, в общем-то, его выбор.

Он повернулся и внимательно посмотрел на меня. В глазах промелькнул жёсткий блеск.

— Я не говорил об этом раньше, потому что не хотел тебя вмешивать. Мой бизнес — это мой бизнес. И мои старые счёты. Я слишком долго готовил это нападение, чтобы сейчас отступить, резко посочувствовав отцу своей девушки, которого может задеть рикошетом.

От слов про девушку внутри что-то сжалось — всё-таки, мы ни разу не говорили об отношениях. Я тряхнула головой.

— То есть, твой план по разрушению компании никак не связан со мной?

Странно, но сочувствовать отцу не выходило. Стоило вспомнить, что мою жизнь он планировал использовать для укрепления партнёрских отношений с Питером Данном — и внутри поднималось иррациональное торжество. Он ведь продолжал настаивать на свадьбе даже после того, как я рассказала про измены Джейкоба. Кричал, что я не посмею разрушить его бизнес… Возможно, теперь он пересмотрит свои приоритеты, хоть немного.

— Ну почему же не связан, — возразил Эван, и я резко обернулась. — Очень даже связан. Думаю, если бы тогда, в театре, я не познакомился с младшим Данном, то и дальше оттягивал бы нападение. По сути, я был готов действовать ещё год назад, но всё откладывал. Знаешь это состояние, когда постоянно кажется, что можно всё спланировать идеально? Вроде бы, и понимаешь, что это ерунда, а всё равно пытаешься сделать лучше.

— То есть, это я виновата, что ты сейчас топишь компанию отца? — восхитилась я такой наглости. — Ну, знаешь ли…

— Не ты, а Джейкоб Данн, — возразил Эван. — Знаешь, месть за гибель отца — это, конечно, хорошо. Но то, что этот мелкий гад навредил тебе…

Он замолк, глядя прямо перед собой. На скулах заходили желваки. Кулаки сжались. А я вдруг вспомнила, как Эван вчера методично избивал Джейкоба в нашем номере. Я тогда даже испугаться толком не успела. А вот Джейкоб — успел. О чём красноречиво свидетельствовали промокшие штаны.

Я фыркнула и помотала головой в ответ на вопросительный взгляд.

— Спасибо, — сказала я искренне. — Знаешь, за меня никто никогда не заступался. И это… странное ощущение, если честно. Но очень приятное.

— Привыкай, принцесса, — улыбнулся он. — Потому что больше я тебя в обиду не дам. Обещаю.

И так это искренне прозвучало, что я на пару секунд застыла, бестолково хлопая глазами. Вот как у него получалось одной фразой выбивать у меня почву из-под ног?

Кажется, я хотела спросить что-то ещё — но мысли снова закончились. В голове поселилась гулкая пустота, а внешний мир как будто исчез. Остался только этот дом. Падающий снег. Мужчина рядом. И горячее дыхание на моих губах.